Нувола

Фролик с мучительным стоном уткнул лицо в ладони.

— Узнав, что я стал учеником негодяя, погубившего отца, моя несчастная мать прокляла меня, втоптав в грязь деньги Гроскипера. Её слова причинили мне куда больше боли, чем обращение в вампира, — опустошённо помотал головой Фролик. — Я пошёл на это ради семьи... И спустя сорок лет всё ещё надеюсь, что моя мать, мои сёстры... Что они поймут.

— Они понимают, — участливо сказал Скуро.

Но Фролик услышал лишь писк.

— Вскоре после моего обращения Гроскипер принял решение вернуться в свою мастерскую в Эндурскине. Я последовал за ним и стал осваивать вампирское ремесло. На мою беду... — Фролик с холодным презрением указал на самый запущенный угол мастерской, наблюдавший за ним глазами зеркал всех мыслимых и немыслимых форм. — Ученик из меня получился бездарный.

Тук. Тук-тук. Тук.

— Не откажите в гостеприимстве!

— Зеркала как зеркала, — мяуклула Нувола, приблизившись к одному из них. — На какие трюки способно вот это?

— Может показать вашу версию из параллельной вселенной. С ней даже можно поговорить.

— Шутишь?! — ахнула крольчиха. — Хочу попробовать!

Укусив себя за лапу, Нувола оставила красный отпечаток на стекле и, когда зеркало поглотило его с лёгким урчанием, попрыгала перед своей копией.

— Ничего не происходит, — пожаловались крольчихи.

— Происходит, — мрачно сказал Фролик. — То же самое.

— Камень! — воскликнули Нуволы. — Бумага! Ножницы! ★★★★!

— Имейте совесть, вы! — прикрыла глазки мышонку Банши.

— Ну ещё разочек, — проканючила Нувола. — ★★★★★!

— Магия зеркала исчерпана, — сообщил Фролик.

— Уже? — разочарованно развернулась к нему крольчиха. — Скукотища.

— Об этом и речь, — выдавил Фролик.

— А это зеркало на что годится?

— Оно показывает, как смотрящий в него будет выглядеть в старости. Чаще не показывает.

— А это?

— Рассказывает анекдот. Один и тот же.

— А что насчёт этого?

— Ответит на любой вопрос.

Уши Нуволы встали торчком.

— На любой?

— Да, но... — повесил голову Фролик. — Пантомимами.

— И как ты вообще смог выжить с такими зеркалами? — скуксилась крольчиха.

— Я создал зеркало, которое изменило всё.

Мастерская притихла. Даже стук в дверь взял перерыв.

— Зеркало, в котором вампиры отражаются.

— А живые — нет, — скрипнула Банши.

— Оказалось, что завидев своё отражение, вампиры становятся буквально одержимы им, — Фролик напряжённо приподнял плечи. — Обладатели моих зеркал не отрывались от них месяцами, но мне это было только на руку. Я, как создатель этих зеркал, не был подвержен их влиянию. Я больше не испытывал голод, и со временем почти перестал походить на вампира — даже клыки стали короче. Очередь нежити, желающей увидеть себя впервые за много десятков, если не сотен лет, росла с каждым днём, а вместе с ней росла и зависть моего учителя. Я отказался раскрыть ему состав амальгамы. Его злило, что он не мог повторить мой успех и не мог навредить мне — ведь тогда знания об амальгаме исчезли бы вместе со мной... Поэтому Гроскипер уехал.

— И... всё? — сипло уточнила Банши.

— Он забрал с собой мою родную землю, — произнёс Фролик, излучая панику.

— Какая низость, — подыграла дворфу Банши и уставилась на Нуволу в немом вопросе.

— Я давно потеряла нить, — сказала Нувола, оставив кровавый след на зеркале-пантомиме. — Зеркальце, показывай давай: с кем я говорила в волшебном сне? Сын хозяина таверны! Нет? ★★★...

