Непосвященная

Дорок, не спеша, подошел к самой кромке воды. Он присел на корточки и опустил ладонь в озеро, словно проверяя не только температуру, но и саму его суть. Потом поднял голову, медленно втянул воздух, вслушиваясь и внюхиваясь в пространство вокруг. Его поза была позой хищника, читающего невидимые знаки леса. Наконец он обернулся к нам, и на его лице появилось выражение спокойной уверенности.

– Всё чисто. Воздух свежий, рядом нет темных духов. Поляна хороша еще и для обеда.

Карион, стоявший поодаль, вымученно вздохнул и бросил на старшего брата взгляд, полный нескрываемого раздражения.

– Может, я всё-таки поймаю дичь, и нормально поедим?

Я удивленно посмотрела то на одного, то на другого, чувствуя, как в душе вспыхивает крошечный огонек надежды.

– А мы что, всё это время могли есть не только сушеное мясо и лепешки?

Дорок перевел на меня свой тяжелый взгляд, и в его глазах я прочла нечто похожее на заботливую снисходительность.

– Вообще-то, я берег ваши нервы, дамы. Карион бы притащил сюда тушку какого-нибудь животного и освежевал при вас, будь его воля.

Леама испуганно округлила глаза и инстинктивно сделала шаг назад, словно уже представила себе эту кровавую картину.

Карион же лишь коротко хмыкнул, его губы изогнулись в насмешке.

– Зато я не сдохну от голода, если твой волшебный кармашек опустеет. А вы можете продолжать питаться одной болтовней Тераса.

Я задумалась над словами Дорока. В его заботе был смысл, но перспектива съесть что-то свежее, ароматное и горячее перевешивала смутные опасения. Я повернулась к Кариону, стараясь говорить как можно более решительно.

– А что, нам обязательно смотреть, как ты будешь подготавливать тушку к готовке?

Карион задумался на мгновение, поймав мой взгляд. В его глазах мелькнул незнакомый огонек – не насмешка, а что-то вроде уважения к прямому вопросу.

– Нууу… думаю, нет. С учетом того, сколько мы питаемся сушеным мясом, я готов спрятаться неподалеку и там подготовить дичь к готовке.

Я посмотрела на Леаму. Она была все еще бледной, но, проглотив комок в горле, одобрительно кивнула, словно говоря, что ради настоящей еды готова перетерпеть.

Дорок, наблюдавший за нашим немым диалогом, тяжело кивнул.

– Иди. Будешь купаться тогда последним.

Карион лишь хмыкнул в ответ и, развернувшись, шагнул вглубь леса. Он не побежал, не зашуршал листьями – он просто растворился в тени деревьев, будто его и не было. Иногда мне казалось, что он двигается слишком быстро для моих глаз, а может, он и вправду умел становиться частью теней, исчезать в них бесследно.

Пока он уходил, я снова посмотрела на Дорока. Внутри поднималась теплая волна благодарности. Он, такой суровый и прямолинейный, на самом деле заранее позаботился о наших, возможно, и не таких уж крепких, нервах. Я люблю мясо, это правда, но мысль о том, чтобы наблюдать за тем, как живое существо превращается в обеденную порцию, вызывала у меня смутную тошноту. И сейчас, под плеск чистой воды и пение птиц, проверять на прочность свою психику мне совсем не хотелось. Это место было слишком прекрасным, чтобы омрачать его кровью.

Мы дошли до самой кромки воды. И тут до меня стало медленно доходить. Чтобы купаться, нужно было раздеться. Прямо здесь. При них. Легкая паника, острая и тревожная, сжала горло. Я испуганно посмотрела на Дорока, ища в его глазах поддержки или решения.

Он будто прочел мои мысли без единого слова. Его взгляд был спокоен.

– Давайте мы с Терасом отвернемся, а вы спокойно разденетесь до белья и зайдете в воду. А мы пойдем после вас, когда придет Карион.

Терас, стоявший рядом, непонимающе ухмыльнулся, его глаза весело сверкали.

– Это просто белье, чего им стесняться! Дамы, дайте волю телам! – он широко развел руками, приглашая нас искупаться.

Дорок низко, по-звериному зарычал, и даже воздух, казалось, содрогнулся от этого звука.

– Терас…

Терас сделал преувеличенно-извиняющуюся гримасу и махнул рукой.

– Как хотите, как хотите! Я думал, мы пойдем купаться вместе. Кто знает, вдруг на вас нападут водные змеи.

