Синтетическая любовь. Книга 1

– Не нужно ставить меня в роль должника, – процедил Тео. – Тебе это нужно так же, как и мне. Ты бы не стал себя окольцовывать, если бы не имел своих интересов! – Они продолжали спорить, как будто меня тут и нет.

– Мы подписали контракт, – внятно и громко произнёс Абель, чтобы, видимо, я всё чётко услышала. – Назад дороги нет.

– Тео, – позвала я брата, но получилось слишком жалобно и тихо, и мужчины в своих взаимных претензиях не услышали меня.

Я бегала глазами между ними, понимая, что я здесь лишняя, и единственное верное решение – уйти. Развернувшись, успела сделать пару шагов, когда меня схватили за запястье, дёрнули на себя и, заломив мне руку за спину, прижали к горячему телу. Я была в капкане рук безумца, наблюдая за печальным и сожалеющим взглядом Тео.

– Не уходи, куколка! – прижавшись ко мне плотнее, зашептал Абель. Я дёрнулась, не желая ощущать его тепло. – Постой смирно и послушай, что взрослые дяди тебе скажут.

– Отпусти меня, – я дёрнулась, и пара кудряшек выпала из причёски. – И не прижимайся ко мне! – шипела я.

– Зо! – окликнул меня Тео. Он шагнул ближе и хотел взять моё лицо в свои ладони, как делал всегда при сложных разговорах.

– А-а-а, – Абель отступил назад вместе со мной. – Никто не трогает моё. Ты ведь читал контракт?

– Если ты сейчас же не объяснишь мне, в чём дело, – прорычала я, – я расскажу маме, что в прошлом месяце ты проиграл в карты мой летний домик у озера!

– Семейные разборки, обожаю, – живо отозвался Абель.

Тео вздохнул и, смерив Абеля тяжёлым взглядом, отошёл на несколько шагов. Я расценила это как предательство с его стороны. Он никогда меня не бросал. В какое бы дерьмо я ни попала, он всегда был рядом и держал меня за руку.

– Тео! – прошептала я, верно расценив его капитуляцию.

– Начни с главного, – подсказал ему Абель. – Так будет проще.

– Замолчи! – проскрипел Тео. – Зо, ты вправе злиться на меня, и я готов смириться с тем, что ты больше не захочешь меня видеть. Но у меня просто не осталось выхода. Тебе угрожают, и уже давно, и моих ресурсов не хватает, чтобы защитить тебя.

– От кого защитить? Кому я нужна, Тео? Это же я, твоя Зо, лейтенант пожарного расчёта! – улыбнулась я, сдерживая горячие слёзы, стоящие пеленой в глазах.

– Эти люди… они… я просто больше не могу гарантировать тебе безопасность! – мучительно заявил он. Ничего не понимаю!

– Зачем я им? Во мне нет ничего ценного.

– У тебя пятьдесят семь процентов акций! – весело сказал Абель. Я моргнула и перестала вырываться из его хватки, которая тут же ослабла, но меня он не выпускал из рук.

– И что? Я не веду никаких дел и не участвую в сделках! Я вообще не касаюсь бизнеса! Чего они хотят? – страшась ответа, спросила я Тео, который прятал глаза и не желал смотреть на меня.

– Тебя!

Вот так просто Тео сообщил мне, что в нашем современном мире, нашпигованном камерами, службами безопасности, прослушками, слежками, мифические люди могут просто захотеть кого-то убить. Это ложь!

– Для чего им я? – продолжила я допрос.

– Они могут сделать многое с молоденькой девочкой, которую так отчаянно защищает старший братец! – напускал жути Абель. – Так отчаянно, что пошёл на сделку со мной!

– Пф-ф-ф, – по-детски фыркнула я. – Ты что, бог, или дьявол?

– Я хуже, куколка, намного хуже, – прошептал Абель, касаясь моей кожи горячими губами.

– Сколько пафоса и самоуверенности, альфа-самец, блин! – раздражённо выплюнула я и снова возобновила попытки вырваться. – Я всё равно не понимаю. Ну, убьют они меня – и что получат?

– Ослабленную компанию-гигант, доступ к покупке контрольного пакета акций… – Я молчала, ожидая продолжения. – И чтобы я согласился на все условия… – Тео замолчал, не договорив.

– Тео! – страдальчески воскликнула я. – Ну что ты как ребёнок, договаривай уже. Что за условия?

