Непосвященная

– Раньше ведьм быть много. Говорят, что в начале времён быть Первая Ведьма – мать всей магии, что мы знать. Её создать источник в непроходимом лесу. Она породить первых дочерей, создать великий Двор Ведьм, где знания течь рекой, а сила служить гармонии.

Она замолчала, и в её глазах мелькнула тень.

– Внучки и правнучки Первой Ведьмы… их сердца стать чернеть от жажды господства. Они стать впускать в себя тьму, думая, что они её обуздать. Но Тьма… она всегда побеждать того, кто с ней играть. Первая ведьма даже сделать с помощью магии следопыт из мужчины, из мира людей, чтобы он разбираться с темными ведьмами.

– Что случилось со Двором Ведьм? – прошептала я, поражённая.

– Первая Ведьма не могла смотреть, как её наследие рушится. Она не смириться с тем, что происходить. Вместо этого она… уйти. Но перед уходом наложить на свой Двор вечные чары. – Леама посмотрела на меня значительно. – Говорят, чары уйти лишь тогда, когда появится новая, достойная преемница, которая сможет восстановить баланс.

– А остальные? Те, что не последовали за Тьмой?

– Разбрелись, – развела руками Леама. – По всем Дворам, что существовать. Стать советницами, целительницами, отшельницами… а некоторые, как вы, хозяйка, найти свой особый путь.

– А я? – спросила я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Вы остаться здесь, при Звёздном Дворе. Вы договориться с правителем Лурданом. Он… не самый тёплый правитель, но вы предложить ему сделку, я не знать какую именно. Вы создать это место. – Леама обвела рукой нашу комнату, словно имея в виду всю таверну. – «Перекресток судеб» – это не просто таверна. Это убежище. Вы сказать ему, что создать место, где сможете укрывать… нас, отшельников и людей из другого мира, которых уже не отправить домой. Не все в наших мирах… жалуют таких.

Я кивнула, наконец-то начинало доходить. Это объясняло странное смешение рас и судеб под нашей крышей. Это было не случайностью, а миссией.

– Леама, – мой голос стал твёрдым. – Где мне найти больше информации? О Дворах, о ведьмах… – я сделала небольшую паузу, собираясь с духом. – И об Ищейках. Мне нужно понять правила этой игры, в которую я, сама того не зная, играю.

Леама задумалась, её тонкие пальчики постукивали по столу.

– В Звёздном Дворе… есть библиотека, – медленно произнесла она. – Огромная. Древняя. Когда вы решиться туда пойти… вы искать ответы там. Или пытаться найти ответы в своей голова!

– В голове, пока не выходит, а вот библиотека может помочь – я выдохнула, ощущая одновременно и тяжесть предстоящего пути, и проблеск надежды. – Хорошо. Значит, мне предстоит визит в Звёздный Двор, но не сегодня…

И тут я вспомнила.

– Чтоб меня! Алия! – я резко поднялась со стула. – Я же обещала встретиться с ней у стойки, кажется, ещё давным давно.

Леама улыбнулась, её лицо снова стало похоже на лицо преданной помощницы, а не хранительницы мрачных тайн.

– Идти, хозяйка. Я здесь убраться пока.

Я сделала шаг из тишины комнаты в гул главного зала, и мой взгляд сразу же нашел Алию.

Она стояла за стойкой, безупречная и спокойная. Ее длинные пальцы обхватили бокал, но она не пила. Высокие скулы и миндалевидные глаза были обращены ко мне. Она улыбалась, в ее позе была безмолвная уверенность.

– Хозяйка Моргат, – ее голос был низким и бархатистым. – Я ждала вас.

Что-то внутри меня дрогнуло и расслабилось. Радость, теплая и спонтанная, вспыхнула в груди.

– Алия. Я пришла.

– Присоединитесь? – Она плавным жестом указала на высокий стул рядом. – Вечер тихий. Мы можем поужинать, пока не поднялась ночная суматоха. И поговорить.