– Змеи? – я не смогла сдержать обеспокоенный вздох, мое воображение тут же нарисовало скользкие, извивающиеся тени в прозрачной воде.

– Да-да! Большие, кровожадные, водные змеи! – Терас с удовольствием продолжал нагнетать, сверкая зубами.

– Тееераааас… – Дорок снова зарычал.

– Что? – "невинно"удивился тот. – Я вообще-то беспокоюсь об их безопасности!

Я неуверенно повернулась к Леаме, ища в ней союзника. Она лишь пожала своими маленькими плечиками, смотря на воду с явным безразличием.

– Я всё равно не раздеваться, купаться так.

Я подумала о мифических змеях, посмотрела на спокойную гладь озера, а затем – на Дорока. К моему удивлению, на его губах играла легкая улыбка. Он повернулся к брату.

– Хорошо, ты прав, Терас. Змеи и правда опасны. Будешь сторожить нас. А я первый зайду в воду с ними и осмотрю озеро. Дамы ведь могут присоединиться ко мне, если для них так будет спокойнее.

Терас округлил глаза, его планы на общее веселое купание рухнули в одно мгновение. Он что-то невнятно пробормотал, надув губы, а затем громко, уже без всякого энтузиазма, пробурчал:

– Я вообще-то не это имел в виду…

Я вспомнила, что Терас уже видел меня в одном белье, когда я была в купальне, и ничего катастрофического не случилось. Приняв решение, я сказала Дороку.

– Я согласна. Леама одета, я разденусь до белья. Думаю, ничего страшного.

Дорок коротко улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение. Затем он принялся избавляться от одежды сам. Он стянул через голову простую рубашку, и я замерла, глядя на его обнаженный торс. Мускулы играли под кожей, покрытой старыми шрамами, дышали силой и мощью. Затем его пальцы расстегнули ширинку, и он сбросил штаны, оставаясь в плотно облегающих трусах, которые подчеркивали каждую линию его мощных бедер. Выше я смотреть уже не посмела, чувствуя, как горячая волна стыда и любопытства заливает мои щеки. Леама, верная своему целомудрию, тут же отвернулась, уставившись на ближайший куст.

Но на мое удивление, вместо того чтобы сразу пойти в воду, Дорок кивнул в мою сторону, его взгляд был твердым и… ожидающим. Я немного опешила, поняв, что он ждет, когда я последую его примеру. Собравшись с духом, я принялась снимать одежду с себя.

Дорок, не отрывая от меня глаз, строго бросил Терасу:

– Отвернись и следи за поляной.

Тот снова скорчил недовольную гримасу, но спорить не стал, демонстративно развернувшись спиной к озеру.

Мои пальцы дрожали, когда я расстегивала пуговицы на рубашке. Я почувствовала, как прохладный воздух коснулся кожи, и сбросила ткань с плеч. Затем, затаив дыхание, я расстегнула ширинку и стала медленно стягивать свободные брюки. Они сползли с бедер и упали на траву. Сняв ботинки, я осталась стоять в одном лишь белье – тонком, мокром от пота, внезапно казавшимся мне до неприличия откровенным. И я смотрела прямо в глаза Дороку.

Он сжал челюсть, мускулы на скулах напряглись. В его взгляде читалась не просто оценка, а нечто более глубокое, интимное, сдерживаемая гроза желания. Затем он медленно протянул ко мне руку, приглашая.

Я сделала шаг, потом другой, чувствуя, как трава щекочет босые ноги. Я приняла его горячую, шершавую ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих с такой силой, что казалось, он никогда не отпустит. Он повел меня в воду.

Я обернулась на последний взгляд. Леама улыбнулась мне и ободряюще кивнула, давая понять, что войдет в воду чуть позже.

Первый шаг в озеро заставил меня вздрогнуть – вода была прохладной, почти холодной. Я почувствовала, как от резкого перепада напряглись и заострились соски, и мне стало вдвойне неловко. Дорок заходил в воду уверенно, не оглядываясь на меня, его спина была мокрой от брызг. И тут в голову пришла дерзкая, смущающая картина: он поднимает меня на руки и усаживает на себя прямо в воде, чтобы я могла чувствовать каждую мышцу его тела… От этой мысли по коже пробежали мурашки, и внутри все сжалось в сладком, тревожном ожидании.

