Книга 3. Шотландские ветра. Рассказы горского гида

ЦВЕТОВАЯ ПАЛИТРА ХАЙЛЕНДА. Пёстрое лето

Лето в Хайленде — это волшебный пёстрый хоровод под шотландскую волынку

Я спряталась в зарослях ярко-зелёного папоротника – такого высокого и густого, что мне едва была видна поляна, где собрались три феи поздней весны…

Всё-таки наблюдать на расстоянии вытянутой руки фей, знакомых по собственной сказке – большая удача!

Вот она, златовласая целительница Хирона в венке из полевых трав – с чашечкой душистого иван-чая. Элегантная насмешливая Стелла – с каплями росы в бокальчике из напёрстянки и шляпке-колокольчике. И чуть в сторонке голубоглазая красавица Блюбэлл в шапочке-колокольчике. Она бережно держала в обеих руках свою чудом спасённую волшебную палочку…

— Знаете, – сказала Хирона, – а мы ведь также и летние феи! Дикие гиацинты Блюбэлл продолжают цвести и в июне, наперстянка Стеллы – вообще всё лето, не говоря уже о моём возлюбленном кипрее, иван-чае…

— Конечно, – подтвердила Стелла. – Имеем полное право обсудить, с кем нам водить хороводы этим летом!

— А я сначала вас, сестрички, послушаю… Всё-таки я больше весенняя фея, – скромно заметила Блюбэлл, ставшая после ссоры* с сёстрами весьма покладистой. – И вообще, мне хочется, чтобы это лето прошло… без споров и обид.

— Без споров? – усмехнулась Хирона, самая старшая из сестер. – Вряд ли это возможно с таким немыслимым количеством цветов...

Она взмахнула волшебной палочкой, и перед феями развернулся длинный папирусный свиток. Он и впрямь казался бесконечным.

Блюбэлл ахнула и по-детски всплеснула ручками:

— Я никогда и слыхом не слыхала о половине этих цветов

— Оно и понятно! – рассмеялась Стелла. – Многие из них зацветают в середине июня, когда твои гиацинты наконец-то уступают им место на полянах.

— Давайте по делу, – одёрнула их Хирона. – Помимо гиацинтов, наперстянки и кипрея – тут ещё сотня кандидатов, – сказала она. – Посмотрим, кто из них выдержит кастинг в наш летний хоровод!

— Люпины? Они такие яркие, высокие и стройные! – не удержалась и первой внесла предложение Блюбэлл. Всё-таки она так и осталась выскочкой…

— Да, но ломкие и горделивые, будто кол проглотили, – отозвалась Хирона.

— Может, клевер? – предложила Стелла. – Его тут полным-полно: и розовый, и белый, и даже пёстрый в крапинку.

— Он прелестный, но не яркий, – усмехнулась Хирона. – Для пикника, может, идеально, но для летнего хоровода... – простоват.

— Ну, тебе, сестрица, не угодишь! – заметила Стелла. – А ты сама что предлагаешь?

— Очень просто! Предлагаю в хоровод маки, колокольчики, васильки и ромашки – для пёстрого колорита. Чертополох с вереском – в центр круга, как главные цветы Шотландии. И ах! Чуть не забыла про зверобой – нашего верного рыцаря-целителя. Он будет охранять хоровод от злых духов и прочей нечисти. Есть еще предложения?

— Ну, следуя твоей логике, вряд ли кто-то ещё подойдёт, – съехидничала Стелла, просматривая список. –

Маргаритки – низкорослы и неказисты. Жимолость ароматна, но будет всех путать. Калужница – только для болот. Кукушкины слёзки – начнут рыдать в самый разгар веселья…

К ней присоединилась и Блюбэлл:

— Чистец – пушист и серебрист, но словно из ваты... Душица – слишком пряная – всех утомит. Короставник – чересчур воздушный – того и гляди улетит…

— Значит больше никого? – усмехнулась Хирона. – Остальные пусть цветут за пределами круга.

Лето пёстрое, но разборчивое! Мы зовем тех, кто сделает его живым и ярким!

— Я бы ещё якобею позвала, – вдруг сказала Стелла. – На прибрежных лугах она уже раскинула свои ярко-жёлтые ковры – не даёт жёлтому цвету ранней весны исчезнуть без следа!

— Эту якобитку*?! – всплеснула руками Хирона. – Да она того и гляди закричит: «Вернуть Стюартов на трон!»

