– Забудем про игру, – сказал я. – Ты, вероятно, знаешь обо мне довольно много. Я не знаю о тебе ничего. Я хочу знать, кто ты и что с тобой произошло. Почему наши пути пересеклись? Куда идёшь ты?

Он смотрел на меня всё ещё с каким-то непониманием, но, тем не менее, заговорил. Медленно и неуверенно, пытался говорить по порядку, но рассказ метался. Начал с того, что не смог открыть дверь, но потом вернулся к игре, к повешенной и к тому, что квартирка была дешёвой. Я не всё понимал, но его путь часто пересекался с моим в какой-то странной, косвенной манере. Он слышал меня в соседней комнате единожды, когда я нашёл её в первый раз. Он видел меня в зеркале, когда я видел, с другой стороны, его. Ну и он следил за каждым моим шагом. Он не мог забыть про игру. Для него она была в центре. Она и была его путешествием, которое он совершил, не выходя из этой квартиры, будучи запертым в ней.

Рассказывая про свой визит в школу, он остановился, словно вспомнил что-то, о чём забыл ранее.

– Я, возможно, знаю, где это, – сказал он.

Он упомянул странную дверь, и призраков, и собственного призрака. А затем опять про игру. Он видел мои встречи с Юлией, и, хоть он не видел наших разговоров напрямую, он читал их содержание. Из них он знал её историю и мою.

Комната дверей. Он описывал её подробно, хотя казалось, в этом нет необходимости. Я был там, и его рассказ по большей части совпадал с реальностью до определённого момента.

– Я не входил в эту дверь, – сказал я.

– Ты не помнишь, – ответил он. – Мы изменили прошлое.

– Что?

– Ты убил Элизу и короля в первой версии событий. Мы изменили это. Спасли её.

– В первой версии событий?

Я не особо понимал, о чём он говорит, но почувствовал, как кожа покрывается холодной испариной.

– Этого не было, – сказал я.

Но сцена из ночного кошмара стояла перед глазами: король и Элиза мертвы, лужа крови растекается под ними, и мой револьвер с поднимающейся от него тонкой струйкой дыма.

– Этого не было, – повторил я тихо.

– Было, – ответил он столь же тихо. – Мы изменили прошлое. Спасли Элизу. Я читал обо всём этом на экране, выбирал реплики для тебя в тронном зале. Откуда ты мог знать, что виновата Элиза, если не из визита в комнату дверей?

– Я... – я поднял глаза и посмотрел ему прямо в глаза. – К чёрту. Неважно. Что было дальше?

Он рассказал про дневники, которые я и так знал: дневники о её самоубийстве и о призраке, запертом в комнате. И он окончил рассказ моим появлением, спасшим, судя по всему, его жизнь. Он замолчал, и его глаза вопросительно уставились на меня.

Я встал со стула и посмотрел на мрачный, затянутый туманом мир за окном. Небо, как будто бы, начинало светлеть слегка.

– Нам нужно осмотреть город, – сказал я. – Нам нужно найти путь обратно в замок. Нет смысла оставаться здесь.

– Я... – он сглотнул неуверенно. – Я думаю, я бы лучше остался здесь.

Я посмотрел на него сверху вниз. В его глазах была почти что мольба.

– Ты был заперт здесь, чёрт знает сколько. Ты не хочешь выбраться?

– Хочу, но... Я, по-прежнему, заперт, – он приподнялся. – Этот туман. Улицы пусты. Это не мой город. Здесь по-прежнему что-то не так. Я не уверен, что хочу туда.

Я отошёл от окна. Я прошёлся по комнате. Попытался понять его, но в этом не было никакого смысла.

– Ты не сможешь вернуться домой, если останешься здесь.

– Почему? Это мой дом. Просто вокруг что-то не так.

Может быть, он и был прав. Я не знал, как это работает. Я просто чувствовал, что для того, чтобы чего-то добиться, нужно двигаться, идти куда-то, делать что-то.

– Мне нужна будет твоя помощь, – сказал я. – Это твой город. Ты знаешь его лучше меня.

– Я смогу помогать тебе отсюда. Направлять тебя.