— Без родной земли вампиры постепенно сходят с ума, — простонал Фролик. — Я собирался пуститься в погоню за этим подлецом, но не успел покинуть Эндурскин: король Тэннур XXXII прознал о моих зеркалах и город изолировали. Его границы охраняют оборотни короля.

— Эль? Бабочка?! Я не понимаю!

— Безумие близко, я чувствую это, — пробормотал Фролик слабеющим голосом. — И Гроскипер тоже. Он ждёт, когда я сойду с ума, чтобы узнать мой секрет...

— Теперь и мне интересно, как тебе удаётся дурачить вампиров, — улыбнулась уголком рта Банши, стараясь не замечать Нуволу, бьющуюся головой о зеркало.

— Я расскажу, — взгляд Фролика наполнился лихорадочным блеском.

— Эй, я же это не всерьёз! — забеспокоилась Банши.

— Всё... Всё проще некуда. Нет! — вампир вцепился в свою бороду, сражаясь с собственным языком. — Нужно добавить в амальгаму немного... Щепотку...

— Мотылёк, — прошептала Нувола.

БАМ-БАМ-БАМ!

— МНЕ ТОЛЬКО СПРОСИТЬ!

— НЕТ! — заткнул уши Фролик.

— Да пошёл ты в ★★★★! — не выдержала Нувола.

Барабанный бой прекратился.

— Нувола... — позеленела Банши. — Он последнее слово не услышал.

Красные глазки Нуволы чуть расширились. Дверь вынесло вместе с засовом. Вампир не сильно расстроился, обнаружив в доме лишь своё отражение.

Глава 6. Эверфьёр

Помрачение рассудка уступило место подозрительному спокойствию, но Фролик не спешил открывать глаза, ведь он почуял неладное: аромат мыльнянки. Так в его гробу никогда не пахло. И он мог поклясться, что в нём не было так просторно.

— Он в порядке? — раздался хрип мандрагоры.

— Когда моего дядю Бруно укусила змея, он также дёргался, — грустно произнес детский голос.

— Этого дворфа укусили сорок лет назад, — произнёс голос крольчихи. — Но сейчас ему должно стать лучше. В Эверфьёре его родной земли навалом.

— Как это, в Эверфьёре?! — подпрыгнул на диване Фролик.

Повращав головой, словно стрелка компаса над залежами железной руды, он нашёл ориентир в лице Банши, сосредоточенно настраивающей гитерн в кресле у камина.

— Ля-я-я-я... — хрипло протянула мандрагора, старательно игнорируя его потерянный взгляд.

— Тебе правда стоит разобраться с этой своей простудой, — поморщилась Нувола.

— Прошу, — взмолился Фролик, — объясните, что значит «в Эверфьёре»? Где я? Кто вы такие? И почему эта мышь так странно на меня смотрит?!

Нувола невозмутимо посадила Скуро к себе на плечо, сама же села подле Фролика, заслонив ему часть обзора пышным подолом платья. Она щёлкнула пальцами, и рядом с чайным сервизом на столе засверкал длинный бокал, наполненный кровью группы Rh-null. Фролик опустошил его залпом прежде, чем Нувола успела открыть рот, чтобы похвастаться мастерством созданной ею иллюзии.

— Крольчиху помнишь? — надуто процедила Нувола. — Так вот, я не крольчиха, а ведьма. Нувола. Ясно? Мандрагору зовут Банши. Мышонка зовут Скуро. И он на всех так смотрит. Сейчас мы находимся в моей волшебной шляпе, а шляпа — в Эверфьёре, поэтому с ума ты не сойдёшь.

— Я... — растерял слова Фролик. — Я в этом не уверен.

— Ты безнадёжна, — опустила лоб на гитерн Банши. — Думаешь, он хоть что-нибудь понял?

— Я правда странно на всех смотрю? — смутился Скуро.

— Он говорит, — ошарашенно шепнул Фролик.

— Все животные говорят, — сказала Нувола, наколдовав себе чашечку кар-каркаде. — Не их вина, что почти все расы Микоризы разучились их понимать.

