Два выстрела

— Решила все, — улыбнулась Ливи и влюбленными глазами посмотрела на парня.

Он в свою очередь неловко тоже улыбнулся ей в ответ, покачав головой.

— Я знаю, я с тебя списал, родная.

Никто не смог сдержать смех. А затем Лео перевел взгляд на меня.

— А ты как, Адель?

Я пожала плечами.

— Как обычно, хорошо.

Ливи уверенно схватила нас с Лео под руки и повела за собой через толпу студентов, лавируя между группками в коридоре, а я просто шла на автопилоте, уткнувшись глазами в точку перед собой. Мы молча шли до другого конца этажа, пока наконец не остановились у нужного кабинета. Я же обняла подругу на прощанье.

— Всё-таки прогуляешь пару? — спросил Лео, ждущий, пока мы с подругой попрощаемся.

— Мне нужно в офис. Я бы с радостью осталась, но увы.

— Ты же ничего не понимаешь в бизнесе, — недоумённо посмотрела на меня Шейд. — Я, конечно, знаю, что если ты захочешь, то сможешь через годик-другой, чего-то добиться. Но неужели там без тебя не смогут справиться?

Я пожала плечами.

— Уверена, мне помогут. Генеральный директор неплохо приумножил детище моих родителей. Он знает, что делает. Если он сам не решил обмануть меня и не заставить случайно переписать бизнес на него, то всё будет хорошо.

— Если честно, иногда я не понимаю, почему ты поступила на прикладную математику, а не на экономику. Это гораздо лучше помогло бы тебе в бизнесе. Не будешь же ты всю жизнь сидеть на дивидендах?

— А почему нет?

— Ты бываешь слишком наивной, знаешь? И всё же — зачем математика?

— Ну… обществознание мне никогда не нравилось, а математика… это как отдельный вид искусства. Мне просто нравится эта точность.

— Тебе нравится точность, но ты по натуре философский и творческий человек, — вмешался в разговор Лео, качая головой. — Мы дружим уже второй год, но ты в некоторых вещах остаёшься для меня загадкой.

Ливи рассмеялась, приобняв снова Лео и отстранившись от меня.

— Я дружу с ней десять. И могу сказать тоже самое.

— Точно! Ещё одна причина: мы можем продолжать учиться вместе с Ливи, — пожала я плечами.

— О! Как это мило, — расплылась в улыбке Ливи, и мы еще раз обнялись. — Но это для тебя же хуже, родная. Образование в никуда.

— Что же. Значит такова моя судьба.

Ливи закатила глаза, но, пожелав мне искренне удачи, отпустила с миром в офис, пообещав прикрыть мой прогул, как староста. Я же пламенно отказалась, желая справедливости.

С Лео мы обменялись рукопожатиями и улыбками.

Я была несказанно счастлива, что Лео появился в жизни Ливи.

Когда-то у моей подруги в школьное время уже был непростой опыт отношений, в которых ей все время только и делали, что изменяли. Раз за разом, измена за изменой, извинение за извинением. И так по кругу. А она все прощала и прощала, хотя я говорила, что нельзя так собой пренебрегать. Лишь к концу школы, после двух лет отношений, она нашла в себе силы оставить человека, который постоянно ее предавал.

Она была просто убита, не хотела видеть никого. А сейчас светится. Снова, кажется, научилась доверять. Конечно, после прошлых отношений, Ливи тяжело не подозревать и Лео в изменах.

Лео же был парнем хорошим. Относился к Ливи с пониманием, не обвинял ее, старался не сеять сомнения по его верности, а наоборот, показывал всеми силами, как Ливи ему дорога. Последние полгода они, правда, стали ссориться на эту тему чаще. Но я верила, что Лео и Ливи справятся и будут счастливы. В любом случае вместе — они словно бы ярче.

Обменявшись с ними напоследок теплыми улыбками, я помахала им рукой и направилась к выходу из университета.

На ходу поправив сумочку, я остановилась у большого зеркала на стене, чтобы пригладить прядь волос. На мне были чёрные прямые джинсы и красивая бордовая кофточка с рукавами-клеш. Она мне очень нравилась. Пусть это и не деловой стиль, но думаю, мои работники это переживут.

Я быстро накинула пальто и направилась к выходу. За год меня ни разу не вызывали по поводу бизнеса, а значит, скорее всего, там что-то важное, и без меня никак. Придется пожертвовать учебой и пропустить одну пару.

