Найди меня

Сердце рвётся вперёд к ней, но разум кричит: «Это демон! Это ловушка!»

И всё же внутри есть странная дрожь узнавания: запах её волос кажется родным, звук её голоса пробуждает что-то древнее во мне.

Лирион улыбается, он чувствует как я колеблюсь:

— В прошлый раз ты проиграл мне, потому что выбрал долг вместо желания. Посмотрим, чему ты верен теперь.

Его шаги описывают вокруг меня медленный круг:

— Скажи честно: если бы она сейчас протянула тебе руку, ты бы смог отвернуться?

Я молчу. Потому что не знаю ответа.

Он наклоняется к моему уху:

— Это испытание не про похоть тела, а про похоть сердца. Про то желание, которое ты хоронил веками под маской долга.

Внутри меня начинается шторм:

Одна часть кричит: «Это иллюзия! Это демон!»

Другая шепчет: «А если нет? А если это твой единственный шанс?»

И чем дольше я смотрю на неё, тем сильнее понимаю: я уже начинаю верить.

Лирион щёлкает пальцами и зал снова меняется.

Теперь я стою на вершине высокой башни, вокруг ночное небо, но без единой звезды. Ветер рвёт мою футболку, внизу бушует море чёрного пламени.

Передо мной она. Архангел. Её крылья сияют мягким светом, но в глазах тревога и боль.

Сбоку появляется Лирион в боевых доспехах, с клинком в руке.

— Ты помнишь этот момент? — его голос звучит прямо у меня в голове. — Это была наша последняя встреча, до того\, как ты всё потерял.

Я хочу сказать «нет», но слова застревают в горле.

Вдруг сцена оживает: я чувствую вес меча в руках, слышу звон металла, когда наши клинки сталкиваются. Лирион атакует быстро и яростно, но я парирую каждый удар. Между нами она, пытается остановить бой, кричит что-то, но ветер уносит её слова.

— Ты сражался не за победу, а за право быть рядом с ней, — шепчет Лирион.

Вспышка памяти: её ладонь на моей щеке перед боем, тихий шёпот: «Вернись ко мне».

Но тут же другая картинка: она стоит к нам спиной и её пальцы скользят по руке Лириона.

— Ложь! — вырывается у меня.

— Правда, которой ты боишься, — отвечает он спокойно.

Башня исчезает, мы снова в зале, теперь сотканном из тканей и золота. Но теперь архангел стоит совсем близко ко мне. Её глаза полны слёз.

— Я ждала тебя… веками… — говорит она тихо.

Я чувствую тепло её дыхания на своей коже. Сердце бьётся так сильно, что кажется оно разорвёт грудь изнутри.

Лирион подходит сбоку:

— Скажи ей «да», и я отпущу тебя вместе с ней. Мы оба знаем: долг ничего тебе не дал, кроме пустоты.

В голове снова вспыхивают образы: я держу её за руку на краю обрыва, мы смеёмся под дождём, её губы касаются моих…

Лирион отталкивает меня прочь, а она остаётся с ним.

Я уже не знаю, что из этого было на самом деле. Всё кажется одинаково реальным.

Архангел протягивает ко мне руку:

— Пойдём со мной…

Лирион улыбается:

— Долг или желание? Но помни, в прошлый раз твой выбор привел тебя к войне.

Внутри меня всё рвётся на части.

Если это иллюзия, я потеряю время и цель.

Если это правда, я упущу единственный шанс вернуть то, что было важнее всего.

Я чувствую, как мои пальцы дрожат, тянутся вперёд сами собой. Её рука совсем близко. Я чувствую тепло её кожи, слышу тихий стук её сердца, или это моё?

В глазах архангела бесконечная нежность и тоска. Лирион стоит рядом, чуть позади, и я ощущаю его взгляд, холодный, уверенный в своей победе.

— Возьми её… — шепчет он. — И всё закончится.

