Северные врата. В беспокойных снах. Повешенная

Она обожала моё одиночество и то, что оноделала со мной. Ты достойна быть любимой. Быть почитаемой. Как было раньше.Когда-то. Но теперь весь мир забыл про тебя. Она нашёптывала и усиливала, нопотом забирала. Прятала куда-то. Притупляла мою боль, но обещала, что подаритеё другим. Она хоронила её где-то — то ли внутри игры, то ли внутри настоящего замка.

Конечно же она не существовала. Она была лишьобразом в моей голове, которым я мечтала стать. Сильной, независимой. Способнойотбрасывать все тревоги. Способной не обращать внимания, как мир горит вокруг.И где-то в глубине души я предпочла бы ненавидеть весь мир, вместо того что быненавидеть себя. Я сделала её главной злодейкой внутри игры. Но в этом безумномпосмертном мире, в чистилище в котором я оказалась, она обрела плоть и кровь. Имне предстоит сразиться с ней. И маленькая белая точка станет моим оружием.Хотя и не представляла, что сможет он сделать. Это должен был быть Джон.Стрелок с его револьвером и винтовкой, и опытом убийцы чудовищ.

Я почти забылась, пробираясь по лабиринтам,уворачиваясь от большого белого круга и звёздочки, но ещё один удар в дверь вернул меня вреальную жизнь. Я обернулась. Она сидела на кровати. Улыбалась. С маленькимирожками на голове. Обёрнутая в свои чёрные крылья. Встала и крылья разошлись встороны, открывая её неприлично нагое тело. Подошла ближе и положила пальцы нашею. Сжала.Противное удушье сдавило грудь. Лёгкие загорелись. Я попыталась вырваться, ноона держала крепко. Я не могла дышать. Тело билось в предсмертной агонии, но немогло умереть. Она исчезла, вошла внутрь меня, словно запах дыма и сдавиласердце. Я начала судорожно глотать воздух, чувствуя, как всё ещё давит на шеютянущийся к потолку поводок.

Я чувствовала её внутри себя. Хотя она всегдабыла там. Мы были разные и одинаковые. Вместе и порознь. Реальные ивымышленные. Она была в моей голове. Была в моей комнате. Была в моей жизни.Была в игре.

Снова раздался удар в дверь. Снова раздалсяпронзительный крик.

Я коснулась пальцами клавиатуры и повелахрабрую белую точку дальше.

50

Снова эти жуткие звуки. То ли птица, то ликакая-то доисторическая ящерица. Я заглянул за угол и успел увидеть кончикхвоста, исчезающий за другой угол. Шипение. Странное шипение, как будто быотовсюду и ниоткуда. Хотел бы я, чтобы в моих руках был револьвер. Но нет, всёчто у меня было это грозное урчание в животе.

Я не стал сворачивать и преследовать этосущество. Минул перекрёсток и пошёл прямо. Я не понимал почему оно прячется,чего оно боится. Да ещё этот дурацкий туман, появившийся из ниоткуда. Однодело, смотреть на него из окна своей квартиры и совсем другое, в тесныхкоридорах, где от него никуда не спрятаться. Туман, в котором мелькали лица призраков и образы каких-тожутких чудовищ. Хищно клубившийся вокруг, напоминавший в тёмном подземельеобраз другого мира, наложившийся на этот.

Снова шаги где-то впереди. На очередномперекрёстке я свернула налево. Все эти коридоры выглядели одинаково и казалосьсовершенно неважным в какую сторону идти.

Пройдя немного, я обнаружил небольшуюкомнатку, похожую на обеденный зал. Я натыкался на такие время от времени, всевыглядевшиепримерно одинаково, с длинными деревянными столами и скамьями. Но в этом настоле стояло настоящее сокровище — недоеденные кем-то кусочки, мяса плававшие грязно-жёлтого соусе.

Я нырнул внутрь и набросился на еду, позабыв ошагах и вообще обо всём на свете. Ел спешно, хоть и напоминал себе, чтоторопиться не стоит. Я так редко ем последнее время, что желудок мог отказатьсяпереваривать жирные кусочки.