— Слабая связь с природой и всё такое, — проскрипела Банши, тренькнув по гитерну.

— Но в шляпе всё иначе. Моя шляпа — мои правила. Общайтесь.

— Хорошо, — нервно заулыбался Фролик. — Замечательно. Скуро могу я задать тебе вопрос?

— Ну да...

— Кто вас просил привозить меня в Эверфьёр?!

— Можем вернуть тебя в Эндурскин, — с упрёком предложила Нувола.

— Нет! — испугался Фролик. — Нет. Простите. Я должен быть благодарен вам за спасение, но сомневаюсь, что в Эверфьёре меня ждёт тёплый приём.

— Насколько я помню, город высечен в дремлющем вулкане, — пробулькала чаем Нувола под радостный хрип Банши. — Холод нам здесь точно не грозит.

— Вампиров в Эверфьёре не жалуют, особенно после того, что Гроскипер здесь устроил, — поник Фролик. — К тому же, поймите, я не был здесь много лет! Я не готов к тому, что увижу. Наверняка, многое в этом городе изменилось...

***

— Ничего не изменилось, — пробормотал Фролик.

Его спутники не могли не заметить, что это наблюдение навевало на него тоску ещё больше, но, заворожённые увиденным, не разделяли его подавленного настроения. Базальтовые своды Эверфьёра, заросшие душистым зелёным мхом, мерцающими кристаллами и источающими холодный свет грибницами, дышали порами бесчисленных пещер. Шахты, сокровищницы, мастерские, лавочки, архивы... Улей города смыкался так высоко над головами путников, что рассмотреть провалы на вершине вулкана можно было только лёжа на спине. В то время как на поверхности свирепствовала снежная вьюга и беспощадное, колючее солнце, колонные залы Эверфьёра, переплетённые лозами лестниц и мостов, убаюкивали своих гостей обветшалой величественностью, теплом, журчанием ручейков из талого снега и брызгами солнечных бликов.

Держась на расстоянии от последних и пряча лицо под капюшоном, Фролик с тяжёлым сердцем думал о том, что если повернуть направо вон там, а затем спуститься по лестнице, перейти через мост над лавовой рекой и повернуть налево, то он увидит ту самую пещеру. Пещеру, которая сорок лет назад захлопнула перед ним свою дверь навсегда...

— Здесь так тепло... — сипло промурлыкала Банши. — Я была бы не прочь пустить здесь корни, если бы не соседство с вулканическими газами и раскалённой лавой.

— Извержения бояться не стоит, — сказал Фролик. — Благодаря магии основателей города вулкан дремлет уже много тысяч лет.

— Магия основателей... Так вот, в чем дело, — сонно прошептала Нувола.

Её шепот растворился в шелесте эха, спешившего вырваться из стен лавового туннеля, по которому они шли. Нувола чувствовала, что древнее заклятие, способное усмирить вулкан, действовало и на фульгура.

— Невероятно, — сказала крольчиха. — Эта магия не подавляет природную энергию вулкана, она её забирает и...

— Перераспределяет, — подтвердил её подозрения Фролик. — Поэтому плантации города дают четыре урожая в год, а работники шахт слепнут от блеска редчайших драгоценных камней, — не справившись с приливом гордости, Фролик вздернул бороду. — И даже в самые суровые зимы жизнь здесь бьёт ключом.

— Кого бьют ключом? — встрепенулся Скуро, отвлёкшийся на подземного светлячка.

«Начинаю понимать, почему вампиры могли позариться на древние города Шегьялока», — подумала Нувола.

— Глазам своим не верю! — раздался восторженный возглас Банши, успевшей обогнать спутников и покинуть туннель первой.

Ускорив шаг, Нувола, Скуро и Фролик вышли к термальной пещере и после недолгих поисков нашли Банши в одном из горячих источников, прятавшем свою кляксу в зелёном воротнике из пушистого мха. Окутанная плотной паровой завесой, мандрагора нежилась в бирюзовой воде и мелодично напевала:

— Это сон, прекрасный сон, и я не хочу просыпа-аться-я...