– С удовольствием, – ответила я, и это была чистая правда.

Едва я устроилась на высоком стуле, как из кухни вышел Повар. Широкий, улыбчивый мужчина. В его руках дымились две большие глиняные тарелки, и аромат… Какой же чудесный аромат. Он бил в нос, заставляя забыть обо всем на свете.

Пахло домом, которого я не помнила. Это было запеченное мясо – толстый ломоть, покрытый хрустящей, золотисто-пряной корочкой. Сок, прозрачный и ароматный, сочился из мяса и смешивался на дне тарелки с соком из овощей. Блюдо выглядело на редкость сочным и безумно аппетитным.

Пока я восхищалась ужином, Алия двумя точными движениями наполнила наши бокалы темно-рубиновым вином. Его терпкий, ягодный букет идеально вплелся в общую симфонию запахов.

– За возвращение памяти, – мягко сказала Алия, поднимая свой бокал. В ее глазах читалось нечто большее, чем просто вежливый тост.

– Спасибо, – я чокнулась с ней, и мы приступили к трапезе. Мясо таяло на языке, овощи отдавали дымком и сладостью. В этом уюте, под неусыпным, но добрым взглядом Алии, я набралась смелости.

– Алия, – начала я, отодвигая пустую тарелку. – Расскажи мне о них. О тех, кто работает здесь.

Алия сделала небольшой глоток вина, ее взгляд стал собранным.

– Конечно. На вас работают четыре девушки из мира людей – Веста, Мариша, Елена, Рима. И пятеро мужчин: двое из них повара – Михаэль и Петро, которого вы только что видели. Остальные – Эндрю, Чейс и Тасио. Все они тоже люди. Наш охранник, Норкус – эльф из двора Земли. Он присоединился к вам еще сотню лет назад, верный как скала. Я, как вы видите, отвечаю за напитки и порядок. Если вы отсутствуете, я присматриваю за всем. – Она сделала небольшую паузу, и в ее глазах мелькнула тень улыбки. – Ну а Леама – ваша маленькая тень.

Я внимательно слушала, заставляя память принять эти имена. Затем, как учила меня Леама, я закрыла глаза, сосредоточившись. Сначала – ничего. А потом… картина. Яркая, как вспышка молнии. Ложе в дальнем углу зала. На нем, тесной, веселой компанией, расположились несколько женщин и мужчин. Они смеются, их бокалы с вином ловят отсветы огня, а я… я стою над ними, опершись на спинку мягкого стула, и смотрю . И на моих губах – мягкая, спокойная улыбка. Чувство глубокой, безоговорочной принадлежности наполнило меня на одно короткое мгновение.

Я моргнула – и видение исчезло. Осталась лишь горько-сладкая щемящая тоска в груди.

– Тасио… – произнесла я задумчиво, возвращаясь к списку. – Он очень милый и заботливый,

На скулах Алии появился едва заметный румянец.

– Тасио – ваш любимчик. Он не работает с гостями. Иногда помогает мне здесь с напитками. А так… – она чуть склонила голову, и ее рыжие волосы скользнули по плечу, – его основная обязанность – ублажать вас, хозяйка. И, поверьте мне, он делает это с огромной любовью. И ждет вас всегда.

От этих слов по моей коже пробежали мурашки – не смущение, а смутное, глубоко спрятанное воспоминание о ласке. Я улыбнулась в ответ, но грусть сдавила горло.

– Мне так жаль, что я все это забыла. Судя по всему, у меня была очень интересная жизнь. А я будто вырвала из книги самые важные главы.

Алия положила свою прохладную ладонь поверх моей руки.

– Не корите себя, Хозяйка. Память – причудливая штука. Она может уйти, но чувства, связи – они остаются. Я видела, как вы на них смотрели в своем видении. Вы их любите. А они – вас. Может, стоит собраться всем вместе сегодня, после закрытия? Просто посидеть, поболтать. Пусть каждый расскажет свою историю. Возможно, что-то откликнется.