– Легализованная продажа релаксантов и свободная поставка во все точки плацебо. Они…

– Я поняла, – перебила я брата. – Они хотят контролировать рынок!

Я не занималась бизнесом, но каждую смену езжу на вызовы, где очередной потерянный человек, заблокировав семью в подвале, устроил резню ради дозы. Пожары, учинённые в стихийных ночлежках тех, кто был давно потерян для общества, случались несколько раз в месяц. И это было страшно. Потому что всё, чем они могут согреться, – это куски полиэтилена и старые одеяла. Всё это горит слишком быстро.

– Хорошо, – согласилась я с доводами Тео. – Давай я передам акции тебе. Они всё равно уйдут тебе, если со мной что-то случится, и необходимости в защите не будет.

– Мы ничего не можем сделать с твоим пакетом акций до твоего тридцатилетия или…

– Брака, – закончила я за Тео.

Я знала условия наследования своих активов, о которых в своё время Тео мне все уши прожужжал.

– И ты решил меня продать? – вспылила я.

– Да, да, Зо! Именно так! Этот человек сможет контролировать тебя и всё, что происходит вокруг тебя.

– Меня не нужно контролировать! – Я дёрнулась в хватке Абеля, пытаясь подобраться ближе к Тео. – Я не психически больная и не намерена себе вредить. Я адекватный человек! Прекрати считать каждый мой вздох!

– Ты не понимаешь, куколка, – злорадно начал Абель. – Он тебя любит, – прошептал он.

– И это нормально для брата и сестры, – задыхаясь от накрывающих эмоций, запальчиво выдала я.

– Блэк! – гаркнул Тео. – Заткнись, я последний раз прошу. Зо, я тебе не верю. Не верю, что ты будешь в адеквате и не решишь в какой-то момент, что с тебя хватит. Человек за твоей спиной выполнит мои обязанности в разы лучше, чем я.

Тео зачесал волосы назад, приводя в порядок причёску. Разговор был почти окончен, а я ещё не успела ничего узнать.

– Этот… этот мистер обладает суперспособностями? Чего ты в него вцепился? Что умеет Абель, чего не может профессиональная охрана? И почему он на это согласился?

– Если тебе будет так проще думать, да. У него есть суперспособности. До вчерашнего вечера он не был согласен.

– Почему ты так со мной поступаешь? Я всегда шла тебе навстречу. Мы же команда! Я могу отписать акции тебе или маме, или мы можем пустить их на торги, а ты их скупишь! Ты всегда находил рычаги давления против теневого рынка. У нас есть подвязки во власти, и в прокуратуре, и в полиции! Да, мы не картель, чтобы держать в страхе всех и всё контролировать, но мы найдём выход! – отчаянно кричала я, пытаясь вразумить Тео.

– У меня просто не осталось выбора! Мы не можем выкинуть акции на рынок – тогда партнёры заподозрят неладное, а это чревато проблемами. Мы не должны ослаблять компанию никакими действиями. Всё будет предельно спокойно, ведь единственное, что нас выручит, – он. – Тео кивнул на нас с Абелем. – Его люди контролируют сейчас ситуацию, и пока всё было тихо, никаких угроз, слежки. Наши машины не останавливают на границах, на аптеки перестали совершать нападения. И это всего за пару дней. Я не могу отдать им на растерзание компанию, понимаешь?! Родители столько лет трудились, создавали это всё, я положил столько сил, чтобы этот механизм крутился и работал с такими оборотами. Я кровью и потом выбивал государственные контракты, ублажая такие вкусы и желания, которые тебе даже не снились. Я не могу, Роуз! Не могу поставить тебя выше всего этого, – жалобно простонал Тео, и воздух застрял у меня в груди. Абель напрягся за моей спиной и сделал пару шагов назад.

– Почему ты не сказал?! – воскликнула я, и голос выдал степень моего отчаяния.

– И что бы ты сделала? – зло процедил Тео, изучив моё выражение лица. – Я знаю, что бы ты сделала! Но ты поклялась мне больше не совершать глупостей!

– О чём речь? – вклинился в наш разговор Абель.

– Тебя это не касается! – огрызнулась я.

– Ошибаешься, куколка, теперь меня касается всё, что связано с тобой. Любая мелочь, даже мимо пролетающая пылинка, от которой ты можешь чихнуть! Ты ещё не поняла этого, но скоро поймёшь – каждый твой шаг, каждый вздох, каждый взгляд, теперь всё это касается меня напрямую!

