Нувола

— И мышь, — напомнил Скуро.

— Об этом хозяйке пекарни лучше не знать, — шепнула Банши.

— Ах да, — спрятался в кармане Скуро.

— Сестрица Фави, твой братец пережил множество невзгод. Он хочет поговорить. Прояви милосердие, выслушай его...

— Передай этому кровопийце, что я не желаю его слушать, — последовал холодный ответ. — Не желаю его видеть. И я тебе не сестрица!

— Как можно не пускать родного брата в собственный дом после сорока лет разлуки? — Банши с притворным презрением зацокала языком. — Фролик, я не ожидала, что твоя сестра такая бессердечная.

Дверь распахнулась так стремительно, что окна пекарни задрожали.

— Бессердечная?! — задыхаясь от ярости, прогремела на всю улицу Фави, на несколько секунд перекрыв своим криком поток будничной суеты. — Это я-то бессердечная?!

Фролик, не поднимая глаз на сестру, протянул ей корзинку.

***

— Кольт Бэйхуф, — терпеливо повторила Нувола, выглядывая из шляпки, приземлившейся на тулью и потерявшей сознание.

По удачному стечению обстоятельств «Красная крыса» затаилась в бухте у мыса Светлячка на рубеже Шегьялока и царства эльфов Сильвурниф, поэтому Нувола появилась на выдраенной до блеска палубе судна в тот же день, а если точнее — в прохладный обеденный час. Палуба выглядела опустевшей и приглашала осмотреться, но из осторожности Нувола решила не отдаляться от шляпы, пока не объяснится с первым, кто заметит зайца на борту. Эта честь выпала квартирмейстеру Джону Грэйпиклу — седобородому пирату со стеклянным левым глазом, смотревшим строго вправо. Вот уже вторую минуту пират таращился на говорящую крольчиху, перебирая в уме все оптические иллюзии, которые он начал видеть с тех пор, как вытащил стеклянный глаз из глазницы какого-то эльфийского мага, побеждённого им в нечестном бою4. Грэйпикл не жаловался: периодический обман зрения был куда занятнее монокулярной перспективы.

— Я-я иска-ать Ко-ольт Бэ-эйхуф, — протянула Нувола, начиная подозревать, что пират не знал фарпитского. — Морско-ой Конё-ёк, — уточнила Нувола.

Наконец, рассудив, что для миража крольчиха была слишком болтлива, пират почесал затылок и изрёк что-то вроде:

— Хэ-хэ! Кхе. Кха.

— Ахой?

— Морской Конёк... — Джон Грэйпикл понимающе хрюкнул в колтуны усов и закивал. — Есть тут у нас один такой.

«Красная крыса» не отличалась внушительными размерами и, как и подобало пиратскому кораблю, была абсолютно непримечательным, однопалубным шлюпом. Чёрные паруса, Весёлый Роджер, подозрительная концентрация попугаев на борту? Нет. Не-а. Все эти изыски не годились для коварных делишек «Красной крысы», одно из которых как раз бурно обсуждалось в кубрике за импровизированным столом из сальмагунди, рома и периодических колюще-режущих травм, когда перед капитаном опустили красную шляпу с крольчихой.

— Это что? — сквозь зубы спросил капитан в подавившейся тишине.

— Ваша гостья, капитан, — объявил квартирмейстер с ухмылкой, предвкушающей интересное развитие событий. — Утверждает, что ей необходимо побеседовать с Кольтом Бэйхуфом. По прозвищу Морской Конёк.

— Что за вздор, — нахмурился капитан.— Нет у меня никакого прозвища.

— Ну... — Грэйпикл вытянул губы в озадаченную трубочку под плохо сдерживаемые смешки. — Теперь есть.

Пригвоздив Нуволу к месту взглядом, в лучшем случае сулившим прогулку по доске, капитан поднялся из-за стола.

— К-ке... — икнула Нувола, прижав уши и округлив глаза на Бэйхуфа. — Кентавр.

