Два выстрела

— Ади, — позвала меня Ливи, отодвинувшись спустя какое-то время.

Я тоже отстранилась, но не убирая руки из крепкой хватки Шейд, чувствуя, как затекшие мышцы продолжили гудеть. Кровь приливала обратно, отзываясь в руках пульсирующим теплом, смешанным с легкой слабостью.

— Что, солнце? — заглядывая в глаза близкого человека, спросила я.

— Помнишь, ты говорила, что все люди — это звезды. И каждая звезда важна. Ведь если одна потухнет — темнее станет всем? Хочешь, чтоб я светилась ярче?

— Хочу, конечно, — не сумев сдержать короткого смеха, но доброго, произнесла я, беря подругу за руки. — Что ты хочешь, чтоб я сделала?

— Я тебе рассказала не все, — отведя взгляд, произнесла подруга. — Лео сказал еще кое-что. Он рассказал про ту девушку, которую полюбил.

Я приподняла бровь.

— И кто же это? Давно они у тебя за спиной? — спросила я.

— Ади, он не изменял в этом смысле. Он не делал никаких попыток к сторонним отношениям, пока был со мной. Сначала решил бросить, — произнесла подруга, а потом добавила, не сдержав горького смешка. — Как игрушку.

Я нахмурилась. Я не могла сказать, что удивлена. В какой-то степени я рада, что Лео хотя бы не опустился до физической измены. Но что-то во взгляде подруги не сулило ничего хорошего.

— Он влюблен в тебя, Адель.

Глава 14.

Ливи стояла на кухне в квартире любимого и делала кофе им обоим. Они собирались посмотреть фильм и провести время вместе.

Ливи особенно тщательно старалась сделать всё идеальным. Проектор, чистота, напитки, попкорн. Она хотела порадовать любимого и сделать всё на высшем уровне. Готовилась несколько часов перед его приходом, не жалея сил.

Не так давно они снова поссорились по её вине. Она закатила истерику, потому что ей казалось, будто Лео был слишком холоден в последнее время, и теперь чувствовала себя виноватой. Она постоянно их заводила - истерики. Не хотела, но ничего не могла с собой сделать — тревога всё время одолевала её.

Ливи была благодарна Лео за то, что он терпел её выходки. За то, что оставался рядом, несмотря ни на что. А этот вечер был её попыткой загладить вину. Она понимала, что быть в отношениях с тревожником сложно и изматывающе, и что далеко не все выдерживают. Но Лео оставался с ней.

Он столько раз доказывал ей поступками, что не такой, как её бывший. Что он не изменщик. Что ему можно доверять. А ей всегда было мало. Пару дней — и снова она подозревала. Снова ревновала. Снова закатывала истерики.

— Любимый, я сделала кофе, — улыбнувшись, сказала Ливи и села на диван рядом с Лео.

— Спасибо, Ливи, — ответил он, беря чашку из рук девушки.

Он был необычно серьёзен сегодня. Яркие зелёные глаза не блестели, что было не свойственно огненному пареньку, который до сих пор в глазах многих казался весёлым ребёнком. Но серьёзным он тоже умел быть. И вот настал один из вечеров, когда он не мог позволить себе улыбки. Последний год он в целом стал реже улыбаться. Старался, но было тяжело. Он тоже, как и Ливи, винил себя. И тоже ничего не мог сделать с тем, что лежало у него на сердце, из-за чего находиться рядом с девушкой становилось слишком тяжело.

Он отстранялся морально. Ему нужно было понять, что делать. И он дал бы себе ещё много времени, если бы мог, но за последний месяц всё стало только ухудшаться. Раньше Лео всеми силами показывал Ливи, что она действительно ценна для него, хотя внутри него шла целая битва. Но едва он понял, что Ливи страдает из-за его отстранённости, — осознал, что должен всё прекратить.

— Ливи, погоди, — сказал Лео, когда она потянулась за пультом.

