Два выстрела

Харрис вплотную подошел к Кристиану и даже как-то угрожающе сказал:

— Хоть волос упадет с ее головы, — Эр кивнул на меня, последовала пауза, — и мы с Равьеном вручим тебе шубу из волос тв… Надеюсь, ты понял, о чем я, да?

Мой новый телохранитель изменился в лице и сжал зубы.

— Понял. Не пострадает твоя принцесса.

У меня вырвался злой смешок.

— Я не его, — скривившись, сказала я.

Честно, скривилась не от отвращения к Эрвину. Но и сама не знаю почему. Я, кажется, и вовсе перестала что-либо понимать.

Харрис лишь хмыкнул и направился к своей машине, даже не смотря на меня. Снова не смотря.

Я что настолько отвратительна в его глазах? Даже смотреть не хочет?

Понятно.

Эрвин, так ни разу и не оглянувшись, просто сел в машину и рванул с места, заставив колеса пару секунд дрифтовать в снегу.

— Козел, — зло бросил мужчина и скрестил руки на груди.

— Я его так же называю, — усмехнулась я, чувствуя, как тоска и боль сменяются гневом и собственной обидой.

Пошел он! Я лучше познакомлюсь с Кристианом. А Харрис может катиться куда хочет и сколько хочет.

А мне стоит сосредоточиться на новом человеке в моей жизни, на подруге. А также сосредоточиться на том, ради чего я вообще попросила телохранителя. Нужно найти убийцу моих родителей.

— Правильно, нечего этому самовлюбленному павлину строить из себя мафиозного босса. Тоже мне, «шубу он вручит», — Кристиан покачал головой, передразнивая Эрвина.

Я улыбнулась.

— Я же надеюсь, ты пользуешься положением и гадишь ему? — с надеждой спросил Кристиан, а мы направились к белой машине.

О, что это? Неужели посвящение в друзья?

— Во вторую их встречу Адель повесила на его дверь листок с надписью «козел». Думаешь, это достойное использование положения? — вмешалась в разговор подруга. — Я, кстати, Ливи.

Мужчина заливисто рассмеялся.

— Приятно познакомиться, Ливи. А можно предысторию?

— Милый Эрвин решил, что будет очень круто покомандовать мной, хотя владелица бизнеса я, а он лишь генеральный директор, — объяснила я.

Для пущей убедительности своего рассказа я остановилась, расставила пошире ноги, скрестила руки на груди и задрала подбородок так, как только могла, и сымитировала голос Эрвина, выдавливая из себя бас:

— Выйди, закрой дверь с той стороны и прочитай на табличке, и поймешь.

Как же он меня раздражает! В нашей истории он только и делал, что вел себя как мудак!

Ливи рассмеялась.

А мне захотелось провалиться сквозь землю, потому что я начала запутываться.

— А ты решила ему показать, кто он? — догадался мужчина и почтительно зааплодировал, рассмеявшись. Да так громко, что я даже дрогнула на мгновение.

Но в итоге я просто взяла подол воображаемого платья и сделала легкий реверанс. А затем тоже рассмеялась. Ну наконец-то я с кем-то действительно понимающим могу поделиться своими возмущениями об Эрвине.

— Кристиан, значит? — повторила я медленно, словно пробуя его имя на вкус.

— Собственной персоной. Автограф дать, девчонки? — голосом, интонация которого напоминала Джека Воробья, произнес Кристиан.

Я закатила глаза.

— Как ты стал телохранителем, сколько тебе лет, есть увлечения? — спросила я затем, желая познакомиться с человеком, с которым, судя по всему, придется провести еще немало времени.

И просто уйти от мыслей.

— А ты любопытная, как я погляжу. А мне твой возлюбленный по голове не даст за такие откровения, как увлечения?

— Он мне не возлюбленный, — нахмурилась я и скрестила руки на груди.

Отвлеклась от Эрвина. Спасибо.

Кристиан лишь рассмеялся.

Ливи покачала головой и поддержала Кристиана:

— Ну да. Стал бы Эрвин за тебя так париться.

— Понимаю, это сложно поверить, но Эр тоже умеет быть благородным. И мне помогает просто… он просто поступает по совести, — смутилась я и сказала то, что первое пришло в голову, — защищает меня. Не влюблены мы!

Кристиан изогнул бровь и улыбнулся, на его щеках тут же появились ямочки. И это было мило.

— Мистер Харрис не говорил, что в мои обязанности входит еще работа психологом.

