Книга 3. Шотландские ветра. Рассказы горского гида

Я бы не назвала Джули классической красавицей, но было в ней нечто нарушающее привычные сравнения. Разговор почему-то сразу сбивался с ритма, а взгляд ее постоянно меняющих оттенок зеленых глаз мог свести с ума кого угодно.

Чудеса начались задолго до ее прибытия – еще на этапе переписки.

Джули вдруг написала, что хочет приобрести небольшой участок шотландской земли – и не где-нибудь, а вблизи легендарной долины Гленко. По существующим в Шотландии законам владелец даже крошечного земельного участка тут же получал титул лорда или леди. Формально – это сувенирный титул, но всё же…

Я тогда ничего об этом не знала и попыталась ее урезонить, ссылаясь на здешнюю бюрократию. Но Джули настаивала: от меня ей нужен лишь адрес, чтобы документы успели прийти до начала нашего тура.

— Кроме того, не могу же я явиться в замок к графу без какого-либо титула! — шутливо возмутилась Джули, и я сдалась.

Как выяснилось, замок с живым и здравствующим графом Маккензи* открывался первый раз в сезоне именно в день ее приезда, а затем на несколько дней опять закрывался для посетителей. Документы на купленный Джули кусочек земли и сертификат леди Гленко пришли, как вы уже могли догадаться, аккурат перед началом тура...

Когда мы прибыли в родовой замок одного из самых знаменитых шотландских кланов, посетителей там не оказалось. Необычным было и то, что вождь клана Маккензи не только лично встретил нас, но и сам провел небольшую экскурсию по залам своего замка. Затем по просьбе Джули, граф рассказал о призраке, которого повстречал там ещё в детстве.

— Я называю его Смотритель. Когда-то очень давно он служил здесь охранником. Призрак и сейчас имеет обыкновение появляться в замке, если слышит хорошую живую музыку, — взглянув на старинное пианино, произнёс интеллигентный, с прекрасными манерами и безупречным английским произношением Джон Маккензи, 5-й граф Кромарти. Что и говорить — прирождённый аристократ.

Я знала, что граф проводит подобные эксклюзивные туры, но стоят они дорого и заказывать их нужно задолго до начала сезона.

И это было только начало чудес...

К нам чуть ли не вплотную подходили косули, горные козы, кролики и фазаны – будто Джули была их давней знакомой. Иногда она просила оставить ее одну и удалялась в сторону линии прибоя или вглубь вересковой пустоши. Вереск еще не расцвел, и казалось – вся земля покрыта не бурым приземистым кустарником, а объемными упругими кочками, создающими иллюзию лунного ландшафта. Но Джули смело шагала вглубь верещатника, нисколько не боясь встретить гадюку или подцепить клеща. Ну что с ней поделаешь?!

Мы мчались вдоль захватывающих дух океанских фьордов по пути к острову Скай, где внезапно установилась солнечная погода, нетипичная для этого места и времени года. Я уже перестала чему-либо удивляться, но любопытство все же заставило меня задать вопрос, который я старалась произнести как можно более небрежным и веселым тоном:

— Джули, а вы, случаем, не ведьма?

Она удивлённо вскинула брови:

— С чего бы? Просто я умею договариваться с пространством. Но ведь это и всякий может!

Потом задумчиво улыбнулась и добавила:

— Правда, не всякий знает, как этим даром пользоваться. Ведь и водить машину, в принципе, могут практически все, но не все это делают.

Мне вдруг стало досадно — я и не подозревала о такой возможности...

На острове Скай мы пробыли всего один день, но мне удалось показать Джули самые волшебные места этого сказочного острова с его инопланетными пейзажами.

И я нисколько не удивилась, когда тюлени в заливе Данвеган подплыли к Джули чуть ли не на расстояние вытянутой руки – будто хотели поговорить с ней с глазу на глаз. Она вновь попросила оставить ее одну, и я нехотя отошла на почтительное расстояние…

Почти каждый день Джули меняла шляпки, и каждая новая шла ей больше прежней.