— Живо отвечай, чей ты фамильяр и как смеешь оскорблять меня?! — приказал Бэйхуф, не сумев скрыть нотки обиды в голосе.

— Банши, я тебя прикончу, — раздражённо пробормотала Нувола.

— Банши? — остолбенел Бэйхуф.

Пираты как по команде повытаскивали сабли и мушкетоны.

— Ты фамильяр БАНШИ?! — пророкотал Бэйхуф, громыхнув копытом по столу.

— Я... — Нувола с почтением осмотрела нацеленный на неё арсенал. — Да. Принцесса Зефирка, фамильяр Банши, рада... знакомству.

— Что этой ведьме от меня нужно?

— Я скажу, — Нувола выкарабкалась из шляпы и с вызовом встала на задние лапы. — Как только прикажешь своим людям опустить оружие.

— Я прикажу им приготовить из тебя похлёбку, — осклабился Бэйхуф.

— Да-да, оригинально, — заскучала Нувола и выстрелила молнией в камбузную трубу.

Мушкетоны и сабли разом опустились.

— Думаешь, моя хозяйка настолько глупа, что послала бы на переговоры с пиратами фамильяра, не способного постоять за себя? — произнесла Нувола жутким голоском. — Попытаешься причинить мне вред, и твой корабль взлетит на воздух.

Бэйхуф заскрежетал зубами и скрепя сердце вновь улёгся за стол.

— Что нужно этой стерве?

— Информация.

— Какая именно?

Нувола потянулась к шляпке, открыла рот, но, тут же защёлкнув его, потопталась на месте и буркнула:

— Потряси шляпку.

— Что?

— Ну же, пока она не очнулась! — поторопила кентавра Нувола и неохотно объяснила. — Я бы и сама это сделала, но... Лапки, сам понимаешь.

Приподняв шляпу с видом оскорбленного благодетеля, Бэйхуф почти вежливо встряхнул её. Из тульи вывалились несколько крыльев моли. И ларец. На миг растерявшись, кентавр раздул ноздри, принюхался к крышке ларца и, откинув её, едва не прослезился.

— Похоже, этот ларец и правда многое для тебя значит… — сказала Нувола. — Моя добрая хозяйка великодушно предлагает тебе сделку.

Бэйхуф пристально посмотрел на крольчиху.

— Одна из специй, находящихся в этом ларце, способна исцелить любой недуг. Банши желает знать, какая именно. Не обманешь — я заберу только её. Ты оставишь себе остальные.

— И шляпу Банши.

— Исключено. Как я, по-твоему, вернусь к хозяйке? По суше?

— Ты отдашь мне шляпу, — угрожающе повторил Бэйхуф.

Нувола ощетинилась и метнула молнию в большой кованый сундук у кентавра за спиной. Один из матросов истошно взвизгнул.

— Твоя взяла, — прозудел Бэйхуф. — Забирай бирюзовые чешуйки и проваливай с моего корабля!

— Значит, бирюзовые... — пробормотала Нувола.

«Не зря Банши тебе не доверяла», — подумала она.

— Подожди, мне не послышалось? — крольчиха вопрошающе задёргала носиком. — Чешуйки? Разве это не специи?

— Побойся кока, — покривился Бэйхуф.

— Я оскорблён, — с энтузиазмом закивал кок.

— Приврал я твоей хозяйке, — фыркнул Бэйхуф. — Она весь вечер трещала о специях, а мне надо было отыграться, и я...

Язык кентавра заплёлся в штоковый узел. Он неловко пострелял глазами из угла в угол и поспешил вернуть разговор в прежнее русло:

— Я лично собрал эти чешуйки с останков фей на затерянном острове, куда меня забросило после кораблекрушения… Чего уши развесили?! —рявкнул Бэйхуф, заметив, что его морские волки поудобнее устроились на ящиках, кадках и тюфяках, и едва не виляли хвостами, желая послушать байку капитана.

