Роман с Карабасом Барабасом

Владимир Копылов

Роман с Карабасом Барабасом

Глава 1

От Автора к читателям.

Перед Вами правдивая сказка для взрослых. В детстве, я как и все впервые увидел фильм про Буратино. Это был далёкий семьдесят какой-то год. Я был в гостях у друга, где нам детям отдали после нового года в распоряжение телевизор. Фильм мне, как и всем детям понравился, но что-то меня царапнуло. Не такой какой-то Карабас Барабас. Впоследствии, я задумался, о том, что он взялся ни откуда. Никто не рассказал, про его жизнь и тогда….

Я решил приоткрыть тайну доктора кукольных наук – Карабаса Барабаса. Никто и никогда не раскрыл тайны его рождения и жизни. Как он докатился до такой жизни. Чем он занимался всю свою жизнь? Этот роман написан в виде сказки. Детям до 14 лет, её читать не рекомендуется. В романе много действующих лиц, как вымышленных, так и реальных исторических личностей. Но я сам Вам приоткрою маленькую тайну. Это сказка написана для моих друзей, с кем я дружу уже много лет. Они все знают своих прототипов в моей сказке. Я постарался отобразить их привычки и характеры, даже их внешность соответствует героям сказки. Многие помогали мне с описанием своей жизни и своих характеров. Я не буду раскрывать их имена, они сами их знают. Может когда ни-будь…

А сейчас внимайте…..

Пролог

Париж 1921 год

Алексей Толстой, потомственный граф, эмигрант из России, уже третий час мучился над простеньким рассказом, который он решил написать, что бы свести концы с концами. Денег катастрофически не хватало, всё, что удалось вывезти из Большевицкой России, уже давно потрачено на переезды из Одессы в Константинополь, а далее в Марсель и Париж. Мизерные гонорары, выплачиваемые в эмигрантской газетке, не могли полностью соответствовать запросам маститого писателя, за кого он себя и считал. Толстой, как раз и был, тем знаменитым писателем, из под пера которого, увидели свет известные литературные произведения.

Да только известные там, в этой самой Большевицкой стране, где давно гремела гражданская война, его помнили и знали. А тут, в Париже, несколько издателей, куда он обращался, о нём даже не слышали. Однако живо интересовались, а не родственник он того самого Толстого Лео, написавшего «Войну и мир». Увы – Алексей разводил руками, – мы только очень далёкие родственники. Однако, он не бросил всё на самотёк, он упорно писал, начинал новые романы, правил, переписывал, но эти романы не для Парижа, они для Петербурга, они для Москвы и Киева, а дорога туда заказана. Могут графа и к стенке поставить, как классового врага, не смотря на то, что тяжелее ручки он в руках ничего не держал. Да и закоренелым монархистом он не был, либерал скорее.

Наконец, схватив ветерок вдохновения с Итальянского бульвара, куда выходили окна его комнаты, он наконец-то закончил этот маленький рассказ, который необходимо вечером отнести в редакцию на правку, а там и в кассу за гонораром. Жить-то на что-то надо. Да и название у рассказа будет простое «В Париже», что придумывать к ста франкам, которые он получит в издательстве.

После возвращения из редакции, Алексей сварил себе кофе и не торопясь, по глоточку отпивал его из фарфоровой чашки, вывезенной из России. Приятно пить кофе и думать. Вот, например саквояж с архивами семьи, так и не рассмотрел досконально, не разобрал, а вдруг там что-то важное и ценное. Просто не доходили руки, всё на потом, да на потом.

Разбирая саквояж, Алексей Николаевич, обратил внимание на старую пожелтевшую папку, завязанную на тесёмки. На папке красовался Императорский герб Российской империи и типографским способом напечатано «Первое отделение Управления генерал-квартирмейстера Генерального штаба», и добавлено от руки « дело объекта «Стромболи».