— Я тоже, — прошептал Фролик, не сводя глаз с Банши.

— Твой голос стал прежним, — удивилась Нувола. — Ничего себе.

— Ну разве это не волшебство? — промурлыкала Банши.

Все вопросительно посмотрели на Фролика, чьи мысли, судя по осовелому взору и раскрасневшимся щекам, были где-то далеко.

— Должно быть, в Эверфьёре и вода чудодейственная, – заглушила неловкое молчание Нувола.

— Да? — опомнился Фролик. — Ах, да. Вода этих источников и впрямь очень полезна: она исцеляет, очищает тело и душу, выводит всё лишнее. Так... говорят.

— Айда ко мне, Нувола! — захихикала Банши. — Глядишь, источник и оборотное зелье из тебя выведет.

— Я пас, — попятилась от источника Нувола. — Если честно, мне здесь как-то не по себе. Голова кружится.

— Как знаешь! — запустила в неё брызги Банши.

— Ну что за ребячество, — пробурчала Нувола.

— Так... вы задержитесь в Эверфьёре? — спросил Фролик, косясь на млеющую Банши.

— Не исключено, — умыла мордочку Нувола. — Вчерашний день выдался не самым простым.

— Безумным, — угрюмо пискнул Скуро.

Перевод с мышиного Фролику не потребовался.

— Этот город не самое плохое место, чтобы перевести дух, — признала Нувола.

— И дать парочку выступлений, — мандрагора, лукаво закусив губу, погладила по корпусу гитерн, лежавший у кромки источника.

— Даже не думай об этом! — воскликнула Нувола. — Хочешь устроить обвал?

— Всего лишь шквал аплодисментов, — насупилась Банши.

— Мы не будем привлекать к себе лишнее внимание, — строго сказала Нувола. — Отдохнём и сразу вернёмся в Гримснест.

— Зачем тебе в Гримснест? — подняла бровь Банши. — Там ведь... — осеклась она, спохватившись, что про пожар в деревне Фролику знать не стоит. — Совсем нечего делать...

— Благодаря зеркалу Фролика я кое-что вспомнила, — задняя лапа Нуволы забарабанила по земле, выдавая её волнение. — Человек, с которым я разговаривала в волшебном сне — Кин Ротборн. Мотылёк.

— Мотылёк? — хором спросили Скуро, Банши и Фролик.

— Так называли себя сироты моего приюта, — пояснила Нувола. — Кин и его младшая сестра, Сома, были моими единственными друзьями в годы, которые я провела в «Грустном мотыльке». Кроме них только отец Цистус не боялся моих способностей.

— У тебя были друзья? — удивилась Банши. — Почему я слышу о них впервые?

— Потому что приют сгорел, и моих друзей, скорее всего, уже нет в живых, — проворчала Нувола. — Я не хотела лишний раз бередить старые раны.

— Вот оно что... — потупилась Банши. — А отец Цистус? Что святоша из Гримснеста делал в «Грустном мотыльке»?

— Отец Цистус был настоятелем Храма Плеуротуса и управлял нашим приютом.

— Как тесен мир, — задумчиво произнесла мандрагора.

— Ротборны стали мотыльками за год до пожара. Тиф забрал жизни их родителей, — Нувола прикрыла глазки, чтобы приглушить череду чересчур ярких образов прошлого. — В «Грустном мотыльке» им приходилось непросто... Дети над ними издевались.

— Но почему? — с возмущением спросил Скуро.

— Кин и Сома были друг у друга. Им завидовали.

— И ты подружилась с Ротборнами, потому что хотела их защитить? — с надеждой спросил мышонок.

— Нет, — хмыкнула Нувола. — Я тоже им завидовала.

— Я мог бы догадаться, — вздохнул Скуро.

