Непосвящённая

И тут из чащи, словно рожденные самой тьмой, выпорхнули крошечные огоньки, трепещущие и невесомые. Стайка маленьких светлячков, похожих на ожившие звезды. Они кружились в воздухе, а потом несколько из них смело опустились прямо на меня — на волосы, на плечо, на сложенные руки.

Дорок тихо улыбнулся, его грудь вздрогнула под моей щекой.

— Они чувствуют в тебе добрую душу, — прошептал он. — Смотри, как облепили.

Я с восхищением разглядывала десятки маленьких, пульсирующих теплым светом огоньков на себе. Они не обжигали, а лишь ласково щекотали кожу. Нервное напряжение последних дней вдруг отпустило, и я тихо засмеялась, глядя на это волшебство.

— Они прекрасны! — вымолвила я, боясь спугнуть хрупкое чудо.

Где-то сбоку, у кромки леса, резко, почти демонстративно, послышался кашель. Я вздрогнула и обернулась.

Из тени вышел Карион. Он стоял, скрестив руки на груди, и его холодный взгляд скользнул по Дороку, который все еще одной рукой обнимал меня, а затем уставился на меня. Светлячки, словно почуяв недоброе, разом вспорхнули и разлетелись в разные стороны, их огоньки растворились в ночи.

Карион нахмурился, его губы скривились в безразличной, почти брезгливой гримасе.

— Идите спать, — бросил он коротко и сухо. — Моя очередь сторожить.

Дорок медленно кивнул, его объятие ослабло. Он потянул меня за собой, назад, к тлеющему костру и спящим друзьям.

— Пойдем, — тихо сказал он, и в его голосе снова появилась знакомая твердость.

Я прилегла рядом с Леамой, все еще чувствуя на коже призрачные прикосновения светлячков и тепло объятий Дорока. Свернувшись калачиком, я накрылась второй половиной одеяла и закрыла глаза, проваливаясь в беспокойный, но уже не такой одинокий сон.

Глава 12 Поход. День второй.

Открыв глаза, я почувствовала, что нахожусь в чужом воспоминании, ощущая уверенные, почти резкие движения в моем теле, которые не могу контролировать. В руках — тяжелая деревянная ложка, которой я помешивала густое, пузырящееся варево в огромном котле. От него пахнет медью, полынью и свежескошенной травой. Внезапно сверкнула ослепительная вспышка синего пламени, озарив на мгновение комнату. В ее свете я увидела Леаму. Она сидела на низком табурете, вцепившись в его края тонкими пальцами, и смотрела на Моргат — на меня — с таким благоговейным ужасом, что у меня заныло сердце.

Я — Моргат — резко повернулась к ней. Голос звучал холодно и четко.

— Я выпью это зелье и произнесу заклинание. Оно откроет портал. Я займу место той… Непосвященной, в мире людей.

Леама попыталась что-то сказать, но я — Моргат — резко оборвала ее взглядом.

— Это необходимо. Миада не успокоится, пока не использует мою силу, чтобы сломать барьер между мирами. Она хочет впустить Тьму в оба мира. Спрятаться — единственный шанс, я оставлю непосвященной лишь крохи от моей магии, чтобы она смогла выжить здесь.

Я почувствовала, как внутри чужого тела нарастает тревога, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Тебе я запрещаю рассказывать что-либо этой Непосвященной. Пока. В твоих же интересах — помогать ей и сохранять мое тело в целости. Связующее заклятье между нами не снято. С моей гибелью умрешь и ты.

Лицо Леамы исказилось от страха и смятения.

— Но, Хозяйка… что вы делать в мире людей? — выдохнула она, и голос ее дрогнул.

И тут Моргат ухмыльнулась. Это был странный, почти человеческий жест — уставший, язвительный и лишенный прежнего высокомерия.

— Жить, Леама. Просто жить. Если я справлялась со всем, что на меня обрушивалось в этом мире, уж в мире людей как-нибудь справлюсь.

Она подошла к котлу, и ее профиль в отсветах пламени показался мне на мгновение не зловещим, а бесконечно усталым.

— Тем более, я наблюдала за этой Непосвященной. Она… не лишена стойкости. Если её схватят, или всё пойдет не по плану, иди к ведающей, она подскажет, что делать.

— Но, Хозяйка, это же может быть опасно! — проговорила Леама, и в ее глазах блеснули слезы.

Моргат повернулась к ней, и ее ухмылка стала шире, горькой и отчаянной.