Развязав тесёмки, граф Толстой углубился в изучение пожелтевших бумаг, написанных рукой его деда – графа Толстого Александра Петровича, офицера военной разведки и военного атташе в Париже. Алексей не просто углубился в чтение, он окунулся с головой в рапорта, донесения и выводы. Оказывается его дед, был хорошо знаком со «Стромболи», таким же, как и его дед, военным дипломатом, который в последствии, отошел от дел и занялся любимым делом, выращиванием винограда, воспитанием детей и внуков и руководством театра в Палермо. Этот «Стромболи», был хорошо знаком со многими творческими людьми того времени, имел слабость сочинять рассказы и повести, которые иногда печатал в Сицилийских газетах. Этот маркиз, Руководил Обществом любителей Итальянской оперы, был спонсором и меценатом. Но и пороху он понюхал и награды имел. Даже Российский орден из рук императора Александра первого получил. Однако, в 1848 году, информация о маркизе «Стромболи» перестала поступать, после удачного восстания на Сицилии и образования независимой республики с парламентом в городе Палермо.

Как всё странно, думал Алексей. Дедушка Александр Петрович, был обер-прокурором Святейшего Синода, генерал. Почему он эту папку не сдал в архив? Или как ему удалось эту папку изъять из архива? Вот в чём вопрос. Ответ был в том, что маркиз ничего не делал во вред России, дед был лично знаком с ним, и в записях очень к нему хорошо относился, просто как к человеку и как к коллеге.

Надо эту папку сохранить, может пригодиться. Может, я вернусь из эмиграции, отдам в нежные руки Феликса Дзержинского, ко мне и вопросов будет меньше.

Через год Алексей Николаевич Толстой вернулся в Россию. «Красный граф», как его называли современники, был востребован в Советской литературе и его произведения печатались большими тиражами и имели успех у читателей. Но папочку он не привёз, она была безвозвратно потеряна во время пожара в Берлине, где сгорел на складе вокзала его саквояж. Причину пожара ни полицейские, ни сами пожарные пояснить не могли, причин для пожара не было, посторонних людей туда не пускают. Сгорел только угол, где находился на полке саквояж. Но перед пожаром, служители видели большого черного кота, холёного, и наглого. Но вот беда, коты не курят и спичек с собой не носят. Так дело и закрыли не открывая.

Ленинград 1935 год.

Ещё в Берлине, Алексей, занялся переводом «Пиноккио», но что-то ему мешало сосредоточиться над переводом сказки Коллоди, только в самом конце, он понял, что ему мешало. «Стромболи», ну никак он не вписывался в общую картину сказки, добрейший человек, щедрой рукой отсыпавший Пиноккио пять золотых, откуда он взялся, прямо с неба свалился. А не тот ли это «Стромболи», что упоминался в папке деда?

Удачный перевод «Пиноккио» привёл к заказу от «Детгиз», на издание новой, адаптированной сказки, про деревянного мальчика Буратино, которую ещё надо было написать. Немного поколдовав с сюжетом, Алексей приступил к написанию сказки. Но опять что-то ему мешало, какая-то непреодолимая сила не давала закончить «Правдивую» сказку для детей. Даже болезнь обрушилась на многострадальное сердце писателя. Но Толстой, несмотря на все перипетии, продолжал писать сказку.

Вскоре вышла книга Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино», где он добрейшего человека «Стромболи» изобразил в угоду властям жадным и беспринципным директором кукольного театра Карабасом Барабасом. Лучше так, всё равно никто не узнает правды, да и у товарища Ягоды, с его наркоматом, будет меньше вопросов к «Красному графу».

Москва 1975 год.

Владимир Абрамович Этуш, сидел дома в кресле, укрытый пледом по пояс и читал сценарий фильма «Золотой ключик, или Приключения Буратино», который он получил на киностудии. Он ещё не дал своего согласия на исполнение роли злодея Карабаса Барабаса. Надо было всё взвесить оценить, ведь с ним будут сниматься дети, а это очень сложный процесс. Он ещё до войны читал эту сказку, даже кино смотрел черно-белое. Внимательно вчитываясь в диалоги, представляя себе общие планы, возможности снимать в павильоне, он уже для себя как-бы выстраивал свою будущую роль, как бы проецировал на экране себя, в уже снятом фильме. Но окончательного решения он ещё не принял. У опытного актера, возникло немало вопросов. А откуда собственно взялся Карабас, откуда взялись кот Базилио и лиса Алиса, а этот прохиндей Дуримар, доктор по пиявкам, об этом автор сказки и сценария умалчивали. С куклами тоже не всё понятно. Ладно, Буратино папа Карло вырезал, а остальные что с луны свалились?

Так проходил час за часом и уставший Этуш задремал, убаюканный тихо звучащим телевизором.