В Портри, столице острова Скай – если можно назвать столицей эту прибрежную деревушку, – Джули прямо-таки прилипла к витрине одного из магазинов. Она не отрывала глаз от необычных разноцветных шляпок из очень плотного хлопка. Затем решительно направилась внутрь. Но дверь оказалась заперта. Магазины здесь работают самым непостижимым образом – как и положено на столь необычном острове. Было заметно, что Джули расстроена, и я неожиданно для себя предложила:

— Слушайте, Джули, туры у меня здесь бывают довольно часто. Могу купить, если покажете, какая именно шляпка приглянулась...

Лицо ее озарила радостная улыбка, и она уверенно ткнула пальцем в витринное стекло.

Когда через пару недель мне вновь довелось попасть на Скай, магазин, конечно же, был открыт. Но прежде чем совершить покупку, я заглянула в свой график и обнаружила, что на оставшиеся месяца сезона у меня нет ни одного туриста из Питера.

Как же передать шляпку? Я черкнула Джули сообщение, поделившись сомнениями. Ответ пришел почти мгновенно:

— Покупайте обязательно, все непременно сложится самым наилучшим образом. Заранее благодарю!

У меня почти не оставалось свободных окон, когда пришел срочный запрос от двух айтишников, приехавших в Хайленд на компьютерную конференцию. Оказалось, им нужен двухдневный тур как раз в мои свободные дни, и я из любопытства согласилась. Таких туристов у меня ещё не было. Невольно мелькнула мысль:

— Неужели они из Питера, и Джули в очередной раз договорилась с пространством?

Но оказалось, что ребята – москвичи, и летняя шляпка Джули, похоже, «зависала» до моей зимней поездки в Москву. Связываться здесь с международной доставкой дело дорогое, хлопотное и ненадежное: на территории России имеют обыкновение пропадать даже поздравительные открытки.

Каково же было моё изумление, когда в первый день тура выяснилось, что у одного из ребят буквально на днях появился временный контракт в Питере, и он отправится туда сразу после возвращения из Шотландии!

После знакомства с Джули я сама не только поверила в чудеса, но и стала замечать их буквально повсюду: облако приняло очертания дракона, тут же превращаясь в диковинную бабочку, а ещё через мгновение – в улыбающегося дельфина. Даже гриб под берёзой, усыпанной бусинами дождя, казался сказочным гномом – вот-вот заговорит…

А уж про Лох-Несс и говорить нечего! Иногда рябь на поверхности этого загадочного озера вдруг исчезала в каком-то одном месте, и по воде тянулась длинная широкая полоса – словно в темных глубинах двигалось нечто гигантское. Кто-то скажет, что виной тому эффект стоячих волн, а кто-то сочинит историю, облетевшую всю планету…

Удавалось ли мне самой договориться с пространством? Однозначно ответить не могу... Но когда во время туров происходит что-то не совсем понятное или приятное, я всякий раз вспоминаю о Джули и об этой возможности – и тогда ситуация, как правило, разрешается самым неожиданным и чудесным образом.

А вы знали о такой возможности?

Примечание:

*Замок Лауд (Leod Castle) – средневековый замок конца XV века, родовая и поныне обитаемая резиденция вождей клана Маккензи. Замок широко известен как исторический прототип замка Леох (Castle Leoch) из мега популярного романа и сериала «Чужестранка» («Outlander»). Здесь прошлое не превращено в музейную декорацию – оно продолжается в повседневной жизни, что делает границу между эпохами особенно тонкой.

*Граф Маккензи – имеется ввиду Джон Руэри Грант Маккензи, род. 12 июня 1948 года (John Ruaridh Grant Mackenzie) – 5-й граф Кромарти (5th Earl of Cromartie), действующий глава клана Маккензи (Chief of Clan Mackenzie), современный шотландский аристократ.

Один из отзывов в «Избе-Читальне»: Сандра Шварца «Я в полном восторге и в очередной раз могу сказать: Ты сама – волшебница! Я вместе с тобой и Джули немного попутешествовала! О, как это ободряет! Спасибо за прогулку, за тюленей и графа...»

ПРОВОДНИК

21 февраля – Международный день гида. Посвящается моим коллегам – мировым гидам

Я уже работала гидом, когда местные привели меня на берег Камасдарх-бич.* Сколько раз я проезжала мимо по дороге к парому на остров Скай, не подозревая ни о серебряных песках, ни о бирюзовой воде, ни о мистическом закатном небе всего в каких-то трёх милях от автотрассы.

