Роман с Карабасом Барабасом

– Вахтенный, вызовите на верх комендоров, но только самых опытных. Приготовить два орудия по правому борту. Проведем тренировку, а то эти старые крабы совсем скоро двигаться перестанут – рявкнул по привычке Капитан.

Через пару мгновений перед ним предстали шесть человек, бывалые, сразу узнал своих артиллеристов командир корабля.

Указав подзорной трубой на идущий по волнам баркас, он приказал им зарядить два орудия правого борта и приготовиться.

– Месье Гранье, командир, это же рыбаки, мы что будем стрелять по ним? – неуверенно спросил вахтенный.

– Это шпионы Ордена, они специально вышли в море подальше от берега, чтобы проследить за нами. Нормальные рыбаки по домам сидят и по кабакам, а не в море в шторм болтаются.

– Эй парни, вот вам мой приказ, уничтожьте эту лоханку, за одно и потренируетесь на врагах республики. – Отдал приказ командир корабля.

Выполнять приказы командира корабля, это святая обязанность каждого члена экипажа. Этот постулат им был вбит в голову, за многие годы службы. Поэтому не рассуждая, они споро приготовили орудия, зажгли фитили и встали возле пушек, ожидая дальнейших указаний.

Оглядев готовых к стрельбе комендоров, месье Гранье отдал приказ стрелять по мере готовности.

Первый выстрел совпал с раскатом грома, ядро, выпущенное пушкой, легло с перелётом. Из второй пушки ядро упало и от рикошетило по воде, прямо по носу баркаса и упав за баркасом, утонуло в море. Подправив прицелы, вторым выстрелом первая пушка снесла мачту, застопорив ход лодки обвалив парус в воду, а вторая пушка своим ядром попала точно в борт баркаса проломив борт и вероятно поранив экипаж.

По тонущему баркасу и не подававшему признаков жизни экипажу, комендоры произвели ещё по выстрелу, разметав его в клочья. Через мгновенье, на поверхности плавали остатки баркаса, порванные паруса, сети и мертвая рыба. Людей в отсветах молний видно на поверхности не было.

– Мы будем записывать в судовой журнал тренировку комендоров, месье капитан? – спросил вахтенный офицер у командира корабля.

– Да, запишите, что были произведены учебные стрельбы по бочке, в условиях штормовой погоды. – Дал распоряжение командир корабля. Развернувшись он спустился с полуюта по трапу и вернулся в свою каюту.

Командир корабля Французской Республики, «Алькмене», – месье Мишель Гранье, в этот день повернул колесо своей судьбы, в сторону скорейшей смерти от руки сына, потерявшего отца. Не будет ему приятных воспоминаний, сидя в кресле, накрытым пледом, у камина, в поместье, с трубкой в руке и благодарных слушателей из числа родственников и друзей. Море подлости не прощает, судьба придёт и спросит, вынесет приговор и исполнит его. Как всегда, это делалось в отношении пиратов и других, не соблюдавших законов моря людей.

Когда раздался первый выстрел из проходящего почти в двух кабельтовых по правому борту корабля, Лука даже сначала не поверил, может это гром такой уж больно сильный, однако всплеск по борту и столб воды показал, что они попали под обстрел обнаглевшего пирата. Понимая, что выхода практически нет, Лука решил резко развернуть баркас в сторону берега и попробовать уйти в дождь ближе к берегу. Но ветер и волна не давали ему быстро совершить маневр. Второй залп, и ядро разнесло мачту завалив её на левый борт. Щепки от мачты разлетелись в разные стороны, одна из щепок, довольно крупная и острая попала Гвидо в левый глаз. Гвидо не успел даже пригнуться или как-то спрятаться. Он просто подкосил ноги и упал спиной на борт. Его лицо было бледное, из раны растекалась обильно кровь, заливая всю левую часть лица. Кровь с лица вечного напарника смывалась дождём и брызгами волн, образуя красную лужу возле борта. На бледном лице застыло выражение обиды и недоумения.

– Вот и всё мой верный друг, ты как настоящий моряк умер в море. Наверное, теперь приходит и моя очередь, надо принять смерть как положено рыбаку и моряку, со штурвалом в руке, на капитанском мостике. – Пронеслась мысль в голове Луки.

Очередное ядро разворотило правый борт и по инерции пробило левый, вода захлестнула баркас, но корма ещё держалась над водой.