Он положил свою руку на её, мягко останавливая.

— М? Что случилось? — спросила Ливи и улыбнулась ему так нежно, как только могла.

Лео выдохнул. Сердце разрывалось, но он должен был быть сильным и сделать то, из-за чего Ливи, скорее всего, его возненавидит. Но он был готов к этому. Пусть лучше она пострадает, отпуская его, чем он будет держать её в отношениях, где не может дать того, чего она заслуживает.

— У меня серьёзный разговор.

Ливи сглотнула, но села боком, лицом к Лео, и кивнула: — О чём?

— Ливи... Прости меня...

— Нет, это ты меня прости! — перебила его девушка. — Я так виновата перед тобой. Постоянно ссоры из-за пустяков, постоянно давлю на тебя, не даю личного пространства. Я буду стараться меняться, обещаю! Я сделаю всё. Может, в глазах других я и эгоистичная дура, но ты мой близкий человек. А ради близких я готова на всё. Я люблю тебя, Лео... Ты...

— Ливи, — покачал головой парень.

— Что, любимый? — спросила она и потянулась за объятиями.

Но он отсел. Хотя раньше, даже не желая прикосновений, всё равно терпел. Ливи приоткрыла рот, не понимая, что значит этот жест, и в её глазах сверкнула паника.

— Ливи, я не люблю тебя, — с поникшей головой тихо произнёс Лео.

Ливи застыла.

— Почему? Это всё из-за меня, да?

— Нет. Просто... я разлюбил. Прости.

Ливи встала с дивана. Медленно. Подошла к окну и обняла себя за плечи.

— Почему?

— Ливи, я всё объясню, — встал следом Лео, качнув головой. Ему не хотелось причинять ей боль, но лучше один раз сделать это честно, чем продолжать лгать. — Пойми, это не из-за тебя. Я был готов принять всё: скандалы, тревожность... Меня это не пугало. Ливи, я любил тебя честно, и мне не было всё это в тягость. У всех есть свои тараканы. Но сердцу не прикажешь, и иногда так бывает. Вроде бы вы близки и ценны друг для друга, а потом раз — и понимаешь, что твоё место не здесь. Это не твой человек. И дело не в твоих недостатках, а в том, что я просто больше не люблю.

Лео не считал, что в том, чтобы разлюбить или влюбиться в другую, есть что-то противозаконное. Он был честен: не изменял Ливи, не делал попыток начать новые отношения за её спиной. Но ему не хотелось причинять боль.

— Я люблю другую, — продолжил Лео.

Ливи резко развернулась, всё так же обнимая себя за плечи, и со слезами на глазах посмотрела на него.

— Снова измена... — прошептала она. — Значит, я себя даже не накручивала.

— Я не изменял! — возразил Лео. — Я только недавно понял, что к чему, и ничего не предпринимал. Но я не хочу делать тебе ещё больнее. Я просто хочу отпустить тебя.

— Кто она? — тихо спросила Ливи.

— Это... Адель, — сглотнул Лео.

Ливи навзрыд зарыдала, упав на пол и не веря в то, что услышала. Он не просто был влюблен. Он был влюблён в её лучшую и единственную подругу.

Лео в панике бросился к ней на пол, схватил за плечи, пытаясь заглянуть в глаза:

— Ливи, послушай меня! Я любил тебя. Честно любил! Меня тянуло к тебе, я искренне хотел, чтобы у нас всё получилось. Но... всё началось, когда Адель потеряла родителей. Сначала я думал, что это просто сочувствие. Желание поддержать её, помочь справиться с этой тьмой. А потом она стала меняться. В ней появился какой-то особый свет, эта глубина... Я смотрел на то, как она держится, и меня начало это притягивать. Первое время я заставлял себя верить, что это просто уважение, что я просто рад за подругу моей девушки. Но пару месяцев назад я понял... всё намного глубже.