Дорок, словно почувствовав смену моего настроения, обернулся. Он был так близко. Его грудь почти касалась моей. Он глубоко, почти с наслаждением втянул воздух рядом со мной, как будто вдыхал не только запах озера, но и мой собственный. Затем вздохнул и, все еще держа меня за руку, потянул за собой на глубину.

И тут меня охватила настоящая паника. Как только я перестала чувствовать под ногами дно, земную опору, разум пронзила единственная ясная мысль: а умею ли я плавать? Все мои фантазии и смущение развеялись как дым. Не успев опомниться, я неуклюже ушла с головой под воду. Холод объял меня, в ушах зашумело, в нос и рот хлынула вода.

Но в ту же секунду сильные руки Дорока обхватили меня и резко приподняли на поверхность. Я отчаянно закашлялась, выплевывая воду, и сквозь слезы увидела на берегу обеспокоенную Леаму, и Тераса, который кричал, размахивая руками:

– Брат, ты вроде вел ее купаться, а не топить!

Дорок, все еще держа меня на плаву, рявкнул в ответ, и в его голосе впервые слышалась растерянность и злость на себя:

– Я откуда знал, что она не умеет плавать!

– А ты спросил ее или пялился на ее грудь?! – пронзительно крикнул Терас, и я впервые услышала в его голосе не игру, а настоящую, кипящую злость.

– Без твоих советов разберусь! – отрезал Дорок, и его рык заставил Тераса на мгновение замолчать.

Он развернул меня лицом к себе. К тому моменту я уже почти откашлялась и смотрела на него широко раскрытыми, полными страха глазами. Он продолжал крепко держать меня за талию, удерживая на поверхности, и его взгляд был темным, полным упрека к самому себе.

– Ты в порядке?

Я смогла лишь кивнуть, глотая воздух. Затем, слегка охрипшим голосом, прошептала:

– Всё в порядке… Ты не виноват. Я и сама не знала, что не умею. Просто… не подумала об этом.

Дорок нахмурился, его брови сомкнулись в одну сплошную линию. Он молча, осторожно подтолкнул меня к тому месту, где вода снова достигала мне плеч, и я, наконец, почувствовала под ногами твердую почву.

Я стояла, все еще растерянная и смущенная, когда ко мне подплыла Леама, ее крылышки трепетали под водой.

– Хозяйка, вы в порядке?

– Да, Леама, уже всё хорошо, – улыбнулась я ей, стараясь успокоить и ее, и себя.

Леама обреченно улыбнулась в ответ и, оказавшись куда более уверенной пловчихой, грациозно поплыла вглубь, ее крылышки блестели в изумрудной воде. Дорок, бросив на меня еще один тяжелый взгляд, уплыл следом, его мощные гребки рассекали воду.

Я осталась на мелководье, боясь сделать лишний шаг, и машинально посмотрела в сторону леса. И застыла. Прямо среди деревьев, в тени, стоял Карион. Он не двигался, его руки были скрещены на груди, и он смотрел прямо на меня. Не отрываясь. Его пристальный, не моргающий взгляд послал по моему телу волну леденящих мурашек. Это не было простым любопытством. В его глазах читалось что-то злостное, оценивающее, и в то же время вызывающее странное.

Я недолго думая, позабыв о стеснении и страхе, медленно пошла к берегу. Вода стекала с моего тела ручьями, оставляя на траве темные мокрые следы. Я гордо подняла подбородок, встречая его взгляд, бросая ему вызов своей наготой и своим прямым взглядом. Он медленно, не торопясь, осмотрел меня с ног до головы, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на…одобрение?Затем он коротко кивнул, словно ставя в своем внутреннем досье какую-то галочку, развернулся и снова бесшумно исчез среди деревьев.

От этих странных мыслей меня отвлек Терас. Его голос прозвучал неожиданно мягко:

– Вот, Ведьмочка, возьми покрывало. Замерзнешь же.

Я тепло улыбнулась ему, принимая грубоватую ткань.

– Терас, это не похоже на тебя – предлагать мне прикрыться.

– Ох, Ведьмочка, – он покачал головой, и в его глазах не было привычного веселья, только искренняя озабоченность. – Это было до того, как ты чуть не захлебнулась. Здоровье важнее.

– Спасибо, Терас, – я укуталась в покрывало, и его шершавая ткань показалась невероятно уютной. – Тем более, Дорок был рядом. Он бы меня спас в любом случае.

– Да ну его, – Терас махнул рукой, снова надув губы. – Засмотрелся на тебя и забыл о безопасности.