Мои пальцы дрожат. Я почти касаюсь её ладони…И вдруг что-то внутри меня ломается. В глубине сознания вспыхивает другой образ: не сияющий зал, не башня под чёрным небом, а пустота. Холодная, мёртвая пустота. И в этой пустоте я стою один. Ни архангела, ни Лириона. Только я… и моё собственное «я».

И я понимаю: это не она.

Её запах слишком сладок, её голос слишком ровен, а главное, в её глазах нет того огня, который я почему-то помню. Настоящая она бы никогда не просила меня отказаться от пути.

Я сжимаю кулак и отдёргиваю руку.

— Нет.

Лирион прищуривается:

— Что?

— Это не она. Это твоя ловушка.

Архангел моргает и на миг её лицо искажается: кожа трескается тонкими линиями, крылья темнеют у основания. Я вижу под этой оболочкой тень демонической сущности.

Лирион делает шаг вперёд:

— Ты снова выбираешь долг? Ты снова готов остаться ни с чем?

— Я выбираю правду, — отвечаю я твёрдо.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том единственном ощущении, которое точно моё: холодный камень под ногами. Вдыхаю глубоко… и выдыхаю вместе с этим воздухом всю сладкую отраву вокруг.

Мир трещит по швам.

Золотой свет гаснет, ткани рвутся на клочья, аромат ванили сменяется запахом серы и пепла. Передо мной уже нет архангела, только дымная фигура с пустыми глазами. Лирион стоит в стороне, его улыбка исчезла.

— Значит… ты стал сильнее, — произносит он тихо.

— Нет, — отвечаю я. — Я просто перестал верить тебе.

Он смеётся коротко и зло:

— Посмотрим… сколько ещё раз ты сможешь устоять.

С этими словами он растворяется в тени, оставляя после себя лишь горький привкус поражённой гордости.

Я остаюсь один, но внутри чувствую странную ясность: часть воспоминаний всё же вернулась ко мне. Не полностью, но достаточно, чтобы понять, Лирион говорил не только ложь.

Я медленно выдыхаю. Лёгкие будто наполнены свинцом, а сердце бьётся глухо, как в закрытом ящике. Испытание Лириона вывернуло мою душу наизнанку, каждое слово, каждый взгляд был как крюк, цепляющий за самые уязвимые места.

Каждый из них, ангел или демон, пытается вытащить наружу правду… но что я могу дать им, если сам ничего не помню?

Поднимаю голову. Мои глаза скользят по лицам тех, кто сидит в зале: холодные взгляды ангелов, полные скрытой насмешки глаза демонов. Они ждут. Они хотят увидеть трещину во мне.

И я понимаю: я прошёл почти половину пути, но впереди испытания от ангелов.

Рафаил… Я знаю его имя и знаю его суть: он будет проверять мой дух на прочность. Он захочет узнать остались ли во мне силы для сражения или я готов сдаться прямо сейчас.

А впереди ещё десять ангелов и у каждого заготовлено своё оружие против меня.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Внутри пытаюсь ухватиться за образ, рыжеволосая красавица из сна. Её улыбка мягкая, как утренний свет, её глаза тёплые и живые. Я держусь за этот миг так крепко, будто от него зависит моё существование, даже если не помню его по-настоящему.

Но после испытания Лириона, сомнение уже пустило корни: а что, если всё это было ложью? Что если испытание началось ещё тогда… во сне?

Сомнение поднимается во мне медленно, как холодная вода в сосуде. Оно липкое, вязкое, оно проникает под кожу и давит на мозг изнутри.

И вдруг голос. Тихий, но отчётливый:

— Саймон… слушай меня. Ты сильный. Я верю в тебя. Ничто не сломит тебя и нашу любовь. Борись за неё… за нас. Без тебя меня нет в этом мире, Саймон.

Я резко открываю глаза. Сердце бьётся быстрее. Я оглядываюсь на зал, ангелы и демоны сидят так же неподвижно, как прежде, но теперь я не уверен: это было очередное испытание или воспоминания начинают возвращаться ко мне?

