Роман с Карабасом Барабасом

Причалив в третьем заливе, Бартоло, распрощался со шкипером, и по старой привычке помог со швартовкой лодки перепрыгнув на причал.

Перед ним раскрылся вид на город Валетту. Бартоло несколько минут рассматривал город. Построенный из известняка и камня с черепичными крышами, город внушал парню благоговение своими церквями и храмами, широкими, по его мнению, улицами, множеством людей, идущих по своим делам.

Город же, увидел на причале молодого человека, загорелого, широкоплечего в кожаной короткой куртке, в сер-белых хлопчатых штанах опоясанный широким кожаным ремнём с висевшими слева на бедре рыбацким ножом в шикарных кожаных ножнах, притягивающих взгляд, вышитыми узорами в греческом стиле.

На голове у него была широкополая кожаная шляпа, а на ногах одеты сапоги из кожи ската. На широком плече юноши лежал парусиновый баул с кожаным ремнём для переноски на плече, который свисал без дела.

Валетта, отражая свет солнца на своих старинных стенах, давно не видела такого незнакомца. Каждый камень этого древнего города хранил воспоминания о множестве жизненных историй, о разных эпохах и народах, но никто из них не входил в город с рыбацкого причала с таким необычным обаянием.

Молодой человек, шагавший по мостовой, был одет не по последней моде, что придавало ему загадочность. Его одеяние, хоть и выглядело скромно, было выполнено с изысканным вкусом, привнося в образ нотки утонченности. Легкие, мягкие ткани обрисовывали его фигуру, словно намекая на богатую историю, которую он носил в своем сердце. Каждым шагом он вносил свежесть и живость в старинный город, напоминая, что жизнь в Валетте продолжается, несмотря на время, унесшее многих.

Адрес бабушки он помнил очень хорошо, выучил его давно ещё при жизни отца, расположение дома он знал – тупик улицы, но где в какой части города находится дом, Бартоло не знал. Вот это и надо было выяснить.

Дом бабушки находился на улице Святого Патрика, что рядом с церковью Святого Августина, а сам дом перекрывал своим фасадом улицу, делая её тупиковой. Вот и всё описание, которое он знал. Не боги горшки обжигают, подумал про себя Бартоло и вошел через переулки в город на широкую улицу, чтобы узнать дорогу к церкви Святого Августина. Вот тот маяк, от которого надо искать улицу Святого Патрика.

Пройдя немного по широкой улице, по которой сновали люди и конные экипажи, он решил обратиться к старожилу. Кто как не старый житель подскажет дорогу к храму. На углу одного из домов он заметил пожилую женщину, торговавшую с тележки овощами. Подойдя к ней и сняв с головы шляпу, как культурный юноша, Бартоло обратился к женщине.

– Добрый вечер уважаемая, не будете ли вы любезны подсказать, где находится церковь Святого Патрика?

– Да что подсказывать то, вон её купол торчит, – показала куда-то в сторону женщина, не отрываясь от переборки разложенных овощей.

Бартоло очень удивился, потому что в той стороне, куда указала женщина. Он насчитал как минимум пять церковных куполов.

– Извините, я не местный, только что прибыл из далека, хотелось бы уточнить.

– Да что тут уточнять то, вон же она, с двумя колокольнями.

Бартоло опять посмотрел, и понял, что искать будет тяжко, половина церквей имело две колокольни по бокам здания.

– А что тебе там нужно парень? – Спросила женщина.

– Мне нужна улица Святого Патрика.

– Ну так это ещё проще. Вон видишь стоят на той стороне бухты три бастиона? Вот обходи их справа, там дорожка, вот как их обойдешь по правую руку и будет через квартал улица Святого Патрика, там спросишь, рукой от них подать.

Поблагодарив женщину, Бартоло надел шляпу и пошёл в сторону бастионов. Уже вечерело, но народу на улице прибавилось. Работали таверны и маленькие кабачки, зазывалы приглашали всех желающих. Запахи стояли умопомрачительные, от запаха печеной баранины и жареной на углях рыбы различных сортов, у парня потекли слюнки. Но он решил пересилить себя и поужинать у бабушки, сэкономленной на переходе едой.

Двери и окна различных лавок открылись ещё шире, как только солнце стало склонилось к западу. Бартоло шёл и разглядывал что предлагали местные купцы и лавочники. А предлагали они всё! Практически всё. От оружия и книг, до одежды, сапог, золотых украшений и ещё чёрте чего, что Бартоло не мог даже определить. Несколько раз мимо него проходили группы военных и моряков. Если военные только хмыкали, глядя на него, то моряки, сразу понимали, что перед ними не просто моряк, а рыбак. Некоторые просто ему кивали другие приподнимали края шляпы, а Бартоло, как воспитанный молодой человек отвечал им тем же, и ему даже нравилось такое отношение от коллег рыбаков, а рыбаки во все времена, были королями морей. Он даже начал чувствовать, что он тут не один и у него есть большая семья или друзья по крайней мере.