– Кто ты, блин, такой? – Я задёргалась ужом, и Абель прижал меня сильнее, будто боялся, что если я всё же выскользну из его рук, то уже не вернусь назад. – Бесишь! – крикнула я.

– Я твой счастливый билет в безоблачную долгую жизнь!

– Я бы, возможно, восхитилась твоим благородством, но мне наплевать на мою жизнь.

– Но твоему брату – нет, – парировал Абель. – А теперь мы приводим себя в порядок, надеваем счастливые лица и идём на праздник, где мы пара, а точнее, жених и невеста.

Я истерично рассмеялась.

– У вас хромают детали, ребята, – я подняла не скрученную за спиной левую руку в воздух и нахально улыбнулась. – Колечка нет на пальце, значит, мы не пара. Я выйду с тобой туда. Даже станцую, возможно, пару танцев, вести будешь ты. А затем я еду домой болеть и отгуливать законный отпуск. – Наконец-то я смогла вырвать руку и отойти от Абеля. – А теперь, господа, я иду за необходимым бокалом виски.

– В тебе немерено лекарств, – обеспокоенно заявил Тео.

– Запрети мне! – наступила я на него с вызовом в голосе. Не знаю, что Тео увидел в моем взгляде, но, подняв руки, он отошёл в сторону и дал пройти.

– Не так быстро, куколка, – раздался спокойный голос Абеля.

– Я тебе не куколка! – вскипела я, продолжая вышагивать по мрачному коридору на звуки музыки.

Мне навстречу шёл официант с подносом, на который водрузили полные стопки с текилой и кокетливо свисающим лаймом. Я остановила парня, схватив за рукав рубашки, взяла первую стопку с подноса и влила в себя огненную жидкость. Пока меня не остановили, схватила ещё одну и опрокинула в себя. Поморщилась. Напиток обжигал гортань, и в груди разливалось приятное тепло. Официант не двигался, понимая, что я его не отпускала. Протянула руку за третьей стопкой и увидела краем глаза, как ладонь Абеля взметнулась, пытаясь остановить меня. Я вложила в свой взгляд всю злость, что сейчас бурлила во мне как вулкан.

– Если ты рассчитываешь на танцы, – прошипела я, – не советую меня останавливать!

Я видела, как Тео махнул Абелю головой, предостерегая от новых попыток мне помешать. Возможно, Абель и упрямый, наглый и бесцеремонный, но я разозлённая женщина.

– Как скажешь, куколка. – Мой раздражённый рык вырвался наружу. Что за пошлость? Куколка?! – Но мне хотелось бы станцевать с девушкой, а не с бесчувственным телом! – подметил он, и я не могла осуждать его за резонное желание, но стопку всё же выпила.

Тео сделал пасс рукой, прогоняя официанта. Но я успела сцапать с подноса ещё один шот. Зажмурившись, я приготовилась его осушить, когда за моей спиной раздался голос, который я сегодня точно не хотела бы слышать.

– Тебе нужно в дамскую комнату, Роуз! – командным тоном приветствовала меня мама. Пихнув стопку Абелю и найдя в своём арсенале «всепрощающую улыбку для миссис Сорос», я обернулась к ней.

– Добрый вечер, мама! – я склонилась, чтобы чмокнуть её в щёку, но она отстранилась.

– От тебя несёт спиртным, как от гулящей девки! – Миссис Сорос отступила на шаг от меня. – Твои волосы в беспорядке. И почему такой нездоровый румянец, ты опять не пригласила стилиста? Платье слишком закрыто, у тебя не траур. Это гала-вечер, где люди радуются и улыбаются, а не смотрят на твоё унылое лицо. – Моя спина стала ещё прямее, чем до этого, несмотря на то, что такой прогиб причинял адскую боль. – Лучше не улыбайся совсем, чем эта фальшивая гримаса, – мама, как и всегда на пике раздражения, больно ущипнула меня за щёку.

– Миссис Сорос, – выступил из-за моей спины Абель. Не имело смысла сопротивляться словам мамы, она всё равно останется при своём мнении. – Добрый вечер! – Он протянул ей правую руку, чтобы взять её ладонь и поцеловать, но мама, как всегда, смотритель традиций и правил, сморщила свой элегантный острый носик и не подала ему руки.

– Чему я тебя учила столько лет, Роуз? – возмутилась она, словно произошло что-то ужасное. – Господи, в твоей голове есть что-то, кроме узлов и гидрантов?