— Ты можешь не отвечать, если не хочешь, конечно, на мои вопросы.

— Адель, какая совесть? — перебил меня, закатив глаза, Кристиан. — Плевать он хотел на совесть с высокой колокольни. Это же Эрвин, черт возьми. Ты его вообще точно хорошо знаешь? У него всего одно добро — прибыль, и одно зло — убытки. И если он делает что-то ради тебя, защищает и оберегает — значит, твое исчезновение он считает убытком.

Я не стала отвечать. Да и что тут ответишь?

— Давайте мы не будем говорить об этом человеке сегодня.

Кристиан пожал плечами, соглашаясь. А затем решил рассказать о себе:

— Мне 33 года, мне нравится все, что связано с техникой и кодами. С самого раннего возраста в этой теме крутился. Телохранителем я стал, потому что сказали вышестоящие. Эрвин решил, что моя кандидатура самая выгодная по твоему делу по определенным причинам. А еще я занимался крав-мага последние несколько лет. Поэтому и был вызван в службу, беда ты моя головная.

Я покачала головой и улыбнулась.

— И, конечно же, я узнать про эти причины не могу? — решила попытать удачу я.

Кристиан испуганно посмотрел на меня, но я ни на секунду ему не поверила. Потому что за эти 10 минут знакомства увидела столько разных эмоций — и все срежиссированные и театрально поставленные, что уже даже не обращала на них внимания.

Мужчина досадливо соединил запястья рук, словно они были скованы, и жалобно заговорил:

— Руки мои связаны, оковы документа о неразглашении. Но если ты найдешь эту совершенно ненужную бумажку в кабинете Эрвина и отдашь мне, как носок Гарри Поттера Добби, то Кристиан будет свободен и поведает вам тайну миру сего.

Я рассмеялась. Искренне и открыто.

Пусть и понимала, что Кристиан просто таким образом отвлекает меня от интересующей меня темы и старается сбить мою бдительность.

Конечно, раньше он делал вид, что расскажет некий секрет назло Эрвину. Но Кристиан явно не из глупых людей и понимает, что можно говорить, а что действительно нельзя.

— Ну а вы? Расскажите лучше о себе, девочки.

— Я Ливи, мне 21, и я учусь на прикладной математике. А еще мне нравится читать разные статьи в интернете и научные исследования. Это помогает развиваться.

— Зачет, — одобрительно кивнул Кристиан и повернулся ко мне.

— Что ж, мне тоже 21 год, и тоже нравится математика, книги. А еще я христианка. Протестантка, если быть точной.

— О, я сталкивался однажды с протестантами, — сказал вдруг Кристиан.

— Да?

— Ага, прикольные ребята. Когда еще подростком был, мой друг… как там… дв… или др…

— Двр, — напомнила я. — Дети верующих родителей.

— Точно! Так вот. Мы достаточно много общались в то время. И я иногда ходил вместе с ним в воскресенье в церковь. И в воскресную школу, кстати, я ходил в детстве. Так что я не полный ноль в христианстве.

— Круто, — сказала я, заметив, как тон моего голоса немного повысился.

Слышать о Христе из уст неверующих людей — почему-то всегда очень умилительно. Если они Его не ненавидят — быть может, однажды их сердце примкнет к Богу? Хотя что еще хуже — равнодушие или ненависть?

Кажется, Кристиана стоит включить в молитвенный список.

— Да… помню, как-то раз, пока ждал друга, сам завис на мультике одном, который смотрели его брат и сестра мелкие. Там была история про Иосифа. Парня продали в рабство собственные братья. Он был рабом сначала у какого-то богатого человека, потом в темнице. И так много лет. А затем он стал вторым человеком в Египте. Он стал свободным. Мне очень понравилась эта история.

— Думаю, Иосиф был свободен и в периоды рабства, — улыбнулась я.

— Это как? Мисс, у вас логическая ошибка, — усмехнулся Кристиан, посмотрев в небо.

Сам, наверное, не понял своего жеста.

Может, и ему свободы не хватает?

Я улыбнулась.

— Нет. Свободным человека делает не то, где он находится, а то, кем он остается.

Телохранитель промолчал.

— Иосиф мог ненавидеть братьев. Мог ожесточиться. Мог стать таким же, как люди, которые его продали. Но он не стал. Значит, они могли забрать у него дом, имя, жизнь… но не смогли забрать его самого. Он не стал мстить. Это и есть его свобода. От ненависти, обиды, греха.