— Но... Я предложила им защиту от задир в обмен на дружбу, — отметила крольчиха. — И мы стали держаться вместе. Продержались целый год, — Нувола опустила ушки. — Кину было тринадцать лет, а Соме едва исполнилось восемь, когда она, как и несколько других детей, заразилась мухо-мором. Кин тайком навещал её в больничной палате каждую ночь. Это нас и спасло. Однажды в полночь он разбудил меня, крича, что приют горит! — крольчиха задрожала. — К тому моменту, как Кин прибежал в наш дормиторий с Сомой на руках, зал уже был заполнен дымом, и все, кто в нём находился, задохнулись. Выжила только я. Мы трое. А пока мы стояли перед пылающим приютом и надеялись, что кто-нибудь придёт к нам на помощь, у Сомы началась горячка, — Нувола уныло покачала мордочкой. — Кин решил нести её в Олдпит, чтобы найти врача, но единственная дорога в город пролегала через лес. Мы знали её очень плохо и не ведали, что в Олдпите уже давно лютовала эпидемия... У меня остались путаные воспоминания о том, как я выбилась из сил и отстала от Кина. Попыталась вернуться к приюту и заблудилась. После того как Центелла нашла меня и забрала в свой замок, я снова и снова просила её выяснить, что стало с Ротборнами, а она снова и снова отвечала, что для заклинания обнаружения требовалась вещь, принадлежавшая моим друзьям. Подошёл бы даже волос! Но откуда мне было его взять...

— Мне жаль, что тебе не удалось их разыскать, — опустила глаза Банши.

— Всё это было так давно... Я смирилась, — крольчиха смятенно дёрнула ушами. — Я думала, что смирилась. Но теперь... Если мне удастся отыскать следы пребывания Кина в Гримснесте, возможно, я смогу узнать, что случилось с моими друзьями!

«И что может связывать Кина с пожаром, в котором обвиняют меня»,— подумала Нувола, и её шёрстка встала дыбом.

— Подожди-подожди, — Банши сжала переносицу, словно надеялась, что так переполнявшие её голову мысли не вытекут через ноздри. — Ты упоминала, что лицо человека из сна было искалечено мухо-мором. Почему ты уверена, что говорила именно с Кином?

— Я узнала его голос. Кроме того, у него были чёрные волосы и серые глаза. Это, без сомнения, был он!

— Нувола, — Банши уставилась в воду.

— Не знаю, насколько можно верить тому, что я видела во сне.

— Нувола-а-а, — протянула Банши с нарастающей паникой.

— Но я должна попытаться докопаться до истины, — решительно сказала крольчиха.

— Нувола! — умоляюще воскликнула Банши. — Нет-нет-нет!

— Да что такое?

Вместо объяснений, Банши со слезами выпростала из воды то, что раньше было её ногой.

***

— Исцеляет? Выводит всё лишнее? — Банши слезливо подрыгала пустыми штанинами. — Вместе с ногами, да?!

— Мне очень жаль, что так вышло, — пробормотал Фролик, не понимая, в чем именно он провинился, но чувствуя себя ужасно виноватым.

— Похоже, всё дело в воде... — вгляделась в источник Нувола.

— Да неужели?! — всплеснула руками Банши и выпучила глаза на мизинец левой кисти, превратившийся в коричневый корешок. — Что со мной происходит? — простонала она.

— Это я и пытаюсь объяснить, — сказала Нувола, изо всех сил сражаясь с желанием уснуть. — Как ты знаешь, я создала тебя с помощью своей крови, наделённой энергией фульгура.

— Фульгура? — Фролик невольно сделал шаг назад.

— Смотрите-ка, кто у нас тут эрудированный, — зевнула Нувола. — Суть в том, что все природные ресурсы в пределах Эверфьёра, включая воду, подчинены заклятию, перераспределяющему любую природную энергию. Фульгур не исключение. Я почувствовала это вскоре после прибытия в город.

— Хочешь сказать, вулканический источник лишил меня твоей магии? — исподлобья спросила Банши.

— Большей её части. Вода стала проводником.

— И что со мной теперь будет?!