— Пару месяцев назад?! — голос Ливи сорвался на крик. — Ты два месяца обнимал меня, целовал, зная, что думаешь о моей лучшей подруге?!

— Я боролся с этим! — Лео резко встал и заходил по комнате. — Я винил себя, я возненавидел себя за эти чувства! Я пытался всё глушить, пытался вернуть то, что было между нами. Но я больше не могу обманывать ни тебя, ни себя. Это нечестно по отношению к тебе, Ливи. Ты не должна быть с человеком, чьё сердце принадлежит другой.

— Она знает? — ледяным тоном спросила Ливи. Слезы застилали ей глаза, но она больше не позволяла им капать. — Вы с ней за моей спиной?..

— Нет! — резко отрезал Лео. — Адель ничего не знает. Я никогда не давал ей повода и ничего не говорил. Она любит тебя как сестру и понятия не имеет о моих чувствах. Это только моя вина и моя проблема.

— Твоя проблема... — горько усмехнулась Ливи.

Она не могла поверить в то, что происходит. Она действительно снова оказалась в этой ситуации. Снова любимый человек выбрал не её. Они никогда не выбирали её.

— Уходи, — тихо сказала Ливи, указывая пальцем на дверь.

— Ливи, прости меня...

— Уходи, Лео! Пожалуйста. Просто уходи.

Лео сглотнул и сжал зубы. Ему было безумно жаль. Жаль, что он полюбил другую, но он ничего не мог с собой поделать. Он сделал то единственное, что посчитал правильным — решил быть честным и не мучить её. Ему оставалось лишь надеяться, что Ливи справится. А она сильная. Она точно справится.

Он вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь.

Лео зажмурился, услышав, как в квартире что-то грохочет. Посуда, вещи. Ливи кричала. Но она хотела остаться одна, а потому он развернулся и со скорбящим сердцем стал спускаться по лестнице. Последнее, что он услышал, был её разрывающий душу крик:

— НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! ЗАЧЕМ ВЫ ВСЁ ВРЕМЯ ДЕЛАЕТЕ МНЕ БОЛЬНО?! ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ИЗМЕНЯЕТЕ?! ПОЧЕМУ НЕ МОЖЕТЕ ПРОСТО ЛЮБИТЬ?! А-А-А-А!

Глава 15.

У меня вырвался смешок. Этого не может быть. Нет.

Я вскочила с места, отпуская руки Ливи и шарахаясь в сторону.

— Он был твоим парнем, не моим, — качая головой, промямлила я, не веря в то, что в меня реально вообще кто-то мог влюбился. А влюбленность парня моей подруги ощущалась как предательство.

— Лео сказал, что всё началось, когда ты потеряла родителей. Сначала он думал, что это просто сочувствие. Желание поддержать тебя, помочь справиться с этой тьмой. А потом ты стала меняться, по его словам. В тебе появился какой-то особый свет, глубина... И Лео начало это притягивать. Первое время он заставлял себя верить, что это просто уважение, что он просто рад за подругу своей девушки. Но пару месяцев назад понял... всё намного глубже.

Я снова не смогла сдержать смеха.

— Это не правда. Нет.

— Правда, и еще какая, — вскочила Ливи, махнув рукой. — Убийство родных очень поменяло тебя. Первое время ты очень тяжело отходила, это да. Но потом… Летом. Ты однажды просто пришла на общую встречу словно другим человеком. Мы с Лео были безумно за тебя рады, хотя и не знали по первости причины перемен. И вот ты по-прежнему стоишь твердо, не сломавшись. Да и ты и без того невероятная, Ади. Ты классная, правда. С тобой классно общаться, ты не поверхностная, как многие. У тебя богатый внутренний мир, и всем тем немногочисленным людям, которые удостоились соприкоснуться с тобой, — просто повезло. И я могу понять, что Лео нашел в тебе.