Кристиан долго молчал. Даже перестал улыбаться, задумавшись о своем. До чего же у него живая мимика, на самом деле.

— Может быть, в этом есть доля истины.

— Это замечательно, — лишь сказала я, улыбаясь во всю ширь. — А сам ты не христианин?

— А можно считать себя христианином, если ходишь в храм на Пасху раз в два-три года?

— Вряд ли, — мягко улыбнулась я.

— Ну тогда я точно не христианин.

Я улыбнулась, хотя внутри стало немного грустно.

— Но, смотря на жизнь друга того и его родителей, наверное, вера — это неплохая вещь. Они явно отличались от других людей. Муж, идущий домой с радостью. Жена, встречающая мужа с улыбкой. И куча детей с горящими глазами… — он усмехнулся.

Я посмотрела на него.

— А сам ты так жить не хочешь? Стать христианином?

Он резко перестал улыбаться. Долго молчал. А затем отвернулся и сказал:

— Нет.

Эта внезапная перемена меня немного смутила.

— А почему? — аккуратно спросила я.

Кристиан легко протянул руку и щелкнул меня по носу.

— Любопытной Варваре…

Я сделала шаг назад, отстраняясь и потирая нос.

— Садись в машину, юный Шерлок, поедем на твое расследование, — произнес Кристиан. — И напарницу свою не забудь.

Глава 47.

— Каков наш план? — садясь в машину, спросил Кристиан.

Мы с Ливи уже устроились на заднем сидении. Хотели сидеть вместе, соскучились по друг другу, как-никак.

— Я посвятила пару дней тому, чтоб составить примерный план, и первое — сначала нужно начать со звонка сестре моего отца, — просветила я сидящих в машине, — всё-таки родственники. Я с ней не была никогда близка… Но она может что-то знать, — сказала я.

— Милости просим, — сказал Кристиан, кивнув, чтобы я звонила.

Я выдохнула, потому что звонить было страшно. Быть может, сейчас я узнаю что-то важное, и это перевернёт всё моё представление, или не узнаю ничего, и придётся искать зацепки в другом месте.

Я быстро стала листать телефонную книгу в телефоне, ища контакт на букву «Т». И вот он — номер тёти.

— Удачи, — пожелала Ливи, а сама придвинулась ближе, практически ложась на меня, чтобы лучше слушать.

— С Богом, — сказала я, потому что на Него уповаю больше, чем на удачу.

— Я включу на громкую, — улыбнулась я, когда подруга приблизилась к телефону ухом вплотную.

Подруга простонала, недовольная, и просто положила голову мне на колени и прикрыла веки, положив руки себе на живот.

Мой палец застыл над кнопкой вызова, пока я не решалась нажать её. Кто-нибудь убейте мою социофобию.

Нужно нажать.

На счёт три.

Раз, два…

Нет, на счёт десяти.

Раз, два, три, четыре, пять…

А лучше до ста.

Раз…

— Так ты звонишь или как? — повернулся Кристиан со своего сидения, смотря на телефон в моей руке.

— Да, я стараюсь решиться, не мешай, — скривилась я.

Мужчина закатил глаза и одним резким движением вырвал у меня телефон, сам нажал на кнопку вызова и вернул мне устройство, из динамиков которого тут же пошли гудки.

— Эй!

— Что «эй»? В худшем случае она просто ответит, — отворачиваясь вперёд и скрестив руки замочком за головой, зевнув, констатировал Кристиан.

Я покачала головой, в немом возмущении приоткрыв рот.

Мужчина, заметив это в зеркале заднего вида, снова закатил глаза.

— Мы с Ливи не будем кричать «Адель, брось сигарету», обещаю.

Ливи затряслась от плохо сдерживаемого смеха, но тут же закрыла рот рукой, а я стукнула её по лбу.

— Эй!

— Сама виновата.

Подруга села и начала тянуться ко моему собственному лбу для мести, чему я активно сопротивлялась, и так между нами развязалась шуточная борьба.

Я пыталась отпихнуть Ливи локтем, пока та с самым невинным лицом тянулась обратно, явно собираясь отомстить за удар по лбу.

— И та-а-ак, — протянул Кристиан голосом комментатора. — В левом углу ринга Адель. В правом — Ливи.

Шейд резко подалась вперёд, снова пытаясь дотянуться до моего лба.

— Ливи идёт в атаку! Контакт почти произошёл!