— Если не найдём способ восполнить энергию фульгура, — Нувола замялась на месте, подбирая слова, — боюсь, ты станешь вариацией своей изначальной формы. Всё зависит от того, сколько энергии в тебе осталось.

— Нет... — задрожала Банши. — Нет! Я не хочу! Просто поделись со мной энергией фульгура и вылечи меня!

— Не могу, — покачала головой Нувола. — Слишком рискованно.

— Рискованнее, чем превращение в вопящий сорняк?

— Банши, ты не понимаешь, — зажмурилась Нувола, стараясь удержать мысли на плаву.— Все подопытные мандрагоры, которых я пыталась превратить в человека до тебя, взрывались от одной капли моей крови. Твоё существование — чистая удача, и второй раз тебе так не повезёт.

— И что же делать? — прошептала Банши, с тихим ужасом нащупав фиолетовые цветочки, распустившиеся у неё на голове.

— Не знаю, — сказала Нувола и отвела взгляд, чтобы не видеть лица Банши. — Прости.

— Я не хочу умирать, — проскулила Банши, обняв себя за плечи.

— Ты не умрёшь, — попыталась успокоить её Нувола. — Магия Эверфьёра не так работает: она не забирает энергию целиком. В самом худшем случае... ты будешь путешествовать со мной и Скуро в горшке.

Банши разрыдалась.

— Я наколдую тебе красивый горшок, — попыталась разрядить обстановку Нувола.

Банши завыла ещё громче, и со стен пещеры посыпалась крошка. Фролик взглянул на Нуволу в немой мольбе и едва заметно помотал головой. Естественно, Нувола усмотрела в его намёке призыв: «Попробуй ещё раз!»

— Я буду угощать тебя лучшими удобрениями, — пообещала Нувола. — Помнишь, как тебе нравились опилки с кофейной магущей, когда ты была росточком?

— А как же ларец? — торопливо спросил Скуро.

Фролик не понял слов мышонка, но проникся огромной благодарностью к этому крошечному созданию: Банши и Нувола ненадолго замолчали.

— Ларец... — Нувола вильнула хвостиком. — Скуро, а это идея.

— Я не стану пробовать эти специи наугад, — отрезала Банши.

— Наугад — не станешь, — Нувола мягко положила лапку на её правую руку, лишившуюся среднего пальца. — Мы уже знаем, чего ждать от бирюзовой колбы. Пора выяснить, на что способны остальные.

— Хочешь снова испытать их на себе? — напряглась мандрагора.

— Не угадала. Ты знаешь, на каком судне ходит пират, у которого ты раздобыла ларец?

— Его шлюп носит название «Красная крыса». Пирата зовут Кольт Бэйхуф, — сказала Банши и, невзирая на своё плачевное положение, прыснула в кулак. — А прозвище у него — Морской Конёк.

— «Красная крыса». Кольт Бейхуф. Морской Конёк, — проговорила крольчиха и, не колеблясь, направилась к шляпе.

Пропаренная шляпка светилась счастьем: так мало складочек и заломов у неё не было с тех пор, как Центелла преподнесла её Нуволе на восьмой день рождения.

— Нувола, что ты задумала? — спросил Скуро, и, было, побежал за ней, но Банши успела накрыть его колпаком из ладоней.

— Будет лучше, если ты останешься со мной, — сказала мандрагора.

— Куда она собралась? — взволнованно спросил Скуро.

— Хочет поболтать с моим приятелем.

— С тем пиратом? — Банши почувствовала, как мышонок заметался под её ладонями. — Одна? Мы должны полететь с ней! Если что-то пойдёт не так...

— Нувола сможет за себя постоять, — уверенно сказала Банши. — А вот мы будем ей только мешать.

— Фролик, Скуро, — командным тоном произнесла крольчиха, притормозив у шляпы. — Присмотрите за Банши. Если я не вернусь, поливайте один раз в неделю.

— Передавай привет Морскому Коньку, — вяло усмехнулась Банши.