На парковке меня уже ждало такси. Я так и не нашла в себе силы на то, чтоб разобраться с правами на машину.

Всю дорогу к офису я гипнотизировала взглядом телефон, на котором была включена христианская игра. Что-то вроде викторины. «Кто родился в Вифлееме, чтобы спасти людей?». «Правда ли, что Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного?». «На какой день воскрес Иисус Христос?». Сначала вопросы были самые простые и с каждым уровнем все усложнялись.

Пока я тыкала на правильные ответы, время пролетело со скоростью света.

И так незаметно прошла вся дорога. Расплатившись с такси, направилась ко входу. Меня встретила секретарша. Она взволнованно, будто я одним своим появлением могла лишить её работы, подбежала ко мне.

— Адель Берни?

— Да.

— Прошу, следуйте за мной, разрешите снять ваше пальто?

Я дала снять с себя верхнюю одежду.

Немного я всё же переживала, но волнением ничем не поможешь, и я пыталась взять себя в руки.

Мы поднялись на лифте на пару этажей, прошли по коридору. И вот взору предстала дубовая дверь, а на ней табличка с надписью: «Генеральный директор».

— Прошу вас, — кивает секретарша на дверь, — директор вас ждёт.

Я выдохнула, собралась с мыслями и открыла дверь.

Кабинет дышал солидностью и покоем. Вдоль стен выстроились книжные шкафы, плотно заполненные книгами в разных переплётах. На противоположной стене висел портрет человека с серьёзным и внимательным взглядом. Не знала, кто это, но, наверное, влиятельный и известный деятель. В комнате царил полумрак, создаваемый приглушённым светом настольной лампы, окон не было. Тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов, располагала к размышлениям и сосредоточенной работе. Кабинет в целом отличался от остального офиса: тут темно и тихо, в то время как весь офис — светлый и просторный.

Массивный письменный стол из тёмного дерева доминировал в пространстве; его гладкая поверхность скрывала многочисленные ящики и отделения. За ним располагалось кожаное кресло — удобное и обжитое, а в нём сидел...

— ТЫ?! — вырвался у меня удивленный возглас.

Глава 5.

Этого не может быть. Нет, нет, нет.

Мужчина, сидящий за столом, медленно поднял голову от бумаг.

Это был тот самый, атеист, с которым мы поссорились на кладбище.

Эрвин откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Оу, вы знакомы? — затараторила секретарша.

— Оставь нас, Аннет, — сказал этот козел таким тоном, будто девушка перед ним не была человеком, а просто роботом, которому нужно дать команду.

— Хорошо, мистер Харрис, — девушка собиралась уже развернуться, но опомнилась и предложила: — А вам что-нибудь принести? Кофе?

— Не стоит.

Девушка послушно вышла за дверь, а я в шоке подошла к столу.

Эрвин Харрис, значит…

— Ну, здравствуй, — сказал он, раскинув руки в приветственном жесте, а затем, наблюдая за моей реакцией, рассмеялся и положил локти на стол, а кисти сложил у лица, образовав пальцами треугольник.

— Полагаю, эта встреча стала неожиданной. Мир тесен, не так ли?

— Неожиданной? Это мягко сказано, — ответила я. А затем что-то щелкнуло в голове, и я спросила: — А вчера... вы знали, кто я?

Мой, с ума сойти, гениальный директор какое-то время молча смотрел на меня. Даже стало неловко стало.

— Допустим, нет, — отозвался, качнув головой, мужчина.

— «Допустим»? — тут же отреагировала я.

— Я не склонен смешивать личное с рабочим. Так что сохраним субординацию, несмотря на прошлый конфликт.

Мои брови непроизвольно взлетели вверх.

То есть, этот человек на полном серьезе считает, что то, что он осуждал меня за веру, насмехался над Христом, моим любимым Христом, и смертью моих родителей, злорадствовал об их убийстве, — можно просто забыть и выкинуть из головы? А вроде на первый взгляд разумный человек, раз ведет целую компанию.

Мне же придется его разочаровать.

— Вы просто хотите сделать вид, что ничего не было?

— А что было? Ничего не было, — произнес мужчина холодным тоном, а мои брови, кажется, как в каком-нибудь анимационном мультфильме и вовсе поднялись выше лба. Но мужчина словно не замечал этого, лишь продолжил: — Сейчас я ваш непосредственный руководитель, Адель Ди... — мужчина закусил губу и замолчал, будто забыл мою фамилию.