— Да отстань ты! — засмеялась я, перехватывая её за руки.

— Адель уходит в защиту… нет, слишком поздно!

— Захват! — тут же объявил Кристиан. — У нас захват! Судья, разнимайте, пока они мне салон не разнесли.

— Заткнись, — одновременно бросили мы с Ливи.

— О-о-о, они стали союзницами. Опасный поворот сюжета.

Я всё-таки отпихнула Ливи обратно к двери, но она тут же снова кинулась вперёд.

— И снова Ливи прорывается! Адель теряет позиции! Судья никак не реагирует на происходящее!

— Кристиан, я тебя сейчас сама ударю!

— Я всего лишь комментатор! — возмутился Кристиан и схватился за сердце, будто я его обвинила.

— Знаешь что!

— Алло? — послышалось вдруг вместо гудков.

Ливи тут же снова прильнула ко мне, пока я, неожиданно для себя, пыталась взять телефон поудобнее.

Кристиан тоже наконец замолчал и внимательно вслушивался. А я, чувствуя себя клеткой под микроскопом, начала:

— Тетушка, привет! Это Адель, дочка Даниэля.

— Адель? Неожиданно, — послышался удивлённый голос. Пару секунд молчания и тот самый вопрос, которого стоило ожидать: — Я надеюсь, ты уже оправилась после смерти отца?

Я тяжело выдохнула, прикрыв глаза, вспоминая похороны.

— Да. Спустя какое-то время я встретила кое-кого. И он смог заменить мне отца.

Моих губ коснулась улыбка, а взгляд устремился к небу.

— Что же, радует, что ты оправилась, милая, — потеплел голос тёти.

— А ты как? — спросила я, начав гладить себя ладонью по руке, в которой держала телефон.

— Время лечит.

Я усмехнулась. Потому что время лечит раны, кроме тех, что гноятся. А смерть близкого — одна из таких. И время тут бессильно. Как и при многих других ранах. Но переубеждать тётю я не стала.

— А чего звонишь? Что-то не так с документами? Мистер Харрис, кажется, уверял меня, что вся юридическая составляющая в полном порядке, и мне не о чем больше волноваться.

Ливи приподняла бровь.

Странно осознавать, что моя тётя действительно когда-то общалась с Эрвином и заключала с ним какие-то договоры.

— О нет, с бизнесом всё в полном порядке. Эр отлично справляется.

— «Эр»? Вы подружились?

Я усмехнулась, вспоминая нашу первую встречу.

— Если можно это так назвать. Впрочем, я звоню не по этому поводу.

Тётушка промолчала, вероятно, ожидая, что я продолжу. Так я и сделала.

— Я звоню узнать, почему папу убили, — наконец, выдохнув, произнесла я.

Повисла тишина на несколько секунд. А затем настороженным голосом тётя спросила:

— Что именно ты хочешь узнать?

Кристиан ближе придвинулся, смотря вбок и внимательно слушая разговор. Ливи последовала его примеру.

Я, собравшись, всё же ответила:

— Я хочу узнать, кто их убил. Я понимаю, что, возможно, ты не знаешь, но мне нужны зацепки.

— Разве вы не были достаточно близки с родителями? Ты знала бы о конфликтах в вашей семье гораздо больше меня.

— Да, я понимаю. Но дело в другом. Я искала информацию на компьютере родителей… и сначала не придала этому значения. Но я много думала о том, кто бы это мог быть, и вдруг поняла: все данные в компьютере начинаются строго с одного определённого периода.

— Просто купили новый компьютер и всё скачали, Адель, — перебила меня тётушка.

— Да, я тоже сначала подумала, что они просто перенесли данные на новый компьютер. Но дело не в этом. Не в смысле, что файлы созданы в один день, а всё появляется в период пары дней. Договоры, банковские счета, страховки, рабочие бумаги. Разница дат заключения документов — примерно одна неделя. Будто до неё у них вообще не было жизни.

Я сильнее сжала телефон.

— И чем больше я думаю об этом… Я хочу узнать, почему так. Может, у тебя есть объяснение?

Я посмотрела на экран телефона в ожидании ответа. Тётушка не торопилась с ответом.

Кристиан нахмурился и посмотрел на меня, а затем развернулся и сел лицом к лобовому стеклу, забарабанив пальцами по рулю.

Ливи удивлённо приподняла брови.

Кристиан вдруг тихо хмыкнул, продолжая смотреть вперёд.