— Конечно! Кто же ещё может быть одновременно бесстрашной, упрямой, токсичной и романтичной? – засмеялась Стелла. – Идеальная якобитка!

— Ладно, пусть будет. Но только между героическим чертополохом и легендарным вереском – они её быстро усмирят. Да и жёлтый цвет между сиреневым и розовым смотрится чудесно, – подытожила Хирона.

— Я думала, что символ Шотландии – это вереск, – удивлённо сказала Блюбэлл. – Его в Хайленде больше, чем самих шотландцев!

— Может, его и больше, – но символ он всё же норвежский, – назидательно сказала Стелла, будто это было давно известно всем, кроме Блюбэлл.

— Нет, вереск – непременно шотландский! – упрямо сказала Блюбэлл и топнула ножкой. – Он пахнет горами, древними кланами… и легендами!

— И ещё – разбитыми сердцами, – добавила Хирона. – Но я согласна – пусть вереск будет нашим. И в хороводе ему – самое почётное место!

— Самое почётное должно быть у чертополоха! – возразила Стелла. – Он же охранял Шотландию от викингов, когда все спали!

— Сестрички, – вмешалась Блюбэлл, – что это мы опять спорим? Всё и так прекрасно:

маки – как вспышки страсти,

васильки – как кусочки неба,

колокольчики – как летний звон,

ромашки – как глаза лета,

чертополох – как главный символ,

вереск – как легенда,

зверобой – наш оберег,

якобея… а якобея – это дерзость и кураж!

— Тогда, может, начнём? – воскликнула Хирона. – Возьмёмся за руки, а лето само добавит тех, кого сочтёт нужным. Главное, что хоровод и так получился пёстрым – каким и должно быть лето в Хайленде!

Откуда-то раздались волшебные звуки волынки, и феи понеслись по кругу, подхватывая на лету красные маки, ярко-синие васильки, бело-жёлтые ромашки, сиреневые колокольчики, лиловый чертополох, солнечную якобею и розово-бордовый вереск…

Всё задышало и ожило – пёстрое лето вступило в силу!

А мне так хотелось выскочить из папоротников и закружиться с ними в хороводе… Ведь лето – это состояние души, даже если по возрасту ты уже в осенне-зимней поре…

Насладившись вволю безудержным весельем фей и цветов, я выбралась из своего укрытия и в приподнятом настроении зашагала домой. По пути встречались поляны земляники и черники, заросли дикой малины, а ежевика цеплялась за одежду будто требовала:

— Не забудь вернуться за ягодами!

Вырвавшись из объятий леса, я вошла в наш уютный городок – и там попала в настоящее царство роз.

Раньше я почему-то не обращала внимания, что розы разноцветной мозаикой покрывают городские газоны, оплетают стены домов и вообще вылезают изо всех щелей! Через низкие изгороди частных жилищ были видны не просто кусты, а гибридные деревца – предмет моей давней зависти. А в садах замков и богатых особняков есть даже длинные аллеи с арками из роз и ароматного шиповника…

Я шла, наслаждаясь этой дивной рукотворной симфонией, в очередной раз удивляясь: розы на улицах никто не трогает. Вон ярко-красная роза торчит из щели забора – так и хочется сорвать! Но прожив здесь пятнадцать лет, я невольно стала следовать здешним правилам – не тронь то, что посажено не тобой! А прежде непременно бы её сорвала...

Розы на севере Шотландии цветут всё лето, и без них пёстрое лето Хайленда нельзя считать полноценным. Мне вдруг вспомнилось стихотворение, которое я написала однажды в самом конце лета, когда дыхание осени становилось все ощутимей:

Прощальные розы лета

На фоне пожухлой травы,

Безумство закатов-рассветов

И шелест тревожной листвы.

Гусей улетающих гогот,

Что спать не даёт по утрам.

Дождей череда, что могут

Часами играть «тра-та-там».

В душе воцарилась на время

Печаль о прошедшей поре…

Но осень в златой диадеме

Вступает в права на заре!

Листва сменит зелень на злато,

А мощь водопадов и гор

Напомнит, что все мы крылаты –

Лишь выйди на горный простор!

Весь мир у тебя под ногами –

Но плюнуть не хочется вниз…

И крылья растут за плечами –

Приятный, поверьте, сюрприз!

А ведь и впрямь – золотая осень в Хайленде по своей силе ничуть не уступает лету!