— Берни, — напомнила я и затем возмущенно поставила руки на бедра. — Хороший сотрудник, не знает фамилию своего начальства.

— Не обольщайся, девочка. У меня нет цели обмануть тебя и оставить без крыши над головой. Но это МОЙ бизнес.

— В документах написано другое, — медленно, как бы угрожающе, протянула я и поставила руки на стол, наклонясь.

Мужчина же устало выдохнул, так словно его утомляет одно мое общество, и, тоже наклонившись ближе, произнес:

— Во-первых, я настойчиво рекомендую на время работы забыть все разногласия. А судя по выражению твоего лица, ты этого делать пока не собираешься. Хотя от такого расклада, поверь, ты выгоды получаешь в разы больше.

Я не смогла сдержать короткого смешка, смотря, как Харрис сам едва ли сдерживает отвращение по отношению ко мне, но отчетливо читающееся в его глазах. А глаза редко обманывают. Но Эрвин Харрис (как же странно и некомфортно произносить его имя) продолжал:

— А, во-вторых. Будем честны: ни дела, ни сам бизнес тебе не нужны. Нас обоих устраивают условия: ты не занимаешься тем, что тебе неинтересно, но получаешь процент прибыли; я получаю работу, авторитет и опыт ведения бизнеса, пока не получу своё наследство от отца.

— То есть ты здесь директором работаешь уже целый год, чтобы опыт получить?

Незаметно для себя я тоже перешла на «ты».

— Ты многого не знаешь, Адель. И это тебя не касается.

— Замечательно. Загадки пошли. Но ты прав, меня твои причуды не касаются. Тем не менее же это мой бизнес. И это ты у меня в подчинении, а не я у тебя, ясно? — решила сразу поставить все рамки на место, ответила я.

Эрвин встал и обошёл стол.

— Садись, — кинул он мне.

— Куда?

Мужчина кивнул на своё кресло. Я удивлённо посмотрела, но села, заинтересовавшись.

— Вы же босс тут. А ну, мисс Берни. Скажите, пожалуйста, — Эрвин оперся руками о край стола, нависая над креслом, и вкрадчиво продолжил: — Каков наш план по снижению издержек на логистику в этом квартале, учитывая, что поставщики цемента подняли цены на двенадцать процентов? Какое у нас соотношение маржинальности по сухим смесям и арматуре? И главное — что мы будем делать с кассовым разрывом из-за того, что наш крупнейший застройщик задерживает оплату по постоплате?

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Термины лавиной обрушились на меня, превращаясь в какую-то китайскую грамоту.

— Не знаете? Как жаль. — Эрвин снисходительно усмехнулся. — И вот ты, девочка, потеряла все.

Я сжала зубы, понимая, что меня только что поставили на место. Это сильно ударило по гордости. Я непроизвольно сжала кулаки под столом, не смотря на Харриса, не желая признавать проигрыш. Но генеральный директор, к счастью, не стал злорадствовать, а лишь, оттолкнувшись от стола, выпрямляясь, спросил:

— Знаешь, зачем ты тут?

— Нет, — тихо ответила я.

— Хорошо. Что ты знаешь о бизнесе? Или то, что ты продемонстрировала только что — твой максимум.

Я промолчала. А что я еще могла сделать?

Секундная пауза, глубокий вдох — и Эрвин наконец открывает глаза. В его полуприкрытом взгляде читалась бесконечная усталость, в моем же — чистая, неприкрытая ярость. Мы молча мерили друг друга взглядами, и воздух между нами, кажется, готов был заискрить.

Генеральный директор повернулся и стал медленно расхаживать по кабинету, начав читать лекцию. Вот и нет у меня пропущенной пары.

— Бизнес, Адель, — сказал Харрис, — это прежде всего система обмена. Люди создают продукт или услугу, кто-то их покупает, кто-то продаёт, кто-то управляет процессом. Проще говоря: есть идея, есть ресурсы, есть риск и есть результат. Если всё сделать правильно — прибыль; если нет — убытки. В нашем случае — мы имеем стройматериалы и продаем их.

Я промолчала.

Его рассказ выглядел будто бы просто заученными фразами, которые он повторял за кем-то. И если держать в расчете то, что Харрис упоминал некий бизнес отца — возможно, моя догадка недалека от истины. Но я пока не решила, сочувствовать ли зря потраченной жизни этого человека, построенной, видимо, исключительно из ненависти и желания обладать деньгами — или нет.

