Непосвященная

Мой взгляд упал на кинжалы, что лежали перед нами. Карион не просто бросил их на стол – он преподнес, словно вызов.

Я достала кинжалы из ножен. Один был длиннее и строже. Клинок, отточенный с обеих сторон, напоминал вытянутый ивовый лист, на темной стали играли сизые отсветы. Рукоять из темного, почти черного дерева была обтянута кожей и перевита серебряной проволокой для надежного хвата. На навершии, стиснутый в лапах какого-то мифического зверя, сиял небольшой дымчатый кварц. Он выглядел как оружие воина – смертоносное, красивое и безжалостное. Второй кинжал был изящнее, почти женственным. Его лезвие было короче и изогнутее. Рукоять, из светлого ореха, была инкрустирована перламутром, что переливался нежными радужными бликами. Он словно создан для быстрого, точного удара из тени.

Моя рука сама потянулась к первому, длинному кинжалу. Пальцы сомкнулись на рукояти, и он лег в ладонь удивительно естественно, будто всегда был ее продолжением. Вес его был твердым и уверенным. Я повертела клинок, и дымчатый кварц поймал луч света, бросив на стену короткую, как вспышка памяти, искру.

– Вот твой, – я протянула изящный перламутровый кинжал Леаме. – Похож на тебя. С игривым блеском, но опасный.

Леама взяла его с легкой, понимающей улыбкой, проверяя баланс.

– Спасибо, хозяйка. Постараться, чтобы его острие узнать только наши враги.

В этот момент дверь распахнулась, и в кухню ввалились трое. Первым вошел Карион с лицом, словно он только что посмотрел отличное представление. Его глаза блестели от нескрываемого веселья. За ним, понурый, плелся Терас. Он прижимал к щеке мокрый носовой платок, а из-под него на полглаза расползался свежий, лиловый фингал. Он выглядел так обиженно и невинно, что я едва сдержала улыбку.

Замыкал шествие Дорок. Он вошел, не глядя ни на кого, его тело все еще излучало волны нерастраченной ярости. Он хмурился так, будто его брови пытались срастись на переносице, а взгляд, тяжелый и напряженный, был устремлен в пол.

Никто не проронил ни слова. Карион, усмехаясь, развалился на своем стуле. Терас, шмыгая носом, осторожно уселся напротив меня и тут же принялся демонстративно постанывать, ловя мой взгляд. Дорок молча подошел к плите, взял свою остывшую тарелку и грузно опустился на стул у окна, принявшись есть с предельной концентрацией.

Атмосфера в комнате была угнетающей. Мы с Леамой переглянулись и последовали их примеру. Завтрак прошел в напряженном молчании, нарушаемом лишь звоном ложек и приглушенным всхлипыванием Тераса. Даже еда, всего несколько минут назад такая аппетитная, казалась теперь не такой вкусной.

Когда все поели, Дорок поднялся, отнес свою тарелку к умывальнику, сполоснул, и наконец, поднял на нас взгляд.

– В путь, – произнес он, поворачиваясь к двери.

Его голос, заставил всех встрепенуться в этой тишине. Карион лениво потянулся и вышел следом. Терас, забыв на мгновение о своем фингале, сорвался с места, успев на ходу подмигнуть мне.

Я вздохнула, в последний раз сжимая в ладони рукоять своего нового кинжала, спрятанного теперь в ножнах у пояса. Он отдавал в пальцы прохладной уверенностью. Впереди была дорога, полная неизвестности, но с этим холодным весом у бедра и вихрем противоречивых чувств в душе она казалась чуть менее пугающей. Мы вышли из дома, и дверь захлопнулась за нами, словно закрывая одну главу и открывая другую.

Лес обступал нас плотной, дышащей стеной. Воздух был густым и прохладным, пах влажной землей, хвоей и чем-то неуловимо цветущим. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кружево крон, падали на землю золотистыми столпами, в которых плясали мириады пылинок. Казалось, сам свет здесь был живым и осязаемым.

И в этих лучах я увидела крошечных созданий, размером с мою ладонь, с переливчатыми крылышками. Они порхали между цветами, их тонкие, почти невесомые тела отливали перламутром. Это были лесные феи. Они собирали нектар, их движения были полны такой изящной грации, что я засмотрелась, забыв на миг обо всем. Казалось, мы вторглись в какой-то священный, неспешный ритуал, длящийся веками.