— Ты не знаешь, на что способна Миада с Книгой Вечности. Но подумай, Леама… если уж я убегаю в мир людей, наверное, я это продумала. Иногда, чтобы выиграть войну, нужно сначала пережить поражение.

Она подняла ковш с дымящимся зельем. На один миг глаза ее встретились с моими — сквозь время, сквозь тела, сквозь пелену сна. И в них я увидела не злую ведьму, а загнанную в угол женщину, принявшую отчаянную ставку. И этой ставкой была — я.

Я проснулась от собственного глухого всхлипа. Сердце выбивало бешеный ритм. Утренний свет, пробивавшийся сквозь листву, казался неестественно ярким, а тихие звуки просыпающегося лагеря слишком громкими. Я лежала, уставившись в зеленый полог над головой, пытаясь перевести дух и отделить остатки сна от жуткой реальности.

Это не было простым воспоминанием. Это было послание. Объяснение. И… предупреждение.

Я медленно повернула голову. Рядом, свернувшись калачиком, все еще спала Леама. Та самая Леама, которая знала. Которая с самого начала знала всё и молчала, связанная страхом и заклятьем.

Но затем я вспомнила ее лицо во сне — завороженное, испуганное, преданное. Вспомнила ее искренний смех, ее заботу, ее дрожащую руку в моей в темном лесу. Она была такой же пешкой в этой игре, как и я. Загнанной в ловушку угрозой смерти.

Глаза Леамы дрогнули и открылись. Она встретилась со мной взглядом, и по тому, как они мгновенно округлились, наполнились паникой и виной, я поняла — она все видела. Она знала, что я знаю.

— Хозяйка… — прошептала она, и голос ее сорвался.

Я не стала ничего спрашивать. Не стала упрекать. Я просто смотрела на нее, позволяя ей видеть в моих глазах всю бурю — боль, непонимание, но и… прощение. Потому что иного выхода у нас не было. Мы были в одной лодке, прикованные к одной судьбе одной и той же ведьмой.

Я медленно поднялась, чувствуя, как затекшие мышцы ноют от холода земли. Воздух был свеж и прохладен. Дорок, дежуривший у потухшего костра, повернул ко мне голову. Его взгляд, всегда тяжелый и оценивающий, сегодня показался мне иным — в нем читалась тень той ночной уязвимости.

— Плохо спала? — спросил он, его голос был низким и разбитым, словно он и не смыкал глаз.

— Сны были… яркими, — уклончиво ответила я, подходя к кострищу и протягивая руки к слабому теплу углей.

Он кивнул, как будто понимая больше, чем я сказала.

— В этих лесах так бывает. Земля помнит многое. И не все воспоминания — приятные.

Из-за дерева вышел Карион, бесшумный, как тень. Его холодные глаза скользнули по моему лицу, затем по Дороку, и в уголке его губ заплясала знакомая ядовитая усмешка.

— Бессонница — признак нечистой совести, Ведьма. Или тревожного сердца. Что-то мучает?

Я встретила его взгляд, не опуская глаз. Сон придал мне странной решимости.

— Много чего, Карион. Но я разберусь. Сама.

Он фыркнул, но не стал развивать тему, развалившись на бревне и принявшись подкидывать кинжал в руке.

Терас, проснувшись, вел себя как обычно — потягивался, шутил и пытался завести беседу, но сегодня его болтовня казалась лишь фоном для моих мыслей. Я помогла Леаме собрать вещи, наши руки иногда случайно касались, и мы обе вздрагивали. Между нами повисло невысказанное знание, тяжелое и неудобное.

Когда мы тронулись в путь, я шла, почти не видя дороги перед собой. Сон переворачивал все с ног на голову. Всё-таки Моргат не была бессердечной злодейкой. Она была беглянкой. А я… я была ее укрытием. Щитом от какой-то ужасной силы. И Миада с Книгой Вечности была не просто соперницей, а кем-то, кто желал уничтожить сами основы этого мира.

Лес вокруг будто преобразился. Теперь он казался не просто скоплением деревьев и тварей, а жестокой игрой, где на кону стояло все. И я, сама того не желая, оказалась в самом центре. Теперь вопрос был не в том, чтобы просто выжить. Теперь нужно было понять — какую роль мне предстоит сыграть, и кому я могу доверять.