«В приюте мы, наверное, также выглядели, когда отец Цистус рассказывал нам сказки, — подумала Нувола и с досадой закусила губу. — Чешуйки фей... И как я сама не догадалась?»

— Капитан Бэйхуф, — поздно спохватилась Нувола. — Я бы с удовольствием послушала эту историю, но мне нужно как можно скорее...

— Два года назад каравелла «Старая русалка», на которой я тогда ещё служил боцманом, снялась с якоря и вступила в воды Безбурного океана, — драматично опустил голову кентавр.

— Да ла-а-дно, — мучительно протянула Нувола.

— Сколько надежд, сколько грёз о свободе и богатстве сгинули в пучине спустя всего три месяца нашего плавания! Чудовищный шторм коварно подкрался к «Старой русалке» вечером, прикинувшись безобидной бурей, а ночью обрушился на неё со всей своей жестокостью! Я оказался за бортом одним из первых и отчаянно сопротивлялся стихии, но быстро выбился из сил. Шторм игрался со мной, словно избалованный ребёнок. А когда его несчастная игрушка сломалась, он выбросил её на пустынный необитаемый остров… Я очнулся под раскалённым солнцем. Куда ни глянь — безжизненный, обжигающий копыта песок. Я не стал ждать свою смерть на берегу. Пошёл ей навстречу. Солнце безжалостно раздирало мои язвы, разлизанные солёной водой. Зной не отступал даже ночью, не давая мне уснуть. И вот, к рассвету третьего дня я различил на горизонте город... Спасение! — подумал я. Но только добравшись до города, понял, что передо мной древние руины. Жажда, голод, жара и отчаяние замучили меня настолько, что я рухнул на землю. Услышал громкий треск... и мгновение спустя полетел в пропасть. Меня окружили темнота и холод, но я ощутил радость при мысли, что умру в ласковой прохладе...

— Неужели вы скопытились, капитан? — затаив дыхание, спросил юный матрос.

Остальные члены экипажа зашикали на него, но никто не подумал насмехаться над его несмышлённостью: узлы этот малый вязал как никто другой. Ссориться с ним было опасно.

— Я приземлился на мягкий мох, — понуро ответил капитан.

Юный матрос вздохнул с облегчением.

— Сломал задние ноги, — ещё мрачнее добавил Бэйхуф.

Кубрик отозвался эмпатичным «Оу».

— Едва я открыл глаза, меня окружил свет, — кентавр непроизвольно зажмурился. — Он был таким ярким, что я не сразу увидел, от чего он исходил. А когда увидел... решил, что терять мне нечего. Не знаю, что погубило этих фей, но благодаря их крыльям я не разделил их судьбу. Бирюзовые чешуйки вмиг исцелили все мои недуги...

«И честность заодно», — подумала крольчиха.

— Белые чешуйки даровали мне невидимость, розовые — скорость, а золотые — мощь, способную крошить камни. Магия фей придала мне решимости осмотреть подземелье, спасшее мне жизнь. Оно оказалось святилищем какого-то забытого божества, напоминавшего... — Бэйхуф слегка напрягся. — Обезглавленного богомола. Все идолы этого уродца удерживали передними ногами свои головы. Но один из них держал этот ларец. Недолго думая, я наполнил ларец чешуйками и отправился на поиски выхода. Ловушки и живые скелеты, бродившие по коридорам, не доставили мне много хлопот... Вскоре я выбрался на поверхность и снова очутился посреди руин.

— Ты не рассказал про зелёные чешуйки, — выпалила Нувола.