Наше всеобщее молчание нарушал лишь Терас. Он шел позади мрачноватого Дорока и напевал под нос бодрую, бесшабашную мелодию, отбивая ритм пальцами по рукояти меча.

– Ты хоть на минуту можешь помолчать? – пробурчал впереди идущий Дорок, даже не оборачиваясь. Спина его выражала предельное раздражение.

Терас на мгновение смолк, но лишь для того, чтобы перевести дух, затем он ловко подстроился ко мне в шаг.

– Ну что, прочитала что-нибудь интересное в той книге? Остались вопросы к самому обаятельному и знающему из братьев? – спросил он, лучезарно улыбаясь. Фингал под глазом придавал его лицу комично-героический вид.

Мысль о древних легендах вспыхнула во мне с новой силой.

– Тот источник… который возродил первую ведьму и дал ей силы, – начала я осторожно. – Он действительно существует?

Терас присвистнул, и его веселое выражение лица сменилось на настороженное.

– Существует. Но надеюсь, ты не собираешься там поплавать? – он покачал головой. – Источник многих уже утопил. Буквально. Все, кто желал заполучить себе силу, как у первой Ведьмы, находили в его водах только конец. Он не терпит корысти.

Его слова заставили меня содрогнуться. Я представила темные, обманчиво спокойные воды, таящие в себе не силу, а погибель.

– Нет, – тихо ответила я. – Я бы точно не пошла. Мне бы не хватило смелости… отдаться на волю чего-то столь древнего и непостижимого.

Дорок, казалось, лишь сейчас начал прислушиваться к нашему разговору. Он одобрительно кивнул, не оборачиваясь.

– Вот и правильно. У тебя есть мы. Мы тебя защитим.

Сбоку от нас Карион что-то пробурчал в ответ – несвязное, ворчливое, но никто не расслышал слов. Вероятно, к лучшему.

Разговор об источнике навел меня на другую, не дававшую покоя мысль.

– А что… что значит "истинная пара"? – спросила я, обращаясь уже ко всем. – В летописях встречалось это понятие.

На этот вопрос ответил Дорок. Его голос смягчился, обретя неожиданную глубину.

– Найти истинную пару… это словно обрести смысл своей жизни. Это не просто любовь или страсть. Твоя пара – это продолжение тебя самого. Твоя вторая половина, без которой ты навсегда неполон. – Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова. – Ради счастья истинной пары ты готов на всё.

Терас, чья романтическая натура, казалось, только и ждала этого момента, весело подхватил:

– Вот! А я очень хочу найти свою истинную пару! Постоянно этим занимаюсь!

На его слова из-за спины тут же последовал ядовитый комментарий Кариона.

– Терас, "трахать всё, что движется"– это не поиск истинной пары. Это называется распущенность.

Терас обиженно надул губы и обернулся к брату.

– Я хотя бы ищу! А вот ты… я вообще не уверен, что ты спал с кем-либо!

Карион лениво покосился на него, и на его губах заиграла привычная ухмылка.

– Я не собираюсь растрачивать себя на "всех".

– На всех? – захохотал Терас. – Да я ни одной рядом с тобой не наблюдал!

– А ты мне в штаны не заглядывай! – парировал Карион с убийственным спокойствием.

– Вот еще! – фыркнул Терас. – Какие там в штаны! Я в принципе рядом с тобой женщин не наблюдал!

Дорок обреченно вздохнул. Его плечи напряглись, будто под невыносимой тяжестью братского идиотизма.

– Мы вообще-то не одни! – проворчал он, повышая голос. – С нами идут две женщины, и они вас прекрасно слышат!

Я не смогла сдержать смех. Эта абсурдная перепалка разрядила напряжение, витавшее в воздухе с самого утра.

– Ооо, нет! – воскликнула я, подмигивая Леаме, которая тоже прятала улыбку. – Пусть продолжают! Так намного веселее идти.

Карион что-то многозначительно фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего развлечение.

– Ну всё, – с торжеством объявил Терас, – после этих слов наш ворчун заткнется на вечность!

И мы все, кроме Кариона, не выдержали и рассмеялись. Наш смех звенел под сенью древних деревьев, разгоняя тени и делая долгий путь чуть менее тяжелым.

Солнце уже стояло высоко, безжалостно припекая макушки деревьев. Мы шли, казалось, вечность. Ноги гудели от усталости, а в спине засела тупая, ноющая боль. И тут, словно подливая масла в огонь, мой желудок предательски и громко заурчал, нарушая лесную тишину. Я покраснела, но, к счастью, никто, кроме идущей рядом Леамы, не услышал. Она лишь тихо хмыкнула.

