Синтетическая любовь. Книга 1

Я задыхалась и больше не чувствовала ничего, кроме его рук, сжимающих мои бёдра, жара нагретых простыней и пульсации, которой хотелось поклоняться, настолько эти ощущения меня поглощали. Я уже и кончать не хотела, только бы оставаться на этой грани как можно дольше, и Абель, прочитав меня, как контракт с мелким шрифтом, дал мне это. В ушах стоял беспрерывный набат и уханье пульса, я не могла даже глаза открыть, настолько каждая мышца растворилась в кислоте сегодняшней ночи.

Абель сам перевернул меня на живот, приподнял бедра и вошёл до упора. По комнате разлетелись наши совместные стоны. Наконец-то его движения быстрые, резкие. Он уже не покидает меня, а доводит дело до конца, давая кончить и мне, и себе. Абель делает это с рёвом, и я вторю ему, не уступая в возгласе облегчения.

От натуги мышцы шеи натянулись с болью, а косые на животе свело. Внутри меня всё беспрерывно сокращалось на протяжении минуты, и Абель плавно покачивался в одном ритме со мной, давая насладиться этим моментом по максимуму, ладонями оглаживая мою спину и ягодицы. После феерии я распласталась на кровати, приводя в норму дыхание, и не поняла, как уснула. Это было изматывающее, слишком эмоциональное занятие сексом. Хотя, наверное, это с натяжкой можно назвать сексом, это было что-то другое, а не просто физическое удовлетворение. Я первый раз получила такое сочное, сладкое удовольствие и долгое послевкусие, которое ещё какое-то время витало во мне.

Глава 10

Открыв глаза, я обнаружила себя закутанной в одеяло. Тело звенело приятной натруженностью и удовлетворением. От воспоминаний возбуждение накатило с новой силой, и, сладко потянувшись, я улыбнулась сама себе. Отправившись на поиски ночного гостя, чтобы продолжить или начать заново наше знакомство, я беспрестанно улыбалась. Но квартира была пуста. Я огорчилась этому факту, мне понравилось вчерашнее приключение, и если наше знакомство будет заключаться только в таких встречах, то я была абсолютно не против уговора.

В горле пересохло, и, зайдя на кухню, я потянулась за стаканом, но моя рука замерла на середине. Один из них стоял в центре стола, наполненный водой, рядом лежали две таблетки и записка, написанная каллиграфическим, с острыми вершинами почерком. Первые две секунды, пока я смотрела на стакан, ещё не прочитав содержимое записки, моё глупое сердце радостно стукнуло в груди, обрадовавшись такой неожиданной заботе от Аблея. Но когда разжиженный мозг собрался в кучу и осмыслил слова, написанные на бумаге, как рисунок наскальной живописи, нацарапанный камнем, я отступила на шаг, бегая глазами по чёртовым буквам. «В спешке забыл о защите. Во избежание недоразумений выпей таблетки. Секретарь свяжется с тобой, чтобы обсудить расписание».

Всё внутри оборвалось. Стало гадко и дико мерзко от себя самой и прошлой ночи. Всё удовольствие, что ещё томилось во мне, разливаясь теплом, слетело, как первый снег с деревьев. По коже пробежал мороз. Смяв записку, я толкнула стакан с водой, как в детстве вазу с печеньем. Стекло проскользило по гладкому чёрному мрамору, как лезвие по льду, и я следила за тем, как он оказался на краю, накренился и спустя секунду разлетелся вдребезги.

Если мистер Блэк потрудился столько узнать обо мне, мог бы и медкарту изучить, где написано чёрным по белому «Бесплодие», и это слово исключает все шансы, даже самые ничтожные и невероятные, на наследника для него с моей генетикой. Во мне не осталось ничего, что могло бы поспособствовать зачатию ребёнка. Всё вырезали после аварии для того, чтобы спасти мою никчёмную жизнь. Я сжимала бумагу, и короткие ногти врезались в ладонь.

Это был секс в спешке, да ещё и оказался сплошным недоразумением. Вот так одной чертой мы подвели итог нашему ночному безумству. Чувствовать себя ещё более униженной и раздавленной, наверное, невозможно, хотя, когда мама в открытую предлагает меня новому потенциальному жениху, это однозначно унизительней.

Абель хотя бы не стал скрывать своих намерений. Сказал всё открыто и без обмана: «Захотелось секса, а ты оказалась рядом и согласна. Я воспользовался, и давай забудем об этом». Всё как у взрослых, осознанных людей. Осталось только обсудить расписание этой взрослости. Сглотнула горький комок обиды. Ну и к чёрту! Я отлично провела вчерашний вечер, и мне не за что извиняться, а если ему так некомфортно, что он предпочёл скрыться, не смотря мне в глаза наутро, и отписаться запиской, это его проблемы.

Телефонный звонок вырвал меня из оцепенения. Отыскав аппарат на кушетке, где так же валялась коробочка из тёмного дерева, внутри которой находилось моё помолвочное кольцо, я тяжело вздохнула и приняла вызов.

– Да, кэп!

– Сорос! – гаркнул он в трубку, перекрикивая звук воющей сирены. – Я надеюсь, ты не забыла, что вечером у тебя дежурство в столовой для нуждающихся? – Кэп выжидающе замолчал.

– Нет, кэп, конечно, я помню!

– Слышу по голосу, тебе лучше. Отлично, мы на тебя рассчитываем, – и он отключился.