– Прощай моя маленькая Мари, и Катерина, – проносились мысли в голове Луки. – Бартоломео, сынок отомсти за невинные души…

– Будьте вы прокляты, дьявольское отродье, – прокричал в сторону выстрелов Лука.

Очередное ядро, выпущенное дисциплинированным комендором, пробило опустившуюся в море корму, разворотило доски обшивки, и продолжая свой смертельный полёт насквозь прошло тело моряка в районе груди и продолжая полёт сквозь плоть человека, вырвалось из обречённого тела, улетело в море и утонуло.

– Почему не больно…? – мозг Луки угас, прервав последнюю мысль капитана. Разорванное тело погрузилось в пучину и пошло ко дну.

Корабль республики прошёл мимо, оставив за кормой разбросанные по воде доски и части корпуса судна, разорванные и поласкавшиеся на воде паруса и два одинаковых пустых рундучка, глухо стучавшие стенками друг об друга и расходившиеся в противоположные стороны по воле волн и стихающего ветра. Дождь ещё шел, но мелкий, поливая слезами неба, место трагедии.

Дома, Бартоло как всегда корпел над очередным заданием отца Марко, читая очередную книгу по Астрономии и сверяясь с картой звёздного неба, приложенной к книге. Арифметику, он закончил ещё днём, сразу после школы, пока мама готовила обед.

Мария, занималась с Катериной, а что ещё делать, ужин готов, старший сидит учится, в доме порядок. Правда муж может задержаться, переждать погоду в какой ни будь бухточке. За окном шёл дождь и задувал ветер, море волновалось, а в дали, были слышны раскаты грома, всегда сопровождающий ненастье в море.

Другие рыбаки из ватаги пришли совсем недавно, застав в море начало шторма и немного задержавшихся уходя галсами от поднимающегося ветра.

Бартоло уже успел сбегать на причал и узнать, что отец ещё не вернулся, рыбаки предсказывали, что это обыкновенный шквал, и он не на долго, так подует, поболтает, да и уйдет. Бартоло сам несколько раз побывал в таких штормах и встречал шквал во все оружия, он умел маневрировать на волнах, так что он не особо и переживал. Хотя толика беспокойства у него всё-таки была. И она росла с каждым часом, мешая ему читать книгу.

В какой-то момент ближе к полуночи, его сердце защемило и не отпускало. Такого у него раньше не было, он гнал от себя мысли что с отцом могло что-то случиться. Но беспокойство не отпускало.

Он случайно взглянул на мать и понял, что её посетили те же чувства, что и его самого. Она сидела молча за столом и неподвижно смотрела в окно напротив. Её лицо было бледное, губы плотно сжатые, а не виске пульсировала маленькая жилка.

– Мам ты чего? Всё нормально, вернётся Папка, – попытался успокоить маму Бартоло.

– Я надеюсь, сынок.

– Но ведь это не впервой. Я сам с ним сколько раз в шторм ходил, да и не далеко то они ушли.

– Наверно, – неуверенно произнесла мать.

– А может где стоят в бухте ждут, когда шторм кончится, а завтра, придут с уловом, уже как-то неуверенно предложил вариант Бартоло.

– Давай ложись спать, дождемся утра.

Всю ночь парень не спал, вертелся с боку на бок и никак не мог заснуть. Он видел, как мать вставала ночью и подходила к окну и долго смотрела на море, потом тихо вздыхала и возвращалась в свою комнату. Свет в гостиной не гасили. Мама несколько раз подливала масла в лампу, стоявшую на столе, а потом, поставила лампу на подоконник, и она светила всю оставшуюся, ночь как маяк на берегу, показывая кораблям путь домой.

Утром, как только рассвело, Бартоло с мамой спустились к причалу. Несмотря на раннее утро, моряки собрались небольшой группой и покуривая свои трубки, вели серьёзные не громкие разговоры.

Они все оглянулись на пришедшую жену их предводителя и на жену Гвидо, которая то же пришла на причал в ожидании возвращения баркаса. Женщины как-то вместе встали, смотря на успокоившееся море, а Бартоло подошёл к рыбакам и принял участие в их неторопливом разговоре.

Строились разные предположения, что же могло случиться, но в конце концов все пришли к выводу, что Лука где-то заночевал в бухте и вот-вот, появится у входа в залив.

Ближе к полудню никто так на горизонте не появился. Сегодня никто из рыбаков на промысел не пошёл. Бартоло и Мария, пошли домой, жена Гвидо, то же пошла домой. Если вдруг Лука появится на горизонте им сообщат.