Я запихал всё в рот, макая остывшее мясо вжёлтый соус, который и по вкусу напоминал не слишком острую горчицу. Откинулся назад,насколько это возможно на деревянной скамье без спинки, пережёвывая последнийкусочек.

А шаги ведь приближались. Соскочил со скамейкии сел в углу комнаты так, чтобы меня было не видно из коридора. Ближе и ближе. Кажется, существошагало по другую сторону стены. Я слышал уже не только шаги, но и его тяжёлоедыхание и позвякивание доспехов.

Оно прошло мимо, не обратив на моё убежищеникакого внимания. Я выглянул аккуратно, увидев его удаляющуюся массивнуюспину.

Впрочем, отправляться в путь я не торопился.Нужно было отдохнуть после внезапного обеда. Я растянулся на каменном полу,подложив руки под голову и прикрыл глаза. Вместе с голодом отступали и мысли онеминуемой смерти. Может быть ещё и прорвёмся, может быть, всё это ещё икончится хорошо. Строить планы казалось бессмысленно и бесполезно. Как иперсонаж видеоигры я по большей части подчинялся воле создателя. Откуда мнезнать, что ждёт в очередном коридоре за очередным поворотом. Мне оставалосьтолько идти вперёд и постараться не погибнуть.

Я открыл глаза, ощутив в комнате чьё-топрисутствие. Повешенная сидела за ближайшим столиком. Та же таинственная улыбкана лице и озорной блеск в глазах.

– Ты всё ещё здесь? – спрашивает она.

– Где мне ещё быть? Сегодня не принесла мнебутерброд?

– Я и не приносила. Это была не я. Он уже былтам. Ты попадаешь сюда во сне?

– Я думал, я персонаж твоей игры.

– Нет. Моя игра про крутого ковбоя, которыйубивает монстров из револьвера. А ты я не знаю кто.

За хитрой улыбкой я не мог понять говорила онасерьёзно или нет.

– Ты ведь знаешь, что ты мертва?

Её глаза округлились на секунду.

– Ты меня с кем-то путаешь.

– Что сейчас происходит у тебя?

– В смысле?

– В смысле, в реальном мире.

– Всё как обычно. Учёба. Предки орут друг надруга. Я заканчиваю делать игру.

– Ты попадаешь сюда во сне? – я вернул ей еёже вопрос.

– Да, – её взгляд стал задумчивым. – Только яне уверена, что это сон. Это кажется чем-то большим. Иногда это кажется простоснами. Я просыпаюсь с утра, и я едва помню свой визит сюда. Но иногда это стольживо и реально, что кажется я правда была здесь. У тебя так же?

– Для меня это не сон. Я действительно здесь.

– Как тот ковбой? Джон. Ты не встречал его?

– Я...

– Кажется мой будильник вот-вот прозвенит.

Она исчезла. Треск факелов. Где-то вдали яслышу завывания ветра. Жуткие лица в висящей в коридоре туманной дымке. Былотак странно вести такой простой и непринуждённый разговор здесь. Но теперь онкончился. Она даже не была похожа на Лилит в этот раз. Может быть толькослегка. И совсем не похожа, на девушку, собирающуюся себя убить. Впрочем, а что ещёможно ожидать? Всегда так. Мы умираем внутри, сохраняя фасад нормальности. Всёв порядке. Тысяча мелочей отгрызают от меня по кусочку, и я не могу больше выносить всего этого, но всё впорядке. Я одна без друзей и поддержки, но это нормально.

Примерял ли я всё это на себя? Я всегда былодин без друзей и семьи, но это было нормально. Действительно было нормально.Но я считал себя скорее исключением. И даже мне иногда было тяжело.

Я встал из-за стола, вышел из обеденной залы иосмотрел коридоры в обе стороны. Где-то гремели цепи. Где-то капала вода. Ядвинулся дальше.

51

Я услышал звон цепей за спиной. Положил рукуна револьвер и резко обернулся. Она издала какой-то хриплый звук, сверля белыминевидящими глазами. Кожа пожухла, как мятая бумага. Волосы скомкались и,кажется, частично выпали. Я сразу понял, что это не Элиза, но чтобы осознать,что это Юлия — девочка из замка — ушло несколько мгновений.

Из приоткрытого рта шёл лёгкий хрип. Онапошатывалась, отчего цепи вокруг запястий жутко позвякивали.