Он указал на экран, где стрелка переместилась в дальний конец комнаты. Мне не нравилась эта идея. Я заглянул в третью комнату, в спальню Юлии: какая-то странная, тёмная, давящая атмосфера исходила оттуда.

– Она может вернуться, – сказал я.

Он пожал плечами. Он казался взрослым парнем: аккуратная бородка прикрывала низ лица, лёгкий жирок свисал с живота, но глаза были чуть ли не детскими, наивными, глупыми. Он не знал, что для него лучше.

– Какого чёрта я спорю с тобой? – я положил руку на рукоять револьвера, и его глаза округлились от ужаса. – Ты идёшь со мной, хочешь ты того или нет.

Он по-прежнему сидел на полу, но напрягся, словно ждал, что я продырявлю его вот-вот.

– Вставай, – рявкнул я.

И он послушно поднялся.

– Возьми какую-нибудь сумку. Собери припасов. Мы вряд ли вернёмся сюда в ближайшее время, если вернёмся вообще.

35

Мир вымер. Ни людей, ни машин. И если небо и посветлело, то только совсем чуть-чуть. Весь город был покрыт жутким, клубящимся туманом. Я слышал звуки реального мира — гудки машин и чьи-то далёкие разговоры. Где-то пролетел самолёт. Но всё было приглушённым, как слышать чьи-то шаги за толстой стеной.

Стрелок казался напряжённым, словно натянутая пружина. Рука зависла у рукояти револьвера, вторая вцепилась в лямку винтовки на плече. Я ожидал, что он окажется человеком, которого невозможно напугать, но он, так же как и я, с опаской вглядывался в этот туман.

Холодный воздух только усиливал моё желание вернуться назад. Рюкзак оттягивал спину, и жёсткие банки консервов давили сквозь тонкую ткань. Я хотел бы иметь и на себе какое-то оружие, но дома не было ничего лучше кухонного ножа. Я не стал его брать — вряд ли он мне поможет. Да и бойцом я, в любом случае, был никудышным. Зачем я вообще покинул свой дом?

Я хотя бы знал, куда мы идём. Хотя и это было лишь догадкой. Ещё при первом визите в школу место показалось мне знакомым, словно далёкое нечёткое воспоминание. Кажется, я учился в этой школе, хоть и недолго — только первые три класса.

Конечно, всё это могло быть лишь игрой моего воображения. Или игрой Её воображения. Вымышленное место, которого на самом деле не было в этом городе.

Но, глядя вокруг, в голову мне начинала закрадываться иная мысль: что если весь этот мир — лишь игра её воображения? Это не был мой город или её город, но жуткая проекция, искажённая её страхами и тревогами. Что-то смотрит на тебя из тумана. Небо всегда затянуто мрачными тучами. Люди — лишь тени за стеной. Я был уверен, что, если прислушаться, то услышу, как кричат её родители в соседнем измерении.

Но вслед за этим пришла и ещё более жуткая мысль.

– Держись ближе, – сказал стрелок.

Его рука уже не висела над кобурой — она вцепилась в рукоять так, что пальцы побелели. Я не доверял своим глазам, но мне тоже казалось, что что-то двигалось за пеленой тумана.

На перекрёстке, слева и справа от дороги, по которой мы шли, я увидел этих существ. Или существо — было сложно понять. Оно напоминало человеческий поток, переливающийся и перекатывающийся друг в друга. Одно время казалось, что это толпа людей, но потом они сливались вместе. Перекатывались руки и ноги. Лица появлялись и исчезали. Они не двигались в нашу сторону — просто стояли там, в отдалении, безучастно наблюдая.

Стрелок явно заметил их, но как будто не обратил внимания, упорно двигаясь вперёд. Его напряжение пугало меня больше, чем любое шевеление в тумане, больше, чем этот жуткий человеческий поток. Было ощущение, что он видит то, чего я не вижу.

Туман изрыгнул существо, похожее на тень с длинными развевающимися волосами и неестественно открытым ртом. Грянул выстрел — и существо рухнуло на асфальт, но всё ещё пыталось ползти в нашу сторону.

– Держись ближе, – рявкнул стрелок, хотя я и так стоял к нему почти вплотную.