***

К полудню Эверфьёр стал значительно оживлённее. Эта оживлённость отличалась от той, что можно было наблюдать в Олдпите, населённом всевозможными расами Микоризы. Для Олдпита оживлённость была таким же ограниченным ресурсом, как питьевая вода и чистый воздух, поэтому столица Фарпитсгейта проявляла чопорное снисхождение ко всем, кто пил воду и дышал. Эверфьёр, напротив, захлёбывался оживлённостью. Её избыток проявлялся в дотошном отношении местных жителей к любому занятию, будь то ковка оружия, стирка, перегон скота или выгул домашнего крота. И во всей этой сосредоточенной толчее никому не было дела до дворфа, нерешительно топтавшегося со странной ношей на спине перед дверью, вывеска над которой гласила: «Булочки Фави».

— Пекарня. Теперь здесь пекарня моей сестры. Пекарня, — бормотал Фролик. — Как же долго меня не было. Что я им скажу? Что скажу...

— И почему ты так боишься? — пробубнила Банши, изо всех сил цепляясь за Фролика тем, что осталось от кистей её рук.

— Разве это не очевидно? После того, что я сделал, моя семья меня не простит, сколько бы лет ни прошло, — голос дворфа дрогнул. — Никогда.

Показавшись из нагрудного кармана ремесленного фартука Фролика, Скуро что-то звонко пропищал.

— Что он говорит?

— Никогда не говори никогда, — улыбнулась Банши. — Малыш прав. Посмотри на нас с Нуволой: она — мой создатель. Кроме неё у меня никого нет. Когда она предала меня, я думала, что никогда её не прощу. Я злилась, я ненавидела её, но знаешь что, Фролик? Мне её не хватало. И кто бы мог подумать, что спустя год она будет рисковать своей жизнью, чтобы спасти мою, а я буду за неё переживать...— мандрагора позеленела, сообразив, что в очередной раз угодила в воронку искренности, и вцепилась в ухо Фролика зубами. — Только попвобуй вассказать Нуволе ов этом!

— Ай! Отпусти! — скривился Фролик. — Ты чего? Я и так не рвусь с ней общаться!

— Братец?

Фролик обернулся на голос. Перед ним застыла голубоглазая, крепкая, румяная девушка с веснушками и пушистыми каштановыми волосами, заплетёнными в две тяжеловесные косы. В трепещущих руках она сжимала корзинку с нераспроданными булочками.

— Как ты выросла, Фави, — горько улыбнулся Фролик.

Корзинка выскользнула из её рук. В ступоре она приблизилась к брату. На её лице расцвела колеблющаяся, почти глупая улыбка. Она быстро завяла в гнев.

— Уходи, — с ненавистью выпалила Фави, развернулась к нему спиной и, в смятении поскрежетав ключом в замочной скважине пекарни, метнулась за дверь.

Спустя несколько секунд она отворила дверь снова только для того, чтобы повесить на неё табличку «ЗАКРЫТО» и оповестить об этом прохожих громким хлопком. Подобрав с земли оставленную сестрой корзинку, Фролик опустошенно посмотрел ей вслед.

— Это нормально, — поджала губы Банши.

— Да. Так и должно быть, — выдавил Фролик и разбито поплёлся прочь.

— Эй, ты куда? — спросила Банши. — Вот так возьмёшь и уйдёшь?

— А что мне остаётся?

— Ну, не знаю... — запрокинула голову Банши. — Не бросать мать и сестёр на произвол судьбы, как когда-то?

Фролик остановился.

В дверь «Булочек Фави» постучали.

— Уходи, — повторила Фави.

В дверь «Булочек Фави» постучали.

— Убирайся! — гневно выкрикнула Фави.

— Сестрица, — прокряхтела Банши, удерживаясь за плечи Фролика из последних сил. — Спрошу за твоего брата: не могла бы ты впустить нас? Мы смертельно устали. Особенно Фролик. Он чудом спасся из Свартбайна и уже второй час таскает на себе убогую и её гитерн...