Разве что дни становятся короче, дожди – немного чаще, да феи цветов уходят на отдых до следующего года…

Июнь 2025

Примечание:

После ссоры с сёстрами – читай «Сказку о заносчивой фее» (Книга 2 «Шотландские ветра. Сказы севера Шотландии»)

Якобиты (Jacobites, 1689-1746) – шотландские горцы и их союзники, которые долгие годы мечтали вернуть Стюартов на шотландский и британский трон

Один из отзывов в «Избе-Читальне». Марина Корнеева: «Вот только сегодня утром в саду у калитки нашла чудесный цветок – чертополох! Не была в саду почти две недели. В последний раз скосили всю траву, а этот стойкий красавец как-то увильнул, не попал под триммер. Просто фантастика какая-то – вечером получаю новую сказку о летних цветах от Марины Гай, а там – чертополох во главе всего цветочного хоровода! После первой сказки мне тоже хотелось подслушать разговоры фей. А то, что подслушала ты, Марина, – просто восхитительно! Такой летний кураж! Так и хочется после прочтения сказки побежать на луга, чтобы проверить, как там ромашки, колокольчики и лютики – уже хороводят? Лето пришло! А такая сказка как раз то, что надо, чтобы летнее настроение отринуло все заботы и погрузило нас в общение с природой. Спасибо, Марина! Умеешь ты создать особое настроение…»

ХРАНИТЕЛЬНИЦА ЗАМКА КОДОР

Ремейк моего рассказа 2021 г. «Чешская графиня»

В турах по жилым шотландским замкам мне не раз довелось встречать их владельцев – потомственных аристократов.

Но лишь вокруг одной из них скопилось такое несметное множество сплетен, что было невозможно отличить правду от вымысла. И каюсь – много лет я передавала туристам чужое мнение о хозяйке замка Кодор,* одного из самых посещаемых замков Хайленда.

После смерти мужа, шестого графа Кодор* графиня Анжелика Лазански-фон-Букова*, чешка по происхождению, стала полноправной хозяйкой средневекового замка четырнадцатого века.

Местная элита ее и раньше недолюбливала. В каждом жесте графини сквозили не свойственные шотландцам неприступность и отстраненность, и это невольно заставляло держать дистанцию. Да и на что ей горские лорды и леди из глубинки, когда у неё в друзьях числился принц Майкл Кентский* – кузен королевы Елизаветы II.

Помимо её надменности, причин для нелюбви к чешской графине было предостаточно. В нарушение всех шотландских традиций граф завещал фамильный замок не старшему сыну* от первого брака, седьмому графу Кодор, а своей второй жене.

Не могли простить ей и того, что незадолго до смерти граф-протестант неожиданно сменил веру, и похороны проходили по католическому обряду. Кто же еще мог повлиять на столь экстравагантное решение шотландца-протестанта как не жена-иноверка!

И конечно же, её дружно ненавидели все пятеро детей покойного графа от шотландской аристократки Кэтрин Хинд*, младшие из которых на момент новой женитьбы* отца были тинейджерами. Развод явился столь сильным потрясением для их матери, что та надолго слегла…

Как только ни называли разрушительницу семьи: и ведьмой, и Анжеликой-дьяволикой, и Леди Макбет. Но сама она величала себя просто: Леди Кодор или Хранительница замка Кодор.

Пару-тройку раз во время туров с пассажирами круизных лайнеров мне доводилось повстречать графиню в магазинах замка, куда по слухам сувениры доставлялись лишь после ее личного одобрения. Я и сама прикупила там однажды роскошный брусничного цвета свитер из шерсти поссума* и могу подтвердить, что каждая, даже самая маленькая вещица в трех магазинах замка, отличалась высоким качеством.

Леди Кодор была высокой седовласой женщиной. Про таких говорят «женщина без возраста». Как правило, одета она была в джинсы, подчеркивающие длинные модельные ноги, а на плечах – кашемирововая накидка с тартаном* клана Кэмпбеллов из Кодора. Судя по тому, что в юности она встречалась с давно почившей Коко Шанель*, лет графине было немало. Но нечто необъяснимое в облике Леди Кодор не позволяло назвать ее ни старой, ни даже пожилой… Да что там говорить – истинная аристократка и удивительно красивая для своих лет женщина.