— Я не хотела этого, Ливи. Я не хотела забирать его у тебя. Прости, если все это из-за меня и, — я сглотнула, чувствуя, как новые слезы наворачиваются на глаза.

— Нет, нет, — оборвала меня подруга, качая головой. — Я не виню тебя. Просто… Да, мне немного обидно. Обидно, что человек, которого я любила, да и люблю, — любит не меня.

Я покачала головой. Хотелось взвыть. Любит? Любит?! Зачем? Почему меня?

Я чувствовала себя предательницей, хоть и не сделала ничего.

— Прости, — тихо произнесла я.

— Нет. Не нужно извиняться, Ади. Просто… Мне так обидно. Понимаешь? Обидно, что он так поступил. Что влюбился в тебя. Что разлюбил после всего того, что мы прошли вместе. После всех слов. После всех касаний, объятий. Это несправедливо. Я не понимаю, как он мог меня разлюбить. Но все же должно возвращаться бумерангом? Ты сама говорила — что посеет человек, то и пожнет. Так пусть теперь он пожнет то, что посеял для меня. Ты же меня любишь?

— Люблю, — тихо произнесла я, но сама застыла.

Что-то нехорошее вскоре случится.

— Тогда прошу, помоги мне стать счастливее. Сделай с Лео тоже, что он сделал со мной. Воспользуйся им. Я не говорю тебе переспать с ним. Но… Просто. Заставь его любовь укорениться, сделай вид, что все взаимно. А потом растопчи его. Скажи, что влюбилась в его друга и уйди.

Ливи улыбнулась, в ее глазах родился нездоровый блеск. Блеск мести, азарта, ненависти и обиды. А я шагнула назад, покачав головой.

— Мы поможем справедливости восторжествовать. Это будет наша месть. Мы сделаем ему больно так же, как он сделал мне. Пусть знает — какого это!

Ливи тяжело дышала, улыбаясь еще шире и безумнее.

Я долго молчала. А потом просто покачала головой.

— Нет, Ливи. Я не стану никому вредить. Даже если человек этого заслуживает. Да и подумай сама. Сердцу не прикажешь. Лео нашел в себе силы, чтоб быть честным. Я не могу так поступить. Да даже если бы он прямо изменял — нет!

Подруга разочарованно выдохнула, а ее плечи осунулись.

— Тебе что. Так сложно просто ради меня помочь мне отомстить тому, кто сделал мне больно? Я так часто о чем-то прошу, Ади?

— Ливи, я не могу. Месть — Богу. Не я судья, чтоб брать на себя возмездие за тебя.

— Адель, я серьёзно. — Шейд вскочила с скамейки и шагнула ближе ко мне, сжав зубы. — Когда тебе нужна была помощь, кто всегда бросал всё и летел к тебе? Кто отхаживал тебя после смерти родителей и целыми днями проводил с тобой? Я бросала универ, прогуливала, сидела с тобой ночами?! Помнишь, как я рассталась со своей первой компанией и испортила отношения со всеми друзьями, потому что они сказали про тебя гадость? Я встала на твоё место и выбрала тебя, а не их! Я делала это ради нас! А ты не можешь помочь мне один-единственный раз?

— Ливи, я помню... Я никогда этого не забуду. Ты всегда была рядом, когда мне было тяжело, — не могла не признать я.

— Да! И я шла на эти жертвы ради тебя! — сорвалась Ливи, и её голос задрожал от обиды. — Я отменяла свои поездки, рушила свои связи, наступала на горло собственным планам и желаниям, просто чтобы ты не чувствовала себя одинокой! Особенно последний год. Я отдавала всё своё время и свои силы, чтобы вытащить тебя из депрессии! Я жертвовала собой ради нашей дружбы!

Я судорожно выдохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как еще более тяжелая вина сжимает грудь.