Чёрт! Как я могла забыть про дежурство? Подняв «мак» с пола, провела по клавише, и он ожил в моих руках. Высветилось последнее, что я искала. И информация по-прежнему была всё та же – один огромный ноль. Что же за загадочный мужчина этот Абель? Набрав Мэй, я рассчитывала на её помощь в этом вопросе.

– Алло, – заспанный голосок Мэй заставил меня улыбнуться.

– Ты ещё дрыхнешь?! – как можно бодрее пророкотала я в трубку, загоняя утреннее разочарование и гадкую досаду как можно глубже.

– Ты видела, который час? Я до шести утра развлекала японскую делегацию, которую на меня повесил Пит, – недовольно простонала она в трубку.

– Он должен тебе оплачивать сверхурочные часы и за вредность.

– Оплатит, куда денется. Кстати об оплате, ты мне задолжала завтрак, – Мэй замолчала. Из трубки донеслись возня, шорох постельного белья и кряхтение Мэй, мужское ворчание и хихиканье подруги.

– Это не японец там? – уточнила я, ощутив укол вины, что мешаю Мэй заниматься привычными делами.

– Они слишком громко кричат, – хохотнула она. – Завтрак, Роуз! – напомнила она мне. – У меня к тебе шикарное предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Жду тебя через час в «Сан-Педро».

– Договорились! – я нажала отбой.

Глава 10.1

Я не планировала сидеть за семью замками, скрываясь от тех, кто хочет убить меня или похитить. Пусть приходят, мы поговорим. Я не буду трястись в страхе, а тем более прятаться за спину незнакомца, который даже не удосужился остаться до утра или позвонить, оставив записку, как последний трус.

Я злилась на себя за то, что расслабилась и без лишних слов и сопротивления позволила ему прийти туда, куда не приходил никто, кроме Тео. Даже маме вход в мой дом был воспрещён. При воспоминании о брате сердце сжалось в тоске. Тео станет отцом! Мой нахальный братец станет отцом! Я должна убрать себя из его жизни как можно безболезненнее, максимально быстро разделить нас, чтобы на него не падала моя тень и мне не было так больно.

Душ! Привести себя в порядок, отлично пообедать в хорошей компании, заняться привычными делами, и всё войдёт в нужное русло, и воспоминания о прошедшей ночи сотрутся, как мел с доски.

Лифт спустил меня в холл. Именно сегодня мне не хотелось выглядеть обычно, я желала шлейфа взглядов и внимания, и вопреки маминому мнению, я могла это сделать, если хотела. Распустила волосы, что я делала достаточно редко. Они красиво легли мягкими кудрями, доставая почти до поясницы. Синие брюки палаццо из тяжёлой ткани обтягивали нужные места и скрывали излишние выпуклости, белый свитер с воротом и в тон ему пальто ниже колена, которое я ещё не застегнула, наматывая синий шарф из мягкого кашемира. Мэй подарила мне его на прошлое Рождество, привезя его с родины своего отца – из Южного Китая.

«Сан-Педро» – один из самых дорогих и старых отелей в городе. Высококлассная кухня, лучшие повара и кондитеры, тончайший фарфор и хрустальные кольца для салфеток. Столики в «Сан-Педро» забронированы на год вперёд, и как это удалось Мэй – загадка.

Я была здесь пару раз, и оба с мамой. Она устраивала показательные обеды, куда были приглашены холостяки, приведённые под ручку своими мамá, но обеды закончились нулевыми предложениями о браке для меня и маминым глубоким разочарованием во мне. Мне же эти обеды напоминали фермерский базар, только вместо картошки была я. Смотрины не удались, хотя я старательно улыбалась и кивала на все комплименты и почти ничего не говорила, чтобы не дай бог не опозорить фамилию Сорос. После серии этих ужинов мама выставила мне счёт, который оплатил Тео, и месяц не разговаривала со мной и не разрешала приезжать к ним домой. Она непростой человек, и я так и не смогла найти к ней подход.

Портье открыл дверь автомобиля и протянул мне руку, затянутую в белоснежную перчатку. Преодолев с десяток белоснежных мраморных ступеней, я окунулась в тяжёлые ароматы сигарного дыма и виски и бордово-золотые оттенки, которые отражались в хрустале огромных витиеватых люстр.

– Мисс Сорос! – вытянулся хостес у стойки на входе в ресторан, узнав меня. – У вас обед с миссис Сорос? – Он немного побледнел, так как, видимо, знал всех, кто сегодня будет обедать, но нас с мамой в его списке не было. Испуганными глазами он бегал по списку, бледнея с каждой секундой.

– Меня ждут, – дружелюбно сказала я, ответив ему тёплой улыбкой, и, увидев Мэй, помахала ей рукой.

Хостес облегчённо выпустил сдерживаемый выдох и, вернув мне тёплую, но робкую улыбку, вызвался проводить меня, не дожидаясь официанта. Мэй подскочила с кресла и бросилась мне на шею. Притянув её к себе, я вдохнула её запах яблочного шампуня для волос. Она им пользуется лет с пятнадцати. Мой тёплый лучик солнца, в котором я бесстыдно грелась время от времени. Она отстранилась от меня, лучезарно улыбнулась и с чувством поцеловала в щёку. Хостес помог мне с пальто и отодвинул для меня стул, приглашая присесть.

– Приятного обеда, мисс Сорос, – улыбнулся он и удалился с перекинутым через руку белоснежным пальто.

– Мисс Сорос, – передразнила Мэй чопорный тон хостес. – А как же я? А где моё «приятного обеда»? – театрально поджав губы, возмущалась она. Я ухмыльнулась.