— Тебе не хватает терпения, фамильяр, — осадил её Бэйхуф. — Зелёные чешуйки, говоришь? Мне повезло, что я не воспользовался ими в подземелье. Стоило мне проглотить их, как я погрузился в глубокий сон и увидел великолепный город фей, утопавший в садах и сиявший белоснежными замками. Недолго наслаждался я видами этого дивного места: сон перенёс меня к грандиозной арке, простиравшей свою тень на центр города, а затем оборвался. Очнувшись, я вспомнил, что видел похожую полуразрушенную арку в руинах! Я тут же направился к ней и убедился в том, что сон оказался видением из прошлого, а древняя арка — порталом. Пройдя через неё, я перенёсся в Олдпит. Я смог спастись, но не смог оставить тот остров позади. Часть меня всё ещё тоскует по городу, который я видел во сне. Зелёные чешуйки никогда не показывали мне его снова...

Из кубрика раздались аплодисменты и возгласы, распугавшие всех чаек на палубе.

Бэйхуф с умилением взглянул на колбу с зелёными чешуйками. Откупорив её, он высыпал светящуюся горстку на ладонь.

— Принцесса Зефирка, как думаешь, сколько сотен лет, сколько тысячелетий прошло с гибели тех фей? — спросил кентавр, любуясь блеском чешуек. — Их желания, надежды и страхи превратились в руины и белые кости. Но их волшебство переживёт всех на-А-А-А-А!

Кубрик утонул в изумлённом молчании. Кок со звоном уронил медную сковородку.

«Ого, они сладкие, как яблоко», — подумала Нувола.

Бэйхуф неистово затряс рукой, пытаясь высвободить ладонь из зубов крольчихи. Пираты повскакивали со своих мест, но, помня угрозы Нуволы, вмешаться в сражение не могли.

— Бешеная! — ржал Бэйхуф, брыкаясь, вставая на дыбы и размахивая Нуволой как белым флагом. — Отцепись!

— Пвости! — прокричала Нувола сквозь зубы. — У ея ет ыбоа!

Крольчиха не успела разжать челюсти прежде, чем Бэйхуф схватил её за браслет из кости дракона Суссурратора Болтливого и швырнул её об стол. Нувола услышала, как лопнул браслет, и почувствовала неуютную лёгкость на шее... А потом проскользила по гладкой столешнице словно шайба и шмякнулась на пол, прямо под ноги пиратам.

— Чего вы ждёте?! — крикнул им Бэйхуф. — Хватайте её!

Вместо того, чтобы выполнить его необдуманный приказ, пираты отпрянули от Нуволы и смущённо отвернулись.

Кентавр встревоженно всматривался за край стола, куда свалилась крольчиха. Он её не видел, но ощущал неясную угрозу.

На столешницу шлёпнулась бледная рука.

***

— Он так и будет там стоять? — сердито поинтересовалась Фави, хлопоча над Банши, которой она сердечнопредоставила кровать, размещённую в небольшой пещерной нише слева от прилавка.

К вечеру от Банши мало что осталось: крошечная голова, увенчанная листьями и цветами, да веник из корней и корешков. Фави с беспокойством размышляла о том, что могло приключиться с этой болтуньей. Но обида на Фролика занимала её сильнее.

— Фролик ничего не может с этим поделать, — прочирикала Банши. — Вампиры заложники традиций. Ты должна разрешить ему войти.

— Ничего я ему не должна, — выдавила Фави, укутывая Банши в стёганое одеялко.

— Твой брат...

— Он мне не брат, — сорвавшимся голосом сказала Фави. — Мой брат был бы рядом, когда умерла матушка, — подбородок девушки задрожал, её глаза заблестели. — И когда я узнала, что старшая сестрица Фэйр погибла в шахте от ядовитого газа. Но моего брата здесь не было, — Фави задрала рукав своего канареечно-жёлтого платья, обнажив бесформенный шрам на предплечье. — Было только это.

Снаружи раздался заунывный скрежет ладони, сползающей по двери. Спустя минуту безмолвия, нарушаемого лишь стрекотом пещерных сверчков, Фролик с трудом произнёс:

— Я не знал. Фави, если бы я знал...

