Непосвященная

Я не думала. Я метнула его в Миаду.

Лезвие, сверкнув в тусклом свете, вонзилось ей в плечо. Она вскрикнула от боли и неожиданности, схватившись за рану.

– Мерзкая дрянь! – прошипела она, и ее лицо исказила чистая ненависть. Держась одной рукой за плечо, вторую она взметнула вверх и завопила слова древнего заклятья.

Я подняла глаза к небу и всего на секунду увидела ослепительную вспышку багрового света. Она была похожа на падающую звезду, но несла с собой не свет, а погибель. Она пронзила воздух и с тихим, жутким хлюпаньем вошла мне в грудь.

Я не почувствовала боли. Только оглушительный удар, отбросивший меня назад, и странное, леденящее онемение, поползшее изнутри. Я глубоко, судорожно вдохнула, но легкие не слушались. Время замедлилось, растянулось, стало вязким, как смола. Я повернула голову и увидела Кариона.

Я видела, как его лицо, только что полное ярости и власти, исказилось чистейшим, животным ужасом. Я видела, как его рот распахнулся в беззвучном, отчаянном крике, которого я уже не могла разобрать. Я видела, как он рванулся ко мне, отшвыривая стражников, которые пытались его остановить, словно они были невесомыми щепками.

Мои ноги подкосились. Я падала, но не успела удариться о землю. Он поймал меня, его сильные руки обхватили мое тело, прижали к своей груди, сжимая так сильно, словно он пытался вдохнуть в меня свою жизнь.

– Держись! Не смей умирать! – его крик доносился до меня сквозь нарастающий гул в ушах, будто из-под толщи воды.

Но его голос уже был далеким эхом. Из последних сил я повернула голову в сторону темного леса. И сквозь набегающую тьму я увидела его. Прямо из кустов, бесшумно ступая по мху, семенил лапками мой котик. Его шерсть была чернее самой ночи, а глаза горели двумя спокойными красными огоньками. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни страха, ни суеты. Была лишь тихая, древняя уверенность.

Я улыбнулась ему. И тогда тьма накрыла меня с головой, поглотив и боль, и страх, и отчаянные крики Кариона, державшего в объятиях мое безжизненное тело.

Глава 18 Карион

Мысль ударила в висок, тупая и оглушительная. Я держал ее на руках. Ее безвольное тело, еще теплое, но уже отдающее леденящей пустотой. Я смотрел в ее бледное лицо, в глазах которого застыло лишь недоумение, и не верил. Не мог поверить. Она не могла умереть. Не сейчас. Не так. Этого не может быть.

Инстинкт, что был сейчас сильнее разума, заставил меня прильнуть ухом к ее груди, туда, где под тонкой костью должно было биться сердце. Я затаил дыхание, вслушиваясь в грохот собственной крови, в оглушительную тишину ее угасания. И сквозь этот шум пробился слабый, едва уловимый звук. Глухой, далекий, как эхо из-под земли. Но он был.

Словно ледяная петля, сжимавшая мою глотку, на мгновение ослабла. Облегчение, острое и болезненное, пронзило меня. Но тут же накатила новая волна ярости и страха. Она еле держалась. Ее жизнь была тонкой свечой на сквозняке, и я чувствовал, как пламя колеблется, готовое погаснуть от любого дуновения. Жива.

– Не смей умирать, – хрипло прошептал я, впиваясь пальцами в ее рубашку, словно мог физически удержать ее душу. – Я успел привыкнуть к тебе, проклятье.