Дорок будто уловил мою немую жалобу. Он внезапно остановился и обернулся, его взгляд скользнул по нашим уставшим лицам.

– Пора пообедать и немного отдохнуть, – его голос прозвучал твердо и властно. – Карион, отправляйся проверить местность.

Карион, шедший чуть поодаль, взметнул брови чуть ли не к линии волос, выражая немое недоумение.

– Я? Днём? – протянул он с преувеличенной обидой. – А впрочем… без разницы.

Он махнул рукой, полной показного безразличия, и в следующее мгновение бесшумно растворился среди густых зарослей, как тень.

Дорок повернулся ко мне, и его тяжелый взгляд заставил меня внутренне подтянуться.

– Твоя очередь, Ведьма. Достань провизию. Сосредоточься на определенных вещах: мясо, сыр, лепешки. И вода. Мы расстелим полотно и подождем Кариона.

Магия… опять. После утреннего провала с купелью мне не хотелось снова ударить в грязь лицом. Но приказ есть приказ. Я кивнула, закрыла глаза, отгоняя посторонние мысли. Внутри заструилось знакомое тепло, и в ладонях вдруг ощутилась приятная тяжесть. Я открыла глаза – на разостланном Леамой покрывале лежали несколько аккуратных свертков: вяленое мясо, ломтики душистого сыра, плоские лепешки и прохладный бурдюк с водой.

Мы с Леамой удобно устроились на покрывале, с наслаждением разминая затекшие ноги. Дорок пристроился на огромном, замшелом пне неподалеку, уставившись куда-то в дальнюю чащу. Его спина, как всегда, была прямой. А Терас, сидя на корточках, с видом истинного знатока достал два кинжала и принялся водить их лезвиями друг о друга, извлекая мягкий, шипящий звук. Этот монотонный скрежет действовал почти медитативно.

Я, не теряя времени, достала из сумки книгу о магии. Страницы легко открылись на нужном месте. "Ведьмы и фамильяры". Я углубилась в чтение, и мир вокруг постепенно перестал существовать.

«Фамильяр – не слуга и не простой зверь. Это дух, воплощенный в плоть, верный спутник и хранитель ведьмы. Связь между ними рождается в сердце магии, это союз душ, превосходящий слова. Фамильяр черпает силу из своей хозяйки, а она, в свою очередь, обретает в нем опору, его инстинкты и преданность. Он – ее щит в бою, ее глаза в темноте, ее тихий голос разума в час сомнений. Чаще всего фамильяры являются в облике существ, наделенных древней мудростью: воронов, кошек, лис или волков. Их взгляд полон понимания, недоступного простым смертным».

Я представила себе такое существо рядом… умные глаза, безмолвное понимание, абсолютная преданность. Грусть сжала сердце. Какую же силу должна была иметь ведьма, у которой был такой спутник!

Я перевернула страницу и прочла продолжение, которое, казалось, было написано позже, другим, более уставшим почерком.

«Увы, с веками истинная связь между ведьмами и фамильярами стала редеть. Магия потускнела в сердцах ведьм, и многие духи, не находя более достойных носителей, отвернулись от нашего мира или погрузились в долгий сон. Ныне редко какая ведьма может похвастаться верным фамильяром. Лишь немногие, самые сильные или… самые чистые сердцем, удостаиваются этой чести. Большинство же остаются в одиночестве, ища поддержки лишь в собственных силах и знаниях, забытых в пыльных томах».

– Нашла что-то интересное? – раздался прямо над ухом голос Тераса.

Я вздрогнула и захлопнула книгу. Он стоял, все так же вертя в пальцах отточенный кинжал, и с любопытством заглядывал мне через плечо.

– Про фамильяров читаешь? – он свистнул. – Это тебе не игрушки. Слышал, они могут и характер подпортить, если ведьма слаба духом.

– А ты много ведьм с фамильярами видел? – не удержалась я.

Терас задумался на секунду.

– Ни одной! – он потер плечо. – Мы были в разных дворах, но большинство ведьм проживают сейчас при дворе Воды, а там я увы не успел побывать .

Из чащи бесшумно вышел Карион. Он отряхнул с рукава невидимую пыль.

– Место чистое. Можно трапезничать, пока Терас не начал жевать кору с деревьев.