— Ты в порядке? — голос Тавиэля прорывает мои мысли.

Он смотрит прямо мне в глаза, слишком пристально. И я моментально воздвигаю внутри стену: толстую и непроницаемую. Я знаю его силу, он может забрать мои воспоминания так же легко, как вдохнуть воздух.

— Да, я готов идти дальше, — отвечаю ровно.

Мой взгляд скользит дальше по ряду фигур и останавливается на массивной тени с горящими глазами.

— Давайте дальше. Кто следующий? Ты… Азрагор?

Он выходит вперёд из полумрака. Высокий, широкоплечий, кожа темна и словно покрыта трещинами от жара, из-под доспехов исходит лёгкое марево тепла, будто он сам сделан из раскалённого камня.

Его губы растягиваются в ухмылке:

— Да, парень, я.

В его голосе есть что-то хищное: обещание боли и наслаждения от того, что он увидит мою слабость.

— Ну, давай же! — говорю я громче обычного и делаю шаг вперёд. — Ты ведь так хотел испытать меня моими же страхами? Я готов!

Я раскидываю руки в стороны.

— Бери меня!

В зале становится тише. Даже дыхание присутствующих будто замирает.

Азрагор медленно подходит ближе, каждый его шаг отдаётся глухим ударом по каменному полу.

— Смелость или безрассудство? Посмотрим…

Он останавливается прямо передо мной, от него исходит жар такой силы, что воздух дрожит, между нами.

— Я покажу тебе твои страхи так близко, что ты почувствуешь их дыхание на своей коже.

Его ладонь с когтями ложится мне на грудь. Вокруг нас всё темнеет, сначала углы зала, потом стены, потолок… и вот уже нет ни ангелов, ни демонов. Только мы двое.

— Добро пожаловать… внутрь себя, — шепчет Азрагор.

Его голос звучит сразу отовсюду: из-за спины, из-под ног, изнутри моей головы.

Темнота сгущается до такой степени, что я перестаю видеть даже собственные руки. Но я чувствую движение воздуха.

Вдруг под ногами что-то хрустит. Я опускаю взгляд и вижу, что стою на слое обугленных костей. Они уходят в бесконечность во все стороны. Мой меч валяется рядом, сломанный пополам.

— Это твой конец, — произносит Азрагор где-то за спиной. — Один из многих.

Я оборачиваюсь, но там никого нет. Только пустота.

И тут я слышу шаги. Лёгкие, почти неслышные, но я знаю этот ритм.

Из темноты выходит она, рыжеволосая красавица из моего сна. Но её лицо бледно, глаза пусты, губы синие от холода.

— Почему ты не спас меня? — её голос тихий, но каждое слово режет по живому.

Я делаю шаг к ней и тут же земля под ногами трескается. Из разлома вырывается пламя и тянется ко мне языками огня. Я отскакиваю назад, но там уже стоит другая фигура: Лирион. Он улыбается так же спокойно, как в своём испытании.

— Ты всегда опаздываешь, всегда теряешь тех, кто тебе дорог.

Они оба исчезают в дыму, а дым начинает сгущаться в силуэты десятков людей, мужчин и женщин, которых я не узнаю, но чувствую их боль так ясно, будто она моя собственная. Их руки тянутся ко мне из мрака:

— Ты нас бросил.

— Ты не пришёл.

— Ты подвёл нас.

Я пытаюсь отступить, но позади стена огня. Жар обжигает кожу, запах горелой плоти бьёт в нос.

И тут появляется сам Азрагор: огромный, выше любого демона или ангела, которых я видел прежде. Его глаза горят белым пламенем, рога уходят вверх в бесконечность, за спиной клубится чёрный дым с искрами.

— Это твои страхи: потерять всех, остаться одному, быть тем, кто всегда приходит слишком поздно.