Так он дошёл до бастионов, обогнул их справа и немного пройдя обнаружил небольшую улицу, идущую вправо, всё как подсказала женщина. Там же он обнаружил пожилого мужчину, протирающего витрину небольшой скобяной лавки. Не меняя традицию, он решил поинтересоваться у мужчины нужной ему улицей.

– Извините господин, вы не подскажите, как мне найти улицу Святого Патрика, – обратился к мужчине Бартоло.

– Да вон она слева за углом начинается и так же как эта улица идёт вправо и заканчивается тупиковым домом. – Ответил торговец.

– Спасибо большое, а не подскажите, кто живёт в тупиковом доме? – опять спросил Бартоло.

– Так известно кто, Мадам Люсия, очень порядочная леди, мы все её знаем, а вам молодой человек она зачем? – в свою очередь поинтересовался хозяин лавки.

– Так я ей известие везу с другого конца острова, – не стал вдаваться в подробности Бартоло.

– А ну да, она женщина состоятельная, насколько мне известно, у неё по всему острову земли и фермы раскиданы, от мужа по наследству перешли, вы, наверное, с её дальних ферм. – сделал вывод мужчина.

– Да именно так. Спасибо, разрешите откланяться, а то уже вечереет, а мне надо быстрее, – откланялся юноша и пошёл в указанную сторону.

Быстро найдя улицу, он прошёл её до конца и увидел тупиковый дом, с массивными двухстворчатыми дверьми посредине фасада и калиткой с правой стороны строения. Дом был трёхэтажный, с тремя окнами в ширину на каждом этаже. Да, такого дома бабушки он не ожидал увидеть. Дом был больше чем церковь Рождества Богородицы у них в Мелихи.

Обнаружив молоточек на цепи у дверей с медной пластиной, вмурованной в стену, он твердо несколько раз постучал молотком по пластине. Раздался приятный звук, как рында на корабле, которую он неоднократно слышал в море. Что-то подсказывало Бартоло, что он где-то уже видел такой способ оповещения хозяев, ну конечно у дедульки на Сицилии в Альчерито.

Дверь открылась. На пороге стояла пожилая чуть полная женщина, в платье и в переднике, с обязательным для женщины чепчиком. Бартоло чуть отпрянул, это не могла быть его бабушка, точно, может он ошибся в доме и не туда пришёл?

– Что вам угодно молодой человек, – ласковым голосом с лёгкой улыбкой спросила женщина.

– Я это, – чуть смутился юноша, – я к мадам Люсии. Я не ошибся домом случайно? – уточнил Бартоло.

– Нет ты не ошибся юноша, мадам дома, как о тебе доложить?

– Скажите, что приехал Бартоломео Борг.

– Бартоломео Борг? – переспросила женщина, – мальчик мой, Барти, я много о тебе слышала, проходи скорее, нечего на улице торчать, я проведу тебя к мадам. – Отошла от двери во внутрь дома женщина, пропуская парня во внутрь.

Бартоло, удивившись, что про него кто-то что-то знает, вошёл во внутрь дома. Дом был шикарен. Деревянные панели, картины на стенах, гобелены, как у дедульки, каменные лестницы и ковры на полах, такое он даже у дедульки не видел. Однако, богато жила бабушка Люсия. Впереди шествовала женщина и что-то говорила, но Бартоло её не слышал, занятый своими мыслями о доме, сравнивая свой дом в Мелихе с домом бабушки.

Поднявшись на второй этаж и пройдя по недлинному коридору, женщина подошла к двери справа и постучала, из-за двери послышался голос женщины, очень приятный на слух. Женщина открыла дверь впуская Бартоло, отошла в сторону, и юноша вошел в комнату.

Посередине просторной комнаты, на великолепном красном ковре с изысканными узорами, стояла молодая женщина, чуть выше среднего роста, олицетворяющая грацию и изящество. Она была одета в черный шелковый халат, расшитый алыми цветами и изящными драконами желтого цвета, словно небо, одевающимся в сказку. Её открытое, словно произведение искусства, лицо светилось красотой, а большие добрые светло-карие глаза, обрамленные изогнутыми черными бровями, излучали тепло и доброту.

Высокий лоб, украшенный мягкими локонами золотистых волос, плавно переходил в прямой, утонченный нос, от которого трепетно ниспадали чувственные, слегка припухлые губы. Их нежность напоминала о сладости первых ягод весной. Мягкий свет, проникая сквозь окна, игриво подчеркивал ее совершенство, и даже тончайшая черная сеточка, придающая её образу загадочность, была расцвечена вкраплениями натуральных жемчужин, будто звезды, упавшие с небес.

Бартоло едва мог сдержать свое восхищение – перед ним стояла не просто женщина, а загадка, вызывающая в сердце трепет и нежное волнение. Он почувствовал, как его душа наполнилась теплом, а в груди зажглось пламя, как будто от её улыбки, полной понимания и любви. Она протянула к нему свои руки, как бы приглашая его разделить этот миг волшебства, намекая, что пора обняться с бабушкой, дарующей тепло и уют, создавая вокруг атмосферу неземного покоя.