Вдали темнели рваные хребты Черных Куллинс.* Свет менялся каждую минуту, создавая на песке фантастические тени. Мягкий вечерний бриз игриво накатывал волны на прибрежные скалы. Хотелось задержаться на этом берегу как можно дольше, растворившись в неспешном приливе…

В тот миг пришло осознание: можно знать дороги, расписание паромов, время приливов и отливов, замки и их обитателей. Можно быть профессиональным гидом с отличными отзывами, и всё равно всякий раз с удивлением открывать для себя новые секретные уголки Хайленда.

А здесь, на севере Шотландии, таких уголков уйма, и без доброй воли местных жителей они не желают открываться – водят вокруг да около... Похоже, даже ChatGPT тут не помощник… Можно приехать в нужный час, при идеальном свете, но остаться снаружи – место не пустит внутрь. Будто невидимые горные феи преграждают путь... С ними нужно договориться и о погоде, и о свободном месте на парковке, и о многом другом – в горной Шотландии всё работает по собственному расписанию.

С тех пор я стала иначе думать о профессии гида.

Это не просто профессионал, который прекрасно знает маршрут, легенды, историю мест. Это проводник из состояния «просто красиво» в «я чувствую это место». Из «галочка в списке мест для посещения» в осознание – «это место останется со мной».

Каждый проводник находит свой способ взаимодействия с пространством. Места силы, поющие чаши, цветовые палитры сезонов, тонкие состояния – это мой способ слышать и понимать мир. Когда солнце и дождь играют в прятки, над горной долиной вспыхивает радуга, а над цветущим вереском поднимается лёгкая дымка – это и есть тонкие состояния.

Именно в такие моменты человек вдруг перестаёт быть просто зрителем...

Любое путешествие по сути своей – относительно безопасный способ перемен. Человек уезжает, чтобы расширить горизонты, а возвращается уже другим, поначалу даже не замечая внутренних перемен. Порой путешествие – смена не географии, а траектории жизни. Знаю это на личном опыте...

И гид в этом процессе – катализатор. Не гуру, не ментор, а человек, создающий пространство, где можно услышать себя… Одним словом – проводник в новое состояние.

Сейчас я уже сама считаю себя местным жителем. И не потому, что знаю больше, а потому, что понимаю, как важна эта смена состояний.

Камасдарх-бич стал для меня точкой отсчёта. Я поняла, что нельзя оставлять людей без подобных открытий. И всякий раз вижу, как меняется взгляд, как люди не хотят уезжать – тогда я даю им возможность побыть наедине с собой…

Гид – это проводник, который открывает дверь. А шаг через порог каждый делает уже сам.

И в этом – смысл нашей профессии. И наше призвание...

Февраль 2026

Примечание

*Камасдарх-бич (Camusdarach Beach) – длинный широкий пляж на западном побережье Шотландии с захватывающими видами на остров Скай (Isle of Skye) и Малые Гебридские острова (Rum and Eigg).

*Черные Куллинс (Black Cuillin Mountains) – впечатляющий горный хребет из 12 горных вершин на острове Скай, сложенных темными магматическими породами габбро.

Один из отзывов в «Избе-Читальне»: Инга Косенкова «С праздником! Я так благодарна Инстаграму и знаку свыше, что мне удалось с Вами познакомиться онлайн. Надеюсь, настанет и тот момент в моей жизни, когда мы с вами будем прогуливаться по удивительным местам Шотландии, о которых Вы с таким восхищением пишите в своих рассказах. С огромной любовью к Вам, Мариночка!»

ЦВЕТОВАЯ ПАЛИТРА ХАЙЛЕНДА. Жёлтый старт весны

Весна в шотландском Хайленде не начинается – она врывается со скоростью ураганного ветра! И характер у неё самый что ни на есть дикий, как и положено в горной Шотландии.

После долгих зимних месяцев с коротким световым днем, мокрых серых туч и молчаливых холмов, покрытых пожухлым вереском, природа будто кричит:

— Всё – хватит мрачности… Смотрите, как я могу!

