Прости меня

История, только что поведанная ей старшей по подъезду, заставила по-новому взглянуть на Капитолину Дмитриевну. Она, если и не оправдывала, то хотя бы объясняла ее зловредность. Размышляя о превратностях чужой судьбы, женщина неожиданно встретилась взглядом c той, которую только что жалела, и сочувствие, даже не успев пустить в душе корни, испарилось, стоило соседке презрительно вздернуть нос, едва ответив на приветствие.

- Вот же ж, … душнила! - в сердцах подумала Вера.

- Извините, Капитолина Дмитриевна, не могла приехать сразу, - гостья, которую встречала пожилая женщина, мазнула взглядом по Вериному домашнему костюму и замызганным мокрым тапкам, и тоже поджала губы.

- Надо же, ведь даже не родственница, а так похожа! – фыркнула Вера вслед скрывшейся за металлической дверью гостье. - То же надменное выражение лица, и нос воротит так, будто у нас тут воняет. Муженек-то ее, приходящийся соседке родным племянником, попроще будет, невзирая на звезды на погонах.

Вера сунула руку в карман за телефоном, спохватилась, что не взяла его с собой и прибавила шаг.

- Расскажу Светику – не поверит. Похлеще, чем на ток-шоу. Кого сейчас удивишь убийством или дележом наследства? - Вера даже не заметила, что противоречит сама себе. - Как какая-нибудь знаменитость богу душу отдаст, так начинается, - женщину ничуть не смутило, что ни Капитолина Дмитриевна, ни ее внучка никакого отношения к публичным личностям не имеют.

То, что хозяйка не в духе, Тадеуш заметил сразу, стоило той открыть дверь. Она скупо улыбнулась и пригласила его в гостиную.

«Сегодня я вроде приглашен, а чувствую себя незваным», - удивился он смене настроения женщины, ведь еще два дня назад она радушно поила его на кухне чаем. Можно было ограничиться телефонным звонком, но ему хотелось лично отблагодарить свою добровольную помощницу. Ту информацию, которую он так и не смог получить от Рашниковой, Вера обещала узнать у старшей по подъезду, а по совместительству давней приятельницы Капитолины Дмитриевны.

«Что ж такого произошло за эти два дня?», - подумал Тадеуш, присаживаясь на диван.

- Вы не сказали мне, что внучка Капитолины Дмитриевны сидит в тюрьме за убийство ребенка, - без предисловий начала Вера.

- И что это меняет в нашей с вами ситуации?

- Ее новорожденного ребенка нашли в мусорном контейнере!

Тадеуша передернуло от этих слов. Таких подробностей смерти младенца он не знал.

- И кто его туда… выбросил? – на этих словах передернуло уже обоих. – Что рассказала Ваша знакомая? Есть свидетели? Кто-то из соседей видел, как Зоя это делала? – Тадеуш доверял Тамаре, как самому себе. Если она сказала, что девочка невиновна, то так оно и есть.

- Я не знаю. Мне свидетели и доказательства не нужны, ее признал виновной суд.

- Верно. И теперь, когда она получила свое наказание сполна, я хочу помочь ей наладить жизнь и для начала нужно выяснить, что стало с квартирой ее родителей.

- Рашникова ее продала, - Вера протянула ему визитку с адресом нотариуса.

Тадеуш не хотел разбираться в сменах настроения этой чужой для него женщины. Были ли они связаны с тем, что она чувствовала себя втянутой в неприятную для нее ситуацию, или опасалась реакции соседки за оказанное содействие, но обвинения, звучавшие в ее голосе, были направлены не по адресу.

- Я Вам очень признателен за помощь. – Он положил на журнальный столик два билета на премьеру музыкального спектакля. – Надеюсь, Катя будет им рада.

С девочкой мужчина столкнулся на выходе из подъезда. Она, в отличие от матери, встретила его с прежним восторгом.

- А Вы знаете, что внучка нашей соседки…, - Тадеушу хотелось рычать от злости: вот зачем, разумной на первый взгляд матери, рассказывать малолетней дочери все это? Но он только вскинул брови и, девочка, приняв это за интерес, затараторила дальше.

Глава 9

Тома стояла, прижавшись к сыну и оттягивая момент, когда нужно будет отстраниться, наперекор желанию души, которая рвалась вцепиться и не отпускать. Еще несколько лет назад, во время редких свиданий, она вот так же обнимала своего мальчика, положив подбородок на его макушку, а сейчас прижималась щекой к плечу, еще не широкому мужскому, но уже и не детскому. Уловив боковым зрением движение, женщина подняла голову и встретилась с внимательным теплым взглядом карих глаз мужчины, встречи с которым не ожидала и страшилась.