Мы принялись за еду. Простая пища казалась невероятно вкусной. Я ловила себя на том, что украдкой смотрю на Дорока, все так же сидящего на своем пне. Он отломил кусок лепешки и медленно жевал, его взгляд был обращен внутрь себя. И я снова подумала о фамильярах. О верности, которая не зависит от времени и силы. О союзе, который не так-то просто разорвать. И в глубине души, совсем тихо, зародилось крошечное, почти неслышное желание. Желание однажды тоже оказаться не одинокой.

С последними крошками лепешки, исчезнувшими с полотна, наша короткая передышка закончилась. Дорок молча встал с пня. Похоже пора было двигаться дальше.

Путь наш пролегал через густые заросли, где высокие деревья сплетались кронами, создавая подобие зеленого свода. Воздух, еще недавно наполненный ароматом хвои и земли, становился все тяжелее. Мы шли, уворачиваясь от цепких веток, как вдруг наше движение замерло по одному лишь негласному сигналу. Карион, шедший впереди, резко остановился и задрал голову, всматриваясь в солнечную высь, пробивавшуюся сквозь листву.

Мое сердце тут же ушло в пятки. Я сглотнула комок тревоги, представив в кронах затаившегося врага, тварь с когтями и желтыми глазами. Но вместо того, чтобы приготовиться к бою, Карион с совершенно невозмутимым видом отрастил длинные, острые когти и молниеносно взметнулся вверх по гладкому стволу здоровенного кедра.

– Что случилось? – прошептала я, поворачиваясь к рядом стоящему Терасу, судорожно сжимая в кармане рукоять своего кинжала.

Он глубоко вздохнул и широко улыбнулся.

– Орешки…

– Орешки? – не понимающе переспросила я, чувствуя, как напряжение начинает сменяться глупым недоумением.

– Да, – кивнул Терас, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Карион обожает кедровые орешки. И если видит шишки в зоне досягаемости, то непременно набьет ими все карманы. Спорить тут бесполезно. Мы с Дороком уже привыкли.

Я повернулась к Леаме, и та точно так же, как и я, удивленно вскинула брови, явно не ожидая такого поворота событий.

Не прошло и пары минут, как он, как ни в чем не бывало, бесшумно спрыгнул на землю, деловито отряхнул руки, и мы, не проронив ни слова, продолжили свой путь. Лишь по едва слышному шелесту в его кармане можно было догадаться о добыче.

Пока мы шли, мне вдруг страшно захотелось развеять тишину и узнать что-то о своей спутнице. Я пристроилась к Леаме в шаг.

– Леама, расскажи мне о себе. То, что можно. Я ведь совсем ничего не знаю о тебе.

Она сначала немного напряглась, опустив взгляд, но затем ее лицо озарила тихая, немного грустная улыбка.

– Я сирота, Хозяйка. Родителей своих не знать. Жить при Звездном дворе, там работать на правителя Лурдана. Моргат забрать меня, и я заключить с ней сделку. Мне нечего рассказать, – она пожала хрупкими плечами. – Я носить корзины с грязным бельем, помогать на кухне. Когда Моргат привести меня в таверну, я стать счастливей. Не свободной, нет. Но у меня появиться более приятные дела.

Терас, чей слух, казалось, улавливал все, даже шепот листьев, тут же вклинился в разговор, подмигнув мне.

– Ой, вот здесь можно поподробнее! Что там за "приятные дела"у тебя были в таверне?

Я строго посмотрела на него, но он лишь сделал удивленное лицо .

– Что?! В этой таверне дарят любовь! Я могу же просто поинтересоваться!

Сбоку раздалось ядовитое ворчание Кариона.

– Не любовь. Там торгуют телами.

Терас махнул на него рукой, будто отгоняя назойливую муху.

– Ой, брось! Надо тебе всё испортить!

Но наш легкомысленный спор был резко прерван. Дорок, замер как вкопанный и медленно поднял руку, призывая к тишине.

– Тихо! – его голос прозвучал глухо и напряженно. – Чуете? Гнилью пахнет. Где-то рядом темный дух.

Карион мгновенно преобразился. Вся его расслабленность исчезла без следа. Он выпрямился, жадно втягивая воздух носом, как зверь, идущий по следу. Его глаза сузились, став полностью черными.

– Еще только вечер. Какого хрена темные повылазили так рано?

– Не знаю, – коротко бросил Дорок, обводя взглядом окружающую чащу. – Но прекращайте болтовню. Смотреть в оба!