— Что бы ты сделал? — с негодованием спросила Фави. — О чём ты только думал, когда решил стать подмастерьем Гроскипера? И когда оставил нас?

— Фави...

— Матушка плакала каждый день. Винила себя за то, что прогнала тебя. За то, что не уберегла от этого проходимца! Она так и не смогла оправиться от потери отца и сына, и мы с сестрой были вынуждены беспомощно наблюдать, как жизнь покидает её... И в конце концов, Фролик, сердце матушки не выдержало, — Фави уткнула лицо в платок. — А месяц спустя не стало Фэйр.

Фролик с титаническим усилием открыл дверь. Судорожно переступил через порог и стиснул зубы, ощутив, как его стопу прожгла боль, как от десятка разом вонзившихся ножей. Фави подняла на брата испуганные, опухшие глаза. С надрывным, исступлённым рвением, Фролик сделал второй шаг, третий, четвёртый и крепко обнял сестру, едва не раздавив Скуро, всё ещё скрывавшегося в кармане его фартука. Фави всхлипнула и уронила свою большую голову Фролику на плечо.

— Я была совсем одна, — прошептала Фави, заливаясь слезами. — Столько лет!

— Я тоже, — горестно произнёс Фролик. — Боялся, что если вернусь, то сделаю только хуже. Буду вечным напоминанием о боли, которую вам причинил. Я был дураком. Но теперь я здесь. Я буду рядом.

Убедившись в том, что семейное примирение состоялось, мандрагора растянула рот в подобие улыбки и спряталась под одеялом.

— Так... что случилось с твоей знакомой? — немного уняв волнение, спросила Фави и прошептала: — Она выглядела лучше, когда вы только пришли сюда. Её прокляли? Или...

Фролик бросил обеспокоенный взгляд на бугорок под одеялом. Он не шевелился.

— Банши не совсем человек, — сказал Фролик, решив опустить слово «мандрагора». — Она была сотворена фульгуром — ведьмой по имени Нувола. Поэтому попала под влияние магии Эверфьёра.

— Ты сказал «фульгур»? — брови Фави поползли вверх. — Чудовище из легенд, которым нас в детстве пугала матушка?

«Наши матушки поладили бы», — подумал Скуро.

— Это чудовище выручило меня из беды, — сказал Фролик. — Гроскипер уехал из Эндурскина с моей землёй. Если бы не Банши и Нувола, я бы сошёл с ума и стал его марионеткой.

— Гроскипер... Мерзавец... Да как он посмел так с тобой поступить! — Фави возмущенно упала на маленькую табуретку у кровати Банши и с сочувствием вздохнула. — Хочется верить, что твоя подруга поправится.

— Она поправится. Ещё порадует нас своим пением, — Фролик положил гитерн рядом мандрагорой. — Вот увидишь, Банши, совсем скоро Нувола вернётся с лекарством.

К грифу гитерна потянулись корешки.

В дверь «Булочек Фави» постучали.

— Мы закрыты! — выкрикнула Фави.

В дверь «Булочек Фави» постучали.

— Должно быть, это Нувола, — с надеждой произнёс Фролик.

— Мы открыты! — направилась встречать гостью Фави. — Прошу, входите.

— Нувола не стала бы стучать... — раздалось чириканье из-под одеяла.

В пекарню ворвался вампир. Схватив Фави за косу и развернув её лицом к Фролику, он рывком наклонил голову оторопевшей девушки набок.

— Вот так встреча, — зловеще произнёс вампир, и Фави поморщилась от его зловонного дыхания.

Он был настолько вытянутым, что ему приходилось подгибать ноги, чтобы не удариться об арку потолка. Его сходство со сверчком-переростком усугубляли зазубренные когти, большие черные глаза, длинные заострённые уши и полное отсутствие волос на серо-коричневой голове.

— Гроскипер! — побледнел Фролик.