— Замолчи! — кричу я ему.

Он наклоняется ближе:

— А если это не страхи? Если это твоя правда?

В этот момент земля подо мной рушится окончательно, и я падаю вниз в бездонную пропасть. В ушах свистит ветер, вокруг мелькают образы: битвы, лица погибших, кровь на моих руках… и снова она, рыжеволосая женщина с глазами полными слёз.

Я тянусь к ней, но она растворяется в пепле.

Падение длится вечность.

Ветер рвёт одежду, холод пробирает до костей, но я не кричу, а только сжимаю зубы.

И вдруг удар. Я падаю на что-то твёрдое и влажное одновременно.

Медленно поднимаюсь на колени и понимаю, что стою на земле, покрытой тонким слоем воды. Она отражает тусклый серый свет, но отражение чужое. Лицо старше, глаза пустые, руки в крови по локоть.

— Узнаёшь? — голос Азрагора звучит прямо за спиной.

Я оборачиваюсь и вижу его. Передо мной стоит мальчик лет десяти. Кожа бледная, как пергамент, а тонкие плечи едва держат тяжесть простого тёмного свитера, который висит на нём. Но больше всего меня пронзают глаза. Огромные, они кажутся слишком большими для лица. Взгляд полный ужаса, такого чистого и первичного, что он не нуждается в словах. Он дрожит, но не только от холода, но я чувствую панику, исходящую от него.

И в этот момент реальность ломается, я понимаю: это я. Маленький я.

Удар, который эта мысль наносит, ощущается физически, будто кто-то резко выдернул пол из‑под ног, оставив меня балансировать над пустотой.

Мальчик стоит, опустив руки вдоль тела, чуть ссутулившись. Пальцы сжаты в кулаки, его губы чуть дрожат, он пытается их прикусить, чтобы не зареветь.

Сердце в моей груди начинает биться иначе, быстрее и тяжелее, при каждом ударе отдаваясь в висках. Я чувствую, что дыхание становится неровным.

— Ты оставил меня здесь… — говорит он тихо. Каждое слово будто оставляет в груди рану.

Вокруг нас медленно выступают очертания места. Тёмные силуэты полуразрушенных домов, стены которых осыпаются от старого, застывшего взрыва, изломанные балки, падающие под собственным весом. Пыль висит в воздухе, смешанная с густым запахом гари и запахом крови, впитавшейся в землю много лет назад. Далёкие крики прорезают тишину, как волны боли.

Я знаю этот звук. Я знаю этот запах. Они живут где‑то глубоко во мне. Но память упрямо молчит, словно, заперла дверь, за которой я сам, когда‑то всё спрятал.

Мальчик делает шаг ко мне, его босые ступни бесшумно ступают на землю, усыпанную мелкими обломками:

— Ты убежал тогда. Ты спас себя, а они остались там.

За его спиной начинают проявляться силуэты людей. Они размытые, будто сотканные из густого тумана, но в каждой фигуре угадываются очертания боли: женщина, прижимавшая к груди ребёнка, мужчина, тянущий ко мне руку, старик, стоящий на коленях. Их лица искажены отчаянием. Я вижу, как изнутри они горят тусклым красным светом, будто пламя застыло в их телах.

— Это твой первый страх, — звучит сбоку голос Азрагора. Он появляется из тени, возвышаясь надо мной, высокий, мрачный. — Страх признать: ты уже однажды предал тех, кого должен был защитить.

Я чувствую тяжесть в груди, как будто сердце сжимают ледяными пальцами.

— Это ложь…

— Это память, — перебивает он.

Мальчик подходит совсем близко и кладёт свою маленькую ладонь на мою руку. Она тёплая, но лёгкая, почти невесомая.

— Если ты снова убежишь… всё повторится, — говорит он, глядя прямо в глаза.