— Да, это вполне может нормально объясняться, — спокойно произнёс он. — Люди иногда полностью перестраивают жизнь. Переезд, проблемы с долгами, потеря работы. Может, они закрыли старые счета и открыли новые. Оформили всё заново после переезда.

Он пожал плечами, но когда наткнулся на мой недоверчивый взгляд, добавил, отведя глаза:

— У моих родителей после банкротства тоже почти все документы были с одной даты.

— Вот именно, — быстро подхватила тётя. — Адель, ты сейчас просто накручиваешь себя после смерти родителей. Такое бывает. Я тебе советую не лезть, пожалуйста, в дело о твоих родителях. Мне будет безумно грустно, если пропадёт не только мой брат, но и племянница. А твои родители действительно тогда тоже обанкротились и решили начать заново.

Я сглотнула, чувствуя, как мои плечи никнут, когда я понимаю, что это тупик. И всё моё воодушевление от понимания того, что, возможно, я нашла важную часть истории, рушится.

Потерять надежду — это самое худшее, что может произойти с человеком, который искренне верит в успех.

— Но я хочу узнать правду, — простонала я, скривив губы от разочарования.

— Я понимаю. Но порою она может слишком дорого стоить. Не лезь в ту яму, из которой в итоге не сможешь выбраться.

Я сжалась.

— Я понимаю твои чувства, правда. Но лучше отпусти эту ситуацию, Адель. И живи дальше, — продолжила тётя, а затем на фоне послышался детский плач. — Ох! Дочка заплакала. Извини, мне пора.

— Да, конечно, — покачала я головой, разочарованная неудачей.

— Ещё раз, милая. Не лезь в это дело! — повторила сестра отца, а затем отключилась.

Я опустила телефон на колено, слушая гудки отбоя.

Что ж. Я не стану так быстро сдаваться. Ещё есть надежда на почту, которую я отдала Эрвину. А также и на другое.

— Твои родители тоже были бизнесменами?

— Не люблю говорить о своих родителях, — нехотя ответил Кристиан. — Так что лучше скажи, куда ехать.

— Ко мне домой. Начнём с соседей. Эрвин посоветовал начать со знакомых, — ответила я и назвала адрес.

— Не расстраивайся, — толкнула меня плечом Ливи. — В конце концов, на твоей тёте всё не закончилось. Мы обязательно разберёмся.

Я кивнула подруге, но сама устремила взгляд в окно машины. А Кристиан выкрутил руль, и мы резко сорвались с места.

Техника вождения у него совершенно отличалась от техники Эрвина. Харрис всегда водил аккуратно и плавно. А Кристиан, повинуясь своему характеру, резко. Схватившись за ручку, я приготовилась к удару головой о сиденье, как и Ливи. Девушка недовольно посмотрела на мужчину, а я покачала головой, усмехнувшись, и тут же расслабилась.

Кристиан же, не спрашивая разрешения, как истинно любящий свободу человек, на полную громкость врубил и запел, выкручивая руль и выезжая с парковки:

Владимирский централ, ветер северный,

Этапом из Твери, зла немерено,

Лежит на сердце тяжкий груз.

Владимирский централ, ветер северный,

Когда я банковал, жизнь разменяна,

Но не "очко" обычно губит,

А к одиннадцати туз.

Ливи удивлённо посмотрела на меня, я лишь пожала плечами, как бы говоря: «Что тут уж поделаешь». А сама улыбнулась.

Кристиан качал головой в такт музыки, умудряясь качать ею и вертикально, и горизонтально, напевая до ужаса фальшиво, но с чувством, без какого-либо стеснения. Незадействованными не оставались и руки. Он постукивал пальцами по рулю, словно сам задавал бит.

И всё же как же я люблю наблюдать за людьми, особенно когда они счастливы.

А ко мне тем временем наклонилась Ливи, видимо решив, что музыка и увлечённость Кристиана его вокальными способностями - отличная прикрытие, чтобы высказать своё мнение:

— Как можно так вести себя при других людях? — с возмущением сказала мне Ливи. — А о нас он не подумал? Врубил музыку на полную!

Я покачала головой, радуясь, что этого не слышит Кристиан. Зачем подрезать человеку крылья?

И зачем я подрезаю их самой себе? Допуская уныние в своём сердце из-за маленькой неудачи? Всё ещё впереди.

Глава 48.

Раздался звонок в дверь.