Мы перекусили наспех — сушеным мясом и жестким хлебом, который я мысленно благословляла за то, что он вообще существует. Я почти физически ощущала тяжесть невысказанного, что висела между мной и Леамой. Она ждала, я видела это по ее кротким, тревожным взглядам.

И когда мы тронулись в путь, она не выдержала. Подойдя так близко, что ее плечо почти касалось меня, она прошептала так тихо, что слова едва долетели до меня:

— Вы видеть сны сегодня… или воспоминания?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на тропу перед собой, чувствуя, как в груди все сжимается. Стоит ли? Но что даст молчание? Только новые подозрения и трещину в нашем и без того хрупком союзе.

Я уже собралась с духом, чтобы ответить, но, как по злому умыслу, Терас словно материализовался рядом с нами, будто из воздуха. Его лицо сияло любопытством, но в глазах читалась нешуточная озабоченность.

— Ведьмочка, не скрывай от нас, — сказал он, не давая мне и рта раскрыть. — Пойми, в наших интересах тебе помогать. А чтобы помочь, мы должны знать, что происходит. Иначе можем наломать дров, сами того не желая.

Его слова, несмотря на легкомысленный тон, были удивительно здравы. Я вздохнула, смиряясь с неизбежным. Что ж, правда, какой бы горькой она ни была, должна была выйти на свет.

— Хорошо, — выдохнула я, обращаясь уже ко всем, кто был в пределах слышимости. — Сегодня мне приснилось… нет, я увидела воспоминание Моргат.

Я пересказала все, что видела: зелье, портал, ее холодные, отточенные приказы Леаме и ту самую, переворачивающую все с ног на голову фразу: «Если уж я убегаю в мир людей, наверное, я это продумала…»

Когда я закончила, в лесу на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустом веток под ногами.

Терас свистнул, его брови поползли к росту волос.

— Ну и ну! Такой ход. Выходит, наша грозная Моргат попросту… сбежала. И подставила тебя, непосвященную, отдуваться за ее шкуру.

Дорок, шедший впереди, замедлил шаг. Его могучие плечи были напряжены.

— Этот поступок ее явно не красит, — послышался его низкий, грубый голос. Он обернулся, и его взгляд был тяжелым и серьезным. — Ты же ничего не знала о нашем мире, кроме обрывков ее памяти. Как она вообще собиралась все это провернуть? Бросить тебя в омут с головой?

Карион, как я и ожидала, не проронил ни слова. Он лишь шел чуть поодаль, его лицо не выражало эмоций, но я поймала на себе его быстрый взгляд. Он все впитывал, взвешивал, раскладывал по полочкам.

Дорок внезапно остановился, заставив всю нашу маленькую колонну замереть. Он повернулся ко мне, и в его глазах горела решимость.

— Значит, нам нужно укрыть тебя от Миады. Во что бы то ни стало.

Сбоку раздался ядовитый, сухой смешок. Карион скрестил руки на груди.

— Блестящий план. Мы сейчас буквально ведем ее прямиком к ней. Прямиком в пасть.

Дорок резко повернулся к брату, и воздух между ними снова наэлектризовался.

— И что ты предлагаешь?

На губах Кариона расплылась ухмылка, полная цинизма.

— Я бы предложил вернуть ее обратно в таверну. И желательно запереть. Но что-то мне подсказывает, что вы не согласитесь со мной. Слишком уж трогательно вы все на нее смотрите.

— Мы же не знаем, на что способна наша Ведьмочка, — вступил Терас, подмигивая мне. — Может, у нее большой потенциал, и мы ее просто недооцениваем. Она уже однажды помогла Дороку силой мысли, а что будет дальше?

Дорок кивнул, его взгляд снова встретился с моим. В нем была непоколебимая уверенность.

— Я смогу защитить ее.

— Ну конечно, — фыркнул Карион и, отведя взгляд, молча продолжил идти, демонстративно показывая, что разговор окончен.

И тут Терас подошел ко мне совсем близко. Веселье с его лица исчезло, уступив место неожиданной серьезности.

— А что ты скажешь, Ведьмочка? — спросил он тихо, но так, что слышно было всем. — Ты хочешь идти с нами дальше? Или, может, все-таки придерживаешься версии нашего милого братца?

Все взгляды устремились на меня. Даже Карион замедлил шаг, прислушиваясь. Я на мгновение закрыла глаза. Представила дорогу назад. Ту самую таверну, четыре стены, вечный страх и ожидание, пока за тобой придут. Ощущение беспомощной пешки в чужой игре. И поняла, что не вынесу этого.