Однако отношение знакомых шотландцев невольно передалось и мне, а потому я любила рассказывать туристам не только историю замка, но и некоторые скандальные истории, время от времени мелькавшие в местной прессе как осколки разбитой бутылки с дорогим виски…

В 2001 году ее пасынок, седьмой граф Кодор*, предпринял беспрецедентную попытку заселиться в замок, где прошло его детство. Он прибыл туда всей семьей, включая детей, слуг и шурина в то время, когда Леди Кодор отдыхала в Америке. Дело закончилось выселением пасынка из замка в сопровождении полиции и провальным для него судом. Да и то сказать – наследник еще легко отделался, если вспомнить о чешской средневековой традиции* выбрасывать врагов из окна.

В 2006 году, через 13 лет после смерти графа, средняя из трех его дочерей опубликовала мемуары*, где представила покойного отца тираном, пьяницей, развратником и наркоманом... На что в интервью журналистам Леди Кодор, надменно поведя бровью, заявила:

— Как удивительно… А я знала совсем другого графа…

В какой-то момент отношения между графиней и детьми накалились до такой степени, что в гневе та отдала приказ пускать детей графа в их семейный замок исключительно через билетную кассу как обычных туристов. Собственных же детей у Леди Кодор не случилось: брак с графом был у нее первым, а общих детей за четырнадцать лет совместной жизни они так и не нажили.

Моё личное знакомство с графиней произошло неожиданно за год до пандемии – во время пасхальной службы в мужском католическом монастыре*. Оказалась я там вовсе не потому, что решила отметить Пасху по католическому обряду. Просто там всегда царила столь благостная атмосфера, что со временем у меня появилась привычка слушать чарующие псалмы под монастырский орган. На службу монахов созывали мелодичные звуки монастырского колокола, которым виртуозно управляли два монаха. Любила я привозить туда и туристов – в Шотландии это было единственное действующее со времен средневековья Аббатство монахов-бенедиктинцев, а сами они в длинных белых рясах с капюшонами и сандалиях на босу ногу неизменно производили сильное впечатление…

Народа на службе было мало – исторически три четверти населения Шотландии являются протестантами-пресвитерианцами*. Кроме того, этот католический монастырь находится в очень уединенном месте – вдали от людской суеты.

На скамье через проход от меня сидела скромно одетая женщина с безупречной осанкой и ниспадавшими на плечи густыми волосами. В руках у нее была связка ключей. Лицо показалось мне знакомым. Неужели Леди Кодор? Но, признаться, именно ее я меньше всего ожидала увидеть на монастырской службе…

Да, она была католичкой, но над её замком развевался молитвенный флаг* тибетских монахов, а в спальне графини, открытой летом для туристов, стоял огромный шар из горного кварца… С древних времен такими шарами пользовались в магических практиках колдуны и провидцы. В садах замка было полно необычных скульптур о тайнах мироздания, созданных по эскизам Леди Кодор известными скульпторами планеты.

Ведьма, возможно, но уж никак не смиренная монастырская прихожанка…

В какой-то момент отец Бенедикт произнес:

— Давайте примиримся друг с другом во имя Господа.

Немногочисленные прихожане поднялись со скамеек и стали пожимать друг другу руки со словами:

— Мира вам.

Моя соседка по ряду неспешно положила ключи на скамью и сделала шаг навстречу мне. Наши взгляды встретились. Сомнений не осталось – этот пронзительный взгляд невозможно забыть: он проникал глубоко в душу, и, казалось, в её живых блестящих глазах можно было увидеть будущее. Но она тут же склонила голову

— Мира вам, – тихо и смиренно произнесла графиня, мягко, но в то же время крепко пожимая мою руку.

Служба закончилась, но я не спешила уйти, с интересом наблюдая, как запросто общаются с ней монахи, называя графиню Анжеликой, и с каким теплом отвечает им она.

Почему-то после этой встречи мое отношение к Леди Кодор поменялось. Недаром кто-то из мудрецов сказал:

— Людские ссоры не длились бы так долго, если бы вся вина была лишь на одной стороне...

Июль 2026

Примечания:

Замок Кодор (Cawdor Castle) – один из немногих жилых средневековых замков Хайленда. Построен в XIV веке неподалёку от Инвернесса вокруг живого дерева. Всемирную известность получил благодаря трагедии Шекспира «Макбет», хотя исторический король Макбет никогда здесь не жил. С 1976 года открыт для посетителей, оставаясь при этом частной резиденцией семьи графов Кодор.