Предложение было таким простым и таким правильным.

– Да, – согласилась я, чувствуя, как в груди загорается крошечная искра надежды. – Давайте сделаем это.

Мы закончили ужин, и, поблагодарив Алию, я направилась в свои покои. Комната встретила меня тишиной и знакомым запахом лаванды. Я уже собиралась переодеться, когда дверь бесшумно отворилась, пропуская Леаму.

– Хозяйка, – ее голос был тише шепота. – Алия сказать, что вечером будет собрание. Нужна ли вам помощь в подготовке?

Я встретила ее преданный взгляд в зеркале и улыбнулась.

– Да, Леама, помоги мне, пожалуйста.

Моя маленькая тень приблизилась. Ее тонкие, ловкие пальцы бережно коснулись моих волос. Она взяла гребень и, не говоря ни слова, начала заплетать косу. В тишине комнаты слышалось лишь мягкое шуршание волос. Я смотрела на свое отражение, на ее сосредоточенное личико, и ловила обрывки чувств – трепетное ожидание, робкую надежду и тихую благодарность за этот миг покоя. Покоя перед тем, как снова попытаться отыскать себя в историях тех, кто был рядом.

Ночь сгустилась, став бархатно-черной и звездной. В главном зале царила тишина, огни были приглушены, и лишь ароматы прошедшего вечера медленно таяли в прохладном воздухе. Леама, моя безмолвная тень, возникла у двери.

– Все готовы, хозяйка, – прошептала она.

Я кивнула, сглатывая комок нервного напряжения. Осознание, что сейчас я увижу их всех – этих людей, чьи имена были лишь звуками, а лица – пустотой, – заставляло сердце биться чаще. Леама, словно чувствуя мое смятение, легким движением поправила складку моего платья и жестом указала на узкий коридор, ведущий вглубь таверны, туда, где располагались личные покои работников.

Она провела меня до неприметной, но прочной дубовой двери. Из-за нее доносился сдержанный гул голосов, и звонкий смех. Леама молча отступила, растворившись в тенях коридора, предоставив мне сделать этот шаг одной.

Я толкнула дверь.

Теплый, живой воздух обволок меня. Комната отдыха была просторной и удивительно уютной. Несколько низких ложа, застеленных мягкими покрывалами и уставленных разноцветными подушками, образовывали полукруг вокруг низкого стола из темного дерева. На нем теснились кувшины с вином, тарелки с фруктами и сыром и несколько уже наполненных бокалов. Стены, сложенные из грубого камня, были украшены ткаными гобеленами с изображением лесных чащ и горных вершин, а в камине, пусть и нерастапливаемом в летнюю ночь, лежали поленья, создавая настроение.

Девушки сидели тесной группой на самом большом диване, перешептываясь и смеясь, их лица были озарены добродушным весельем. Парни расположились рядом на ковре, подперев спины подушками, и о чем-то оживленно спорили, но в их глазах не было и тени злобы, лишь азарт и дружеское подтрунивание.

У дверного косяка, словно незыблемая скала, привалился эльф. Его мускулистая фигура, облаченная в простую рубаху, казалась, заполняла собой весь проем. Скрестив на могучей груди руки, он наблюдал за происходящим, и на его суровом лице лежало выражение глубокого, почти отеческого спокойствия.

Мое появление на мгновение заставило комнату замолчать. Все взгляды устремились на меня. И прежде, чем робость успела сдавить горло, из группы парней отделился он.

Тасио.

Он двигался с грацией, беззвучно и плавно. Его волосы были слегка растрепаны, а в глубоких, как омут, глазах теплился беззвучный вопрос. Он подошел ко мне и, не говоря ни слова, склонился в изящном поклоне, предложив руку.