Я покачала головой, удивляясь этой резкой смене его настроения, но все же плотнее закуталась в полотно. Терас удовлетворенно кивнул и отошел, уставившись в сторону леса, где скрылся Карион.

А я, сидя на берегу и глядя на озеро, увидела, как Дорок выходит из воды. Вода стекала с его могучего тела, но он не смотрел в мою сторону. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, лицо задумчиво и слегка мрачно. Он явно избегал встречи с моими глазами.

И тут меня пронзила острая, колючая мысль. Все эти странные, теплые и трепетные ощущения, что возникали у меня рядом с ним… Были ли они моими? Или это тело Моргат, его бывшей возлюбленной, навязывало мне свою память, свои старые чувства? И он… Видел ли он в эти моменты меня настоящую? Или его взгляд затуманивался воспоминаниями, и он забывался, думая, что рядом с ним снова она – сильная, могущественная ведьма, которую он, возможно, до сих пор любит? Эта мысль была горькой и одинокой, словно тонкая ледяная стена, выросшая между нами посреди этого прекрасного, солнечного озера.

Солнце к этому времени успело высушить меня насквозь, и с облегчением я достала из кармана чистую одежду. Ткань пахла свежестью и цветочным ароматом. Я быстро оделась, чувствуя, как вместе со свежестью ко мне возвращается уверенность.

Дорок и Леама уже стояли у костра, тоже переодетые. Терас, бросив к их ногам охапку хвороста, с неожиданно серьезным видом помогал Дороку разводить огонь.

Из чащи, словно тень, бесшумно вышел Карион. В его руках болталась тушка небольшого животного, нанизанная на толстую, корявую ветку. Не говоря ни слова, он отдал добычу Терасу.

Пока Дорок и Терас возились с мясом, Карион, направился к воде.

– Эй, брат! Подожди меня, я тоже хотел искупаться! – крикнул ему вслед Терас.

– Еще чего, – пробурчал Карион в ответ и, не стесняясь, принялся раздеваться прямо на берегу.

Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается краска. Отвернуться? Сделать вид, что не замечаю?

Пока я металась в нерешительности, мимо меня прошел Терас. Он наклонился и шепнул так, что его дыхание коснулось моего уха:

– Ведьмочка, дабы сохранить твое целомудрие, должен предупредить, купается он голым…

Я нахмурилась, не сразу поняв.

– Совершенно голым, – с наслаждением растянул он, и его глаза весело сверкнули.

Я сглотнула, чувствуя, как жар заполняет все мое тело. Кивнув Терасу, я резко развернулась и направилась к Дороку, к костру, к чему-то безопасному и понятному.

Дорок, присев на корточки, поправлял поленья. Его спина была напряжена. Я подошла и несмело улыбнулась. Он поднял на меня взгляд и жестом подозвал ближе. Я сделала еще шаг.

Он нахмурился, его брови сошлись в одну упрямую линию.

– Извини, за случай на озере.

Я удивленно посмотрела на него.

– За что ты извиняешься? Я просто хлебнула немного воды.

– Я должен лучше следить за тобой и защищать, а я отвлекся, – его голос был низким, почти рычащим. В нем слышалась неподдельная досада.

Что-то в его тоне задело меня за живое. Я не хотела быть обузой, слабой, за которой нужно присматривать.

– Я же не ребенок, чтобы за мной следить, – сказала я, и сама удивилась, как мягко прозвучали мои слова. – Всё в порядке.

Он покачал головой, и его взгляд стал таким тяжелым, что я почувствовала его физически.

– Я считаю, что должен следить за твоей безопасностью. Ты дорога мне.

Сердце пропустило удар. Воздух перестал поступать в легкие. Он что, только что… признался? Нет. Не может быть. «Ты дорога мне» – потому что я ключ к его цели или потому что я – сосуд для Моргат. От этой мысли стало горько и холодно, но его слова, произнесенные с такой железной искренностью, все еще горели в моих ушах.

Я собрала всю свою волю, чтобы улыбнуться, хотя губы дрожали.

– И я это ценю, не переживай.

Дорок коротко кивнул, и тогда его большая, теплая ладонь легла поверх моей руки, все еще лежавшей у него на плече. Его прикосновение было шершавым, сильным, и оно словно обожгло меня. Мы стояли так, словно заколдованные. Я слышала треск огня, чувствовала исходящий от него жар, но мир сузился до точки соприкосновения наших рук. Я не решалась пошевелиться, боясь спугнуть этот миг. Он смотрел на огонь, а я – на его профиль, на сжатые губы, на могучую линию плеча…

Затем сзади послышался веселый голос Тераса, разорвавший тишину:

– Я очень голоден, ребята! Что там у нас на обед?