– Привет тебе Владимир, как ты себя чувствуешь, раны боевые тебя не беспокоят? – Вдруг неизвестный голос во сне обратился лично к нему.

– Иногда конечно беспокоят, спасибо что поинтересовались, дорогой незнакомец. А вы собственно кто? И что вы делаете в моём сне?

– Владимир, зови меня просто Барти, я тот про которого Алексей написал свою сказку. Представь себе, но он жалеет, что написал её.

– Ты Карабас Барабас? Но как это возможно? Это же всё выдумки, сказки.

– Нет, Владимир, это не сказки, конечно, что-то может сказочное и есть, но я самый настоящий. Полное моё имя Бартоломео Борго Альчерито, маркиз де Неро, маркиз Тромбайский, я был лейтенантом Британского флота, я был дипломатом, я служил в разведке Его Величеству королю Георгу. Я бывал у вас в России, я был знаком со многими хорошими людьми. Один кстати, твой дальний предок, я расскажу тебе о нём. Я воспитал двоих сыновей и двух дочерей. А потом, когда я ушёл в отставку, я по совету своей жены, стал директором оперного театра и к куклам никогда никакого отношения не имел. Кстати, меня моя Мария и называла Карабасом Барабасом. У нас даже поместье так называлось на Сицилии. Я то же, как и ты воевал, и поднимал в атаку роту, там у вас в России. Я даже знаю, куда ты был ранен на той страшной войне. У тебя справа на груди страшный шрам, и у меня такой же, у тебя в правой ноге след от пули. Всё это ты получил, когда поднял свою роту в атаку в том бою, помнишь? У меня такие же отметины от вражеского оружия, но мы с тобой выстояли, не сломались и выжили, и каждый по мере возможности, несли людям добро.

– Постой Барти, это же мой сон, может у меня, что с головой?

– У тебя всё нормально, Владимир. Я могу являться во сне, это меня один прожорливый и пронырливый кот научил. Мы тут посовещались и решили, что ты обязательно должен сыграть эту роль, Владимир. Но так, сыграть, что бы народ понял, что всё не так просто в этом мире.

– Да, но я не могу изменить сценарий Барти, уже всё утверждено, многие люди приложили руку, менять ничего нельзя.

– Не надо ничего менять Владимир. Ты же можешь показать свой и мой настоящий характер, сыграть так чтобы взрослые поняли, что не всё правильно в этой сказке. Твой опыт и твой талант, помогут тебе в этом, я верю, тебе и верю в тебя, дерзай Владимир. А сейчас, я проведу тебя по своей жизни. Здесь во сне это возможно. Но никому не раскрывай нашу с тобой тайну. Ты увидишь моё детство и юность, ты посмотришь на многие страны моими глазами, переживешь, то, что пережил я. Здесь во сне время летит по-другому, ты успеешь до утра. И сразу предупреждаю, никакого Золотого ключика не было никогда.

– Ты готов Владимир?

– Да, Барти, я готов.

Ну тогда смотри …………….

1.

На северном побережье Мальты, где скалы цвета мёда обрываются в лазурное море, раскинулась рыбацкая деревушка Мелиха. Это была старинная деревня, известная ещё до времен крестовых походов. Белые домики с синими дверями карабкались по холмам, как стадо овец, убегающих от ветра. В садах звенели цикады, а по узким улочкам бродили ослики, навьюченные корзинами с тунцом.

Земля здесь была благословенная, как думали сами жители, в округе было много полей и садов, пасеки стояли едва ли не через милю, и местный мед считался одним из лучших на всем средиземном море.

Но самая главная ценность, была рыба. Море с лихвой обеспечивало почти весь остров рыбой, которую добывали в море рыбаки Мелихи. Пойманную рыбу прямо с причала закупали купцы практически со всей Мальты, а так же заезжие купцы, для перепродажи уже в соленом копченом и ещё в каком виде во все страны, куда мог добраться купеческий корабль.

Именно здесь, в канун праздника Festa San Pawl, праздник в память кораблекрушения корабля, на борту которого был Святой Павел, у берегов Мальты.

Именно в этот день, когда весь берег утопал в цветах и фонариках, родился Бартоломео Борг.