– Позвольте, хозяйка, – его голос был тихим и на удивление мелодичным.

Без малейшей тени сомнения я положила ладонь на его протянутую руку. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг моих, и это прикосновение показалось мне до боли знакомым. Он повел меня через комнату, к центральному, самому просторному ложе с изящной спинкой, будто знал, что именно это мое место.

– Спасибо, Тасио, – тихо сказала я, опускаясь на мягкую ткань.

Он лишь в ответ слегка сжал мою руку, прежде чем отпустить, и отошел, чтобы занять место неподалеку, его взгляд не отрывался от меня, полный тихого, преданного внимания.

Я села, сглатывая комок волнения, и окинула взглядом комнату. Эти лица… улыбающиеся, открытые, полные тепла. И я поняла, что несмотря на пустоту в памяти, мое сердце что-то знало. Оно откликалось на эту атмосферу тихим, робким ликованием. Я была дома. И сейчас, слушая их истории, я, возможно, найду дорогу назад к себе.

Все взгляды были обращены на меня, но в них не было давления – лишь поддержка и какая-то горькая нежность. Первой поднялась хрупкая блондинка с глазами цвета неба.

– Я Веста. Меня продали в служанки в двенадцать лет, – ее голос дрожал, но она смотрела прямо на меня. – Люди были жестоки.Я прожила там до восемнадцати лет . Однажды хозяин решил, что я украла его драгоценности… Меня избили и выбросили умирать в зимнюю стужу. Я замерзала в грязном переулке, уже почти ничего не чувствуя. И тогда… тогда появились вы. Вы подобрали меня, завернули в свой плащ, который пах дымом и звездами, и сказали: «Ты непосвященное дитя! Я помогу тебе». И привели меня сюда.

Она смахнула скупую слезу и улыбнулась сквозь неё.

– Здесь я впервые узнала, что такое сытость, безопасность и… дружба.

Следующей была темноволосая и пышущая здоровьем девушка, чьи руки сейчас так ловко управлялись с кувшинами вина.

– Я Мариша и я, чуть не умерла от лихорадки, – сказала она почти шепотом, и в комнате на мгновение повисла мертвая тишина. – В моем мире не было лекарей для таких, как я – бедных и бездомных. Я умирала на улице. И открыла глаза уже здесь, перед вами. Вы стояли над моим ложем, положив прохладную ладонь на мой лоб. Вы сказали: «Твоя кровь заслужила второй шанс. Живи». Вы подарили мне не просто жизнь… вы подарили мне силу и уверенность.

Потом заговорил веселый и неунывающий парень. Но в миг его лицо стало суровым.

– Эндрю хозяйка – Он сделал поклон и продолжил – Я был солдатом. Попал в плен. Меня пытали, чтобы выведать расположение наших войск. Я не сказал ни слова, но… они оставили меня искалеченным умирать на поле боя. Тьма уже затягивала меня, когда я увидел свет. И вас. Вы протянули мне руку и спросили: "Хочешь я подарю тебе новую жизнь?"И я взял вашу руку. Мои старые раны остались в том мире. Здесь я снова цел.

Истории сменяли одна другую, каждая – осколок чужого горя, который я когда-то подобрала. Чейз, бывший вор, которого хотели повесить на площади за кражу хлеба . Елена, пыталась утопиться от несчастной любви. Рима,чуть не сгорела заживо в доме, который подожгли из-за семейной вражды. Михаэль и Петро, два брата, которые голодали в неурожайный год. Каждого из них я нашла в момент отчаяния, на пороге смерти , и даровала убежище в "Перекрестке судеб".

Комната была наполнена этими воспоминаниями. Я сидела, сжимая в руках бокал, не в силах вымолвить ни слова. Груз их спасения давил на меня, смешиваясь с жгучим стыдом от того, что я не помнила ничего из этого.