— Можешь забыть о своей христианской честности. Здесь нет никаких заповедей и правил, кроме реальных законов экономики и человеческой психологии, — продолжал мужчина.

Я хмыкнула. А ведь кто-то говорил, не смешивает рабочее и личное. Но христианские «честности» я забывать не намеренна.

— И что же это за правила такие? — отозвалась я, надеясь, что мужчина уловит нотки сарказма и язвительности в моем тоне.

Но Харрис просто проигнорировал подтекст или не услышал, в чем я сомневаюсь, и пожал плечами. В глазах мужчины же родилась искра азарта.

— Выживает сильнейший. Ты должна уметь договариваться, анализировать, планировать на шаг вперёд. И самое главное — понимать, что каждая цифра, каждый контракт, каждый сотрудник — это часть живой системы. Ты ошибёшься — кто-то пострадает, и это неизбежно. И хорошо, если пострадаешь не ты.

И снова будто бы заученный фразы.

Харрис скрестил руки на груди.

Я кивнула, стараясь уместить всё это в голове. Слова были простыми, но смысл — огромный. Передо мной стоял человек, который понимал не только цифры, но и людей; он управлял не просто компанией, а живым организмом, в котором каждое решение имело свой пульс и последствия.

Ливи права. Мне нужно учится вести бизнес самой, рано или поздно, Эрвин уйдет в упомянутый бизнес отца, и не факт, что я смогу найти ответственного директора на замену. На одних дивидендах до старости не проживешь, и, если вдруг все свалится на мои плечи — я должна быть готова.

И самое важное — должна быть готова стать сильнее в сто раз того же самого Харриса. Потому что передо мной будут стоять еще Божьи законы, как бы не убеждал меня мой директор в обратном.

— Это очень сложно. Легко прогореть и всё потерять. — Эрвин поставил руки на стол и смотрел мне прямо в глаза сверху вниз, выдергивая меня из мыслей. — А ещё можно лишить сотни людей работы, оставить их в долгах на всю жизнь и себя. Начнёшь брать кредиты, влезешь в ещё большие долги. Далеко не каждый выстоит. Не хватит ума, смекалки… А конкуренты с радостью уничтожат всех, кто даст осечку. Как думаешь — сможешь жить с мыслью, что сотни людей потеряли из-за тебя работу?

Я слушала Эрвина, что-то внутри съеживалось от страха перед сложным и неоднозначным миром бизнеса, уничтожая решимость, которую я чувствовала мгновение назад. А потом меня пронзила мысль.

Он мной манипулирует.

Ну кончено, я — угроза для него. И мои мысли пятисекундной давности — тому подтверждение. Ему нужен этот бизнес, но не по документам. Хотя это странно. Разве может быть лишней компания? Зачем ему столько вкладывать в то, что в итоге он оставит в пользу наследства и семейного бизнеса? По каким-то причинам ему важно вести мой бизнес, не становясь владельцем; то есть не обманывая меня, и приумножая мое состояние.

А он не создал из бизнеса моих родителей, случаем, криминальную сеть? А если вдруг полиция выйдет на преступную деятельность — пострадаю я, как владелец.

Мне обязательно стоит подумать об этом.

А сейчас Харрис пытается внушить мне мысль, что без него я не справлюсь и он — хозяин положения. И скорее всего, понимая, к каким мыслям привел меня визит сюда, — он старается у меня отбить желание что-то делать в дальнейшем.

Чтоб не мешать.

Как же все сложно, я в офисе минут десять-двадцать, а уже хочется взвыть.

— Я поняла: делать мне в бизнесе нечего и тебе нужно оставить власть свою, — прервала я его, подняв руку и призывая замолчать.

Эрвин приподнял бровь, качнув головой.

Согласна, мой жест был весьма покровительственным. Но Харрис сам был виноват, а я, глядя в глаза собеседнику, прочеканила:

— Не манипулируй мной.

Пауза. Я дала пару мгновений шанс понять этому злостному нарциссу, что он не сумеет сделать из меня марионетку.

Что ж, может то, ради чего меня вызвали в офис, даст мне необходимую базу в ведении бизнеса, благодаря которой в случае увольнения Харриса, я смогу устоять хотя бы первое? Надеюсь, этого будет достаточно. Но я не хочу проблем в дальнейшем. А доверять этому человеку я точно не смогу. Но одно сейчас я должна сделать. А именно — расставить границы. О остальном я подумаю позже.