Я убрала руку, как ошпаренная. Дорок тоже убрал свою ладонь, его лицо снова стало непроницаемым. Я обернулась на Тераса. Он стоял, мокрый и сияющий, и весело махал мне.

– Вода просто отличная!

Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как безумие происходящего накатывает новой волной. И тут же краем глаза я заметила Кариона. Он был уже одет, его темные волосы были мокрыми. Он подошел к костру, его холодный скользящий взгляд перешел с меня на Дорока, и губы изогнулись в знакомой насмешке.

– Если вы насиделись, может, приступим уже к обеду?

Мы устроились вокруг костра, и аромат жареного мяса, смешанный с дымом, показался мне самым восхитительным за всю жизнь. Я отломила кусочек, обожглась и чуть не выронила его, но вкус был таким насыщенным и сочным, что я не удержалась и воскликнула:

– Очень вкусно, спасибо, Карион.

Карион, сидевший напротив, поднял одну бровь и слегка наклонил голову, его взгляд на мгновение задержался на мне.

– Согласен.

Я невольно улыбнулась и подумала: даже комплимент нормально принять не может, сразу соглашается, будто речь о неоспоримом факте, а не о его умениях.

Воспользовавшись паузой, я решила удовлетворить свое любопытство, которое глодало меня с самого начала этого странного путешествия.

– А расскажите… почему эльфы так долго живут? И ищеек это тоже касается? В чем ваш секрет?

Дорок, сидевший рядом, отложил свою порцию и задумался, его грубоватое лицо стало серьезным.

– У нас хорошая регенерация. Мы связаны с природой и самой магией, наше тело умеет самовосстанавливаться. Бывают, конечно, и у нас болезни и травмы, но нашим телам намного легче с ними справиться по сравнению с людьми.

Карион, не глядя ни на кого, ухмыльнулся в свою тарелку.

– Если кому-то из нас выпустить кишки, без мгновенной помощи зелья или эликсира мы тоже не справимся. Во всем есть свой предел.

Дорок кивнул, но на этот раз без раздражения, скорее с одобрением.

– Верно. Еще есть яды. Их используют некоторые воины, вот от них тоже нужны зелья-противоядия, потому что они могут убить.

Их слова заставили меня поежиться. Этот мир был куда опаснее, чем я могла предположить.

– А у вас есть с собой такие противоядия? И где вы их берете?

Терас, сидевший по другую сторону от Дорока, довольно ухмыльнулся и достал из складок своей одежды маленькую стеклянную склянку с мутноватой жидкостью.

– Конечно, есть, Ведьмочка! Мы ведь охотимся за темными духами, а у некоторых из них банально ядовитая слюна. Не факт, конечно, что они смогут нас ранить, но если успеют, то лучше быть готовыми и вовремя выпить противоядие.

От одной мысли о таких тварях по коже пробежали мурашки.

– Как страшно… – прошептала я почти неслышно.

– Не страшно! – весело парировал Терас, пряча склянку. – Последний раз, когда мы проходили в лесах рядом с Двором Неба, Карион ходил к их правителю, и его маги дали нам много противоядия. Главное – вовремя пополнять запасы.

– Маги? – удивленно переспросила я. – Это то же самое, что и ведьмы?

Дорок снова кивнул, принимая мой вопрос.

– Да. От союза ведьм рождаются и мальчики тоже. Они могут унаследовать магию матери, и тогда становятся магами. Но это очень редко.

– Я даже не знала… – покачала я головой, пытаясь осмыслить эту новую информацию.

Неожиданно в разговор снова вступил Карион, его голос прозвучал резко и по-деловому.

– Нужно еще не забывать, что каждое тело нужно тренировать, чтобы быть в тонусе. Чем ты сильнее, тем легче справишься с ранениями и болезнями. Это касается и женщин тоже.

Дорок тут же нахмурился, и в его позе появилась напряженность.

– Карион, не начинай…

Я почувствовала, как между ними снова натянулась невидимая струна, и перевела взгляд с одного на другого.

– О чем вы?

– Ни о чем, – отрезал Дорок, поднимаясь во весь свой рост. Его лицо снова стало непроницаемым. – Собирайтесь, нам нужно еще много пройти до наступления ночи.