– Это просто часы, мама! – озвучила я уставшим голосом, подняв голову к потолку. Я не буду плакать! Не сегодня и не здесь! Не плакать! – Мистер Блэк занятой человек, ему необходим этот аксессуар, – я защищала Абеля, не желая, чтобы мамин гнев сыпался на его голову. В конце концов, он не виноват в том, что вынужден быть моим женихом, а я не умею быть настойчивой в просьбах. – Это просто чёртовы часы!

– Если он собирается жениться на тебе, обучи его манерам. Это не часы, это этикет. Хотя, чему я удивляюсь! Лучшего от тебя и нельзя было ждать, – мама развернулась и ушла, цокая каблуками.

Меня продали как живой товар, мама, а ты закатываешь скандал из-за часов?! Мне хотелось её остановить, встряхнуть хорошенько, чтобы она вернулась в реальность, которая не состоит из этикета и крошечных чашечек из фарфора, наполненных вначале молоком, затем чаем. Но Сара Сорос, богиня мира, в который я и Абель пытались себя впихнуть, считала иначе.

Абель, недолго думая, обхватил меня за талию и вывел на танцпол. Он обнимал меня и прижимал к себе, как будто пытался изучить все изгибы моего тела, но максимально деликатно, не пошло, нежно и по-собственнически. Как будто давал окружающим понять, что я действительно его и он заявляет об этом. Абель не проронил ни слова, только бросал короткие взгляды на меня, и я знала, что это за взгляды. Там читалась жалость. Ненавижу, когда меня начинают жалеть.

Мне казалось, что чем больше я находилась в крепких руках Абеля, тем больше растекалась лужицей в этих объятиях. И вдруг на очередном пируэте поймала себя на мысли, что дело вовсе не в мужчине. В смысле, не в этом конкретном мужчине, я просто непозволительно долго отгоняла от себя любых претендентов хотя бы на приятный разговор. Моё тело не чувствовало на себе крепких мужских рук, желанного взгляда, страстных объятий. Не чувствовало с тех пор, как… зажмурила глаза, прогоняя нежеланные воспоминания. Я напряглась, от чего Абель прижал меня к себе ещё теснее.

– Ты же не хочешь меня раздавить? – прошипела я ему в грудь, выравнивая сбившееся от острой боли дыхание.

– Вспомнила что-то?

– Тебя это не касается! – прорычала я. Абель открыл рот, скорей всего, готовя очередную речь, но я не дала ему ничего сказать. – Я не забыла, теперь тебя касается всё. Но не мои мысли. Ты попросил приехать с тобой на вечер, я приехала. Пресса тебя засняла в моем обществе, думаю, на сегодня условия выполнены.

Я попыталась остановиться, чтобы разорвать объятия и уйти с дурацкого приёма. Я даже не знала, по какому случаю его устроили, а только подписала чек на пару десятков тысяч долларов.

– Я хочу, чтобы ты поняла кое-что, – Абель притянул меня к себе и слащаво улыбнулся людям, мимо которых мы, кружась в вальсе, проскальзывали. Ненавижу вальс! Меня укачивает от этого квадрата. – Я не мальчик на побегушках, не посыльный и не юнец. Я давно выучил правила игры и играю лучше всех здесь присутствующих, – говоря это, он улыбался мне так нежно, как будто в любви признавался. – Я твоё спасение, единственное, если быть честным. Мы объединим компании, хочешь ты этого или нет. И если ты теперь моя невеста, веди себя соответственно.

Я почувствовала, как щёки затопило жаром и огонь полыхнул по венам. Ещё никто так нагло не пытался что-то мне предъявить. Я понимала, что это бизнес, но и лишаться своей нормальной жизни и личного пространства из-за этого не собиралась. Для меня было понятно как белый день, что я не подхожу на роль невесты этому человеку. Ему нужна другая дама, типа моей мамы, но моложе. Которая знает толк в хорошей одежде, дорогих украшениях, шикарных машинах, манерах и отменных сплетнях. Я же просто пожарный!

– А теперь послушай меня. Мне плевать, что вы там собираетесь объединять, какие у вас планы и так далее. У меня своя жизнь, и ты в неё в смокинге за пять тысяч долларов не вписываешься, извини.

– Ты сейчас обвинила меня в расточительстве или в том, что я богат? Ты, у которой на счетах лежат миллионы и мотоцикл за пятьдесят тысяч?