Я сделал пару шагов назад, и она сделала парушагов мне навстречу. Я поднял револьвер, коснулся дулом её лба. Кажется, ей было всё равно. Язаметил какую-товпадину на её шее, как будто след от ошейника. Неважно. Палец на курке. Ясмотрю на неё. На пустые глаза. На мёртвую сморщенную кожу. На приоткрытый рот,издающий эти жуткие звуки.На отрешённое, почти невинное, выражение лица.

И я не могу выстрелить.

Я убираю револьвер и прячу обратно кобуру.

Чёрт!

Нехотя оборачиваюсь к ней спиной. От еёмёртвого взгляда меня бросает в холодный пот. Я иду вперёд и слышу шарканье ноги позвякивание цепей за спиной.

Спаси меня.

Я не знаю, слышал ли я это или оно просто раздалось у меня вголове.

Я оборачиваюсь и вижу её живую. Гладкая розовая кожа. Живыеумоляющие глаза. Цепи на руках и моток жёсткой грязно-красной верёвки вокругшеи, уходящей куда-то назад в чёрное ничто этой гигантской залы с колоннами.

– Спаси меня, – её голос мертвенно-хриплый, как будто ей нехватает воздуха.

Я пытаюсь снять этот шнур с её шеи, но он туго впился в горло и под него невозможнопросунуть пальцы. Я достаю из сапога нож и пытаюсь разрезать его аккуратно, чтобы не поранить её, но нож не берёт эту странную жёсткую верёвку.

Её лицо синеет. Тело начинает биться вконвульсиях. Потом просто улетает вверх,исчезает в темноте, словно чья-то невидимая рука резко дёрнула за другой конецверёвки, обмотанной вокруг её шеи.

Я осознаю, что моё дыхание сбилось и сердце колотится слишком сильно. Явглядываюсь в темноту и мне кажется, что где-то там, едва заметно, я вижуболтающиеся очертания её тела.

Я иду дальше. Луч фонарика выхватывает изтемноты бесконечные ряды тянущихся всё дальше и дальше колонн.

52

Тени подступали ближе. Они дёргались ипокачивались как деревья на ветру почти под самым окном. Едва заметные подсовсем потемневшим небом. Мир погрузился во тьму. Комната освещалась лишьмерцанием монитора, отовсюду раздавалось это жуткое угрожающее шипение. Тяжёлыйтопот. И яростный стук то в стены, то в дверь, отчего я каждыйраз вздрагивала.

Было ощущение, что квартира и весь мирпытаются вытеснить меня и в этом было что-то знакомое.

Я сосредоточилась на игре. На белой точке, натом шипении и топоте и иногда позвякивании цепей, которое он слышал. Отописания змеевидного тела, которое он увидел лишь на мгновение, прежде чем оноскрылось за углом у меня зашевелились волосы на затылке. Обитает ли что-тотакое и в моейквартире? Ведь, судя по всему, именно оно издавало это шипение.

Стук в дверь. Отдаляющиеся шаги. Что он хочетот меня? Оттаких сильных ударов дверь должно было уже сорвать с петель. Но она держалась, как будто исама была каким-то чудовищем, более сильным, чем этот гигант снаружи.

Я видела себя в игре, и я не была уверена, какэто понимать. Была ли это действительно я три года назад? Я не помнила этихвизитов. Я не помнила игрока. Мне казалось, я увидела его впервые только послесвоей смерти, как чужака, роящегося в моих вещах. Но что, если это не так? Что, если я видела его в замке, в этих снах, которые может быть и не сны? Но они выпали из моей головы.Позабылись. Всё как втумане в последние дни. Я спала мало. Университет... Там всё скатывалось впропасть по той простой причине, что я уделяла ему слишком мало времени. Ястремительно теряла интерес к своему обучению, если даже когда-то и имела его. Да нет. Конечно, имела. Поначалу я оченьдаже любила всё. Сложные математические концепции, теория программирования иособенно практика.