Он отодвинул меня чуть в сторону и снова выстрелил — куда-то мне за спину. Ещё одно существо ударилось оземь. Его руки продолжали двигаться, лёжа на асфальте, переливаясь и перекатываясь. Их количество всё время менялось — пальцы, казалось, всё время находились в каком-то неопределённом желейном состоянии.

Я хотел домой. Хотел просто побежать обратно, запереться в квартире — и будь что будет. Я не был заперт в квартире — я был надёжно спрятан и укрыт. И теперь я здесь. Среди чудовищ.

В ушах всё ещё звенело от предыдущего выстрела, когда раздался новый оглушительный хлопок. И ещё один. Твари шлёпались на асфальт, но не умирали — они продолжали двигаться в жуткой неестественной манере.

Я хотел назад.

Выстрел. Ещё один.

– Перезаряжай.

Стрелок протянул мне револьвер, и я взял его трясущимися пальцами.

– Что? Что мне делать?

Он дал мне горстку патрон, положил их в мою левую ладонь и сжал её. Он посмотрел мне в глаза — наверное, подбадривающе, но у меня сердце ушло в пятки.

Стрелок сдёрнул с плеча винтовку и приложил к плечу. Револьвер в моих руках висел на большом пальце, как какая-то странная игрушка. Я видел их раньше только в кино. Что мне делать, чёрт возьми? Я попытался подцепить ногтями барабан, но он не поддавался, к тому же я случайно расцепил кулак, и патроны посыпались на землю.

Я опустился на четвереньки, стал собирать их — и заметил, что твари наступают со всех сторон. С их переливающимися, неопределёнными лицами и конечностями, множащимися и исчезающими, перемещающимися туда-сюда и меняющимися местами. Чудовища, которых я привык бояться на экране монитора, собирались добраться до меня по-настоящему. Выстрел из винтовки, ещё более оглушительный, чем из револьвера — и оно упало на землю. Но не застыло, не умерло — дёргалось, шевелилось, брыкалось. И так они валялись повсюду, словно солдаты на поле битвы, застрявшие в своей предсмертной агонии.

Я собрал патроны обратно в кулак. Встал на ноги.

Нам нужно уходить.

Я хотел сказать вслух, но слова застряли в горле. Я резко дёрнул револьвером, и барабан открылся. О чудо. Сердце собиралось выпрыгнуть из груди от страха, но я всё-таки умудрился порадоваться этому маленькому успеху. Потряс барабан, и пустые гильзы высыпались на асфальт. От стоявшего в ушах грохота выстрелов всё казалось беззвучным, как в немом кино. Медленно и сосредоточенно, трясущимися руками я начал загонять патроны в барабан.

Я надеялся, что стрелок прикажет нам отступать, уходить отсюда. Я попытался просигнализировать своё желание взглядом, но не был уверен, что он понял.

Выстрел — и ещё одно из этих существ корчится на асфальте.

Нужно уходить. Только куда? Всё вокруг затянуто этим чёртовым туманом. И, кажется, монстры рождаются прямо из него. Справа — длинная пятиэтажка жилого дома. Слева — один из корпусов педагогического университета. Чуть дальше, на перекрёстке, будут двери, ведущие внутрь. Что, если нам укрыться внутри? Это мой город. Я знаю его. Я должен вести нас вперёд. Хотя всё, чего я хочу, — вернуться назад, запереться в квартире и будь что будет.

Я вставил последний патрон в револьвер, направил его в вытянутой руке в сторону тумана, застилавшего дорогу домой, и, когда из него появилась одна из тварей и направилась в нашу сторону, обходя павших товарищей, нажал на спусковой крючок.

Ничего не произошло. Даже щелчка не было. Стрелок выхватил револьвер из моей руки, взвёл язычок на задней части большим пальцем и выстрелил. Тварь повалилась на другое тело и слилась с ним, смешалась в безумную кучу мельтешащих конечностей.

– Уходим, – я хотел прокричать, но голос показался шёпотом.

– Куда? – голос стрелка звучал чётко, словно грохот пушки.

– Вперёд. Слева будет вход в Пед. Укроемся там.

Я ожидал возражений — что он предложит план получше. Но он просто кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Но не торопись. Держись ближе.

