Полная версия
Книга 3. Шотландские ветра. Рассказы горского гида
Еще при входе я заметила объявление, что при благоприятных условиях из Пантовой пещеры в Промозглую отправляются лодочные туры. Не уверена, что я пошла бы на такой риск, но сейчас в пещере все равно никого не было. Я решила утешиться местной забавой, о которой узнала в пабе, и достала прихваченный из отеля хлеб. Измельчив его в ладонях, я бросила крошки в воду. Как только они достигли поверхности воды, откуда ни возьмись из глубины мрачных пещерных вод возникла целая стая каких-то мелких рыбёшек, в мгновение ока проглотивших хлебные крошки. На секунду я замерла от неожиданности, а потом повторила забаву. Вода вновь забурлила, и хлеб исчез еще быстрее. Стало жутковато...
— Ну не пираньи же это в конце-концов, — успокоила я себя, опять вспомнив некстати акцизных офицеров. Хотя впрочем, какая разница, от чего именно погибать в этой мрачной пещере?
В это время дня я по-прежнему была там абсолютно одна, а потому решила не испытывать судьбу и убраться подобру-поздорову. Конечно же мне очень хотелось увидеть сталактиты и сталагмиты Промозглой пещеры, которые в свое время произвели столь неизгладимое впечатление на сэра Вальтера Скотта, гораздо более удачливого, чем я. Свидетельством тому еще один отрывок из его дневников от 19 августа 1814 года: «…боковые стенки пещеры из известняка были сплошь покрыты сталактитами и мириадами маленьких водяных капель. Эта пещерная роса под бликами наших огней сверкала как десятки тысяч бриллиантов... В некоторых местах сталактиты разветвлялись и переплетались, напоминая кораллы и листву фантастических подводных растений...»
— Эх, будет повод вернуться, — подумала я себе в утешение и направилась к деревне в надежде разгадать секрет знаменитой битловской песни...
Октябрь 2025
Окончание. Великий Джок
Один из отзывов в «Избе-Читальне». Алина Хасанова « Вот это дааа! Вы, оказывается, ещё тот искатель приключений и захватывающих ощущений… Я бы, наверное, не решилась одна пойти в такую пещеру, о которой столько ужасов рассказано... Но зато, когда я читала, как вы кидали измельчённый хлеб в воду, чтобы покормить рыбу, я даже заулыбалась, представив какое это было прекрасное, и в тоже время ужасающее ощущение от того, что возникла ассоциация с жуткими пираньями... Я знаю, что никогда не побываю в этих местах, но, читая ваши рассказы, так явно ощущаю себя там вместе с вами... И это прекрасное чувство. Огромное вам спасибо! »
САМАЙН — ШОТЛАНДСКИЙ ХЭЛЛОУИН. Великий Джок
Памяти Джона Леннона
Я решила оставить машину на парковке у Сму-кейв и пройтись пешком — как выяснилось, не зря: порой дорога без руля лучше знает, куда привести. Озираясь по сторонам в поисках кого-либо из местных, я заметила стоящее особняком приземистое бунгало. Оно притулилось на отшибе деревни, глядя тусклыми стеклами прямо на бушующий океан. Типичное жилье крофтеров — так здесь называют мелких фермеров. Ничего особенного... на первый взгляд. Я уже было приготовилась постучать, как вдруг заметила на стене металлическую табличку:
«Джон Леннон (1940-1980), певец и автор песен, участник группы «Битлз». С 1960 по 1969 гг. много раз останавливался здесь на отдых».
Радости моей не было предела и, решив, что это музей, я постучала в дверь. Сначала деликатно, потом настойчивей... Дом ответил безразличным молчанием. Зато в голове сама собой зазвучала мелодия и слова песни In My Life, написанные Ленноном в соавторстве с Полом Маккартни в 1965 году:
«Есть такие места, которые я буду помнить
Всю мою жизнь, хотя некоторые изменились,
Некоторые стали хуже,
Некоторые исчезли, а некоторые остались навсегда…»
Наверное, местные считают, что именно их суровый север остался в памяти Леннона навсегда, раз включили эту песню в конце языческого Самайна. Но это были лишь мои догадки, а хотелось знать наверняка...