Я выпрямила спину и подняла подбородок, глядя прямо перед собой.

— Я иду с вами! — мой голос прозвучал четко и громко, без тени сомнения. — Сейчас это и моя жизнь. Я не буду прятаться и отсиживаться в углу, пока другие решают мою судьбу!

Затем я повернулась к Леаме, которая смотрела на меня с затаенным дыханием.

— Леама, — сказала я мягче. — Ты не обязана идти со мной навстречу опасности. Ты и так сделала для меня больше, чем должна была. Ты уверена, что хочешь продолжить этот путь?

Ее большие глаза наполнились обидой и решимостью. Она даже ногой притопнула, словно ребенок.

— Хозяйка! — воскликнула она, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая обида. — Я хотеть идти с вами! Куда вы — туда и я!

От этих простых, искренних слов что-то теплое и твердое расправилось у меня внутри. Я не стала говорить лишнего. Лишь коротко, но от всей души улыбнулась ей и кивнула.

— Тогда идемте, — сказала я, обращаясь уже ко всей нашей странной, разрозненной, но такой необходимой друг другу компании. — Я готова.

И, сделав первый шаг по тропе, ведущей в неизвестность, я почувствовала, что впервые за все это время это была не чужая воля, не обстоятельства, а мой собственный, осознанный выбор.

Время текло мучительно медленно. Каждый шаг по бесконечной лесной тропе отдавался однообразным эхом в ушах, а солнце, казалось, застыло в зените, не желая двигаться к закату. Мозг, уставший от тяжелых мыслей и тревог, требовал хоть какой-то отвлеченной пищи, простого человеческого общения, чтобы не сойти с ума от этого монотонного шествия.

Я набрала воздуха в грудь, ловя себя на мысли, что даже этот простой жест требует усилия.

— Может, обсудим еще что-нибудь? — предложила я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, нарушая лесную тишину. — Чтобы хоть как-то скоротать время.

Терас, шедший чуть позади, мгновенно отреагировал, будто его только и ждали. Он буквально вспыхнул от счастья, его лицо озарила такая сияющая улыбка, что казалось, от нее стало светлее вокруг.

— Ну наконец-то! — воскликнул он, хлопая себя по бедру. — Наконец-то в нашей угрюмой компании появился кто-то, кто любит поболтать! А то я тут изнываю от молчания!

Где-то впереди Дорок тяжело, многострадально вздохнул. Этот вздох, похоже говорил о том, сколько раз он уже слышал эти "интересные" истории.

Я лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как его заразительный энтузиазм по капле разгоняет мою хандру.

— Может, расскажите про правителей? И всё… такое? — сформулировала я довольно неуклюже.

Сбоку раздался язвительный, растянутый голос Кариона:

— Всё… такое? — он повторил мои слова, состроив преувеличенно-недоуменную гримасу. — Очень конкретно. Прямо чувствуется глубина сознания.

Мои щеки чуть запылали.

— Ну, я не знаю, как правильно выразиться! — попыталась я оправдаться, разводя руками. — Я ведь почти ничего не понимаю в вашем мире!

Терас великодушно развел руки в стороны.

— Ничего, Ведьмочка, не переживай! У меня есть парочка классных историй. Например, про войну. В нашем мире, кстати, сравнительно недавняя. Меня тогда и в помине не было, — он многозначительно кивнул в сторону Кариона, — а наш ворчун был совсем молодой и, наверное, даже не такой колючий.

Я невольно выгнула брови, заинтересованность взяла верх над смущением.

— Война? Расскажи, Терас.

Терас довольно кивнул, с удовольствием входя в роль сказителя.

— Подробностей, конечно, всех не упомню. Ищейки вообще не принимают участие в войнах, если в этом нет для них интереса. Ну или если это не угрожает всему миру, как в случае с Миадой. Кстати, о Миаде… — он задумался. — Интересно, зачем ей рушить барьер? Как это ей поможет?

— Я уж точно не знаю, — честно призналась я, качая головой. — Но ты ушел от темы. Так что там про войну?

— Ах, да, прости! — Терас улыбнулся и продолжил, размахивая руками для большей драматичности. — В общем, как говорят, в то время был расцвет сил при дворе ведьм. И некоторые из них, те, что приняли темную сторону, решили поссорить правителей между собой. Они присоединялись к их дворам и нашептывали им, что каждый из них достоин звания Верховного Правителя и должен управлять всеми остальными дворами. И некоторые правители, — Терас снизил голос до конспиративного шепота, — не удержались. Решили, что и вправду достойны.