И в одно мгновение всё вокруг преображается, окрашиваясь в цвет солнца – будто кто-то взял широкую кисть и начал бойко расписывать поляны, холмы, луга и побережье ярко-желтой акриловой краской…

Но если вы подумали, что первой скрипкой в новом обличии выступают одуванчики – это не так… Весеннюю картину Хайленда создают совсем другие герои: даффодилы, утесник, ракитник, рапс, лабурнум, дикие жёлтые люпины…

Кто ярче? Кто первый? Кто полезный, а кто – ядовитый, но оттого не менее прекрасный!?

Одуванчики тоже будут. Куда ж без них? Но не они главные на этом празднике жизни. А пока – по порядку. Про свои неожиданные находки на болоте тоже скажу пару слов…

Дикие нарциссы (Daffodils) – первые, кто врывается на танцплощадку весны. Они не спрашивают разрешения: просто берут и покрывают обочины дорог, лесные опушки и даже парковки ярко-жёлтым ковром. Порой кажется, что весь Хайленд стал одним большим нарциссовым полем.

Но мало кто знает – за солнечной красотой скрывается опасность. Все части растения ядовиты: алкалоид ликорин может вызвать тяжёлые отравления и раздражение кожи. Так что нюхать – можно. А вот разминать в руках и пробовать на вкус – ни в коем случае!

Утесник, по-шотландски Whins, по-английски Gorse – он же колючий дрок – запрыгивает на сцену безо всякого стеснения и сразу приковывает к себе внимание! На вид утесник, как и положено шотландскому горцу, суровый и неприступный: до двух метров в высоту, густо утыканный колючими шипами – само воплощение девиза Шотландии: «Не тронь меня – пожалеешь!»

Но если всё же рискнёшь и подойдёшь поближе – окутает тебя… насыщенным ароматом кокоса! И вырваться из его дурманящих объятий не так просто. Магия? Безусловно. Как и всё в Хайленде…

Кельты, а может, и пикты, считали утесник защитой от нечистой силы. Его сжигали во время языческих праздников, чтобы отогнать злых духов, а разложенные вокруг костра колючки символизировали барьер между миром мертвых и живых.

Сухие кусты шли на растопку, а ветки – в корм: размягчённые, вымоченные они успокаивали скот, особенно суровыми голодными зимами. Современные фитотерапевты и сейчас уверяют, что утесник — прекрасный антидепрессант!

Когда-то из его сочных цветков делали стойкую натуральную краску. Кто знает, может, именно эта краска шла назнаменитые татуировки пиктов, которыми они покрывали свои тела с головы до ног!

Ракитник (Broom) – родной брат утесника, но с иным характером. Он взлетает на весеннюю сцену с присущим ему изяществом.

Если утесник – суровый горец, то ракитник – поэт с гитарой, в жилетке нараспашку. Он легкий, воздушный, без шипов и всегда появляется эффектно – соло, как и положено барду…

В деревнях именно с ракитника начинался день: из веток делали метлы – и подметали ими не только пол… Заодно выметали и нечистую силу. Кстати, местное название ракитника «брум» говорит само за себя и переводится как «метла». До сих пор в некоторых местах бытует поверье: если вечером вынести из дома метлу из ракитника – счастье уйдёт вместе с ней…

И все бы хорошо, но стоит помнить – ракитник ядовит. И цветки, и семена содержат цитизин – мощный алколоид. В малых дозах – лекарство, в больших – яд. Его душистые цветки, похожие на мотыльков, привлекают пчёл, но мёд может быть токсичным!

И всё-таки у ракитника больше плюсов, чем минусов. Из его цветков получали мягкий золотистый краситель для шерсти. А из веток делали плетни, чтобы защищать жилища и скот от бешеных прибрежных ветров. Кстати,цветет он гораздо дольше утесника – до самого лета!

Рапс (Rapeseed) – это кульминация весенней желтизны. Весельчак без комплексов. Рапсовые поля напоминают мазки лимонно-желтой краски на зелёном фоне бескрайних ячменных посадок.

Рапс в Хайленде – как весёлый кузен на сельской свадьбе: шумный, яркий и незаменимый.

Масло из него – и в салат, и в мыло! Остатки – в комбикорма. Биотопливо – на замену дизелю. Он и опыляется сам – амфидиплоид, как говорят учёные. А у нас он – просто «тот жёлтый, что прилип к машине».