— Прости... Мне безумно жаль, Ливи. Правда, прости меня. Я бесконечно ценю всё, что ты для меня сделала. Я помню каждый день, когда ты была моей опорой, и никогда этого не забуду. Но... я не могу ответить тебе на твою помощь так, как ты просишь сейчас. Я не могу мстить и играться с человеком. Прости, но я не стану этого делать. Я не такой человек.

Я открыла веки и встретилась с пылающими обидой зелеными глазами.

— И почему же?

Я слабо улыбнулась, сглотнув.

— Мой Бог говорил: «Благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». Если сейчас Лео — наш враг, то я должна помолиться за него. А не делать ему больно. К тому же, сейчас весь этот план — просто обида. Но пройдет время, и ты поймешь, что…

— Даже ради меня?

Мы обе застыли. Свет ложился на лицо моей подруги, открывая его выражение. Выражение, полное тихой надежды и ожидания ответа.

Зачем же ты спросила это, моя милая Ливи? Зачем, если мы обе знаем ответ? И знаем, как он заденет тебя?

— Даже ради тебя, я не стану этого делать, — скрепя сердце, чувствуя, как подрагивают веки, но без колебаний ответила я.

— Почему? — рассмеявшись, спросила Ливи, качая головой и не веря моим словам и моему отказу.

— Потому что делаю это ради Бога. Я не стану выполнять твою просьбу, — прикрыв глаза, чувствуя, как линия моих губ искривляется от боли внутри.

Но я знала, что поступаю правильно. И Ливи тоже это потом обязательно поймет. А сейчас она просто не в том состоянии.

Подруга шагнула назад. А затем с презрением в голосе безо всякого тепла сказала мне:

— Я всегда и все делала ради тебя. Делала все, чтоб помочь. Да, я не особо преуспевала, плохо тебе все равно было. Но все, что могла — я делала. Я отдала на это всю себя. Потому что любила тебя, как подругу. И лишь однажды тебе бы пришлось сделать то, что я делала годами — пойти на жертвы. Лишь раз поступиться принципами по единственной моей просьбе. И вот, что я слышу в ответ. Так и сиди со своими принципами. А я пойду, я буду решать все свои проблемы сама. Ведь подруги у меня, как оказалось, и нет вовсе.

Ливи отвернулась и стала уходить.

Я сжала зубы, но почему-то заставляя себя не показывать того, как мне больно. Я просто смотрела перед собой, не решаясь смотреть на подругу. А Ливи тем временем резко остановилась и обвернулась, решив добавить подрагивающим голосом:

— Знаешь, Ади... Я хочу быть честна с тобой. Я всегда относилась к религии скептически. Мне всегда казалась эта тема странной. И я по первости осуждала тебя за спиной за твой выбор. Мне жаль, что я так делала. Но пришло время признаться. Я не понимала, как можно действительно было прийти к Богу и добровольно согласиться на все, что есть в христианстве. Но потом… Я увидела, как ты снова расцвела даже после того, как стала сиротой в каком-то смысле. Благодаря своей вере. И решила, что, если тебе так легче — так тому и быть. И я смирилась. Раньше я даже думала, что твоя вера делает тебя лучше, раз ты становишься счастливее. А сейчас впервые поняла, что она просто забрала тебя у меня. Оказывается, твоя вера разделила нас. Вот какого ты Бога выбрала. Того, что разделяет. Нас с тобой. Впрочем, это все, что мне, наверное, стоило знать о тебе, как о человеке. Я не думала, что я действительно когда-нибудь потеряю тебя.

У меня сжалось сердце где-то глубоко внутри, а я закрыла глаза и сильно сжала губы, стараясь не реветь. Что получалось очень уж плохо. Но я не могла ничего не сделать. Вернее, могла... Выбор есть всегда. Но мой выбор уже сделан, и я не буду его менять.

И дело тут не в гордости взглядов на жизнь. Я хотела быть верна своему Богу. Даже если это бы означало ссору или даже хуже — расставание с Ливи. Потому что Бога я любила больше.