— И ни от каких христианских принципов я не собираюсь отказываться, — сказала я.

Тяжелый и медленных вздох вырвался с губ Эрвина. Он провел рукой по лицу, словно успокаивая себя.

— Мы так с мертвой точки не сдвинемся.

— А вот не нужно обобщать. Лично я с нее давно сдвинулась, приняв Христа. А вот о состоянии твоей души все ясно. Мертвее некуда.

— Идиотизм, я не об этом — почти что провыл Эрвин.

Настолько его бесила вся эта тема?

— Я сказал — забыть. В рамках этого дела — забыть.

Я рассмеялась.

— Извини, но нет. Мне слова Бога как-то более авторитетны, чем твои.

Видя, как Эрвин постепенно начал выходить из себя, я сказала:

— Так зачем я здесь?

Помолчав пару минут, видимо, успокаивая психа внутри себя, Эрвин произнес:

— Ты, наверное, заметила, что доходы растут, как и компания. Нам нужно развиваться. Сейчас у меня в планах купить у одного человека компанию. Если мы продаем стройматериалы — почему бы нам еще и не строить?

— А я-то зачем? Надо — покупай.

— Во-первых, ты все еще владелец по документам, и нужна твоя подпись.

— Разве у тебя нет полномочий действовать от моего имени? Я думала, мы подписывали доверенность.

— Есть, но владелец той компании требует встречи именно с владельцем, то есть с тобой. Наверное, будет чувствовать себя так более защищенным, святая простота, — Эрвин покачал головой, усмехнувшись.

— Я не смогу вести переговоры, — напомнила я. — Не имею ни малейшего понятия, как это делается.

Как же убого и ужасно признавать такие вещи перед неприятелем.

Но все же этот визит мне на руку. Мне предстоит пройти целую сделку. Думаю, успею многому научиться.

— Именно поэтому я вызвал тебя заранее, предполагал такой поворот событий. Хотя я не понимаю, почему твои родители не научили тебя такой базе. Идиоты.

Я встала.

— Не смей ничего говорить о моих родителях. Это были хорошие люди. Тебе до них только расти и расти.

Генеральный директор нахмурился и скептически качнул головой, невербально вопрошая: «Что ты несешь?». Но затем лишь закатил глаза и проигнорировал меня.

— Мы будем готовиться перед настоящей встречей. Тем более на ней я всё равно буду рядом; ты будешь лишь лицом и почти молчаливым спутником. В основном говорить буду я.

— И когда будет «тренировочная встреча»?

— В субботу в четыре часа дня.

Мужчина обошел стол, я молча встала, освобождая кресло.

— У меня университет.

— В субботу? — изогнул бровь мужчина.

— Да. Консультация. Важная.

Но мои доводы были просто проигнорированы.

— Переживёшь, — не глядя на меня, ответил Харрис, беря в руки документы, словно уже для себя закончил этот диалог.

— Издеваешься? Я и так прогуляла сегодня пару…

— Значит прогуляешь еще несколько, — перебил меня Эрвин.

— Ты что, смеешься?

— Не привык шутить на рабочем месте. Можешь идти.

Я возмущенно уставилась на мужчину. И сколько я должна буду так пропустить? Я потом как пропуски закрою вообще?

— Я не буду прогуливать пары, одной хватит.

— Встреча важнее, — спокойно ответил Эрвин, словно это было самое естественное решение в мире. А меня этот человек как будто и вовсе перестал замечать.

Я нахмурилась, отступая на шаг, словно пыталась физически дистанцироваться от этого человека. Я должна перенести нашу встречу на вечернее время.

Нужно попробовать найти компромисс, не нужно горячиться. Спокойнее, Адель...

— А как насчёт… — начала я.

— Нет. Это деловая необходимость, — оборвал меня на слове Харрис, перебирая бумаги на столе. — В субботу в четыре. Будешь готова.

Мне захотелось накричать на Эрвина, ударить, сделать хотя бы что-нибудь. Я сжала кулаки.

— Да какое право ты вообще имеешь мне указывать? — взмахнув руками, возмутилась я.

Эрвин тяжело вздохнул, словно я уже достала его, и указал ручкой, которой он заполнял документы, на дверь.