– Очень похвально, что ты знаешь, сколько у меня на счетах денег, этого не знаю даже я! Мотоцикл я купила на свои кровные, заработанные, так же, как и квартиру. Деньги, что на счетах, так там и останутся, пока меня не станет, а после они уйдут в различные фонды, так прописано у меня в завещании. Я не потратила ни цента из тех денег, я и без них кое-что значу! – Я замолчала, тяжело и быстро дыша.

– И давно у нас пожарные получают такие деньги? – нагло хохотнул он, предполагая, что поймает меня на лжи.

– О кредитовании не слышал? Зайди в банки, узнай на досуге, какой сейчас процент для смертных!

Абель стал часто поворачиваться, и я уже не различала лица людей, всё крутилось, как карусель. Когда уже эта скрипка заткнётся? Кожа горела там, где меня касался Абель, или у меня был жар. Но мне было тесно рядом с ним, грудь сдавливало стальными тросами, а жалящая боль в рёбрах сводила с ума.

– И тебе всё равно, что будет с тобой? – как-то удивлённо спросил Абель.

– Я уже давно мертва, – прошептала я и всё же смогла остановить это дикое кружение по залу. – А теперь я отправляюсь домой, потому что у меня поднялась температура, – я нашла весомую причину, почему хочу уйти прямо сейчас.

– Я отвезу! – резко бросил он.

– Не стоит, у тебя здесь много дел. Этикет в первую очередь. Ты не можешь уйти раньше, чем некоторые люди, которые ещё находятся тут. – Я выпуталась из его рук и, отступив, немного качнулась в сторону.

– А ты, значит, можешь? – парировал Абель, пытаясь предотвратить мой побег.

Я пожала плечами:

– Я не отношу себя к этому бомонду, а ты туда стремишься. И, если честно, мне всё равно, – я широко улыбнулась, поправив бабочку мистера Блэка. – У барной стойки стоят мэр и прокурор, выпей с ними. Для мэра возьми норвежскую водку, чистую, но с большим кубиком льда, а для прокурора шерри, натуральный «Москатель», он любит послаще. Если придёт жена прокурора, спроси её, как проходит ремонт в доме престарелых «Белый лотос» и не нужна ли им помощь. Её зовут Люси. Хорошего вечера! – отчеканила я, как учила мама, и направилась на выход.

Глава 9

Столько мыслей, что понять, какая из них важная, было невозможно. Я не понимала, злюсь ли я на Тео за его низкий поступок и глупую скрытность. К чему была эта игра в шпиона, если в итоге он вынудил меня совершить брак по договорённости! А это не то, вообще не то, чего я хотела. Можно ли было всё сделать иначе и с меньшими потерями для нас?

– Зо! – окликнул меня Тео, но я не стала останавливаться, продолжая двигаться к выходу. Он нагнал меня всего за несколько шагов. – Я подогнал машину, отвезу тебя, – он взял меня под руку.

– Я не хочу говорить.

Репортёров у выхода уже не осталось. На улице было сыро, промозгло и пустынно. Одинокие прохожие бежали под зонтами, хлюпая ногами по рекам, текущим по дорожкам. Тео накинул мне на плечи пиджак, и я, ощутив знакомый запах его туалетной воды, глубоко вдохнула его, но спокойней, как прежде, от этого не стало. Он открыл пассажирскую дверь, ожидая меня, и я поддалась на его печальный взгляд и села в машину. Мы тронулись.

– Поговори со мной, Зо!

– Я не знаю, что сказать!

Ком из невысказанной обиды и злости стоял в горле, раздирая его огнём непонимания, которое я не могла высказать. Потому что всегда верила Тео и принимала всё, что он говорил или делал для меня, без сомнений.

– Я прошу тебя, не молчи. Я чувствую себя подонком, видя твоё скорбное лицо.

– Для чего нужен был предварительный ужин? Он хотел посмотреть на меня, прежде чем согласиться? Как лошадь на рынке выбирал, как ещё в рот не залез, прикус проверить, а то мало ли, не так кусаю! – Я так устала от смотрин, устраиваемых мамой, и вечного выторговывания меня рабочей стороной, что от Тео такого предательства никак не ожидала.

– Это я настоял на ужине, Абель был против.

– Зачем?

– Я хотел посмотреть, как ты на него отреагируешь. – Тео ехал слишком медленно, мне хотелось, чтобы он нажал на чёртову педаль газа и я уже осталась одна.