Деревенский инфоцентр, разумеется, был закрыт — север живет не спеша и по собственному расписанию. А потому я пошла прямиком в знакомый мне паб — дело верное! Было уже далеко за полдень, и паб работал. Что хорошо в маленьких шотландских деревнях — тебя помнят не только в лицо, но часто и по имени. Поэтому я по-свойски поздоровалась с уже знакомой мне рыжеволосой барменшой и заказала чашечку кофе. Алкоголь за рулем даже в малых дозах повсеместно запрещен, а потому и выбирать особо не из чего. Кофе в Шотландии, честно говоря, так себе, но для поддержания разговора вполне сойдет...
В это время дня народу в пабе не было, и я задала барменше волнующий меня вопрос:
— Почему Леннон, уже будучи на пике славы, приезжал на отдых в такую даль?
Я чуть было не сказала «глушь», но вовремя сдержалась!
Шотландке был явно приятен мой интерес к Хайленду, и она, как и вчера вечером, охотно заговорила:
— Признаться, сама я не фанатка, — но расскажу, что говорят в деревне, а остальное найдете в Гугле. В 2007 году сюда на фестиваль музыки Northern Lights приезжали какие-то журналисты... по-моему, из газеты The Guardian... расспрашивали наших стариков — тех, кто знал его пацаном. У него же довольно сложное детство было: отец ушел на фронт, когда мальчику не было еще и года. Мать нашла себе другого мужчину, а Джона взяла на воспитание одна из ее сестер. А потом другая его тетя вышла замуж за местного дантиста — его дом был тут совсем рядом, в Сангоморе. Так что Джон приезжал сюда на каникулы несколько лет подряд и настолько прижился, что стал называть себя по-шотландски Джоком...
— Вот это да! А почему же тогда на крофтерском домике написаны годы 1960-1969? Ему же тогда уже больше двадцати было...
— Это не тот дом, где Джон проводил школьные каникулы — того давно уже нет. А здесь он останавливался уже потом, когда стал знаменитым... Но что было для него важно: у нас он всегда чувствовал себя как дома и здесь был просто Джоком. В самый последний раз Леннон приезжал в 1969 году с новой женой и детьми от первых браков. Кстати, это был его последний визит в наши края. Но сам факт, что он привез семью сюда, считай на край света, говорит о многом... И если бы не та нелепая авария, может, и вернулся бы — кто знает...
— Вы полагаете, его песня In My Life связана с этими местами? И если да, то почему в ней нет ни слова о вашей знаменитой пещере?
— Да у нас все так считают! Потому и высекли строки из этой песни на камнях в Мемориальном саду Леннона. Про пещеру, не знаю... До нее от дома его дяди было всего двадцать минут пешком. Так что безусловно он там бывал и, думаю, не раз…
Взглянув на часы, я поняла, что пора в обратный путь, и поблагодарила любезную хозяйку. По пути заглянула в скромный Мемориальный сад рядом c деревенской мэрией, присела возле одной из каменных глыб и включила песню In My Life...
На обратном пути я только и думала обо всем увиденном и услышанном, прослушав чуть ли не все песни ранних Битлов. Муж не очень любит мои отлучки, поэтому я всегда стремлюсь вернуться домой как можно скорей. Вкратце рассказав ему о поездке, я наконец-то смогла с головой погрузиться в Интернет.
Барменша не обманула — журналисты «Гардиана» действительно разыскали многих людей, знавших Леннона лично. В частности, его двоюродного брата Стэна Паркиса, с которым тот и приезжал на каникулы в Хайленд. Вот что рассказал кузен:
У Джона был очень высокий IQ, но в школе он учился плохо из-за своего бунтарского характера... Зато Джон пел в хоре, издавал собственный журнал и был талантливым художником. На севере нам обоим нравились дикость и открытость этих мест. Мы рыбачили со скал на лосося самодельными удочками с цветными перьями на крючке. Не успевали они коснуться воды, как десятки крошечных рыб начинали тянуть за леску, и вода будто вскипала... Джон любил подниматься на холмы и там рисовать, или писать стихи. Он успевал делать одновременно множество дел и часто помогал дяде с ремонтом дома. Но в целом у нас была полная свобода! Мы могли просто бегать по деревне, разговаривать с незнакомыми людьми, играть до темна на широком пляже Санго, и это было абсолютно безопасно. Джон говорил, что чувствует себя гораздо больше шотландцем, чем англичанином, и называл себя Джоком. Когда он жил в Нью-Йорке, то хотел купить дом, похожий на крофтерский домик нашего детства, но так и не успел...