Лабурнум (Laburnum), он же «золотой дождь» (Golden chain tree) – финальный аккорд весенней симфонии. Этот красавец тоже родной брат и утеснику, и ракитнику, но зацветает позже – в середине мая. Аллеи в замковых садах превращаются в сказочные порталы, где гирлянды жёлтых соцветий напоминают струящиеся капли дождя и так и манят в свою сказку...Только сказка эта – с ядовитым подтекстом. Все части лабурнума содержат алколоид цитизин, но в гораздо большей концентрации, чем у ракитника. Поэтому возле детских садов и школ его не увидишь. И восхищаться им лучше издали!

Но если вы подумали, что весна выложила все свои желтые козыри – ошибаетесь! Пройдите ближе к концу мая по берегу Северного моря. Там, где ветра пахнут солью и гранитные глыбы напоминают сиденья для великанов, вдруг входишь в заросли диких жёлтых люпинов (Lupinus luteus).

Не облагороженных, не одичавших, а именно диких, как весь наш свободный горный край!

Соцветия – как лимонно-желтые свечи, листья – как зелёные звёзды, будто весна делает напоследок финальные штрихи ярко-желтым маркером.

— А где же одуванчики (Dandelion)? — спросите вы.

Конечно, и они есть. Как им и положено,повсюду! Но особенно хороши они там, где их не ждёшь: в щелях древней каменной кладки, в расщелинах на старинных мостах, среди развалин средневековых замков. Они как золотые капли застывшего времени…

Желтый цвет весной можно встретить в Хайленде даже на болоте! Шла я как-то по старой тропе среди рододендронов, сама не знаю зачем – видимо, душа просила приключений... Как вдруг – желтые пятна среди болотных кочек. Думаю:

— Ну кто здесь ещё желтый, может, рапс сбежал?

А там – дикие желтые ирисы (Iris pseudacorus)... В рост человека, прямо в заболоченной речушке. Желтые, как мёд под вечерним солнцем. И такие гордые, как будто выросли всем назло! Вот она — весна по-шотландски. Сюрприз, где не ждёшь. И да, она точно жёлтая!

Такова весна в Хайленде – где магия, стихия и непредсказуемость прекрасно воплощаются в безудержном весеннем танце.

Но и это ещё не всё…

Когда кажется, что жёлтого слишком уж много – весна не уходит. Она всего лишь элегантно меняет одеяние. Как актриса, которая выходит из-за кулис – в том же самом платье, но уже с новыми цветовыми акцентами: закутанная с ног до головы в будоражащую воображение розово-сиреневую воздушную вуаль.

И действие продолжается…

Март 2026

Продолжение. Цветовая палитра Хайленда. Розово-сиреневый аккорд

Один из отзывов в «Избе-Читальне». Татьяна Крылова: Обалдеваю ! Вообще я не люблю читать описания природы – лучше один раз увидеть. В литературе, даже в нашей великой, мне это скучно – читаю быстро, мельком, по диагонали. Но здесь, точнее , тут у тебя, дорогая, так зацепило, что я не то, что увидела – я совсем не ботаник и в цветах разбираюсь слабо – но зато я всё ощутила и прочувствовала. Не столько запах, и не столько этот восхитительно-жёлтый торжествующий цвет, сколько волнение тела и радость души … Благодарю! Пиши, жду продолжения. Удачи тебе ! У ж планку ты задрала – так держать!

ЦВЕТОВАЯ ПАЛИТРА ХАЙЛЕНДА. Розово-сиреневый аккорд

В тот момент, когда жёлтый тускнеет, Хайленд окутывает розово-сиреневая дымка –и тишину нарушают лишь птичьи трели…

Весна в Шотландском Хайленде – актриса с бунтарским характером, под стать горцам!Сперва она выходит в ярко-жёлтом, словно бросает миру вызов. А потом – внезапно –вновь появляется на сцене в совершенно ином обличии...