Я не любила людей. Мы сошлись с Гариком, но совсеми остальными… Мне было ненавистно моё одиночество, но я не хотела общатьсяни с кем из них. И не было каких-то особых причин. Я не знала никого из них ине желала знать. Я мечтала вернуться назад к людям из школы, которые любилименя и которых я любила. Но вместо этого сидела в кабинете в окружениинезнакомцев, слушая лекции, которые из чего-то нового и необычного быстропревращались врутину, заумную и занудную и кажется совершенно бесполезную.

Игра была попыткой к бегству. Мне нравилсяпроцесс, но я очень надеялась на результат. В эпоху, когда интересом публикиправит ностальгия, я надеялась, что мой олдскульный dungeon crawler найдёт своюаудиторию. Я найду людей, которым будет интересно, что я делаю. Я буду опять вцентре внимания. Учёба окончательно потеряет смысл, потому что я уже будукем-то.

Эти мечты.

И вот чем всё обернулось.

Шипение. Этот противный мерзкий клёкот.Квартира полна монстров. Разве было когда-то иначе? Надежда погубила меня. Этаглупая тупая надежда. Что всё станет лучше. Что всё изменится. Стоило убиватьсебя из-за этого? Не знаю. Если бы всё просто закончилось... Но вместо этого...Что это? Я в аду? Это мой личный карманный уголок ада? И два чудовища мучаютменя, бродя по квартире снаружи. Ничего не меняется. Ничего никогда неменяется. Надежда и амбиция — это яд.

Белая точка шла по подземельям. Подождать чуть-чуть,чтобы пропустить большой белый круг. Увернуться от звёздочки, хотя она похоже сама убегает от нас. И что-тоещё там. Что-то гремит цепями так близко. Ещё одна точка. Повешенная. Так он описываетеё. Мёртвые глаза, потрескавшаяся кожа, моток проводов обтянут вокруг шеи. Ячувствую, как он всё ещё давит. На руках кандалы, которые гремят при ходьбе.

Моя белая точка отступает, но повешеннаяпродолжает преследовать её. Медленно, но упорно, как и положено живомумертвецу.

Я не знаю почему. Я не понимаю. Но этот образсжимает мне сердце. Туман становится гуще. Кажется, он проникает в квартиру иподступает к игроку, так что почти не видно стен. Грохот цепей всё ещё близко, но сам образ тает вэтом тумане. Он становится светлее. Сквозь него вдруг начинают проступатьдругие стены, кажущиеся игроку смутно знакомыми.

Я слышу позвякивание цепей и когдаоборачиваюсь вижу её. Она висит под потолком. Мёртвая кожа. Пустые глаза. Ячувствую связку проводов вокруг её шеи. Я помню агонию, когда заканчиваетсявоздух. Какой-то хриплый звук сбегает из её рта, но я не могу ничего разобрать.

Комната утопает в лёгком едва заметном тумане, он кружится,словно подхваченный ветром. Шипение. Топот. Противное хрипение мертвеца. Миррушится. Я мертва уже три года. А мир продолжает рушиться. Всё должно былозакончиться. Должно было просто закончиться.

Я веду игрока дальше. Я вижу конец коридоравпереди. Что-то будет там. Что-то важное. Надежда? О нет. Оставь надежду. Всёчто тебя ждёт — новый кошмар.

Слова мертвеца становятся разборчивы.

– Прости.

Я смотрю на неё почти с ненавистью. Хотя какоея имею право?Сейчас, я поступила бы точно так же.

Я обмякаю в кресле, чувствуя непомернуюусталость. Пальцы касаются старой знакомой клавиатуры. Белая точка движетсядальше. За спиной звякают цепи. Мир продолжает рушиться.

53

Я слышу её за спиной, оборачиваюсь, но ничегоне вижу. Туман стал гуще. Образы мелькают в нём, столь быстро и незаметно, чтокажутся игрой воспалённого воображения. Лица, фигуры, чудовища из ночныхкошмаров. Где-то расправляются крылья, где-то открывается пасть. Позади гремяттихонько цепи и раздаётся тихое хриплое дыхание.

По бокам в тумане начинает обрисовыватьсячто-то более постоянное. Стены, кажущиеся смутно знакомыми. Бежевые обои и аркапод потолком. Я вижу каменную кладку подземелья сквозь них и яркие огнифакелов, но чем дальше, тем бежевые стены становятся чётче, а подземельенезаметнее.