Когда стих последний рассказ, все взгляды невольно переместились на могучую фигуру в дверном проеме. Норкус, эльф из двора Земли, медленно выпрямился. Его низкий, подобный гулу земли голос, заполнил комнату.

– Моя история не похожа на их, Моргат. Меня не спасали от гибели. Я не был жертвой. – Его древние глаза, цвета мха и коры, смотрели на меня с невыразимой теплотой. – Я странствовал по дворам . Но не находил покоя. И от всего этого… я устал. Однажды я забрел в этот двор, услышал слухи о таверне на перекрестке, где находят приют потерянные души. Мне стало любопытно.

Он сделал шаг вперед, и его массивная фигура казалась вдруг не угрожающей, а надежной.

– Я вошел сюда. Увидел тебя. Увидел, как ты управляешь этим хрупким царством из спасенных душ, с какой мудростью и тихой силой. И я понял… что после бесконечных странствий я наконец нашел место, которое стоит назвать домом. Я остался не из долга, не из благодарности за спасенную жизнь. Я остался, потому что захотел служить тебе и этому дому. Добровольно. Здесь мой покой.

В его словах не было трагедии. Была лишь простая, незыблемая истина. И это тронуло меня глубже всех рассказов о смерти.

Я поднялась с ложа, чувствуя, как дрожат мои колени. Глаза застилали слезы.

– Я… я не помню, – прошептала я, и мой голос сорвался. – Я не помню вашу боль, ваши лица в тот миг. Мне так жаль…

– Хозяйка, – мягко прервала Веста. – Вы не обязаны помнить. Вы должны просто знать, что мы здесь. И мы любим вас. Всегда.

Один за другим они подходили ко мне, не чтобы требовать воспоминаний, а чтобы просто коснуться моей руки, плеча, обменяться взглядом. И в этом молчаливом прикосновении была вся их благодарность.

Тасио подошел последним. Он не сказал ни слова, просто встал рядом.

Я смотрела на них – на своих спасенных, на своего добровольного стража, на этот дом, собранный из осколков сломанных судеб. И пусть память молчала, сердце вдруг отозвалось тихим, ясным эхом: это не бремя. Это моя семья.

Чувство тяжелой благодарности и щемящей нежности переполняло меня. Эти истории, эти сломанные судьбы… они были моим наследием, которое я не помнила, но которое теперь стало моей ответственностью. Груз мог бы раздавить, но в их глазах я видела не бремя долга, а искреннюю любовь. И это давало силы.

Я медленно поднялась со своего места. В руке у меня был бокал, наполненный рубиновым вином – тем самым, что пила с Алией. Тишина воцарилась сама собой, все взгляды устремились ко мне.

Я подняла бокал выше. Голос дрогнул, но я заставила его звучать твердо и звонко:

– За нас! Пусть ничто не омрачает наши судьбы!

Эти слова сорвались с губ сами, будто кто-то подсказал их моему сердцу. И комната наполнилась возгласами.

– За нас! За Хозяйку Моргат! За «Перекресток судеб»!

Радостные возгласы, сияющие глаза, поднятые вверх бокалы – этот шквал жизни и благодарности омыл меня, смывая остатки неуверенности и грусти. Мы выпили за наш общий дом, собранный по крупицам из самых разных миров.

После этого я обошла всех. Обняла плачущую от счастья Весту, выслушала шутливую похвальбу Петро о новом рецепте соуса, позволила Чейзу с гордостью показать мне шрам, оставшийся не от петли, а от честной драки с задирой эльфом. Улыбнулась веселой Алие, которая с радостью за всеми наблюдала. Я слушала, кивала, и понемногу призрачные тени в моей памяти начинали обретать плоть и кровь, наполняться их настоящими, живыми голосами.

Вечер уже клонился к завершению, когда Тасио, все это время находившийся рядом, как верный спутник, наклонился ко мне.