Мы как по приказу разом замолчали. Воздух, и правда, стал более густым и сладковато-приторным, с явным оттенком разложения. Леама инстинктивно прижалась ко мне, и я почувствовала, как дрожит ее плечо. Я приобняла ее за хрупкие плечи, пытаясь передать хоть каплю уверенности, которой у самой не было. И в этой гнетущей тишине, нарушаемой лишь тревожным стуком собственного сердца, мы двинулись дальше, насторожившись, готовые к встрече с неведомой тьмой.

Мы шли, казалось, целую вечность. Солнце давно погасло, поглощенное пеленой ночи. Кругом была кромешная тьма, где каждый шорох казался зловещим. Но, похоже, для ищеек темнота не была помехой – они шли уверенно, будто в собственном доме, их шаги были твердыми и безошибочными.

Наконец мы вышли на небольшую поляну, где стоял исполинский, многовековой дуб. Его мощные ветви, словно руки великана, образовывали над нами плотный живой навес. Дорок поднял руку, и наша маленькая колонна остановилась.

– Карион, осмотри местность. Терас, поленья и хворост для костра, – его команды прозвучали тихо, но с железной неоспоримостью.

Братья молча растворились в темноте. Дорок же подошел к нам с Леамой, и его массивная фигура в сумраке казалась еще более монументальной.

– Ничего не бойтесь, – его низкий голос был неожиданно спокоен. – Мы знаем эти леса. И тех, кто прячется во тьме. Когда ляжем спать, мы с братьями будем охранять ваш сон по очереди.

По моему телу пробежала ледяная дрожь. Я даже представлять не хотела, какие еще твари, кроме негулей и скрытней, могли таиться в этой черноте. Но, собравшись с духом, я задала вопрос, который меня беспокоил.

– Как ты думаешь… если вдруг придется, у меня получится вновь воспользоваться магией?

Дорок ненадолго задумался, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя.

– Я не знаю, Ведьма. Но тебя это не должно беспокоить. Мы вас защитим. Я защищу тебя.

От этих простых слов по моим жилам разлилось странное, согревающее тепло, и я невольно улыбнулась ему. И случилось чудо – всего на мгновение его суровые черты смягчились, а во взгляде, обычно тяжелом и сосредоточенном, мелькнуло что-то теплое, почти мечтательное. Но наваждение длилось лишь секунду. Он резко отвел глаза, и привычная маска собранности вновь легла на его лицо.

Пока он отошел осматривать старый дуб, я, стараясь отогнать странное волнение, достала из межпространственного кармана два больших теплых одеяла и расстелила их на мягкой траве под надежным укрытием ветвей. Леама помогла мне разложить провизию, и мы уселись в ожидании остальных.

Первым вернулся Терас, сгибаясь под огромной охапкой хвороста и сухих веток, которые доставали ему почти до подбородка.

– Неси сюда, – Дорок кивнул в сторону подготовленного места, рядом с нашим привалом.

Я молча наблюдала за их слаженными, почти интуитивными действиями. Они понимали друг друга без слов.

– Чисто, – внезапный голос Кариона прямо за спиной заставил меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть на месте.

Он бесшумно подошел к аккуратно сложенным дровам и присел на корточки напротив будущего костра. Затем, не говоря ни слова, положил ладонь поверх сухих веток и закрыл глаза. Я придвинулась ближе, завороженно глядя на него. Спустя несколько секунд из-под его пальцев потянулся легкий, почти невидимый дымок, пахнущий жаром и смолой. Затем он резко убрал руку, и в тот же миг поленья с тихим щелчком охватило ровное, уверенное пламя, осветив наши усталые лица танцующими тенями.

Я почувствовала, как ко мне прижалась Леама.

– Похоже, он не просто старший по возрасту, – прошептала она, глядя на Кариона с новым, почтительным страхом. – Он обладать магией, как ведьмы…

Я только раскрыла рот, чтобы высказать свои мысли, как на наше одеяло с легким грохотом плюхнулся Терас, сияя любопытством.

– О чем это вы тут шепчетесь, дамы?

Мы с Леамой переглянулись, и я цокнула языком, делая вид, что раздражена.

– Женские разговоры, Терас. Не более.

Он придвинулся еще ближе, его глаза весело блестели в свете костра.

– Ну, тем и интереснее!

Я не смогла сдержать улыбку, глядя на его настойчивую физиономию.

– Ты неисправим, Терас.