— Интересно, — не удержалась я, перебивая его. — Получается, ведьмы виноваты в этой войне?

Терас пожал плечами, его лицо выразило философское безразличие.

— По крайней мере, так говорят. Но слушай дальше! Отец Лурдана, нашего милого правителя, вместе с его матерью воссоединились с правителем Двора Неба и его женой и пошли войной на Двор Воды.

— Погоди, — снова вырвалось у меня. Мысли путались, пытаясь выстроить хронологию. — Но ведьмой при Звездном Дворе была Моргат. Получается, это она подговорила отца Лурдана?

— Нет, — Терас решительно покачал головой. — Тогда была другая. — Он прочистил горло, давая мне понять, что вопросы исчерпаны. — Так вот, Двор Неба и Звездный Двор пошли войной на Двор Воды. А все потому, что там были технологии и знания, которыми правительница не хотела делиться с остальными.

— Правительница? — удивленно переспросила я. Женщина-правитель в этом суровом мире казалась чем-то невероятным.

— Дааа, — уже немного раздраженно протянул Терас,он похоже явно не любил, когда обрывали нить его повествования. — При Дворе Воды правит женщина. Очень, кстати, суровая дама, слышал я.

— Ладно, ладно, не перебиваю, слушаю дальше, — поспешно пробурчала я, делая вид, что застегиваю рот на молнию.

— На чем я остановился? — на мгновение задумался Терас. — Ааа, пошли они, значит, на Двор Воды. Точнее пошел только правитель Двора Неба, со своей женой, отец Лурдана вовремя одумался. И правительница не просто дала отпор, а… убила. Убила и правителя Двора Неба и его жену.

Я только раскрыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но краем глаза заметила Кариона. Он наблюдал за нашей беседой, и, увидев, что я снова собираюсь перебить, его лицо исказила редкая, почти беззвучная улыбка, больше похожая на усмешку. Он явно наслаждался тем, как Терас водит меня за нос своими историями. Я сжала губы и закрыла рот, давая рассказчику продолжить.

— А еще, — с новым энтузиазмом начал Терас, — Двор Земли и Двор Огня пошли войной на Двор Зари. Но при Дворе Зари — очень древний и мудрый правитель. Он вышел к границе своего двора и с помощью одного лишь диалога смог пресечь попытку нападения. Спросишь, как такое возможно?

Я лишь молча кивнула, боясь снова его перебить.

— Очень просто! — торжествующе объявил он. — Он привел ведьму, которая была при его дворе. Она умела видеть будущее. С помощью своей магии он усилил ее дар, и она заглянула в сознание каждого воина и правителя на поле битвы. И показала им, какие огромные, чудовищные потери понесут все стороны и что от этой войны не будет победителей. К сожалению, — его голос стал драматически-тихим, — такой мощный всплеск силы убил ее прямо на глазах у всех. Но этого хватило. Правители смогли договориться и урегулировать свои разногласия.

Я слушала, завороженная, стараясь впитывать каждое слово. То, что для Тераса было просто занятной болтовней, для меня становилось мозаикой, из которой складывалась картина этого жестокого и сложного мира. Я посмотрела в небо, на солнце, которое наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Время близилось к обеду, и томительное ожидание чудесным образом рассеялось.

Терас выдержал достаточно долгую паузу, давая истории усвоиться, и я поняла, что теперь можно задавать вопросы.

— А ведьмы? — спросила я тихо. — Что случилось с ними? Куда все подевались? Я уже знаю, что Двор распался, но не знаю подробностей.

Терас приподнял брови, и его беззаботное лицо на мгновение стало серьезным, даже смущенным.

— Ну… в этом вопросе много грустного. Например, за ведьмами, которые приняли тьму, отправляли Следопыта. А сильные ведьмы, что придерживались светлой стороны, ушли во Двор Воды. Там у них, вроде, своя община.

Я задумалась, перебирая в памяти обрывки знаний.

— Про Следопыта я слышу не в первый раз. Кто он и что делает?

Терас снова развел руки, на этот раз в из-за незнания.

— А я его и не застал, Ведьмочка. Знаю только, что первая ведьма создала его из человека. Она вроде как наделила его силой с помощью амулета и двух браслетов. Вот он как-то… блокировал силу темных ведьм. Вроде как она впитывалась в его браслеты, а затем ее с помощью ритуалов возвращали в Источник. Но он исчез куда-то. Не знаю, что с ним случилось. Как ты уже заметила, ищейки не особо следят за тем, кто у власти и какие проблемы во дворах. Наша задача — истреблять темных духов и следить за балансом магии в мире.