– Хозяйка, – его голос был тише, чем обычно, предназначенный только для меня. – Скоро праздник в Звездном Дворе. Мы с вами и Леамой посещаем его каждый год. На этот раз… вы пойдете?

Праздник в Звездном Дворе? В памяти не вспыхнуло ни образа, ни чувства. Лишь пустота. Я задумалась, глядя на его темные, полные надежды глаза. Но вокруг царило такое веселье, такое ощущение возрождения, что я не смогла устоять. Я поддалась этому общему настроению.

– Конечно, Тасио, – сказала я, и сама удивилась, как легко эти слова сошли с губ. – Мы обязательно пойдем.

На его лице расцвела сияющая улыбка. Но почти сразу же в глазах мелькнула тень беспокойства.

– Тогда… вы снова наложите на меня чары? Чтобы никто не знал, что я человек? Среди эльфов мое происхождение может вызвать… вопросы.

Вот оно. Первое практическое доказательство моих утраченных сил. Я не помнила, как это делается. Легкая паника зашевелилась внутри. Я собралась с мыслями и, стараясь казаться спокойной, мягко позвала:

– Леама.

Моя тень возникла рядом будто из воздуха. Ее большие глаза перевели взгляд с меня на Тасио и обратно, словно она все уже поняла.

– Леама, нам потребуется найти то самое заклинание, чтобы изменить внешность Тасио для праздника.

Леама кивнула, ее лицо оставалось серьезным, но в нем читалась абсолютная уверенность.

– Я помогать. В вашем гримуаре есть нужное заклинание. Мы найти его, и все будет хорошо.

От ее слов стало заметно легче. Мы еще немного пообщались втроем, я расспрашивала о прошлых праздниках, ловя обрывки чужих воспоминаний, чтобы сложить хоть какую-то картину. Но силы были на исходе. Эмоциональная буря этого вечера давала о себе знать тяжелой, сладкой усталостью.

– Простите, – сказала я, поднимаясь. – Но мне пора. Эта ночь была… насыщенной. Я очень устала.

Мне пожелали спокойной ночи, и я вышла в тихий коридор, оставив за дверью гул приглушенных голосов. В своих покоях я долго стояла у окна, глядя на звезды, которые, возможно, видели и тот Звездный Двор. Пустота в памяти все еще была, но теперь ее окружали живые голоса, преданные взгляды и обещание нового праздника под чужими, но такими манящими звездами. И с этой мыслью я наконец отправилась спать.

Глава 7 Ведающая

Неделя пролетела в странном ритме – суетливом и целительном. Я проводила долгие часы в комнате с зельями, где Леама с безграничным терпением наблюдала за моей работой с гримуаром и объясняла свойства сушеных корней, сверкающих порошков и магических кристаллов. Мы варили простые отвары для посетителей таверны – от головной боли, от бессонницы,от нежелательной беременности и я понемногу начинала чувствовать отклик магии в своих пальцах, смутное воспоминание о том, как энергия течет изнутри и подчиняет себе ингредиенты.

В перерывах я выходила в зал. Помогала Алии протирать бокалы, слушала шумные споры поваров о новых рецептах, позволяла Весте заплетать мне сложные косы, пока она рассказывала о своих маленьких радостях. Я учила их заново, а они – меня. Леама, сидя у камина, рассказывала мне о праздниках в разных дворах: о балах у эльфов двора Зари, о суровых играх у двора Земли, и, конечно, о близящемся Празднике Звездного Двора – самом зрелищном и волшебном, куда мы должны были отправиться с Тасио.

И вот в один из таких вечеров, когда таверна была почти пуста, а за окнами сгущались сумерки, дверь отворилась, впуская прохладный ветерок и высокого эльфа в дорожном плаще. Его лицо было искажено тревогой.

– Леама! – его голос звучал сдавленно. Он устремился к моей тени, которая тут же встревоженно поднялась ему навстречу.

– Нолан? Что случиться?