Родился он в семье простого рыбака Луки и его жены Марии, Бартоломео был их первенец, после нескольких лет брака они не могли завести детей. Однако набожная Мария не теряла надежды и по ночам молилась святой Деве Марии, о даровании им ребенка. И её молитвы были услышаны и, однажды она почувствовала, что под сердцем у неё зародилась новая жизнь.

Вечерами, когда Лука возвращался с промысла, они гадали, кого им даст Господь, мальчика или девочку.

– Если будет девочка, то она обязательно будет красавицей во всем поселке, я научу её готовить и шить, работать по хозяйству, в конечном счете за неё будет свататься какой ни будь богатый купец, а в последствии она станет хозяйкой в богатом доме и нарожает нам кучу внуков – мечтала Мария.

– Ну а если родится мальчик, – вполголоса произнес Лука, – я научу его водить по морю наш баркас, работать с парусами и ловить больших тунцов, он так же станет большим человеком, будет моряком и предводителем артели рыбаков.

– я научу его читать море. Пусть знает, как ветер рвёт паруса, а волны лгут, как торговцы с рынка. И если Господь дарует ему удачу, он станет хозяином не только этого судна, но и всего берега от Мелихи до Валлетты.

Мария вздохнула. В её мечтах дитя носило шелковые платья, а не рваные сети. Но море уже стучалось в двери их дома – и не спрашивало разрешения.

Так шли дни за днями, месяц за месяцем, округлившийся живот Марии, на радость Луке и, по мнению местных старушек, давал знак, что скоро родится всё-таки мальчик на радость папе. Мария и сама это понимала, но от этого предположения ей всё равно было приятно, ведь это должен родится ребенок, их первенец с Лукой.

В один прекрасный день в феврале, когда Лука собирался выйти в море, он подошел к Марии, приобнял её за плечи и прошептал – я чувствую он скоро родится, надоело парню сидеть в животе, ему охота на волю, мир посмотреть, папке помочь, поэтому я позову повитух, пусть они присмотрят за тобой.

– ну хорошо, Лука, зови, только не всех сразу, а то у нас не так много вина, улыбнулась Мария.

Лука, подтянул пояс на своих кожаных портах, которые достались ему от отца жены, с довольным видом поправил свой рыбацкий нож на поясе и вышел во двор. По пути к пристани рыбацких лодок, он зашел к самой старой повитухе их деревни Терезе.

– послушай Тереза, я сегодня выхожу в море и мы пойдём к Сицилии, очень я переживаю, что роды могут начаться, прежде чем я вернусь, Пожалуйста, присмотри за Марией, что бы она ничего не таскала тяжелого. Скоро праздник, я конечно же постараюсь вернуться в канун праздника, а когда я вернусь, то ты сама выберешь себе тунца и макрель, какая тебе понравится, ты же знаешь, что денег у нас практически нет.

– Не переживай Лука, – ответила Тереза, – я присмотрю за Марией, я же всё-таки принимала роды у твоей матери. Я прекрасно помню как ты родился и почти половину всей деревни. Все вы родились у меня на руках, иди в море и не переживай, я помогу чем смогу и будем надеяться на Бога, всё в его власти и силе. Ну и конечно же я буду очень внимательна к Марии накануне праздника, ведь по поверью хорошие люди рождаются накануне или в большой церковный праздник. И тогда ребенок будет под защитой святого.

– Я надеюсь на тебя Тереза, и я буду в море молиться за тебя и за Марию, Господь надеюсь, поможет нам – поклонился Лука Терезе, перекрестился, да и пошел на пристань, где его ждала ватага рыбаков на лодках, готовых выйти в море.

После того, как Лука ушел к пристани, Тереза прошептала про себя молитву святой Деве Марии и стала собираться в дом Луки. Она положила в большую корзину отрез чистого, белого, льняного полотна, несколько банок с различными мазями и настойками, на травах, растущих в окрестностях деревни, немного еды и баклажку с местным красным вином, посидела, подумала немного, ещё раз перекрестилась и заперев дверь на замок в виде полешка подбитого под дверь, пошла к дому Марии и Луки.

Мария разрешилась от бремени как раз за день до праздника, она родила мальчика, в полдень, когда колокол святилища Богоматери Мелихской известил об окончании утренней мессы.