Но до вечера их никто не беспокоил.

Вечером, когда уже солнце клонилось к закату, к ним домой пришла делегация от рыбаков и самый старый из них, прокашлявшись в кулак, сообщил семейству Борг, что сегодня утром, милях в десяти от Мелихи, местные жители нашли обломки мачты и частей корпуса, которые море выбросило на берег. По всем признакам это «Луззи», ибо борта выкрашены в красный цвет. На всём побережье, такая лодка только одна.

Завтра все пойдут осматривать останки лодки, а местным наказали строго настрого охранять и никого не пускать к «дарам моря».

Утром, половина деревни под руководством отца Марка, выдвинулась к месту обнаружения остатков баркаса. Бартоло и Мария шли в общей реке жителей деревни, они молчали, а что было говорить. Если отец спасся, он бы давно прислал бы весть о своем спасении, но ничего такого к утру не произошло. Никаких вестей, никаких слухов. Ушёл человек в море и пропал, нормальное явление для моряков, море очень хорошо хранит свои тайны, и очень неохотно делиться ими.

Так же в колонне шедших по дороге рыбаков, ехала небольшая телега, запряжённая старым мерином, а на месте возницы восседал святой отец, который и был центром процессии. Ему то сверху было виднее, как саму дорогу, так и окружающие окрестности, покрытые рощами и садами на многие миль вокруг. Пройдя половину дороги, он предложил Марии и жене Гвидо продолжить дорогу в телеге, а не идти пешком.

Женщины, шедшие вместе и поддерживающие друг друга, согласились и сели в телегу на сено, которое было наложено в телеге, а Бартоло пошёл рядом с ними, держась рукой за телегу. Жену Гвидо, звали Элизия, она была ровесница Марии, и знакомы они были с детства. Вот только судьба распорядилась так, что она вышла замуж за молодого парня Гвидо, бесшабашного добрейшей души человека, силача и великана, закадычного приятеля Луки. Мария, же была сосватана за Луку. Так они и жили, ожидая мужей с промысла. В тайне, Мария радовалась, что у Луки такой хороший помощник, сильный и выносливый, всегда выручит в трудной ситуации, всегда прикроет спину. А, Элизия в свою очередь, так же радовалась за Гвидо, ибо его капитан, Лука, был одним из самых опытных мореходов, на всем северном побережье острова. Он всегда возвращался с Гвидо, домой, в любую погоду и в любой шторм. Но в этот шторм, что-то пошло не так, и она не могла понять, что именно, и своими подозрениями, время от времени, шёпотом сквозь слезы делилась с Марией. Мария же молча кивала, и сама догадывалась, что произошло что-то такое, чего быть было не должно, но у кого спросить, кто даст ответ.

Молчаливую, шаркающую сапогами и ботинками, а иногда и босиком, процессию по пыльной Мальтийской дороге, остановил голос крестьянина, стоявшего на пригорке возле поворота дороги к очередной деревни.

– Моряки, берите левее по тропке, я проведу до берега, там уже наши стоят, охраняют всё. – Крикнул марширующей группе рыбаков, мужичонка крестьянин, с взъерошенной бородой и кривым носом.

Сбежав с пригорка, он возглавил процессию и по петляв между холмиками, по одному ему известному направлению, он вывел людей на галечный берег длиной не более мили и шириной несколько десятков футов.

На берегу взору рыбаков предстала картина ночного апокалипсиса. То тут то там были разбросаны поломанные доски, части обшивки, лежавшие ближе к воде или частично находящиеся в ней и покачивающиеся на волнах, обломки шпангоутов, как китовые ребра были разбросаны практически по всей линии берега, обломки мачты валялись недалеко друг от друга, будучи скрепленные между собой обрывками такелажа, обрывки же паруса, большими кусками лежали рядом с останками мачты, колыхаясь на ветру, и не имея возможности оторваться от остатков мачты и улететь на простор.

Люди обступили место доказательства трагедии. Это были остатки «Луззи», это поняли все. Мужчины сняли свои головные уборы и хмурясь осмотрели остатки баркаса. Доски с красной краской были расщеплены, но части глаза Осириса присутствовали на некоторых из них.