Я и не торопился. Шёл у него за спиной, почти касаясь носом его рюкзака. Винтовка снова висела у него за спиной, время от времени раздавался хлопок револьвера, относительно тихий после грохота винтовки. Я снова остался без оружия, но был рад этому. Я не хотел ни в кого стрелять. Я не хотел, чтобы наше спасение зависело от меня. Я умею нажимать кнопки на клавиатуре. Целиться и стрелять по-настоящему... Это совсем другое.

Двигались мы всё равно довольно быстро. Обходили кучи плоти на земле. Я почувствовал исходящий от них запах. Гнилой. Тухлый. Так мог пахнуть холодильник, полный еды, если надолго оставить без электричества.

Я почувствовал, как что-то схватило меня за ногу, и закричал. Стрелок отреагировал мгновенно. Откуда ни возьмись, в его руке появился огромный нож. Он наклонился и резким движением отсёк кисть руки, сжимавшей мою щиколотку. Рука не отцепилась, но больше не сжималась — как будто одеревенела. Я потряс ногой, и она отлетела в сторону. Мы двинулись дальше, и я на ходу пытался успокоить бешено колотящееся сердце и сбившееся дыхание.

Я увидел угол здания, который вынырнул из тумана. Выстрел. И ещё один. Сколько патронов у него в барабане — я сбился со счёта. Мы сошли с дороги на тротуар и пошли, почти прижимаясь к стене Педа. Стрелок убрал револьвер и снова переключился на винтовку. Оглушающий выстрел. И ещё один. И вот мы у входа.

Я толкнул деревянную массивную дверь, и она открылась со скрипом, который казался громче, чем даже грохот винтовки. Я вошёл первым. Стрелок протиснулся следом, и двери захлопнулись. Сквозь маленькие окошки в дверях мы посмотрели наружу. Туман перестал порождать новых существ, а те, что успели появиться, но не получили своей пули, казалось, потеряли интерес к нам и просто стояли на месте.

Внутри было пусто, темно и тихо.

36

Внутри было пусто, темно и тихо.

Незнакомец ушёл, и я осталась одна. Вся квартира в моём распоряжении. Я прошлась по его комнате и осмотрела стол. Маленькая механическая клавиатура лежала у края стола, подсоединённая длинным ветвящимся проводом к чёрному хабу под гигантским монитором, белая беспроводная мышь, куча геймпадов множества разновидностей, большие колонки по бокам от монитора. Они молчали последнее время. В моей игре не было звуков.

С другой стороны комнаты — скромный диван. Потёртый, слегка запылившийся бежевый плед и жёсткая подушка, которая, похоже, шла в комплекте с диваном. Слева от стола — белый шкаф, заваленный книгами, оставшимися ещё от моих родителей. Мама любила старые детективы — те, что пришли к нам с Запада в начале девяностых. Я помню, что она много читала, когда я была маленькой.

Отец... Отец читал мало. Больше времени проводил с компьютером. Моя комната была когда-то его комнатой. Некоторые плакаты остались ещё от него. Но я играла во всё, что было на них. В каком-то смысле я не могла отделить их от него. Большинство коробок, стоявших на полках в его комнате, в какой-то момент исчезли. Но плакаты остались.

Я выглянула в окно на затянутое тучами небо и клубящийся туман. Я любила такую погоду. Она всегда ассоциировалась с домом. Сколько я себя помню, небо здесь всегда было мрачным и затянутым тучами. Возвращаешься с юга от родственников — и тебя встречают тучи, прохлада и запах опавших листьев.

Я легла на диван. Его здесь не было раньше. Это его диван. Этого незнакомца. Кажется, его тепло впиталось в бежевую вельветовую ткань. Было странно ощущать таким образом его присутствие. Словно он ушёл, а призрак его остался. Мог ли он понять меня? Пожив в моём доме, в моей жизни. В этом кошмаре, который ему пришлось поневоле разделить со мной. Какая разница? Всё потеряно. Меня больше нет. Ничего уже не вернёшь.

Я ходила по квартире, одновременно ощущая себя парящей под потолком в своей комнате — в том месте, где я умерла. Словно какой-то поводок притягивал меня туда.