Мы с Ливи собирались опросить соседей о том, что они могли знать. Кристиан остался ждать в машине.

— Идите, я тут подожду. Если что — спасу вас эффектным появлением, — закатил глаза Кристиан, когда мы остановились, ожидая мужчину.

— Ты самый безответственный телохранитель из всех, что я видела, — без злости отметила я, беря подругу под руку и направляясь к подъезду.

— Я не такой паникёр, как Эрвин! — кинул Кристиан, отсалютовав двумя пальцами ото лба, и беззаботно стал что-то насвистывать.

Кажется, этот человек просто обожал музыку.

Поэтому перед дверью бабушки, по соседству с которой я прожила всё детство, стояли только две хрупкие девушки, ожидая, пока старушка, если она, конечно, дома, откроет им дверь.

— Бегу! Бегу! — прокричала она, когда Ливи нажала на звонок ещё раз.

Появилась маленькая щёлка: бабушка не раскрыла дверь до конца, лишь высунула голову, чтобы посмотреть, кто пришёл. И как только она увидела нас, тут же расплылась в улыбке.

— Адель! Ливи! Девочки, какими судьбами! — затараторила бабушка, открывая дверь.

Ливи она тоже знала, потому что мы много времени проводили вместе в школьные времена.

На соседке был разноцветный халат и, по обычаю, весь в цветочках. А седые волосы собраны в пучок. Бабушка опиралась о порог одной рукой, а вторую положила на поясницу, помогая себе стоять.

— Здравствуйте, миссис Грей! Мы по делу, можно войти?

— Конечно, конечно, проходите. Вы уж извините, что у меня не убрано, — зашаркала, хромая, вглубь квартиры бабушка.

Мы последовали, прикрыв дверь, за соседкой, рассматривая интерьер в стиле «как было 30 лет назад». Впрочем, от этого всего исходила какая-то родная и уютная атмосфера — спокойствие, стабильность, дом и уют. Хотя собственной бабушки я не знаю, но ассоциации такие возникли.

— Что-то случилось? — забеспокоилась миссис Грей, встав около плиты и поставив чайник, видимо, желая угостить нас. — Ты совсем куда-то пропала, Адель! Дома не появляешься! — укорила меня шустрая соседка, которая знала всё и про всех. Собственно, поэтому мы и пришли именно к ней.

— Я переехала временно, — призналась я.

— Парня нашла? — тут же решила бабушка, жаждущая новых сплетен, и потёрла руки. Морщинки на лице тут же стали более выраженными, когда на лице миссис Грей появилась широкая улыбка. — А ну, рассказывай! Кто такой? Как познакомились?

— Нет, нет! — возразила я и помахала руками. — Не парня. Просто… — я задумалась, стоит ли говорить пожилой пенсионерке, что в соседнюю квартиру не так давно прилетела стрела, а также была ранена кошка, коих у миссис Грей было немало, между прочим. Но, решив, что беспокоить соседку не стоит, я отмахнулась:

— Неважно. Я пришла немного по другому делу. Я хочу узнать, кто убийца моих родителей.

Миссис Грей тут же схватилась за сердце и громко промычала:

— Ах ты, батюшки… Та страшная ночь! Весь район на ушах стоял! Так ведь и не нашли негодяя!

— Да, и я хочу найти его сама, — призналась я.

— Правильно. Справедливость должна восторжествовать! Я вот всегда говорила, что добро побеждает зло.

А затем миссис Грей подвинулась ближе, взяла мои руки в свои и так нежно сказала:

— Разве останется такой страшный человек безнаказанным?

Я отвела глаза, потому что сама не раз задавалась этим вопросом. Это человек убил двух бесконечно родных и важных для меня людей и оставил доживать свой век без ответов на бессильные вопросы: кто он такой, почему пошёл на это страшное преступление. А самое главное — если он не сел в тюрьму, неужели останется безнаказанным?

Впрочем, написано в Библии: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь». И я надеюсь, страдание моих родителей тоже однажды будет оплачено, как бы, наверное, ни милосердно это ни звучало. Что ж. Я тоже человек, человек грешный. И как бы ни хотела любить абсолютно всех, у меня не получается.

Но в такие моменты порой задаёшься вопросом — как же Христос, вися на кресте и смотря на тех, кто Его оплёвывал и оскорблял, мог сказать: «Прости им, Отче», а не надеяться на отмщение от рук Отца.

Ещё одна вещь, которая восхищает меня в Боге.