— Выйди, закрой дверь с той стороны, прочти надпись на ней и поймешь, — ответил Харрис.

Я вспомнила табличку с надписью: «Генеральный директор» и чуть не упала от ярости и гнева. И эти чувства затуманили мой разум. Я бы с радостью поступило милосердно — но сегодня это точно выше моих сил. Пусть скажет спасибо, что мы встретились не год назад. Я бы церемониться не стала! Расцарапала бы все лицо. Но сейчас я стараюсь сдерживаться. Но тем не менее, кое-что я сделаю.

Я подошла к столу, взяла первый попавшийся лист бумаги и, схватив черный маркер, написала крупными буквами «Козел».

Эрвин настолько был ошеломлен моими резкими движениями, что даже не сделал попытки мне помешать.

Затем я быстро взяла скотч, отрезала немного, вышла из комнаты и с грохотом закрыла дверь.

***

Эрвин, отойдя от шока, вышел из кабинета. Он посмотрел по сторонам, но заметил лишь, как девушка заходит за угол, поэтому решил вернуться и просто не обращать внимания на произошедшее, но, потянувшись к ручке двери, он замер, заметив, что поверх таблички с его должностью висит документ, приклеенный на скотч, а на нем красовалось название злополучного парнокопытного животного.

Эрвин неожиданно для себя нервно рассмеялся, проведя рукой по волосам. Он сам еще не решил: злиться ему или нет. Она просто идиотка.

Генеральный директор вызвал секретаршу и попросил распечатать копию документа, а затем снова окунулся в работу.

Глава 6.

Я долго думала, пойти ли мне в университет, не явившись на зло Эрвину в офис на пробную встречу, или всё же пропустить пары. Рациональная сторона в итоге победила. Эта встреча нужна прежде всего мне, если я не хочу всё испортить. У нас всё же одна цель на данном жизненном этапе. Заполучить бизнес и продолжить расти.

Обдумывая всё произошедшее в пятницу, я окончательно поняла, что мир сделок, власти, денег и бизнеса - не мой мир. Он не приносил мне удовольствия. Там я и вовсе могла бы перестать себя контролировать, если все аукционеры и руководители подобны Эрвину Харрису.

Смогла ли бы я там выжить и приспособиться? Возможно. Хочу ли я заниматься всем этим? Вряд ли. Может быть, есть люди, которым нравится вечно быть в эпицентре событий, подниматься как можно выше и жить на грани. Может, кто-то так чувствует себя лучше, но я предпочитаю покой. Я чересчур эмоциональна и нестабильна для этого. И могу зайти слишком далеко и навредить себе или окружающим. К тому же события вокруг полностью будут влиять на моё моральное состояние.

Но вот, 4 часа дня, и я направляюсь к кабинету генерального директора своей компании. На мне теплый молочный свитер и черные джинсы, а распущенные волосы свободно рассыпались по плечам и спине.

— Спасибо, Аннет, дальше дойду сама.

Секретарша, провожающая меня, улыбнулась и поспешила удалиться.

Я выдохнула. Повешенный мной на дверь листок сняли. Интересно, чем он им не угодил. Обидно. Неужели я не могу в собственном офисе решать, что и как будет выглядеть?

Мысленно я хмыкнула, а затем раскрыла дверь, совершенно забыв постучаться. А Эрвин был не один и, кажется, занят немного. Самую малость.

— Тебе это обязательно делать? — возмущённо спросила Эмили (вроде так её зовут?).

— Да, — стоя, строго ответил Эрвин, перебирая какие-то бумаги.

— Ты же знаешь, что она сделала. Как ты можешь работать с этим человеком? Лучше уволь её, — заявила девушка и даже топнула ножкой. Каблук звонко стукнул по полу.

Кажется, я не вовремя.

— Иногда ты несёшь чушь. Как, по-твоему, я её уволю? Как ты это себе представляешь?

Эрвин был очевидно уже раздражен и зол. Возможно, спорят Харрис с Эмили довольно долго.

— Не знаю. Как-нибудь. Я просто не хочу, чтобы она как-то контактировала с нами.

— Может, хватит? Она не…

А тут Эрвин заметил меня и оборвал сам себя на полуслове.

— Адель?

— Привет.

Я почувствовала неловкость за подслушанный диалог. Все-таки стоило бы дать понять ссорящимся, что они больше не одни, а не молча подслушивать. Но я сообразила слишком поздно, к сожалению.