Земля под ногами начинает дрожать, и с треском расходятся каменные плиты. В глубине трещин загорается пламя, живое, алчное, его языки бьются наружу. Вода, что была в низинах, закипает, и горячий пар клубами поднимается мне в лицо. Силуэты людей начинают кричать громче, их голоса сливаются в единый многоголосый вой, насыщенный обвинениями.

Азрагор наклоняется ко мне:

— Покажи мне… что ты сделаешь на этот раз.

Мир вокруг будто замер. Я чувствую, что от моего выбора сейчас зависит не только исход испытания, но и то, кем я останусь.

Отступить, закрыть глаза и позволить этому видению рассеяться, оставив всё без изменений. Или вытащить мальчика, своё прошлое «я», из этого места любой ценой.

Грудь горит от решимости и страха.

Я смотрю на мальчика. Его глаза дрожат, но в глубине есть вспышка ожидания. Он ждёт, верит, что я сделаю шаг. Трещины расширяются, пламя поднимается, обжигая кожу, пар обволакивает, заставляя задыхаться. Руки силуэтов тянутся ко мне из огненной завесы.

Азрагор стоит в стороне, скрестив руки на груди. Его глаза горят белым пламенем.

— Ну? — произносит он с насмешкой. — Снова убежишь?

Я делаю глубокий вдох.

Сердце бьётся так мощно, что отдает в пальцы. Вместо страха приходит злость. Злость на него. На себя. На этот бесконечный круг боли, который держит меня в петле.

— Нет… — говорю я тихо.

И шагаю вперёд.

Огонь встречает меня ревом и жаром такой силы, что кожа мгновенно покрывается потом. Я чувствую, как волосы на руках начинают тлеть, как горячий воздух режет лёгкие, но я не останавливаюсь.

Каждый шаг даётся с трудом: пламя будто пытается оттолкнуть меня назад, а голоса вокруг становятся всё громче:

— Ты нас бросил!

— Ты виноват!

— Ты убийца!

Я стискиваю зубы и иду дальше.

Мальчик стоит прямо в центре огненного кольца, маленький, испуганный, но не отводит от меня взгляда.

Последний шаг и я оказываюсь рядом с ним. Огонь ревёт вокруг нас стеной, но не касается его кожи.

Я опускаюсь на колено и протягиваю руку:

— Пойдём со мной.

Он смотрит мне в глаза. Мгновение и его ладонь ложится в мою. И в тот же момент пламя взрывается ослепляющим светом.

Жар исчезает. Крики смолкают.

Я стою посреди пустого зала испытаний, но моя рука всё ещё сжата в кулак, как будто я держу что-то невидимое и важное.

Азрагор стоит напротив меня. Его ухмылка исчезла.

— Ты вошёл в свой страх… и вышел из него с тем, кого хотел спасти. Не каждый способен на это.

Он подходит ближе:

— Но помни: ты забрал его с собой, а значит, теперь ты несёшь ответственность за ту часть своей души, которую он хранит.

Его слова звучат как предупреждение… или угроза? Я не понимаю.

Бельфегор хлопает в ладони медленно, с ленивой ухмылкой.

Хлопки отдаются в зале гулким эхом.

— А что такого? — он растягивает слова нарочно медленно, его взгляд лениво скользит по залу, по лицам демонов и ангелов. — Было интересно залезть к нему в голову и посмотреть его страхи. Разве вы не согласны?

— Заткнись, Баал, это заседание, а не театр, — голос Карро звучит жёстко и холодно.

Я благодарен ему. Последнее, чего я хочу сейчас — это обсуждений того, что только что произошло. Я выжат досуха. Внутри пусто и тяжело одновременно. Я даже не пытаюсь представить, что ждёт меня дальше… только одно знаю точно: я должен выстоять.

— Следующий я, — раздаётся спокойный голос.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Астаротом. Его губы тронуты лёгкой улыбкой, не насмешливой, а почти дружелюбной. Почти.

— Не бойся, друг… — он делает шаг вперёд. Его движения плавные, как у хищника, подбирающегося все ближе. — Я демон соблазна. Тебе не будет сильно больно… я обещаю.