— Удивлён? — усмехнулся Гроскипер. — Представь, каково было моё удивление, когда я проезжал мимо Эверфьёра и почувствовал, что вампир, которого я обратил, находится неподалёку. Скажи честно, как тебе удалось выбраться из Эндурскина?

Фави попыталась вырваться от Гроскипера, но злодей больно дёрнул её за косу и вцепился когтями в её плечо. По платью девушки заструилась кровь. Фави закричала от боли.

— Отпусти её! — оскалился Фролик.

— Всенепременно, — прострекотал Гроскипер. — Я отпущу её, как только ты поделишься со мной составом амальгамы, едва не поработившей мою волю! Ну что, мой дорогой ученик, ты ощутил на собственной шкуре, как это неприятно?

— Фролик, — прошептала Банши под одеялом. — Я помогу...

— Знаешь, Фролик, от голода я не страдаю, — Гроскипер скорчился, будто его замутило. — Мои дела идут хорошо. А ещё я продегустировал нескольких дворфов по дороге сюда. Никогда не понимал, зачем король Тэннур XXXII запретил вампирам охотиться. Это идёт вразрез с нашими традициями... Нет, Фролик, дело не в голоде: моё терпение на исходе. Меня злит, что такие бесценные знания и власть достались тому, кто не может найти им достойное применение!

— Фролик, не слушай его! — трепещущим голосом воскликнула Фави.

Клыки Гроскипера опасно приблизились к её шее.

— Я всё расскажу! — крикнул Фролик, едва не сорвавшись с места. — Я всё тебе расскажу, но... Фави должна заткнуть уши. О составе будем знать только мы, моя сестра не должна его услышать.

— Я впечатлён, — прошелестел Гроскипер. — Даже в такой момент тебя заботит только твоя драгоценная амальгама. Я не ошибся, решив взять тебя подмастерьем... Ну? — нетерпеливо обратился он к Фави. — Долго мне ещё ждать?

Фави взглянула на Фролика так, словно прощалась с ним. Брат лишь ободряюще кивнул ей, и, не прочитав на его лице ничего, кроме тревожной решимости, Фави приготовилась к худшему и крепко-накрепко заткнула уши.

— Ртуть, — начал Фролик.

Гроскипер хищно облизнулся.

— Олово, гриб amanita specularis, материя создателя...

— Ты тянешь время, — ощерился Гроскипер.

— Я делаю то, о чём ты просишь, — заверил его Фролик. — Перечисляю состав. В нём есть лишь один секретный ингредиент. Мандрагора.

— Мандрагора...

За три секунды на лице Гроскипера отразились ликование, подозрительность и полное недоумение.

— Чего? — спросил он.

Фролик сдёрнул одеяло с кровати и зажал уши. Банши издала самый громкий крик, на какой только была способна. Его не хватило даже на то, чтобы ненадолго оглушить вампира, но, пока Гроскипер расцарапывал свои ушные раковины и скулил от боли, Фави успела метнуться прочь и спрятаться за прилавком. Фролик накинулся на обидчика сестры со всей свирепостью, копившейся в нём сорок лет. Увы, объем накоплений Гроскипера был значительно больше. После недолгой схватки он придавил Форлика к земле и вонзил когти в горло дворфа.

— Подожди, покончу с тобой, и твоя дорогая сестричка станет следующей, — процедил Гроскипер в бешеной злобе.

Из-за прилавка на него полетели булочки.

— Оставь моего брата! — душераздирающе кричала Фави. — Жалкий упырь! Негодяй! Чудовище!

Гроскипер не замечал ни её криков, ни тщетных попыток Фролика дать ему отпор, продолжая растерзывать горло своего подмастерья.

«Ещё немного, и он меня обезглавит», — подумал Фролик.

Ему стало страшно. Он хотел позвать на помощь... кого-нибудь. Хоть кого-нибудь. Но уже не мог. Как вдруг перед его меркнущим взором промелькнула яркая вспышка. Фави вскрикнула от изумления. Фролик улыбнулся кровью: сквозь дыру в Гроскипере он увидел, что Фави не пострадала. По крайней мере, физически.