Айрис МакКай, владелица деревенского магазина, рассказала журналистам о проделках Джона , который отнюдь не был пай-мальчиком. В начале 50-х этим же магазином управляли ее родители, а сама она была в той же компании мальчишек, что и Леннон:
— Помню, Джок был горазд на разные выдумки. Он собирал морские водоросли и связывал ими дверные ручки, чтобы мы не могли выбраться наружу. Бегать он умел тоже очень хорошо! — заливисто рассмеялась горянка.
О том, что случилось в самый последний приезд Леннона рассказал уроженец деревни Алистер Моррисон, проведший в этой деревне безвыездно всю жизнь. Еще одно подтверждение, что у некоторых горцев до сих пор нет паспортов, и они никуда не выезжают из своих мест...
— Визит Джока с семьей в 1969 году оказался неудачным. Он и всегда был неважнецким водителем, а тут еще погода подкачала! Леннон вел свой белоснежный «Остин Макси» по одноколейке, когда увидел несущуюся навстречу машину. Он запаниковал и съехал в кювет, машина перевернулась, и все за исключением его маленького сына получили травмы разной степени тяжести. В больнице они провели пять дней, прежде, чем вернуться в Лондон для записи нового альбома. После этого певец никогда больше не садился за руль и пользовался услугами личного шофера...
История, надо сказать, поучительная, так как жители больших городов, приезжая в Хайленд, считают, что водить машину по одноколейкам — дело плёвое. Однако статистика показывает, что большинство аварий совершается именно приезжими! Кстати, имя Леннона северные туроператоры используют очень ловко: новый маршрут North Coast 500 стал мегапопулярным за рекордно короткое время!
Если доберетесь однажды до пещеры Сму-кейв, непременно загляните в Мемориальный сад памяти Леннона. Оттуда открывается великолепный вид на берег океанского залива Санго с золотыми песками, где маленький Джок так любил играть со своими сверстниками. Теперь сад является своего рода местом паломничества фанатов великого Битла.
Как говорится, пока жива память о человеке — жив и он сам...
Октябрь 2025 (ремейк)
Один из отзывов в «Избе-Читальне»: Марина Корнеева «Я только сейчас поняла, что речь идет о маршруте по северу Хайленда! Здесь древность и сегодняшний день так причудливо переплелись! И все это уместилось в небольшом рассказе: от ритуального костра в Самайн до истории Джона Леннона — все ярко и зримо предстало перед глазами! А еще особенности быта горцев — подумать только: в Хайленде живут люди, которые никогда не покидали родного места, и не имеют даже паспорта! А Вы, как истинный искатель… интересных историй, сумели все это подметить в таком коротком путешествии. Спасибо за новые впечатления! »
ПОРРИДЖ – МАГИЧЕСКИЙ РИТУАЛ ШОТЛАНДСКИХ ГОРЦЕВ
Porridge в Хайленде — не просто завтрак! Это овсянка и только овсянка! Никакой гречки, манки и прочей ерунды. В любом уважающем себя отеле она появляется в меню первой — это закон!
Для большинства местных приготовление порриджа — утренний ритуал, такой же священный, как для англичан их послеобеденный чай. И, как у всякого ритуала, имеется свой инструмент — spurtle, деревянная «волшебная палочка», без которой чудес не жди... Хочешь настоящий горский порридж? Спёртл в руки — и вперёд!
Шотландские горцы, они же хайлендеры, люди суеверные и недоверчивые, а потому спрятали рецепт настоящего порриджа в одной из пещер северной Шотландии..., чтобы чужаки не совали нос, куда не надо! Я наткнулась на него совершенно случайно — на соревнованиях по варке овсяной каши в крошечной горной деревушки. Но больше всего меня поразило не то, что на состязание съехались участники из двадцати стран мира, а то, что для правильной каши требуются всего две ингредиента: овес и вода. Ну и — разумеется — щепотка магии. Хайленд без магии просто невозможен!
Итак — что требуется, чтобы эта каша стала топливом для тела, духа и, когда понадобится, для безрассудной храбрости? Не так уж и много. Вот семь секретных правил, который каждый хайлендер знает назубок. Не зря же горцы снискали репутацию самых отчаянных воинов всех Британских островов.