Рядом с мамой Костик всегда забывал, что ему уже далеко не десять лет. Вот и сейчас прилип к ней, пока вдруг не почувствовал, как она сжалась, в попытке стать меньше и укрыться за ним, и инстинктивно еще сильнее стиснул ее руками. Но она вдруг сама отстранилась и обеспокоенно спросила:

- А где бабушка?

- Приболела, попросила Тадея ее заменить. Не хотела, чтобы я пропустил свидание с тобой, – отрапортовал парень. - А у деда обострение подагры. – Костик прыснул. – Есть подозрение, что он симулирует. Ты же знаешь, бабуля сразу развивает бурную деятельность вокруг него и оптом прощает ему все грехи.

- Как же она справляется, если сама больна? - Тома повернулась к мужчине, ища подтверждения слов сына, прежде чем начать рисовать в воображении картины смертельных болезней родителей.

Костя смутился, глянув исподлобья на более опытного интригана.

- Не беспокойся, легкая простуда. Любовь Михайловна просто не хотела выходить на мороз, на улице сегодня не комфортно даже здоровому человеку.

В руках Тадеуш держал внушительную коробку. Тамара перевела взгляд с нее снова на мужчину, потом на сына и пазл, наконец, сложился, подтвердив прежние догадки: стало понятно искреннее удивление, а то и возмущение, с которым ее мама отказывалась от благодарности за то или иное угощение или сюрприз:

- Прости, детка, но разве это разрешено? Я собираю посылку строго по списку дозволенных вещей, - было постоянной ее отговоркой.

- Извините, граждане, но правила для всех одинаково писаны, - дежурная на проходной кивнула Тамаре на дверь, предлагая пройти в комнату, разделенную решеткой и обернувшись к Тадеушу, растянула губы в улыбке, глаза ее возбужденно блеснули.

- А автограф можно? – изогнув нарисованные брови, уже другим тоном произнесла девушка и протянула листок бумаги и ручку. – Эх, селфи было бы лучше, но смартфоном нельзя пользоваться, - огорчилась она. - Может, выйдем на улицу? – не смущаясь, окинула мужчину с ног до головы откровенным взглядом.

Тамара перешагнула порог комнаты свиданий и закрыла за собой дверь. Смотреть, как разумная молодая женщина разомлеет от грудного чуть хрипловатого мужского голоса, не желала. Даже такого неумелого кокетства хватило, чтобы Тому как в холодную прорубь окунуло в прошлое, воскрешая болезненные воспоминания: у ее Влада в такие моменты буквально сносило башку от собственной популярности. Он обнимал за плечи жену, и подмигивал девушкам, сующим ему в карманы записки с номерами телефонов.

Тадеуш, склонившись над узким подоконником, строчил пожелание. Бумага под натиском шариковой ручки порвалась, наконец, он поставил размашистую подпись и, распрямившись, наткнулся на еще один клочок бумаги, протянутый надзирательницей. Она только что торопливо вошла в комнату и теперь стояла, пытаясь восстановить дыхание и обмахиваясь толстой картонной папкой.

- Вы сами сказали, правила есть правила. Не будем лишать мать и сына драгоценных минут, - сказал он, черкнув на втором листе только подпись.

- Вот, возьмите, это Тамарины рисунки, - протягивая мужчине папку и забирая у Кости передачку, добавила:

– Мама хотела, чтобы ты забрал их домой.

Все, что делала Тома, она делала хорошо. Но это… . Это было потрясающе! Тадеуш перебирал один рисунок за другим и с каждым новым, его восхищение только росло. С последнего с легкой рассеянностью во взгляде на него смотрела незнакомка: будто за миг до того, как он перевернул страницу альбома, она оторвала голову от книги, но мысли ее все еще оставались там, в вымышленном мире. Зоя. За ее внешней красотой и невинностью, за блеском глаз только слепой бы не разглядел печаль и боль утраты. Девочка – не бездушная убийца, хладнокровно выбросившая своего ребенка в мусорный контейнер. Тома была права. Она разглядела и перенесла на бумагу то, что не всегда удается даже профессионалу. Но поняла ли сама, что именно нарисовала?

Она опять удивила его, и он готов был открыто восхищаться ею, если бы только она позволила!

Тадеуш продолжал перебирать рисунки, незаметно наблюдая за общением матери и сына, за их протянутыми между прутьями решетки переплетенными пальцами. Тома мягко поглаживала ладонь Кости, и в этот миг Тадеуш всем сердцем захотел оказаться на его месте.

Уже то, что сегодня он находился здесь, можно было считать большой удачей. После Томиного звонка у него появилась надежда, что она не откажется от свидания с ним. Не уйдет молча, едва увидев, кто ожидает ее в комнате свиданий, лишая даже прощального взгляда и надрывая этим его сердце. Ведь стоило ему оказаться рядом с ней, оно останавливалось и тут же начинало биться вновь, но уже в унисон с ее сердечным ритмом, а она безжалостно и непреклонно разрывала этот одобренный самой судьбой дуэт.