– Хороший знак Мария, – сказала уставшей роженице Тереза, принимая младенца, обмывая его и укутывая в чистое полотно. – Вон и ребятишки побежали к пристани, это, наверное, вернулась с промысла ватага Луки, вовремя он вернулся, вовремя, – прошептала Тереза.

– Да Тереза, это очень хороший знак, как всё прекрасно сложилось, ребенок не мучил меня долгими родами, посмотри какой он красивый, и колокол известил о его рождении и радуга появилась на небе – произнесла тихо Мария.

Тереза, а так же две её помощницы посмотрели в окно и увидели, сияющую радугу над морем, один конец которой уходил в море, а другой раскинулся над побережьем Мальты.

Опустив глаза, женщины увидели, как по дороге от моря шел Лука.

– Лука! Иди быстрее сюда, – крикнула Мария высунувшись из окна их домика у самой кромки моря. – Посмотри на небо!

Её муж, крепкий рыбак с руками, покрытыми солью и шрамами от сетей, бросил корзину у крыльца дома, с пойманной золотой макрелью и тунцом, вбежал в дом.

Над крышей висела радуга. Не просто радуга, а вся палитра цветов, от розового до индиго, будто ангелы разлили по небу краски.

– Смотри!!! – Лука поднял новорожденного сына к небу, – он родился под радугой! Это знак – море благословило его.

Мария, счастливая, обняла мужа и сына и немного подумав, сказала, – Он не будет рыбачить, Лука. Я чувствую – его ждёт большая дорога…

– Море решит, – усмехнулся отец, но в глазах светилась гордость. – Но если, он захочет стать капитаном – я научу его читать волны лучше, чем монахи читают книги!

В тот вечер вся деревня собралась на берегу моря. Всё-таки канун праздника. Все от мала до велика, пришли на пристань, где уже разгрузилась ватага Луки, а на бочках с солью и рыбой женщины расстелили грубоватую на ощупь ткань, на которую выложили немудренную деревенскую снедь.

Изобилия особого не было, праздник то завтра, но отметить день рождения ребенка Луки было в порядке вещей у всей деревни. Немного копченой рыбы, немного баранины, фрукты и овощи разместились на бочках и в корзинах которые стояли как на самих бочках, так и рядом с ними на траве. Ну и как же без вина, местного, Мальтийского вина, которое производилось из местного винограда, выросшего буквально в мили от деревни. История вина уходило в далекое прошлое. Местные жители уважали своих виноделов, а те в свою очередь радовали последних, хорошими винами не скрывая всех достоинств, своего продукта. Пить, что то покрепче вина, мужчины будут завтра вечером, когда начнутся основные гуляния, после утренней мессы, проповеди и обеденных угощений.

Когда рыбаки, кузнецы и прочий работный люд деревни и близлежащих поселений соберутся в таверне на восточной окраине деревни, то они начнут уже свою часть праздника с употреблением граппы из небольших стаканчиков и закусывая всё это мясом и рыбой. Уже ближе к глубокому вечеру, когда мужчины примут на душу сколько смогут, не теряя берегов, конечно, подойдут из дома жены и подруги, оставившие своих чад под присмотром бабушек и дедушек, а иногда даже и под присмотром у сердобольных соседей. Вот тогда с благословения местного падре Стефана, народ закружится в танцах до упаду.

Молодежь в свою очередь, будет присматриваться к своим суженным. Обычно долго такое веселье не продолжалось, на утро надо быть трезвым, чистым и опрятным быть в местном церкви и иметь душеспасительное лицо. Многие рыбаки в том числе и Лука были очень набожными людьми. Ведь известно с древних времен, что в море неверующих нет.

Старожилы, деды убелённые сединой и облагороженные блестящими лысинами, приняв на грудь по паре стаканчиков граппы, вспоминали:

– Последний раз такая радуга была, когда рыцари Ордена привезли на Мальту ту самую икону Богоматери!

– Благословенные были времена – подхватил разговор падре Стефан, – а какое имя ты дашь своему сыну? – обратился падре к Луке.

– Ну мы с Марией подумали и решили дать ему имя Бартоломео, в память о её предке и в память о моём пра пра прадеде, который то же был Бартоломео. К тому же, когда скажете его приносить в храм на крещение? – ответил и одновременно поинтересовался Лука.