ПРАВИЛО 1 — РУЧНОЙ ПОМОЛ
Настоящий порридж варят только из необработанного овса ручного помола. Никаких заводских хлопьев: зерно дробят на специальной маленькой мельнице. Никакой электроники — только мускулы и терпение. Именно ручная работа превращает овёс в элексир силы. Горцы верят в чудеса — и надо признать, чудеса отвечают им взаимностью.
ПРАВИЛО 2 — РОДНИКОВАЯ ВОДА И НИКАКОГО МОЛОКА
Только вода — и только родниковая! Впрочем, в Хайленде даже из-под крана течет вода высочайшего качества, не говоря уже о горных реках. Потому и виски здесь — лучший в мире! А молоко в порридж добавляют разве что для детей и неженок... Горцы относятся к этому с пониманием, но втихаря усмехаются.
ПРАВИЛО 3 — НИКАКОЙ СОЛИ
Порридж не любит соли — горцы считают, что она убивает магию овса. Но если не можете без соли — добавляйте в конце варки или прямо в тарелке. Раньше за соль во время варки можно было и по руке схлопотать...
ПРАВИЛО 4 — ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА SPURTLE
Для традиционнной варки и по сей день необходим spurtle — «волшебная палочка» хайлендера. Деревянный цилиндр, а на торце — чертополох, символ страны и надежный щит от всякой нечисти. Начиная с XV века спёртлы делают из клёна — он прочный, долговечный и, по легенде, защищает дом от всякой нечисти! Сверху на рукоять повязывают ленточку с тартаном своего клана — по ней, как и по килту, легко отличить своих от чужих!
ПРАВИЛО 5 — ПО ЧАСОВОЙ СТРЕЛКЕ, ПРАВОЙ РУКОЙ
Порридж томится на слабом огне и требует непрерывного помешивания: строго по часовой стрелке и только правой рукой. Почему так? Известно, что все смерчи и ураганы северного полушария кружат наоборот — против часовой, чтоб им пусто было! А правой рукой надежнее отгонять злых духов, которые так и норовят прыгнуть в кастрюлю. Готовый порридж едят стоя — и только деревянной ложкой! Таков обычай. Говорят, если есть металлической ложкой сидя — магия улетучится!
ПРАВИЛО 6 — СЪЕДАТЬ ДО КОНЦА
Ни один горец не выбросит недоеденную овсянку — рука не поднимется. Шотландцы всегда были чрезвычайно экономными: в старину овсянку варили сразу на неделю! Остатки раскладывали по деревянным формам — и порридж превращался в плотную массу. По мере необходимости от нее отрезали кусочки — считай вместо хлеба! А как удобно в походных условиях — удобно, сытно и никакой суеты...
ПРАВИЛО 7 — ПЕРЕД БОЕМ
Если предстоял бой, порридж варили на крепком бульоне из бычьего хвоста. Считалось, что сила, решимость и упорство быка переходят в кашу, и горцы выходили на бой уверенными, что судьба на их стороне!
Не сказать, что правила простые... Но и мы с вами — не горцы, чтобы выполнять их беспрекословно!
Англичане, чего уж там, сильно подпортили репутацию порриджа... Всё началось в XVIII веке с первого толкового словаря, составленного английским критиком и литератором, доктором философии Сэмюэлем Джонсоном. После длительной поездки по суровому Хайленду его и без того скептическое отношение к шотландским традициям ничуть не улучшилось...
В своем словаре он определил овёс так: «Зерновая культура, которой в Англии кормят лошадей, а в Шотландии едят на завтрак».
Прочитав подобное, его друг и проводник, поэт Джеймс Босуэлл возмутился и поспешил ответить с присущим шотландцам юмором:
— Дорогой доктор, именно поэтому в Англии — прекрасные здоровые лошади, а у нас в Шотландии — прекрасные здоровые люди!
Спустя два столетия к Самюэлю Джонсону неожиданно присоединились советские сценаристы в телесериале «Собака Баскервиллей». Любой помнит ставшую крылатой реплику дворецкого Бэрримора:
— Овсянка, сэр!
Жители страны Советов немедленно приписали овсянку англичанам и даже придумали популярный анекдот:
Над Йоркширскими болотами разносится ужасающий вой. Доктор Ватсон в тревоге спрашивает Холмса:
— Боже, что это?
— Собака Баскервиллей, дорогой доктор.