Я остановилась перед родительской спальней. Вмятина на двери, казалось, пульсировала горькими воспоминаниями. Я была так напугана в тот день. Никогда не видела отца таким — пышущим гневом, едва сдерживающим себя. Его частое, глубокое дыхание разносилось по всей квартире. Я слышала его даже после того, как спряталась под одеялом в своей комнате. Казалось, он мог убить мать в тот день — да и меня, если бы я попалась ему под руку. Я не знаю, что случилось. Я не знаю, что довело его. Мать визжала, заперевшись в спальне. Это не было началом их раскола, но, казалось, могло стать концом. Потом всё успокоилось. А потом началось опять. Бывало несколько спокойных дней, затем квартира опять превращалась в поле боя. Я чувствовала себя брошенной, но кляла себя за это чувство. Оно было слишком эгоистичным. Я тут ни при чём. Это серьёзнее меня, и мне нужно не мешать им. Всё образуется, если я буду учиться тихонько и не создавать никаких проблем. Всё и так было плохо. Хотя я и не понимала из-за чего.

Я коснулась двери спальни и отдёрнула руку, как от горячей плиты. Было так сложно вспоминать время, когда всё было нормально. Казалось, всегда были только ссоры. Но ведь нет же.

Я прошла на кухню — и здесь ничего особо не изменилось. Тот же электрический чайник. Та же микроволновка. Тот же стол и стулья. Стена была грязная там, где я ела маленькой, и стол был истыкан чем-то. Этому столу больше лет, чем мне. Старая посудомойка и раковина. Незнакомец как будто не оставил здесь ни единого следа. Как будто это всё ещё была наша кухня, а он был лишь гостем здесь.

Я вернулась в его комнату, и да — гостиная стала его комнатой. Здесь был его компьютер, здесь был его диван и был его стул на колёсиках посередине. И в шкафу на нижней полке, под мамиными книгами, лежала его электроника. Это была мамина комната, когда я была маленькой, и стала комнатой отца, когда я немного подросла и стала ходить в школу, когда мне понадобился собственный стол, собственный компьютер, собственный уголок.

Теперь это была комната незнакомца. Я села на его стул, и это было странно — словно бы оказаться внутри чужой жизни. Я чувствовала его присутствие здесь, даже когда его здесь уже не было. Как я чувствовала присутствие родителей в спальне. Как я чувствовала собственное, висящее под потолком тело в своей комнате. Мы уходим, и мы одновременно остаёмся.

Я нырнула под стол и включила компьютер. Я запустила игру. Я не хотела играть в неё. Я была автором, а он — игроком. Я хотела бы, чтобы так и оставалось. Я хотела видеть, как играет он. Наблюдать за ними, если это возможно.

Я увидела карту. Стрелочку и точку, застывшие у входа в новую локацию.

Внутри было пусто, темно и тихо.

37

Стрелок смотрел на улицу через маленькое окошко в закрывшихся дверях.

– Далеко ещё до того места, куда мы идём? – спросил он. – До школы, или как ты там её называл.

– Довольно далеко.

– Где мы сейчас? Что это за здание?

– Университет.

– Университет, – произнёс стрелок задумчиво. – Что здесь изучали?

– Преподавание. Здесь учили учить.

Стрелок кивнул и снова посмотрел на улицу.

– Отсюда есть другие выходы?

– Я понятия не имею.

– Этот город всегда был полон монстров?

– Нет, конечно.

Стрелок кивал и словно обдумывал что-то. Я был рад доверить планирование ему. Мне и так не особо нравилась выпавшая мне роль проводника. Я редко покидал дом. Я не знал город настолько хорошо.

– Осмотрим здание, – сказал он.

Я кивнул, хотя не особо понимал, что он надеется тут найти. Мы вошли в небольшой вестибюль, от которого отходило два коридора и лестница на второй этаж. Стрелок свернул направо, и я шёл следом. Тишина гудела вокруг, и звуки наших шагов разносились громко и отчётливо.

– Что мы надеемся здесь найти? – спросил я.

– Не знаю. Дверь.

– Дверь?

– Я думаю, в каком-то смысле, мы всё ещё в замке.

– Я никогда не был в замке.