– Чем быстрее, тем лучше, назидательно произнес отец Стефан и, пригубил из кружки вина, ибо не очень хотел много принимать на грудь, ведь завтра праздник и у него будет очень суетный день.

Прошло две недели, мальчишка окреп, на мамином молоке. Он присасывался как рыба прилипала к акуле и только и делал, что ел, спал и … Он никогда не кричал, требуя кормления, он просто кряхтел и чмокал губами, показывая, что мужчина желает отведать молока.

В церкви собралась вся ватага Луки. Рыбаки, по такому случаю оделись в лучшие свои одежды, отмылись от соли и рыбного запаха и, как мальчишки кучковались, возле алтаря, ожидая начала таинства.

По традиции, крёстным отцом в рыбацкой деревне, был сам священник. Так повелось, что отец Стефан, сам крестил детей и сам был им восприемником перед Творцом. Очень было это удобно для рыбаков, у всех один Крёстный отец, да и тот местный священник. После того, как малыша отец Стефан трижды окропил святой водой, он надел ему крестик на веревочке на шею и нарёк именем святого Варфоломея, что по-мальтийски будет Бартоломео.

Мария держала в руках ново крещеного сына Римской церкви, который не кричал, а просто кряхтел, но потом не выдержал и сначала пописал, а потом немного покакал на пеленки, которыми его укутывала мама.

– Это к богачеству, предрекла Тереза, которая знала все приметы и верила в них. Хотя была набожной женщиной.

В доме Луки и Марии, рыбаки с жёнами еле поместились, отмечая крестины первенца, своего предводителя. А Бартоломео, тихо посапывал в своей люльке, сытый и довольный. У него начиналась большая и интересная жизнь.

Глава 2

2. Обед Моряка.

И потекли дни, плавно переливающие в месяца, а те в свою очередь складывались в года. Бартоломео рос как все мальчишки, когда не надо кричал, когда не надо молчал, аккуратно употребляю в пищу, всё что давала мать, приносил отец и соседка Лючия. Болел, как и все дети, в основном простудой и всем остальным чем положено болеть детям, вырабатывая крепость организма на всю жизнь.

Но со временем, море солнце и воздух делали своё доброе дело. Мальчишка становился крепким и высоким, по телосложению точно в отца. А лицом был похож на маму. Вечерами, когда Лука с Марией сидели за столом, Лука не раз многозначно намекал жене, что когда Бартоло вырастет, придется отбиваться от назойливых невест, мамаши которых уже смотрят на мальчика в церкви и проворачивая в голове свои далеко идущие планы.

У них в деревне, было несколько ровесников Бартоло, как мальчиков, так и девочек и у детей была своя компания, которая в свободное время занималась чем угодно, только не Богоугодными делами, как ворчал иногда отец Стефан, который крестил всю эту ребятню, а также давно и их родителей.

Но сегодня, как так оказалось, что у всех друзей, есть какие-то домашние дела, ну бывает так. И вот с утра обежав дома друзей, и поняв, что никаких купаний наперегонки и ныряния за раковинами не будет, Бартоло решил посидеть на краю причала и помечтать, о чем ни будь, о чем он сам ещё не знал. А что, мальчишке нельзя помечтать? Можно и нужно подумал Бартоло, и присев на берегу причала закачал ногами вглядываясь в небольшие волнения под ногами.

Ветер, дующий с севера, со стороны Сицилии имеет свой собственный, особенный запах, так рассуждал Бартоломео, а пахнет он солью и чешуёй. А вот ветер который дует с острова и был попутным всем рыбакам деревни, уходящих в море, пах по другому, он пах цветами, хлебом, свежим сеном, ну и конечно же навозом от разной живности, что стояла в хозяйствах местных крестьян.

Но мальчик понимал, что без этого никак, ведь его семья не держала скотину, его семья была из рыбаков, самых почетных и уважаемых жителей побережья, а вот соседи, державшие скотину были обыкновенными крестьянами, имеющие свои наделы, ну и конечно же глупую скотину. Однако, эта глупая скотина давала молоко, а когда он болел в детстве, то соседка Лючия, приносила его маме молоко и мед, лечить простудившегося Бартоломео. Мама, будучи благодарной женщиной, всегда снабжала соседку, свеже пойманной рыбой, ибо первейшее правило деревни гласило, что надо помогать соседу, ведь неизвестно как в жизни может обернуться.