Он протягивает руку ладонью вверх, жест приглашения или вызова?

Вокруг него воздух будто начинает колыхаться, дрожит от тепла, и откуда-то из глубины зала ползёт запах: сладкий и тягучий, медовый, но с чужеродной пряной нотой, которая заставляет дыхание сбиться. Мягкое головокружение накатывает, как прилив. Я понимаю, что всё уже началось.

— Просто расслабься… — его голос становится ниже и мягче. Каждое слово ложится на сознание как тёплое одеяло.

Мир вокруг начинает расплываться по краям, лица демонов и ангелов тают в золотистом свете. Где-то далеко слышен тихий смех… женский? Или мужской? Не могу понять.

— Мой тест… прост, — его голос теперь внутри головы. — Я покажу тебе то, чего ты жаждешь больше всего. И мы посмотрим… сможешь ли ты отказаться.

Его пальцы едва касаются моей ладони, и мир вокруг меня растворяется.

Нет больше зала, нет демонов и ангелов.

Я стою на берегу озера.

Вода гладкая, как зеркало, отражает закатное небо. Воздух тёплый, нежный, пахнет скошенной травой и едва уловимым медом… нет, не медом, а запахом раннего утра.

— Здесь тебе нравится? — голос Астарота звучит прямо у меня в голове, но его самого я не вижу.

Я делаю шаг вперёд и слышу тихий плеск воды. На другом берегу появляется фигура. Я вернулся в свой сон?

Она идёт ко мне по мелководью. Волосы цвета живого огня развеваются на ветру, походка лёгкая, упругая. Рыжеволосая женщина из моих снов. Теперь она улыбается.

— Ты вернулся… — её голос мягкий, как шелк.

Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Она подходит ближе и берёт меня за руку. Её пальцы тёплые.

— Здесь нет боли… нет войны… только мы.

Вдруг я замечаю: за её спиной дом. Мой дом. Деревянный порог, старое кресло у окна, всё так реально, что сердце сжимается от тоски.

— Останься со мной, — шепчет она и прижимается щекой к моей груди.

В этот момент я понимаю: если сделаю шаг к дому, то всё остальное исчезнет. Испытания, война, кровь, даже воспоминания о страхах Азрагора растворятся в этом тепле.

Где-то далеко-далеко слышится голос Астарота:

— Всё просто: возьми то, чего ты всегда хотел… или потеряй это навсегда.

Я чувствую её дыхание у себя на шее. Её руки обвивают меня крепче.

— Пожалуйста, не уходи снова.

Мир вокруг становится всё ярче и теплее, запахи насыщеннее. Я стою с ней у самого берега. Её руки обнимают меня, её волосы щекочут мою щёку.

Слишком спокойно.

Вдруг я замечаю: вода у моих ног больше не отражает закат. Она тёмная, как чернила, и в глубине что-то шевелится, вытягиваются тени, похожие на руки.

Я моргаю, и всё снова идеально: золотой свет, гладкая поверхность озера.

Но в груди уже поселилось странное беспокойство.

— Что-то не так? — она смотрит на меня снизу вверх, её глаза сияют слишком ярко. Как драгоценные камни, а не как живые глаза.

— Нет… просто… — я отвожу взгляд к дому.

Занавеска на окне слегка колышется, хотя ветра нет. И за ней силуэт. Высокий, неподвижный. Он стоит и смотрит прямо на нас.

Я делаю шаг к дому, но её пальцы сжимают мою руку сильнее, чем раньше.

— Не ходи туда… останься со мной.

В её голосе появляется металлическая нотка, едва уловимая, но холодная.

Я снова смотрю ей в лицо и замечаю: улыбка осталась прежней, но уголки губ дрожат. А в зрачках на миг мелькнуло что-то чёрное и вязкое.

Где-то далеко слышится тихий смешок Астарота:

— Ну же, ты ведь этого хотел.