— Почему же она так надрывается?
— Это миссис Хадсон кормит ее овсяной кашей…
Но горцам все нипочем!
Они ели, едят и будут есть свой волшебный порридж — пока в Хайленде встаёт солнце и дуют непокорные ветра. И нам не мешало бы перенять эту привычку: кому помешает лишняя порция силы и вдохновения по утру?
Недавно на шотландском радио «Classic FM» прозвучал лаконичный рефрен — сама слышала:
«No Porridge — No Scots!»
Нет овсянки — нет шотландцев!
И то ведь правда.
Октябрь 2020
Один из отзывов в «Избе-Читальне». Алёна Болдырева: «Шотландцы долгое время были народом бедным, но гордым... Они предпочитали сэкономить на еде — лишь бы не идти в кабалу к ненавистным англичанам. Но они никогда не экономили на виски, полагая, что это скрасит любые жизненные тяготы. Виски, волынка и почти первобытные блюда кухни древней Каледонии! Шотландцы во всём индивидуальны и даже в приготовление такой простой еды как овсянка… Но я склонна думать, что каша эта не простая — каша эта колдовская!»
ЦВЕТОВАЯ ПАЛИТРА ХАЙЛЕНДА. СЕРЕБРИСТАЯ ЗИМА
Когда горы загораются серебром, судьба выбирает тех, кто не сворачивает с Пути!
Приближалось Рождество… В городах уже шумели рождественские базары — огни, карусели, елочные украшения и сувениры, палатки с горячим вином и едой манили зазывными ароматами...
Но все это было так далеко от Хайленда, что казалось другой реальностью…
Снег ровным слоем покрывалгорные склоны. Днём, когда скупое зимнее солнце на минуту-другую прорывалось сквозь низкие тяжелые облака, снежный покров вспыхивал тысячами искр, тонких как иглы инея, мерцая призрачным серебристым сиянием. Казалось, горы покрыты не снегом, а мельчайшими серебряными пластинками, которые богиня зимы Кайлих* щедро раскидала во время ночного полета по Хайленду.
В отличие от Снежной королевы Кайлих была ни злой и ни доброй, а по ситуации, как и положено настоящей богине. Многие называли ее старухой — да, она действительно была очень древней, но выглядела молодо и двигалась очень легко, почти стремительно.
Зависнув серебристым облаком над горными вершинами, Кайлих напряженно взглядывалась вдаль — не появится ли какой нерадивый путник… Ей было скучно и хотелось немного поразвлечься…
Внезапно в вязкой ночной темноте, как два огромных янтарных глаза, появились фары кабриолета. Их яркий свет тщетно пытался пробить густой туман, посланный на дорогу богиней зимы.
Кайлих аж затрясло от предвкушения… Спортивная машина, созданная для высоких скоростей, двигалась медленно и осторожно, пока окончательно не заглохла — мороз вытащил из железа все тепло, и движок встал…
Раздавшийся вслед за этим смех Кайлих был похож на уханье совы, и человек в машине невольно поежился. Затем он вышел в морозную тьму, смотря на экран айфона и пытаясь понять, куда двигаться дальше. Навигатор упрямо показывал на север — туда, где под мягким снежным покровом скрывались смертельные болота. Тропа вела прямо в ловушку — гигантская топь Флоу-кантри*, притаившаяся под снежным покровом, ждала новых жертв…
Кайлих зависла над трассой — ее фирменная холодная улыбка не предвещала ничего хорошего:
— Ну что ж, чужестранец… раз занесло тебя сюда в это суровое время года, да еще на такой несуразной машине —посмотрим, чего ты стоишь, — сказала она довольно громко, но до человека донесся лишь шум ветра.
В том, что это чужестранец, сомнений у нее не было. Местных горцев она за версту узнавала по килтам и горным ботинкам с гетрами. А этот был одет не по-здешнему: туфли больше подходили для ресторана, чем для прогулки по горам, легкое стильное пальто и торчащий из-под него ворот светлой рубашки… Один лишь длинный шерстяной шарф хоть как-то отражал уважение к зимнему времени года…
— Еще бы бабочку нацепил, — недобро прищурилась Кайлих, с чисто женским вниманием рассматривая этого элегантного седовласого господина.