Немногочисленные женщины охнули и запричитали, смахивая слезы горя с лица, концами своих платков, одетых на голове. Мария и Элизия стояли в толпе мужчин и тихо плакали, не стесняясь своих слёз. И некоторые рыбаки то же не стеснялись своих скупых мужских слез. Многие были друзьями Луки и Гвидо, да практически все, и они же не один год были в ватаге рыбаков, ходившие с Лукой чуть ли не за три моря. Бартоло стоял между двумя скорбящими женщинами и поддерживал их с боков, у него не было времени утирать свои слезы, руки были заняты, он хлюпал носом, пытался локтем стереть свои слезы, а потом бросил это занятие и, как и все орошал берег.

Эту картину печали разбавил негромкий голос святого отца – Я пойду проверю одну гипотезу, – пробурчал он, – и выдвинулся из толпы. За ним пошли несколько человек.

Отец Марко, как опытный следопыт стал обходить обломки баркаса. Некоторые он брал в руки, осматривал, другие игнорировал вообще, проходя мимо, надолго он остановился возле обломков мачты и обрывков парусов. Он присел на корточки возле остатков мачты и долго их рассматривал, потом подтянул один кусок к другому, с помощью мужчин, стоявших рядом сложил их вместе и растянул в стороны остатки парусов. Посмотрев на получившуюся картину последнего дня, он сильно нахмурился, сложил руки на груди, и запустил в бороду свою пятерню правой руки. Теребя так свою бороду, он что то бурчал себе под нос, на классической латыни, так что его никто не понял, но по выражению его лица, стало понятно, что эта трагедия, как бы трагедия, но не природного характера.

– Мачта сломана попадания ядра. Я такое много раз видел. Смотрите, волокна сердцевины мачты, как бы вжато во внутрь, расщеплено дерево в центре попадания, а потом, под углом расходится веером, но в основном в сторону траектории полета ядра. А вот и место попадания ядра, кстати небольшого калибра, – указал пальцем в место на мачте святой отец, где древесина и волокно образуют как бы кратер.

– И доски, некоторые доски так же не поломаны, а именно пробиты и расщеплены, а остальное доделало море. – Подвел итог своего расследования отец Марко.

Мужчины сгрудились возле доказательства убийства, и рассматривая их загалдели, о том, что за отродье нечистого, посмелело поднять руку на рыбацкий баркас.

Бартоло, поддерживая под руки женщин, так же подошли к месту остатков баркаса. Да, это был их баркас. Некоторые доски днища он узнал, потому что скрёб их вместе с отцом и Гвидо на ремонте оставляя на них следы инструмента. Он так же обратил внимание на те повреждения, на которые указал отец Марко, и пришёл к такому же выводу. Баркас был расстрелян из пушки, под шумок грома. Но кому это было нужно? Что отец с Гвидо сотворили такое, за что их надо было расстрелять. Может они что видели, что не должны были видеть. Надо долго думать и посоветоваться с отцом Марко.

– Грузите мачту на телегу, паруса то же туда, остальное пусть опишет староста деревни, если он грамотный. После описи, сложим всё в кучу и спалим. Нечего благородному дереву, гореть в крестьянской печке. – Дал распоряжение отец Марко.

– Я уже с утра всё описал, и приставу от Ордена отослал опись с описанием места. Эта наша обязанность при кораблекрушении и обнаружении оного на берегу. – недовольно пробурчал мужичонка, показавший им дорогу.

Так и сделали, обломки мачты с парусами отнесли в телегу, а деревянные обломки собрали по берегу и сложили в кучу, после чего подожгли.

Мужчины угрюмо смотрели на костёр, женщины то же смотрели и молчали, дома будут слёзы лить. Это был практически погребальный костёр кораблю, как во времена древних викингов, потомки которых стояли на берегу. На хмурых лицах мужчин, в свете костра, отображалась вся гамма чувств, от жалости и скорби, до мести, что стала проблескивать в глазах и отображаться на лице маской, – маской жажды этой мести. Те же чувства были и Бартоло, только об этом он подумает потом, когда его голова будет готова создать такой план, от которого чертям в аду станет жарко.

Он и не подозревал, что его формальное детство кончилось, на этом берегу, впереди его ждала, суровая мужская жизнь. Судьба, делая очередной оборот, направляла Бартоло, в только ей известную сторону.

Глава 13

13. Тринадцатая.

За несколько месяцев до трагедии.

В Плимуте, к причалу возле королевских верфей, подкатил экипаж, из которого вышел на пристань и твердым шагом пошёл к пришвартованному фрегату королевского Британского флота, офицер флота Его королевского величества – коммандер Джеймс Блэк. Очередной чин, был им получен совсем недавно, совершенно заслужено, а назначение капитаном фрегата последовало тут же за званием, после ухода прежнего капитана фрегата в отставку, на солидный заслуженный пенсион.