Пламя костра весело потрескивало, отбрасывая теплые, пляшущие тени на наши лица и могучий ствол дуба. Мы устроились на одеялах, доставая провизию. На этот раз Терас с загадочным видом вытащил из карманов две больших горсти синих, почти фиолетовых ягод и с торжествующим видом высыпал их рядом с лепешками и сыром.

– Для сладкоежек, – таинственно подмигнул он мне.

Наевшись досыта соленым мясом и хлебом, я с любопытством взяла одну ягодку. Она была прохладной и упругой. Я положила ее в рот и аккуратно раскусила. Кисло-сладкий взрыв сока, густой и ароматный, наполнил мое нёбо. Я удовлетворенно закрыла глаза, смакуя каждую каплю этого чудесного нектара, такого простого и такого волшебного после долгого дня.

– Вкусно? – поинтересовался Терас, наблюдая за моей реакцией.

– Очень! – выдохнула я с самой искренней улыбкой.

– Собраны с любовью, – снова подмигнул он, самодовольно откинувшись на локте.

Дорок, сидевший напротив, низко и предупреждающе зарычал, уставившись на младшего брата.

– Терас…

Тот инстинктивно потрогал свой уже пропавший фингал, будто проверяя, не готовится ли ему в подарок новый, и весело парировал.

– А что я должен был сказать? "Жрите на здоровье"?

Карион чуть не подавился глотком воды, закашлявшись, его плечи слегка вздрогнули от смеха. Дорок лишь многозначительно покачал головой, но в уголках его глаз я заметила крошечные морщинки – признак сдерживаемого раздражения или, возможно, привычной снисходительности.

Настроение было таким мирным, что я потянулась за своей книгой, надеясь успеть немного почитать при свете костра. Но едва мои пальцы коснулись кожаного переплета, как Дорок нарушил тишину своим глуховатым басом.

– Ты можешь спросить и у нас что-то. Не обязательно самой разбираться во всем.

Его предложение застало меня врасплох. Так и не раскрыв книгу, я отложила ее в сторону, чувствуя, как любопытство перевешивает усталость.

– Хорошо. Тогда… расскажите мне о темной магии. В чем её суть?

Дорок задумался, его взгляд утонул в языках пламени.

– Существует понятие первородного хаоса. Еще до появления Источника Жизни, до первых лучей солнца, существовало нечто… бездушное, неупорядоченное, лишенное формы и смысла.

Его пальцы невольно сжали пучок травы у его ног, вырывая его с корнем.

– Порождением этого хаоса, его дыханием, как раз и являются темные духи, теневая стихия. Они впитали в себя все пороки мира, всю его изначальную пустоту и жажду разрушения.

Я почувствовала, как Леама невольно придвинулась ко мне ближе, а Терас перестал перебирать свои кинжалы и замер, внимательно слушая. Даже Карион, чистивший ноготь клинком, замедлил движения.

– Но дело не только в духах, – продолжил Дорок, поднимая на меня свой тяжелый взгляд. – Любое живое существо, наделенное волей, может добровольно встать на сторону хаоса. Достаточно потерять контроль над собой, позволить гневу, отчаянию или жадности затмить все светлое в душе. – Его голубые глаза стали пронзительно серьезными. – И чем больше существ обращаются ко злу, тем сильнее становится изначальный хаос. Каждый темный ритуал, каждое сознательное злодеяние – это не просто преступление. Это маленький разрыв между мирами, трещина в ткани реальности.

Терас мрачно добавил, бросив сухую ветку в огонь:

– Получается, темные силы, с которыми мы боремся, – это сплав той самой изначальной, бесформенной тьмы и извращенной, оскверненной магии. И самое страшное… что избавиться от этого невозможно. Баланс света и тьмы был предрешен и установлен задолго до нашего рождения.

От его слов по спине пробежал холодок. Я тяжело вздохнула, глядя на огонь, который вдруг показался таким маленьким и хрупким в огромной, темной чаще.

– Звучит… не очень утешительно.

Внезапно я почувствовала на своем плече тепло и тяжесть. Это была большая, сильная ладонь Дорока. Его прикосновение было неожиданным, но твердым и обнадеживающим.

– Именно поэтому, – сказал он, и его голос вновь обрел непоколебимую уверенность, – так важно забрать Книгу Вечности у Миады и надежно спрятать. Возможно, с помощью Ведающей… мы сможем найти способ не дать тьме поглотить то, что нам дорого.