По скрипучему снегу Ливи зашагала прочь, лишь кинув «Извините» какой-то фигуре, с которой столкнулась. В ее голосе слышалась такая обида и боль, что я сама не выдержала. Просто села на скамейку, прикрыв глаза и закрыв рукой рот, не в силах сдержать плача.

А у меня в голове была только одна мысль: «Господи… Это моя подруга. Спаси мою подругу, пожалуйста. Спаси ее. Я хочу увидеть ее в вечности. Спаси мою подругу».

Грудная клетка отзывалась с болью на сотрясание тела, что я не могла контролировать. Лишь сквозь затуманенное сознание я уловила по ветру и звуку, что на скамейку рядом кто-то сел и тяжело выдохнул.

Подняв взгляд от рук, я увидела перед собой Эрвина, засунувшего руки в карманы пальто. Он ничего не говорил. Просто отвел взгляд и молчал.

Глава 16.

— Зачем ты приехал? — нашла в себе силы спросить я лишь спустя минут десять.

Только Эрвина мне сейчас для полного счастья не хватало. Но о чем это я? Сейчас будут язвительные комментарии и стёб. Удивительно лишь то, что он вообще нашел в себе ума, чтоб просто помолчать хотя бы эти 10 минут.

— Я бы с радостью не был свидетелем смазливой картины, но мы с тобой телефоны перепутали. А мне мой телефон нужен, — объяснил Эрвин и вытянул ноги вперед.

Я исподлобья уставилась на Харриса и молча протянула ему его телефон. Харрис неторопливо протянул в ответ мне мой. Я засунула устройство в карман и откинулась на спинку скамейки, смотря на лампу уличного фонаря. Искрящиеся снежинки размеренно опускались на землю, а небо раскинулось на фоне черным полотном с россыпью звезд.

Эрвин продолжал молчать, сидя рядом и смотря в сторону, не выказывая никаких эмоций. Никуда не уходил, а я не делала попыток его прогнать. Сил бы еще на новый конфликт с ним у меня не осталось.

Я просто смотрела на фонарь и все думала, думала, думала…

Почему все так? Почему люди такие разные? Почему разные мировоззрения стеной выстраиваются между близкими людьми?

Бог учит любить. Я люблю Ливи. Но почему, когда я выбираю быть верной Богу, я остаюсь совсем одна? Почему выбор добра иногда выглядит в глазах мира как предательство?

Почему все так сложно? Почему нет простого черного и белого. Почему везде и всегда предшествует боль? Что бы ты ни выбрал.

Наверное, это — самое больное. Этот меч разделения, что медленно продвигается внутрь, и вначале даже может быть не ощущается. Но со временем меч проникает на самое основание. До самой глубины. И вот приходит время, и на рукоять давят, и меч наклоняется, а единое некогда целое раскалывается на две части и приносит невыносимую боль, оставляя огромную часть души оголенной, без защиты и в крови. И лишь со временем Бог окутает и эту сторону моего сердца и закроет в кокон своей любви, исцеляя.

Я, честно, не знаю, какой у этого всего выход. Как правильно поступать. Как быть, когда близкие тебе люди становятся чуждыми и далекими. И ты их вроде очень любишь... Но все уже по-другому. И ты ничего не можешь с этим сделать. Единственное, что остается — просто пережить разрыв, с той болью, какова она есть. И идти дальше, неся в себе не смертельный, но неизгладимый шрам и тоску. А решения просто нет. Есть только грустный факт — верность себе и ценностям, вера имеют порой очень высокую цену.

Я всхлипнула и протерла нос рукой, чувствуя, как кожа на лице уже начинает больно гореть от мороза и влаги.

— Неужели это того стоит? Неужели ты не хочешь отойти от своего Христа и его законов ради даже своей подруги? Судя по ее пламенным речам, вы были близки и давно вместе. Неужели не хочешь уйти, хотя бы ради нее? — спросил Эрвин, выдохнув и покачав головой.