Фрегат, только что вышел из дока, после ремонта, был пришвартован, для оборудования и вооружения новыми пушками.

Фрегат с момента заложения киля на этих же самых верфях, много лет назад, имел гордое боевое наименование – «Презент».

Его новым капитаном был назначен бывший первый лейтенант «Презента», бывший юнга, который взошёл на борт корабля пятнадцать лет назад.

За это время Джеймс Блэк, прошёл все ступеньки по «командирскому» трапу, начиная свою службу юнгой, затем мичманом, а после сдачи экзаменов на первое офицерское звание, стал третьим лейтенантом, а вот теперь он возвращался на свой родной фрегат его капитаном. В адмиралтействе, ему было присвоено звание Коммандера флота его величества, и назначили командовать «Презентом».

Это был высокого роста брюнет, широкий в плечах, сложен атлетически, а синий офицерский сюртук с золотыми эполетами, сидел на нем как литой. Прямой нос, твердый взгляд, слегка худощавое, скуластое, загорелое лицо. Заканчивала мужественный образ Джеймса, черная бородка испанского стиля. На голове была одета форменная треуголка, чуть сдвинутая на правый бок. Его могучую шею обвивал черный шелковый платок. Вид он имел строгий и боевой, на левом боку висел грозный шотландский палаш с посеребрённой корзинчатой гардой, в потертых кожаных ножнах.

Заметив Джеймса, вахтенный офицер приказал свистать всех на верх и строиться для встречи коммандера. Засвистели боцманские дудки и моряки, побросав все свои дела становились в строй по левому борту, в два ряда. Завершали строй красные мундиры морской пехоты, приписанные к фрегату.

Поднявшись по сходням на палубу, Капитан Бдэк, оглядел строй и козырнув подошел к середине строя. Прозвучала команда вахтенного офицера: – «Смирно, командир на палубе», и строй подтянулся и выровнялся.

Заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок, он оглядел их лица экипажа, некоторые знакомые ему ветераны, уголками губ улыбались ему. Заложив руки за спину, он медленно пошел вдоль строя, сопровождаемый старшим офицером и вахтенным.

Пройдясь вдоль строя и снова вернувшись на середину строя, он посмотрел в право, потом в лево, а потом громким голосом произнес: – Приказом по Адмиралтейству, и согласно Указа, нашего Богом хранимого короля, я, коммандер Флота его величества Джеймс Блэк, назначен командовать, этим великолепным фрегатом.

Строй дружно гаркнул – Гиб-гиб, – Урааа! Урааа! Урааа!

– Так что, – продолжил, улыбаясь Джеймс, – с этого дня, мои разбойнички и бездельники, вы будете служить под моим чутким командованием. Никакого нарушения устава я в море не потерплю, если только, не под моим руководством. Вам всё ясно черти морские? Якорь вам в глотку, медузу вам на задницу и краба в койку. – Весело закончил свой спич капитан.

– Так точно сэр! – опять рявкнул строй, и опять почти вся часть команды невольно заулыбалась.

– Боцман, пошлите людей на причал, там в коляске мои вещи, доставьте их в мою каюту, а через пятнадцать минут соберите всех офицеров и уоррент- офицеров в кают-компании, я доведу до них распоряжения адмирала. – Дал распоряжение Джеймс Блэк.

– Есть сэр, будет исполнено сэр – приложил к голове согнутые большой и указательный пальцы, имитировал как бы касание до шляпы боцман, и быстрым шагом пошел искать людей, для исполнения очень важного задания.

В каюте ничего не изменилось с момента его последнего посещения, тот же стол, тот же рундук, тот же шкаф и полочки, тот же диван, привилегия капитана, остальные спали в подвесных койках под палубой, либо на топчанах по каютам.

Когда принесли вещи, Джеймс дал распоряжение убрать перегородку, бывшей одной и стен каюты, а когда её убрали, то каюта соединилась с кают-компанией, и стала либо очень большой каютой капитана, либо очень большой кают-компанией. Всё теперь зависело от воли Джеймса. В данный момент она стала большой кают-компанией, ибо командного состава прибудет много.

Когда все собрались, офицеров и уоррент-офицеров даже негде было посадить, но расселись все согласно субординации. Всем офицерам нашлись стулья, ну а остальные могут и постоять.