– Это Лираэль, – он провел рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его длинные пальцы. – Моя маленькая звездочка. Она играла, забралась на крышу дома… и упала. – Он сглотнул, пытаясь совладать с эмоциями. – Кости… я переживаю, что они медленно срастаются. Как бы не осталась хромота. Я слышал… я знаю, у тебя и твоей госпожи есть средства. Эликсир для полного восстановления, для костей… Умоляю. Я заплачу любую цену.

Моё сердце сжалось. Я представила маленькую эльфийку с большими, вероятно, такими же, как у отца, глазами, искалеченную из-за детской шалости. Без единой мысли, повинуясь порыву, я шагнула вперед.

– Подожди здесь, – мягко сказала я Нолану. – Алия, успокой его, напои чем-нибудь крепким. Я принесу то, что нужно.

Я повернулась и быстрым шагом направилась в свою комнату. Леама молча следовала за мной. Мой взгляд заскользил по полкам с пузырьками и склянками. Память все еще молчала, но инстинкт вел меня. Я протянула руку и взяла с верхней полки небольшой флакон из синего стекла, внутри которого переливалась густая, серебристая жидкость.

– Этот? – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала я Леаме.

Она лишь кивнула, ее глаза широко раскрылись от удивления и… гордости.

Я вернулась в зал и протянула флакон Нолану.

– Две капли в теплую воду утром и вечером, ребенку всё сразу нельзя, рассчитан на взрослого. От травмы не останется и следа.

Нолан с благоговением взял флакон, прижал его к груди, а другой рукой достал из складок плаща туго набитый кошель.

– Благодарю вас, госпожа Моргат. Сколько я вам должен?

Я покачала головой и мягко отодвинула его руку с деньгами.

– Ничего. Это для ребенка. Как можно брать плату за помощь ребенку?

Он замер, его лицо выражало смятение, затем бесконечную благодарность. Он не стал настаивать, лишь низко, почти до пояса, склонился передо мной.

– Я никогда не забуду этой милости. Дом мой и честь – всегда к вашим услугам.

Он выпрямился, еще раз кивнул Леаме и, крепко сжимая в руке эликсир, поспешил к выходу, чтобы успеть к своей дочери.

Когда дверь за ним закрылась, я обернулась к Леаме. Она смотрела на меня с таким изумлением и теплотой, что мне стало почти неловко.

– Что? – тихо спросила я.

– Вы… вы просто отдать ему эликсир. Не спросить даже, сколько он готов платить. Вы просто…Это точно вы?

Я улыбнулась в ответ.

– Я просто представила его маленькую дочь. И всё. – Я вздохнула, глядя на темнеющее за окном небо, где одна за другой зажигались звезды. – А теперь, думаю, нам пора собираться. Скоро начинается "Праздник Звезд".

***

Оказавшись в моей спальне ,Леама распахнула створки тяжелого гардероба, и я замерла от предвкушения. Внутри висели десятки нарядов – одни струились шелком, другие переливались бархатом, третьи мерцали тончайшей вышивкой. Но мой взгляд сразу упал на одно платье. Глубокого, как сама ночь, черного цвета, сшитое из бархата, такого мягкого, что он ласкал кожу. Рукава были длинные, чуть расширенные к запястью, а вырез-лодочка подчеркивал линию плеч. Но главным чудом была ткань – при движении она отливала таинственным синеватым отсветом, словно в нее вплели осколки ночного неба.

– Это оно, – прошептала я.

Леама, стоявшая за моей спиной, одобрительно кивнула. Она помогла мне облачиться в платье, и оно село идеально. Потом она усадила меня перед зеркалом. Ее тонкие пальцы с невероятной ловкостью заплетали мои волосы в сложную корону из кос, вплетая в них тонкие серебряные нити и закалывая невидимыми шпильками с крошечными сапфирами, которые мерцали, как далекие звезды.