– Я правильно отреагировала? – зло уточнила я. – Или мне нужно было сразу залезть к нему на руки, чтобы ты был доволен?

– Прекрати! – простонал он. – Мне и так плохо.

– Тебе плохо? Мне тебя пожалеть?

– Не будь так жестока. Я делаю это ради тебя.

– Не прикрывайся благими намерениями, Тео! – выкрикнула я, не сдерживая разрывающий меня крик отчаяния. – Люди, которые настроены серьёзно, не предупреждают о своих намерениях, если это не шантаж. Они идут и делают. И вот в чём вопрос, – уже тише добавила я. – Если я ещё жива, значит, тебя шантажируют. Чем или за что, Тео? – я сбросила с плеч его пиджак, который, как бетонная плита, придавливал меня к креслу.

– Зо, – устало выдохнул он. – Ты живёшь в своём мире, который я охранял и оберегал как мог! Больше моих ресурсов не хватает, – повторял он одно и то же, как заученный текст.

– Может быть, я и живу в своём мире, но я не тупая как пробка и могу сложить факты, которые ты мне озвучил. И у меня не складывается, Тео!

– Я боюсь за тебя и твою жизнь. Ты за неё не держишься, а я каждый раз перестаю дышать, когда на экране высвечивается незнакомый номер телефона. Я боюсь каждой твоей смены, каждой. Я так устал, Зо, тащить компанию, заводы, отбиваться от внезаконщиков, защищать тебя от них и не нарушать твои личные границы, которые ты выставила, а ты ни черта не ценишь, – проскрипел он. Проклятые слёзы опять собрались в уголках моих глаз, но я закусила внутреннюю сторону щеки и сдержала их.

– И ты выторговал меня за часть компании! – глухо отозвалась я.

– Да, и мне нужно, чтобы ты осталась на моей стороне. Не обольщайся насчёт Абеля. Он опасный человек, и мне нужно, чтобы ты была в трезвом уме. Всегда. Не вздумай крутить с ним шашни. Он твоя сделка, не более. – Он резко замолчал, выкрутив руль вправо к моему дому. – Прости за резкость. Мне нужно, чтобы ты понимала суть этой сделки.

Я отвернулась к окну.

– Я единственная из вас, кто понимает тут хоть что-то. – Дождь барабанил по лобовому стеклу, растекаясь длинными дорожками. – Давай инсценируем мою смерть, – я озвучила первую мысль, которая пришла в голову.

– Что?

– Ты унаследуешь акции, компания останется в твоих руках. Меня нет – и нет проблемы, и все смогут жить дальше.

– А ты?

– А что я?

– Какой будет твоя жизнь? Чужое имя, всю жизнь в бегах и страхе быть раскрытой! Мы больше никогда не сможем увидеться. Сесть за один стол, отпраздновать Рождество. И твоё исчезновение не равно «нет проблем». Их мишенью стану я, или вся компания целиком. Нет, нам это не подходит, – отверг Тео мою гениальную идею.

– Подумай, Тео, вместе со своим новым другом на досуге об этом. Отличный выход из ситуации. Я слишком непредсказуемая, меня сложно контролировать, я подпишу всё, что нужно. Только не заставляй меня выходить замуж, – прошептала я, и от моего дыхания стекло запотело. – Я не выдержу этого ада ещё раз. Лучше сгореть живьём, чем опять пройти через это. Я не смогу играть влюблённую женщину, а это необходимо, пусть даже на людях. Ты это понимаешь?

– Твоя смерть – это не выход, – рыкнул Тео.

– У тебя есть весомый аргумент против моей идеи?

Тео молчал, и я обернулась к нему. Он порывался что-то мне сказать, но не мог набраться смелости или сил, чтобы произнести это вслух. Его челюсти были плотно сомкнуты, и я поняла, что он ничего не скажет.

Я увидела, как Дональд открывает стеклянную дверь и направляется под козырьком к нам. У входа действительно постелили красный впитывающий ковёр. Если бы это увидел Чарли, он бы долго хохотал. Тео молчал, и я взялась за дверную ручку, чтобы выйти из машины.

– Я стану отцом, – очень тихо произнёс он, и я застыла, как молнией поражённая. – Я скоро стану отцом, – повторил Тео громче. – И я не могу так рисковать! Я веду себя как последний трус, но сейчас приоритеты меняются.

Хорошо, что он не видел моего лица. Мне была необходима пара секунд, чтобы прийти в себя и сказать нужные слова, а не те, что шли от сердца.