– Джентльмены, – начал говорить Джеймс. – Получен приказ из адмиралтейства, согласно которому, у нас осталась неделя на перевооружение, пополнение запасов и мы выходим в море с задачей посетить наш любимый Гибралтар, а по дороге, мы обстреляем новые пушки, проверим такелаж, все механизмы, уберём недостатки. В Гибралтаре, мы получим новое предписание, а там куда Господь и адмирал направит. А направит он нас опять на Карибы, но как мне шепнули в канцелярии, скорее всего мы месяца два три будем гонять берберских пиратов или сопровождать конвои купцов, в общем, как всегда. Не будем забывать, что возможны призы, поэтому мичманам надо провести инструктаж с абордажной командой, что портить наше имущество при абордаже, будет расцениваться мной как преступная халатность в отношении… – он немного задумался, а потом с улыбкой продолжил, – в отношении имущества короля. За это последует суровое наказание для матросов, – лишение уставной пайки ежедневного грога, а мичманам наказание будет ещё суровее – никакого берега на неделю. Не забываем, у нас же семьи, их кормить надо. Вопросы есть? – спросил капитан.

В кают-компании стояла тишина.

Все сразу всё поняли, новый капитан фрегата основным своим занятием определили точное и пунктуальное исполнение приказа адмиралтейства. После того, как его жена Анна родила третьего ребёнка, вопрос о призах стал наиболее актуален, а уж для команды, которую он сам и собирал последние несколько лет, тем более. Многие по совету тогда ещё первого лейтенанта, стали призовые деньги не пропивать во всех кабаках мира, а вкладывать в какое ни будь дело на берегу в Англии. Такое распределение средств, привело к тому, что абордажные команды формировались на его корабле по принципу тщательного отбора желающих, а не просто назначенных как во всём флоте. Немудрено, что те члены команды, которые последовали его совету, теперь на палубе в уважение имели приставку сэр, несмотря на то, что во флот этот Сэр, попал из королевской тюрьмы.

Поэтому, все планы нового капитана были априори приняты беспрекословно и с явным удовольствием не только командного состава, но и всей команды в целом, и вопросов никаких не последовало. Что надо будет узнать дополнительно, все узнают вовремя, главное выполняй свои обязанности и слушай приказы в оба уха.

– Отлично! Вопросов нет, приказ ясен, всем разойтись по местам, все вопросы в рабочем порядке, – закончил свой короткий спич капитан.

Когда все разошлись, Джеймс Блэк, достал из рундука своего прежнего капитана и наставника толстый корабельный журнал и сделал запись: – « 179.. год, от Р.Х. 28 мая, время два часа по полудню. Божьей Волей и Милостью Короля Британии взошёл на борт фрегата «Презент» и принял командование кораблём. Коммандер Джеймс Блэк.»

Судьба у Джеймса была интересная. Родился он в семье Эсквайра Алонсо Блэка, чьё небольшое поместье находилось на северо-западе Англии в небольшом поместье, на севере от Ливерпуля, в местечке Хаскейн.

Родитель Джеймса, Алонсо Блэк, потомственный дворянин и эсквайр. Предок его, находился в составе войск Вильгельма Завоевателя, и за храбрость, проявленную в битве при Гастингсе, был удостоен рыцарского звания и неплохого поместья, как раз Хаскейн. А вот мать Джеймса, Лиан, была произведением искусства, Господь не поскупился на её красоту. Вот у этой интересной пары высокого и плотного Алонсо и стройной рыжеватой Лиан, после свадьбы, в положенное время родились дети.

Старший сын Билл родился в положенные девять месяцев после свадьбы, потом через три года Льюис, а ещё через два года, родился на свет Джеймс.

Как положено в те времена, появившись на свет, мальчикам уже была определена судьба их родителями. Старший сын Билл, наследовал Поместье и хозяйство, Льюису была уготована участь быть священником. Ну а Джеймса готовили в драгуны. Алонсо же был драгунским майором в отставке. Удачно в своё время, его отец, а точнее дед Джеймса, прикупил патент лейтенанта второго драгунского Манчестерского полка, да и отправил сына воевать. Так год за годом, он потихоньку выбился в майоры, тянув лямку командира, доплатил кому следовало, а получив чин майора своего родного драгунского полка, послужив для приличия ещё полгода, вышел в отставку с хорошим пансионом, передав своё место, своему старому сослуживцу.