Солнце окончательно сдалось, отступая под натиском сумерек. Лес, еще недавно такой живописный, начал стремительно погружаться во мрак. Каждая тень казалась зловещей, каждый шорох – подкрадывающейся угрозой. Воздух, еще недавно напоенный ароматами хвои и влажной земли, стал тяжелым, словно вбирал в себя все ночные страхи. Я шла, вжав голову в плечи, и прислушивалась так внимательно, что казалось, слышу биение собственного сердца, отдававшееся гулким эхом в висках.

Мы шли так, казалось, целую вечность, ноги отяжелели от усталости, а спина заныла от постоянного напряжения. И вдруг Дорок, шедший впереди, замер как вкопанный. Его спина напряглась. Он медленно поднял голову и с силой втянул воздух носом, выискивая невидимую нить опасности в ночном воздухе.

– Карион, – позвал он, не шевелясь.

Карион, шедший позади всех, молниеносно, без единого звука, поравнялся с братом, будто тень.

– Чуешь? – без лишних слов бросил Дорок.

Карион сузил свои холодные глаза и уставился в непроглядную тьму между деревьями. Казалось, он видел сквозь нее.

– Да. Два темных духа.

Я замерла. Дорок кивнул в сторону Тераса.

– Возьми его с собой и убейте их. Встретимся чуть дальше.

Карион лишь коротко, почти незаметно кивнул в ответ, затем обернулся и бросил взгляд на Тераса. Тот, на мгновение отбросив шутовскую маску, кивнул в ответ и бесшумно шагнул к брату. Я невольно проводила их взглядом, и тут они оба, будто по команде, слегка дернули плечами. Я опустила взгляд и обомлела: на их пальцах, там, где должны были быть ногти, теперь торчали длинные, острые, отливающие в лунном свете сталью когти. Они не просто шли в темноту. Они шли убивать.

Я тяжело сглотнула, и по всему моему телу пронеслась ледяная дрожь, от кончиков пальцев до корней волос. В горле встал ком.

Но едва Терас и Карион растворились в чаще, Дорок сразу же подошел к нам с Леамой. Он не прикоснулся к нам, но его голос, низкий и твердый, прозвучал удивительно спокойно.

– Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Они справятся.

Я кивнула, сжав челюсти, хотя внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный комок ожидания. И дело было не только в моем страхе. К моему удивлению, я почувствовала острую тревогу за Тераса с его дурашливой улыбкой и… даже за Кариона. Совсем чуть-чуть. Потому что с его-то ледяным нравом, казалось, все темные духи в округе должны были разбежаться сами.

Дорок снова повел нас вперед, но теперь его шаг стал еще более осторожным. Он медленно шел, всматриваясь в темноту, и каждое ухо его, казалось, было повернуто навстречу малейшему звуку. Леама прижалась ко мне плечом, и я чувствовала, как она мелко дрожит. Я сама старалась дышать размеренно, но сердце колотилось где-то в горле. Одной рукой я сжимала ножны с кинжалом так, что костяшки побелели, неотрывно следуя за спиной Дорока.

– Еще немного, и мы придем к нужному месту, – тихо, почти шепотом, бросил он через плечо.

Мы с Леамой синхронно и глубоко вздохнули, словно впервые за долгое время позволив себе глоток надежды.

– Где же Терас и Карион… – прошептала Леама, ее голосок дрогнул.

– С ними всё хорошо, – постаралась я сказать как можно убедительнее, хотя сама в этом не была уверена. Мои слова повисли в воздухе, звуча фальшиво даже для моих собственных ушей.

Впереди, в разрыве деревьев, наконец показалась поляна, залитая холодным, ярким светом луны. Мы уже почти выдохнули с облегчением, как из темноты кустов прямо перед нами, словно из-под земли, выпрыгнула тень с горящими в темноте глазами.

– Твою мать! Терас! – закричала я от неожиданности, и эта грубая фраза вырвалась сама собой, прежде чем я успела подумать.

Терас, замерший в боевой стойке, удивленно поднял брови, и огонь в его глазах погас, сменившись привычным озорством.

– Ведьмочка! Ну и ну, ты умеешь ругаться?

Он посмотрел на свои руки, на те самые длинные когти, и резко дернул головой, словно сбрасывая с себя невидимую шкуру. Когти бесшумно втянулись обратно, и перед нами снова стоял привычный, улыбчивый Терас.

– Зачем так пугать? – повысила я голос, все еще не в силах справиться с раздражением и отливом адреналина.