Несколько лет назад, едва оправившись от холодного приема, оказанного ему Тамарой в этой самой комнате, он выплеснул свое бессилие и обиду в новой песне, которую подхватили поклонники, не подозревая, какие сильные эмоции предшествовали ее созданию. Но уязвленное самолюбие недолго владело им, почти сразу уступив место страху потерять даже гипотетическую возможность видеться с любимой женщиной, заставляя искать выход, лазейку из тупика, в который он когда-то сам себя загнал. Бродя из угла в угол по пустой студии после ухода музыкантов и, перебирая возможные варианты, от подкупа начальника тюрьмы вплоть до побега, Тадеуш сел в Томино кресло. Когда-то он сам притащил его сюда. Заскочив на пару минут, она, уютно устроившись в нем, оставалась на пару часов, сидела, поджав под себя ноги, подперев голову рукой, и замерев, слушала, как ее придурок муж репетирует очередную новую песню, написанную Тадеушем с мыслями о ней и только для нее. Заняв ее место в кресле, решение пришло, стоило только вспомнить безликость казенных стен.

- Вы не оборзели ли, молодой человек? - начальник колонии, вызванный озадаченным дежурным на проходной, наступал на него, рассерженный, что поддался уговорам и толстой пачке денег. – Речь шла только о диване. А вы что тут устроили? Я понимаю, у вас в шоу бизнесе несколько другие представления о жизни. Мы же руководствуемся законами! - По слогам произнес он.

В итоге, первый купленный Тадеушем мягкий уголок, занял место в комнате отдыха персонала, тем самым завоевав его лояльность, а вот его младший собрат скромного мышиного цвета и два кресла - там, где он и задумывал, став предметом зависти всех остальных отрядов и поводом для раздражения начальника колонии.

Пока Костик был ребенком, он с детской непосредственностью выбалтывал все подробности свиданий с мамой:

- Мама просила бабушку купить ей бумагу и карандаши. Хочет опять заняться рисованием, - рассказывал мальчишка, настраивая гитару. И Тадеуш бежал в магазин.

- Мама жаловалась бабуле, что в библиотеке нечего читать, только классика, которую она перечитала еще, когда была школьницей и студенткой. Ску-ко-та! - Тянул Костик, облизывая мороженое, и вертя головой, рассматривая компании за соседними столиками в кафе, в котором они сидели в ожидании киносеанса. Тут уж опять приходилось идти на поклон к начальнику колонии.

- Что с ним? – спрашивал Тадеуш, глядя вслед отъезжавшей машине, водитель которой, едва кивнув на приветствие, ударил по газам.

- А, не бери в голову, - беспечно махал рукой Костик. – Дед поругался с бабулей. - Став подростком, парень не спешил делиться деталями, их приходилось вытягивать из него, набравшись терпения, иногда прибегая к хитрости.

- Неужто опять из-за рыбалки?

-Не-ет, из-за передачи для мамы. Дед отказался идти покупать женское белье, - засмеялся он. Тадеуш тоже улыбнулся, представив Михаила Юрьевича, военного в отставке, а ныне гендиректора собственной фирмы, с хмурой складкой на лбу, появившейся в день ареста единственной и любимой дочери, оценивающим преимущества и недостатки женского белья и пытающимся определить размер. Будто угадав, что заставило крестного улыбнуться, Костик продолжил дурачиться:

- Дед с порога отдаст четкие распоряжения, а сам, забыв, что он не в своем кабинете, а в магазине, будет рявкать в трубку, раздавая указания, и пугая продавщиц.

- А сама Любовь Михайловна что ж?

- У бабули в школе начались годовые контрольные, времени ни на что не хватает. Она даже меня ругает на ходу.

- Есть за что ругать? – строго спросил крестный.

- Ну-у,… - Костик замялся.

- Ладно, потом разберемся. Садись в машину. Вот что мы сделаем…

Мать Тамары, Любовь Михайловна делилась информацией более охотно. Она всегда благоволила ему больше, чем собственному зятю. За свое сегодняшнее везение он должен благодарить в первую очередь ее. Родители Томы единственные, кто догадывался о настоящей природе его участия, ведь ни дружескими чувствами, ни чувством надуманной вины многолетний интерес к их дочери и внуку не объяснишь.

Для фанаток он оставался бездушным чурбаном, для редких друзей – ледяной глыбой.

Тадеуш забылся и, не скрываясь, разглядывал Тамару сквозь прутья разделявшей их решетки, мечтая заглянуть в ее глаза и увидеть в их васильковой глубине хоть крохотный отклик на свои чувства и желания.