Я встала со скамейки, вытирая слезы с щек. И спросила:

— Куда мне идти, Эрвин? Куда я без Него? Куда, как не к Нему?

— Да куда угодно, Адель. Куда угодно, — пожал плечами и спокойно произнес Эрвин, вставая следом.

Он не понимал…

Черные прядки упали на лицо мужчины, а через несколько мгновений Харрис поднял руку и провел по волосам, заправляя прядки обратно. Те снова непослушно упали на лицо. Эрвин покачал головой, но не делал новых попыток исправить прическу. Только оглянулся.

А я снова села на скамейку, подняла ноги и, положив локти на колени, снова заплакала. Это единственное, что у меня осталось — плакать. Плакать и в мыслях отпускать куда-то в небо короткие фразы: «Спаси мою подругу. Пожалуйста, спаси ее. Спаси. И помоги мне пережить этот разрыв, прошу. Я сама не смогу».

Я сжала руками ноги, больно вцепившись в голени, стиснув зубы до скрежета. Хотелось просто завопить, но я шипела, неосознанно вслух лишь одно:

— Спаси ее, Господи. Спаси ее.

Эрвин сбоку протяжно выдохнул, но наклонился и отодвинул мои руки от моих ног, буркнув:

— Не надо, — а затем прокашлялся. Я отняла голову от колен и посмотрела на своего генерального директора, что смотрел по сторонам, потирая шею и сжав зубы.

А затем встал и отошел к другой стороне приподъездной площадки и наклонился. Подолы его пальто упали в снег, когда Эрвин потянулся к чему-то под скамейкой. Следом раздался писк. Я спустила ноги, заинтересовавшись происходящим.

Вернулся ко мне Эрвин с чем-то вроде…

— Вот, ее спаси лучше. Вы же, девушки, вроде любите эту мелюзгу.

— Сам ты мелюзга, — тут же вскочила я и тут уже протянула руки к маленькой кошке с белоснежной окраской. Она с широко открытыми глазами смотрела на нас, но не вырывалась.

Я прижала к себе кошку, уткнулась лицом в ее шерстку.

— Называй как хочешь. Главное не реви, — прокашлявшись, сказал Эрвин.

Я рассмеялась, садясь обратно на скамейку.

— Тебе вроде не впервой мои слезы видеть. В любом случае — привыкай. Я человек эмоциональный и этого не стыжусь, — призналась я, гладя кошку, которая уже перестала недоверчиво смотреть и усиленно, активно терлась о мою руку.

Говорят, так кошки помечают своим запахом всё вокруг. Тщательно обтирая углы мебели или косяки, кошка просто обозначает свои владения, заявляя: «Это моё».

Но когда она с такой же настойчивостью принимается тереться о человека, этот жест означает принятие в круг своих.

Как это может не улыбнуть? Я приподняла кошку и мягко коснулась своим лбом её лба. В ответ кошка замурчала.

— Я видел тебя в слезах, когда ты сама была виновата в них, а я был раздражен, — ответил Эрвин, скрестив руки на груди.

— О, ну это другое, — покачала я головой.

А сама продолжала улыбаться.

Слезы все еще стекали по щекам, но с кошкой на руках, которая станет моим питомцем. Я прижала кошку к себе и поняла: домой я уйду уже не одна. В душе же вдруг зародилось что-то светлое. Светлое и похожее на чистую любовь. А любовь внутри — лучшее лекарство.

***

В тишине я сидела на кровати на краю и гладила нового питомца. Девочка. Я назвала её Тайгой. Из-за окраса и цвета глаз. Её внешний вид был таким же холодным, как зимняя тайга. Она была словно отражение морозного дня. А краткое имя — Тая. Звучит ласково, такой характер у неё и был. Нежный. И мне казалось, что мы нашли друг друга.