Какое-то время я думал, что разговор окончен. Стрелок словно прислушивался к чему-то, но я ничего не слышал, кроме нас самих. Но потом он продолжил:

– Я сам не очень понимаю, как всё это работает. Доверяю собственному чутью. Но мне кажется, что всё это – часть замка. Его гигантская тайная комната. Но, может быть, я и не прав. В любом случае, если есть одна дверь, то где-то может быть и другая. Ну, или мы найдём более безопасный выход.

Я шёл за ним следом, обдумывая его слова. Они слегка резонировали с моими собственными теориями. Об игре, об её воображении. Если весь этот город — её фантазия...

Мы дошли до конца коридора, где была ещё одна лестница наверх и запертая на висячий замок дверь.

– Она ведёт на улицу? – спросил стрелок.

– Я не знаю. Может быть.

В его взгляде сквозило разочарование. Что он ждал от меня? Что я знаю план каждого здания в этом городе?

Он достал револьвер, перехватил его, схватившись за дуло, и со всей силы ударил по замку. Раздался громкий металлический звук. Потом ещё один. Кто-нибудь услышит. Кто-нибудь придёт. Выскочит из кабинета и набросится на нас.

После третьего удара замок с грохотом упал на пол. Дверь открылась, и мы оказались во внутреннем дворе университета. Университет был выполнен в виде занимающего целый квартал квадрата, но отсюда его остальные стороны скрывал туман. Справа от нас была тоненькая стенка с маленькой решётчатой запертой калиткой.

– Ты думаешь, замок реален? – спросил я, продолжая прерванный разговор.

Стрелок удостоил меня лишь коротким взглядом. Он рассматривал улицу сквозь прутья двери. Никаких признаков чудовищ. Лишь хищный серый туман.

Стрелок снова взял револьвер за дуло и начал колотить по замку на калитке. Я смотрел на укутывающую двор белую пелену и был почти уверен, что что-нибудь выползет из него, разбуженное резкими металлическими звуками.

Бум.

Сшибленный замок упал на землю. Калитка со скрипом открылась, и мы вновь оказались на улице. Было тихо и мрачно. Туман как будто шевелился слегка, как живой, но никаких существ из него не появлялось. Я должен был быть нашим проводником, но я послушно следовал за стрелком. А тот жался к краю здания, пытаясь держаться подальше от дороги.

Я должен был начать задумываться ещё когда увидел стрелка, сражающегося с тем монстром за окном квартиры. Но это казалось таким нереальным. Что бы ни происходило со стрелком или за окном моего дома, в одном я был уверен — сама квартира реальна. И я вместе с ней. С игрой с самого начала было что-то не так. Но игра — лишь игра воображения. Линии кода и текста, рисующие мир внутри головы повешенной. Иллюзии выплёскивались наружу. Я слышал стрелка за дверью. Видел странные сны. Мир начал сходить с ума, но всегда была чёткая граница. Где она теперь?

У меня была своя работа. Своя жизнь. Своё прошлое. Свои родители. Свои приятели. Я был отдельной личностью.

Я шёл за стрелком, пока мы не достигли конца улицы.

– Направо, – сказал я.

Нам надо было двигаться туда. Там была школа, которую я помнил. В которой я учился когда-то. Я и никто иной. Не какая-то выдумка безумной девочки, а я, настоящий. Светофор моргал жёлтым, и в тумане его свечение казалось каким-то приглушённым, нечётким, как на картинах художников-экспрессионистов.

Сама мысль казалась полнейшим безумием. Я осознавал себя. Но и стрелок осознавал себя. Разве могу я ощутить собственную нереальность?

Всё крутилось вокруг неё. С самого начала. Или раньше? Было ли моё одиночество отражением её одиночества? Был ли я чем-то вроде ответа на её проблемы? Идеальным слушателем, способным понять? Способным помочь?

Я был защищён от всех этих вопросов внутри своей квартиры, на своём стуле, перед экраном, продолжая нажимать кнопки. Но снаружи, ощущая на коже прохладный осенний воздух, вглядываясь в хищный туман, который, кажется, вот-вот попытается меня сожрать, и следуя за стрелком — настоящим, живым, во плоти — всё изменилось.

Я не был игроком больше. А был ли я им когда-либо?

<1...6 7 8 9 10 11 >

На страницу:

Перейти

8 из 11