– Мальчик мой, Барти, ну что же ты застыл, – с лёгким укором спросила Люсия. – обними же свою бабушку, мы же никогда не виделись.

У Бартоло от её ласкового голоса, встал ком в горле, и чуть ноги не покосились. Он сбросил на ковёр свой баул, и медленно подойдя к протянутым руками бабушки, украшенными парой золотых перстеньков, просто упал ей на грудь и заревел как девчонка. Люсия, слегка опешив от реакции внука, обняла парня и стала медленно поглаживать его по спине своими красивыми ухоженными руками. А Бартоломео Борг, опустив руки продолжал изливать на грудь бабушки свои давно сдерживаемые слезы. Он плакал от радости обретения бабушки, которую он никогда не видел, но много о ней слышал, он плакал от ощущения родной души и близкого обретенного родства, которые он сразу ощутил. И бабушка вкусно пахла, какими-то цветными запахами, которые напоминали ему запахи в розарии сада Алехандро.

– Ну же мой мальчик, ты уже большой, хватит меня поливать своими слезами, а то я до утра не высохну, – успокаивала, слегка шутя и поглаживая Бартоло по спине бабушка Люсия.

Бартоло стал успокаиваться, но потом опять уткнулся в бабушку и произнеся уткнувшись мокрым лицом в халат с драконами, – Бабушка, я так тебя ждал, я так ждал, а ты всё не приезжала и не приезжала, – и опять пустил слезы.

– Барти, – уже строже сказала Люсия, – ты же уже большой мальчик, хватит тут сырость разводить.

Да что скрывать, она сама пустила слезу от такой сердечной встречи, не так она себе представляла встречу с внуком. Она думала, что встретит молодого мальчика, обнимется с ним, чмокнет его в лобик, да и пойдут они трапезничать с дороги. А тут вот на тебе.

Почти с неё ростом детина, широкий в плечах с мускулами на руках, чувствующихся через кожаную куртку, загорелый и красивый как её покойный сын Лука, с чертами лица её мужа Микеле, стоит в её объятиях и плачет от такой долгожданной встречи, для них обоих.

Бартоло, сделав глубокий вдох, постепенно успокоился. Он осознал, что позволил своим эмоциям хлынуть, как бурный поток, и теперь, немного отстраняясь от бабушки, вернулся к своей привычной сдержанности. Воспользовавшись рыбацким опытом, он сдержанно вытер рукавом куртки остатки своих слез, словно возвращая себя в привычный мир, где грусть и радость чередовались, как волны на море. Это непроизвольное движение, помогло ему восстановить внутренний баланс, вернуть ощущение контроля над собой в момент радостной встречи.

– Ох ты, наказание моё, – увидев пассаж со стороны внука с вытиранием лица, таким вот экстравагантным способом, произнесла Люсия.

Она невидимым движением, извлекла из рукава своего халата шелковый синий платок, и начала вытирать щеки и шмыгающий нос Бартоло, как делают все бабушки, всего мира, во все времена.

Да, бабушки они такие, даже если внук, скоро станет по росту выше любимой бабушки, отрастит себе усы и бороду, у бабушки всегда найдётся платочек для милого внука, а также доброе слово, и теплые успокаивающие руки, всегда могущие погладить широкую спину внучка. Ну и конечно же доброе слово для любимого дитятиньки.

Бартоло, ещё раз шмыгнув носом, произнёс. – Вот я и приехал Бабушка.

Добро пожаловать домой Бартоломео, теперь это и твой дом, – ещё раз обняла парня Люсия.

До встречи с Бабушкой Люсией, Бартоло никогда не плакал. И после этой встречи, Бартоло, то же никогда не будет плакать. Весь отпущенный ему судьбой лимит слез, он излил в этот вечер.

Бартоло поселился на втором этаже дома, его комната располагалась в левом крыле здания, а в правом была комната бабушки. На третьем этаже жила прислуга и были гостевые комнаты. А на первом этаже была кухня и столовая, а также библиотека и гостиная комната.

В первый же день своего прибытия, он насладился скромным Мальтийским ужином, состоящий в основном из рыбных блюд, которые приготовила служанка и повариха в одном лице Жозефина, женщина, встретившая его на пороге дома. Бартоло тоже вложил свой скромный вклад, выставив на стол ту нехитрую снедь, что собрала ему в дорогу мама.

Люсия слегка улыбнулась такой непосредственности юноши, и дав указание Жозефине, разогреть остывшую еду, вскоре выставила угощалась давно забытыми деликатесами Мелихи.

Конечно, угощать рыбака рыбой, которую он ел почти каждый день дома в Мелихи, было преждевременно, но кто же знал, что именно в этот день он появится в Валетте. Однако еда парню понравилась, и он от чистого сердца поблагодарил Жозефину, на что она улыбнулась и тут же предложила добавки из копченого угря, которого уплетал Бартоло.