Сбоку Карион, шедший все это время молча, немного сбавил шаг, чтобы поравняться с нами. Его холодный голос прозвучал резко, разрушая очарование историй.

— Если ты хочешь узнавать какие-то факты или подробности, Ведьма, лучше читать книги или разговаривать с первоисточником. То, что болтает Терас, — это просто собрание слухов, сплетен и полуправды, пережеванное десятком ртов.

Терас тут же обиженно насупился, его плечи опустились.

— Я рассказываю, как умею!

Я, не обращая внимания на язвительность Кариона, повернулась к Терасу и искренне улыбнулась ему.

— Мне нравится, как ты рассказываешь. И мне очень интересно. Спасибо.

Терас тут же воспрял духом, бросив брату торжествующий взгляд. Карион в ответ лишь закатил глаза, фыркнул и ускорил шаг, чтобы снова занять свое место рядом с молчаливым Дороком. А я смотрела на спину старшего брата и думала, что даже в этих обрывочных, может, и не совсем точных историях было больше правды, чем в его циничном молчании. По крайней мере, они согревали душу и помогали идти вперед.

Наконец-то Дорок подал знак, и мы остановились на небольшой, уютной полянке, залитой ласковым послеобеденным солнцем. Сбросив с ног тесные, пыльные ботинки, я с наслаждением погрузила босые ступни в прохладную, упругую траву. Рядом со мной присела Леама, потирая свои маленькие, натруженные ножки.

Она повернулась ко мне, и в ее больших глазах была неподдельная забота.

— У вас всё хорошо? Вы не устать? — тихо спросила она.

Я удивленно посмотрела на нее. После долгого пути я чувствовала себя очень измотанной, но ее вопрос касался чего-то другого, не физической усталости.

— Да, всё хорошо, — ответила я, стараясь поймать ее взгляд. — Почему ты спрашиваешь?

Леама смущенно приподняла хрупкие плечи.

— Я просто поинтересоваться… переживать за вас.

В этом мире, полном опасностей и неопределенности, кто-то искренне переживал за меня. Не как за сосуд Моргат, а за меня. Я повернулась к ней и улыбнулась — широко, по-настоящему.

— У меня все хорошо, можешь не волноваться. И знаешь что? — я сделала небольшую паузу, глядя на ее смущенное личико. — Я бы хотела, чтобы ты считала меня не просто хозяйкой, а своей подругой.

Леама буквально раскрыла глаза от изумления.

— Правда? — прошептала она, не веря своим ушам. — Вы правда считать меня своей подругой?

Я одобрительно кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от ее искренней реакции.

— Конечно, Леама. Почему тебя это так удивляет?

Она покачала головой, и в ее взгляде промелькнула тень старой, глубокой печали.

— У меня никогда не быть подруг… даже не знать, что сказать.

Я мягко улыбнулась и дотронулась до ее руки.

— Можешь ничего не говорить. Просто я хочу, чтобы ты это знала.

Леама посмотрела мне прямо в глаза, и в ее взгляде было столько преданности и благодарности, что у меня сжалось сердце.

— Спасибо… — прошептала она так тихо, что я скорее угадала, чем услышала.

Пока мы перекусывали , Терас, прожевывая лепешку, бесцеремонно поднялся.

— Мне нужно отлить, не скучайте! — бросил он и скрылся в кустах.

Вернулся он так же стремительно, сияя как солнце, с зажатой в ладони горстью ягод. На этот раз они были не синими, а ярко-алыми, словно капли крови.

Я не смогла сдержать детский восторг и захлопала в ладоши, забыв на мгновение о всех своих бедах.

— Терас, спасибо!

Карион, сидевший поодаль и чистивший клинок, состроил презрительную гримасу.

— А ты эти ягоды собрал после того, как отлил, или до? — Съязвил он..

Терас закатил глаза с таким драматизмом, что стало смешно.

— Брат, ты хоть иногда можешь порадоваться простым вещам? Чистые у меня руки, если тебя это волнует!

Карион поджал губы, сдерживая улыбку.

— Ну, как скажешь. Приятного аппетита, дааамы, — он многозначительно ухмыльнулся, глядя на нас с Леамой.