Шестой граф Кодор Hugh John Vaughan Campbell, 6th Earl Cawdor (1932–1993) – шотландский аристократ, землевладелец и член Палаты лордов. Завещал право собственности на замок второй жене, Countess Angelika Lazansky von Bukowa, а не наследнику титула, что стало причиной многолетнего семейного конфликта.

Графиня Анжелика Лазански-фон-Букова (Countess Angelika Lazansky von Bukowa, род. 1944) происходит из старинного чешского аристократического рода. Она родилась в замке Chyše (Castle Chyše) в Западной Богемии. После коммунистического переворота 1948 г. семья потеряла фамильный замок и была вынуждена покинуть Чехословакию.

Принц Майкл Кентский (Prince Michael of Kent, род. 1942) – внук короля Георга V. Свободно владеет русским языком, интересуется историей дома Романовых и по материнской линии является потомком российских императоров. Многие годы участвовал в культурных и благотворительных проектах, связанных с Россией.

Старший сын – седьмой граф Кодор (Colin Robert Vaughan Campbell, 7th Earl Cawdor, род. 1962) – после смерти отца унаследовал титул и часть земель, но не сам замок.

Новая женитьба – шестой граф Кодор женился на графине Angelika Lazansky von Bukowa 28 декабря 1979 года после развода с первой супругой. Его младшим детям тогда было тринадцать и пятнадцать лет.

Кэтрин Хинд (Cathryn Hinde, род. 1931) – первая жена (1956-1979) шестого графа Кодор и мать его пятерых детей. Дочь британского генерал-майора Sir Robert Hinde.

Шерсть поссума (possum fur) – пряжа из смеси шерсти мериноса и пуха новозеландского поссума считается одной из самых лёгких, тёплых и долговечных в мире. Именно поэтому изделия из неё высоко ценятся в Новой Зеландии и Шотландии. Завезенный в Новую Зеландию из Австралии в 1837 г. поссум стал серьезной экологической проблемой, поэтому его истребление позволяет сохранять уникальные новозеландские леса.

Тартан (tartan) – традиционный клетчатый узор, являющийся одним из символов Шотландии. Исторически каждый рисунок связан с определённым кланом.

Коко Шанель (Gabrielle “Coco” Chanel, 1883–1971) – легендарный французский модельер. Личное знакомство графини с Шанель позволяет представить круг общения Леди Кодор и род ее занятий в молодости.

Чешская средневековая традиция – имеется ввиду дефенестрация (букв. «выбрасывание из окна»). Намёк на знаменитые Пражские дефенестрации (Defenestrations of Prague) – события чешской истории, во время которых политических противников выбрасывали из окон. Самая известная дефенестрация произошла в 1618 году и стала поводом к началу Тридцатилетней войны.

Мемуары – имеется ввиду книга Liza Campbell «Title Deeds: A Work of Friction» (2006). В своей книге средняя дочь шестого графа Кодор рассказывает о детстве, семье, разводе родителей и многолетнем конфликте вокруг фамильного замка. Название построено на игре слов: Title Deeds (юридический термин)означает документы, подтверждающие право собственности на землю или недвижимость, а слово title одновременно отсылает к аристократическому титулу. Подзаголовок «A Work of Friction» можно перевести как «история трения» или «книга о семейных разногласиях».

Мужской католический монастырь – Pluscarden Abbey, единственное действующее средневековое бенедиктинское аббатство в Шотландии. Основано в 1230 году и по сей день остаётся действующим монастырём.

Протестанты-пресвитерианцы (Рresbyterians) – крупнейшая протестантская конфессия Шотландии. В отличие от католической церкви, пресвитериане не признают власть Папы Римского, не имеют епископов, а управление церковью осуществляют избираемые общиной старейшины (presbyters). Национальной церковью Шотландии является The Church of Scotland (Kirk), исповедующая пресвитерианское вероучение.

Молитвенный флаг тибетских монахов (Prayer Flag) – традиционный буддийский флаг с молитвами и благопожеланиями. Согласно тибетской традиции, ветер разносит написанные на них молитвы, символически распространяя мир, сострадание и благословение.

Один из отзывов в «Избе-Читальне». Марина Корнеева: «Да, эта история была мне известна. Но одно дело – заметки из светской хроники, а личное впечатление от встречи с графиней – это совсем другое! Спасибо, Марина, за такой добрый рассказ о «недоброй» женщине. Совсем по-другому вся эта распря передо мной вдруг открылась... Говорят – не судите... А я вдруг подумала : видно, у графа были веские причины уйти от семьи...