Вот она привычным жестом потянулась рукой к волосам, чтобы взъерошить тяжелую шелковистую, цвета спелой пшеницы, шевелюру, которую в былые времена считала главным достоинством своей внешности, но рука наткнулась на косынку, женщина замерла и, покраснев, бросила короткий взгляд на мужчину, сидящего по ту сторону решетки у окна.

Он, казалось, даже не слушал их с Костиком разговор. Погруженный в собственные мысли, сидел, опустив веки, руки его лениво перелистывали альбом с ее любительскими рисунками. Тома, облегченно выдохнув, мягко сказала сыну:

- Бабушка права, сынок. Заниматься музыкой, пренебрегая основными предметами нельзя. Ты считаешь, что бренчать упражнение на гитаре два часа нормально, а на сочинение достаточно и пятнадцати минут, что за причудливая логика такая?

- Ну, мам, - услышал Тадеуш. – Ты не понимаешь. - Костик был честным с матерью ровно до тех пор, пока разговор не заходил о его музыкальных занятиях. Тома категорически не соглашалась с тем, чтобы они шли в ущерб остальной учебе. Тадеуш мог ее понять, но понимал и Костика. У парня талант, как и у того придурка, что был его биологическим отцом.

- Так ты объясни, - не отступала Тамара. Она осторожничала. Воспитывать сына, которого видишь раз в месяц, тем более отчитывать его, было не просто.

А сегодня это усложнялось еще и тем, что рядом находился человек, от неожиданной встречи с которым она все еще не могла прийти в себя. В первый момент, когда увидела его, хотелось сбежать, как однажды уже сделала. Остановила этот порыв только своевременная мысль, что сама же обратилась к нему за помощью. То решение стоило ей бессонной ночи и еще больших усилий потребовалось, услышав его слегка хрипловатый баритон в трубке телефона, сохранить спокойствие, не выдать, как дрожит собственный голос и перехватывает дыхание.

Только что он сидел, абсолютно безучастный ко всему вокруг, и вот уже улыбается ее надзирательнице. Та занесла проверенную посылку, но вместо того, чтобы согласно правилам оставить свою подопечную общаться с гостями, тихо шепчется с одним из них. Тома скривившись, смотрела, как женщина наклонилась, касаясь мужского плеча и потянувшись, чтобы показать что-то на рисунке, как бы ненароком коснулась мужской кисти и чуть задержалась, прежде чем продолжить водить пальцем по рисунку.

- Смотрите, это наш внутренний двор, вот видите в дальнем углу…, - тихо говорила надзирательница и ткнула пальцем в угол рисунка. - Тамара не пропускает детали, и этим ее рисунки интересны. Иногда видишь в них то, на что в жизни не обращаешь внимания. Я и сама заметила только после того, как увидела изображенным на бумаге.

Тадеушу стало неловко за свой небрежно нацарапанный автограф.

- У них шкафчики для хранения вещей совсем небольшие, вот она и попросила сыну передать, чтобы не испортить, не измять ненароком.

- Подождите, - попросил Тадеуш, заметив, что женщина собралась уходить.

Полистав альбом, он нашел не использованный лист, и от чистого сердца написав несколько строк, протянул его ей.

- Мам, - Костик тряс материнскую руку, пытаясь привлечь ее внимание.

Ему очень хотелось поделиться с ней своими успехами в музыкальной школе, рассказать о конкурсе, в котором он участвовал, о предстоящем сегодня вечером концерте, и как мечтает видеть ее в зрительном зале рядом с бабушкой, дедом и Тадеем, но… . Слыша, как бабушка и дед деликатно обходят в разговорах болезненные темы, понимал, что у него так не получится. Если разговор мог чем-то даже косвенно намекнуть об отце, Костик предпочитал его не начинать. И о музыкальной школе – тоже. Он обожал музыку, и Тома поддерживала его желание научиться играть на музыкальных инструментах, но о том, чтобы посвятить этому всю жизнь, пойти по стопам отца не хотела даже слышать.

И Тадей и бабушка с дедом убеждали его, что нужно честно рассказать ей о своих мечтах, она поймет.

- У них биполярочка, - сердился обиженный парень, - тайком от мамы продали квартиру, решив за нее, что ей будет больно туда возвращаться. А мне советы советуют. А сам Тадей? Рвался попасть сюда все эти годы, а теперь сидит и делает вид, будто только из-за меня сюда пришел. Взрослые. Считают, что шарят во всем лучше, чем он, а его проблемы - это просто изи катка.

И только когда до конца свидания оставалось пять минут, Тадеуш, наконец, попросил уступить ему место.

Прежде чем отпустить, Костик стиснул материнскую ладонь:

- Мам, ведь все получится? Весной ты уже будешь дома?