Вроде бы всё та же природа, те же лесистые горы и холмы, те же луга… Но будто кто-то небрежно набросил на них розово-сиреневую вуаль. И ты уже не просто смотришь – замираешь в восхищении и вслушиваешься в виртуозное пение чёрных дроздов, зябликов и малиновок. И кажется, будто феи Хайленда именно тебе нашёптывают свои волшебные истории…

Начинается всё с сакуры (Cherry blossom). Именно так – «cherry blossom»– называют здесь эту заморскую гостью, что в переводе значит «цветущая вишня». И никак иначе! На севере Шотландии эта нежная воздушная красавица обретает новое настроение: не японское умиротворение, а лёгкое северное безумие...

Ветер треплет её тонкие розовые лепестки, и они оседают на мхе и лишайниках, в канавах, на развалинах замков. Кажется, весь мир стал декорацией к феерии, которую способен оценить лишь тот, кто размеренно наслаждается жизнью и никуда не спешит…

А на развалинах старинного моста замер в недоумении одинокий одуванчик. Его медленно покрывают опадающие лепестки сакуры… простите, «цветущей вишни». Время цветения этого прекрасного дерева очень короткое – меньше двух недель – и вот уже вся земля вокруг в несколько слоев устлана ее нежно-розовыми лепестками. Даже боязно наступать на такую красоту...

Но тут... не успеешь поразмышлять над быстротечностью жизни, как вдруг все леса, рощи и парки становятся сиреневыми. Это пробудился дикий рододендрон (Rhododendron ponticum).

Рододендрон не просто цветёт – он устраивает настоящую вакханалию. Особенно стараются стариканы викторианской поры – двухметровые великаны с шапками цвета фуксии и сирени. Их ветви сплетаются словно в последнем порыве страсти, образуя почти непроходимые джунгли. В старинных парках и на забытых тропах они будто охраняют вход в иное измерение: в мир фей, волшебных историй и тайных обещаний, от которых кружится голова…

Но, как и многие сказочные герои, рододендрон неоднозначен. Под его чарующей розово-сиреневой маской скрывается опасный характер захватчика. Он стремительно расползается по подлеску, создавая теневой вакуум, в котором нет места ни животным, ни другим растениям… Но так трудно сохранять объективность, наблюдая за цветением этих очаровательных разбойников — чья прелесть затмевает даже опасность.

И все же из рододендровых джунглей хочется поскорей выбраться! И вот ты неожиданно попадаешь на поляну...

Если умеешь видеть чудеса в мелочах и смотреть под ноги, то непременно заметишь дикие орхидеи (Wild Orchids).

Эти аборигены здешних мест – Northern Marsh Orchid и Heath Spotted Orchid – растут поодиночке. Их легко узнать по пёстрой лиловой окраске и горделиво вскинутым головкам, покрытой множеством похожих на дракончиков мелких цветков. В моём пионерском детстве мы называли их просто фиалками, даже не догадываясь, что это близкие родственницы экзотических тропических орхидей…

Но тебе не позволят вдоволь насладиться приятными воспоминаниями – безумный розово-сиреневый карнавал влечёт дальше... Всё свободное пространство леса как по мановению волшебной палочки покрывается дикими гиацинтами (Bluebells). Эти нежные, с лёгким ароматом колокольчики рассыпаются по полянам, словно сиреневый туман. Когда они цветут, лес замирает в восхищении. И именно в это время лесные феи любят делиться своими историями...

Одну из них они рассказали и мне – про заносчивую красавицу, фею диких гиацинтов Блюбэлл. Та мечтала стать королевой всех диких цветов, убрав с дороги своих сестер-фей Стеллу и Хирону... Хорошо, что маленькую гордячку вовремя заставили опомниться – а не то потеряла бы свою магическую силу! Я пересказала эту историю в книге «Шотландские ветра. Сказы севера Шотландии». Читали?

Но будто услышав мои слова, среди фиолетовой дымки и птичьего многоголосья устремляется ввысь розовая наперстянка (Digitalis). Местные называют её «лисья перчатка» (Foxglove). Согласно местному поверью, лисы перед набегами на курятники надевали её колокольчики на лапы, чтобы скрыть следы… По-моему, как-то не убедительно. А вот русское название — наперстянка – действительно точное: её колокольцы напоминают напёрстки вне всякого сомнения. И трава, окружающая эту статную красавицу, уже нашептывает сказку о Стелле, сердобольной фее наперстянок, хранительнице тайны перехода от весны к лету…