Ветер поднимается внезапно и резко, запах меда сменяется запахом гари. Я чувствую его слишком отчётливо, это тот же запах из испытания Азрагора.

Она цепляется за меня:

— Если уйдёшь сейчас, ты потеряешь меня навсегда.

Мир вокруг начинает слегка дрожать. Я понимаю: ещё немного и иллюзия рухнет сама, или поглотит меня окончательно.

Её руки обвивают меня так крепко, что я уже почти не могу дышать. Тепло превращается в жар, жар в удушье.

В груди нарастает паника.

— Отпусти… — шепчу я.

— Нет, — её голос меняется. Он становится ниже, глухим, будто говорит кто-то другой. — Ты останешься здесь. Со мной.

Я пытаюсь отстраниться, но её пальцы впиваются в кожу, как когти. Я смотрю ей в глаза и вижу: зрачки расползаются по радужке чёрной вязкой тьмой. Лицо начинает меняться, кожа трескается, как сухая глина, из-под неё проступает что-то серое и склизкое.

Ветер усиливается, дом за её спиной рушится беззвучно, словно был сделан из пепла. Озеро темнеет окончательно и теперь в нём отчётливо видны десятки бледных рук, тянущихся к поверхности.

— Это не ты… — говорю я сквозь сжатые зубы.

Она шипит и тянет меня к себе:

— Это всё, чего ты хотел! Я могу дать тебе это навсегда!

Внутри что-то щёлкает. Я вспоминаю слова Азрагора: «Ты вошёл в свой страх и вышел из него с тем, кого хотел спасти».

Я уже проходил через огонь. И через ложь тоже пройду.

Собрав все силы, я резко вырываю руку из её хватки. Когти рвут кожу на запястье, но я отталкиваю её прочь.

Мир трещит по швам, небо рвётся на клочья чёрными полосами, озеро взрывается фонтанами грязной воды. Женщина кричит, но это уже не её голос: визг демонический, режущий уши.

Свет исчезает мгновенно.

Я падаю на колени… и снова оказываюсь в зале заседаний. Передо мной стоит Астарот, всё с той же мягкой улыбкой на губах. Только в глазах у него теперь холодный блеск.

— Неплохо… — он медленно хлопает в ладони один раз. — Но помни: отвергнув одно желание, ты открыл дверь для другого.

Я тяжело дышу, ладонь всё ещё горит от боли там, где она держала меня. И когда я смотрю на запястье вижу тонкий след от когтей, он остался даже здесь, в реальности.

Я медленно встаю с колен: ладно, это не такое сложное испытание, по сути, все они направлены на том, чтобы выведать правду, вывести меня на чистую воду и понять, вру ли я им или правда все стёрлось.

После испытания Астарота я понимаю, что все это как-то связано с девушкой из моего сна. Они пытаются вызвать во мне разные эмоции по отношению к ней: от ненависти до любви, зависть, злость, месть, желание убить ее. Они хотят узнать отвергну ли я ее, ведь из-за рыжеволосой красавицы я прохожу эти испытания, но даже не помню ее.

Они хотят посадить в моей душе сомнения, чтоб стереть ее окончательно.

Но они недооценивают связь между нами, она глубже, чем их понимания, и глубже, чем моя собственная память.

— Самаэль, ты будешь испытывать своего сына?

Я перевожу взгляд на своего отца, Сатану, жду вердикта, я вижу сомнение в его глазах, он явно не хочет измываться надо мной, но не имеет права отказаться.

— Нет, — говорит он наконец, и голос его звучит устало, словно весь мир лёг ему на плечи. Он прикрывает глаза рукой, по пальцам скользят тени. — Я не буду подвергать его испытаниям.

Я понимаю, что за его отказ от долга он понесет серьезные последствия. Я не хочу подставлять его, хоть я и не помню этих отцовских чувств, но внутри меня все кричит о том, что это неправильно.