Богиня уже предвкушала спектакль, но в этот миг произошло нечто неожиданное — из тумана появилась Киара*. Разбойница Хайленда шла, как всегда, твердой уверенной походкой, плечи расправлены, взгляд острый как молнии в грозу на перевале.
Они были хорошо знакомы — богиня золотой осени порой делала Киару своей наместницей в Хайленде. Но раньше Разбойница никогда раньше не смела вмешиваться в дела Кайлих…
Богиня разозлилась и послала на дорогу снежную бурю. Колючие хлопья снега впивались в лицо острыми иглами — злые и свирепые как северный ветер. Хотя такой пустяк мог остановить кого угодно, но только не Киару… Появилась она в столь неурочный час не просто так — и уж точно не из-за большой любви к людям. Но Разбойница прекрасно знала, куда ведет эта опасная тропа. Оставь она сейчас путника одного — хлопот не оберешься: прибудут спасатели, и покой надолго уйдет из ее безмятежной горной долины, глена…
Киара подошла к озябшему мужчине почти вплотную и спросила:
— Что привело тебя в наши опасные края, чужестранец?
Человек удивился столь неучтивому приветствию, но вида не подал:
— Здравствуйте, прекрасная незнакомка! Если честно, хотел прицениться к развалинам Розхолла*— его еще называют «дом Коко Шанель».
— Ах! Ты имеешь ввиду заброшенный особняк, который герцог Вестминстер подарил когда-то своей французской любовнице? А зачем тебе сдались эти развалины, портящие красоту наших сказочных мест?…
Эта резкая прямолинейная женщина ему не понравилась, но он был вежливым человеком, а потому спокойно сказал:
— Мне интересна история самого места. Я сценарист и хочу создать фильм по этому сюжету. Вот приехал за вдохновением… Надеюсь, потолок там есть, и можно будет до утра укрыться от непогоды.
Он уверенно шагнул на тропу.
— Стой! Туда нельзя! Сотня-другая шагов — и смерть! Твой дом совсем в другой стороне…
Чужестранец не стал возражать, а просто поблагодарил:
— Спасибо. Я бы пошел именно туда…Что-то навигатор странно себя ведет…
— Не удивительно, — промолвила Киара и посмотрела вверх на горные вершины. Заметив там знакомую тень, она с пониманием покачала головой.
— Ладно, пойдем со мной — покажу дорогу к дому Коко. Нам по пути…
Кайлих вскинула брови…
— Ого, раз ты столь явно вмешиваешься в мои дела — испытание будет вам обоим!
Зимой над вершинами Северо-Западного нагорья* появляется странный свет — ни солнечный, ни лунный, а какой-то мерцающий серебристый, будто горы вспоминают историю о прилетевшем в эти края гигантском метеорите*. Они начинают светиться изнутри, и вэтом призрачном светедаже простой смертный может увидеть богиню Кайлих. Бережно, словно редкую птицу, держит она в ладонях зиму — не сжимает, не сдавливает, просто слегка удерживает... И тогда снег начинает падать крупными лохматыми хлопьями, издавая звуки, похожие на вздохи богини, а воздух становится столь прозрачным, что кажется: одно слово — и он зазвенит. Но сейчас здесь царила мертвая тишина, которая с каждым мгновением становилась все более плотной. То было любимое испытание Кайлих — испытание тишиной...
Обычно люди не выдерживали и начинали либо болтать без умолка, либо нервно шутить, либо заумствовать, пытаясь произвести впечатление…
Но эти шли молча.То, что молчит Киара, богиню не удивило. Но и чужестранец хранил молчание. И его молчание понравилось богине — оно было весомым и спокойным…
Путник шел за Киарой шаг в шаг, не пытаясь обогнать, и без нажима — не наступая на пятки. Разбойница не ощущала ни беспокойства, ни раздражения, хотя не любила поворачиваться к кому-либо спиной... Она обернулась:
— Скоро по пути будет паб. Предлагаю зайти и выпить по драму виски, — предложила она и пояснила,— профилактика от простуды.
— Я не пью крепких напитков, но если вы считаете, что это лекарство, то тогда, конечно,— улыбнулся ее спутник.
Вдали показались огоньки паба. Весело потрескивало топливо в камине, пахло торфом, дымом и еще чем-то домашним... За стойкой сидели местные, которые уже выпили по пинте пива и теперь пытались закончить партию в шахматы. Путник отметил, что шахматные фигурки* напоминали суровых викингов…