— Ты ещё... кто... — через силу произнёс Гроскипер.

— Принцесса Зефирка, — запыхаясь, выпалила Нувола.

Вторая шаровая молния вышибла Гроскиперу мозги, на этот раз не пощадив и желудок Фави, вынужденный излить своё содержимое в находящуюся поблизости корзинку. Уронив челюсть, Гроскипер рухнул на Фролика.

— Ну и ну, — присвистнула Нувола, второпях оглядев пекарню. — Какой бардак.

Подбежав к Фролику, ведьма с натугой стащила с него Гроскипера и измождённо рухнула на колени перед дворфом. С сосредоточенным видом она сняла шляпу и едва отмахалась от истеричного кудахтанья Фави, чей исстрадавшийся разум усмотрел в этом жесте непоправимое.

— Ты Нувола, верно? — взволнованно спросила Фави, наблюдая, как ведьма копается в шляпе. — Ты спасёшь его? Спасёшь моего брата?

— Уже спасла, — бесстрастно ответила Нувола, добыв из шляпы ларец с полным набором сверкающих колбочек.

— Но...

— Головы он не лишился, сам выкарабкается, — с равнодушной уверенностью сказала Нувола, но, попав под пресс осуждающего взгляда Фави, плоско протянула: — Ладно-ладно...

Поделившись зелёными чешуйками с Фроликом, пожиравшим её глазами, ведьма спросила:

— Где Банши?

— Я здесь, — чуть слышно чирикнула Банши.

— Боги... — огорошенно прошептала Нувола.

Она собралась было кинуться к мандрагоре, но Фролик схватил её за руку. Чудовищные раны на шее дворфа быстро затягивалась, однако дар речи к нему ещё не вернулся. Слабой рукой он похлопывал карман своего фартука.

— Фролик, потом поблагодаришь, — нахмурилась Нувола, но выражение её лица тут же смягчилось. — Скоро тебе станет легче.

Подбежав к Банши и пожонглировав колбой, которая едва не выскользнула у неё из рук, ведьма бережно насыпала горсть лекарства в ротик мандрагоры.

— Почему ты в таком виде? — причмокивая, промямлила Банши.

— А, это... — промедлила с ответом Нувола поправляя мешковатую рубаху и широкие штаны. — Заклинание сотворения одежды мне никогда особо не давалось, а белые платья у пиратов не в моде.

Нувола залилась краской, не сумев отвертеться от свежего вспоминания о том, как под страхом кораблекрушения заставила пиратов закрыть глаза и не подглядывать за ней и, вернув себе ларец, ещё три минуты бегала по палубе в поисках одежды, прикрываясь не вовремя очнувшейся шляпкой. Что-то подсказывало Нуволе, что шляпка не скоро ей это простит.

— Нет, я имела в виду, что ты... человек, — сказала Банши.

— Заметила, да? — пощупала себя за кудри Нувола. — Сейчас и ты им станешь.

— Навряд ли, — тоскливо прошептала Банши. — Я всегда буду мандрагорой. Насмешкой над природой.

— Банши, ну что ты такое говоришь? — Нувола заботливо взяла мандрагору за, предположительно, руку.

— То, что всегда боялась говорить, — удручённо произнесла Банши. — Когда жаловалась на свой голос. Когда винила его во всех моих проблемах. Я относилась к нему, как к изъяну, от которого нужно было избавиться, чтобы этот мир смог меня принять. Я ненавидела, отвергала саму мысль о том, что голос, цветы, листья и эти уродливые корни — всё это часть меня. Я больше не хочу ненавидеть себя, Нувола. Раз мне суждено быть насмешкой над природой... — на лице Банши засверкала дерзкая ухмылка. — Буду смеяться над ней до последнего!

— С возвращением, — улыбнулась Нувола.

Фави пронзительно завизжала, а Фролик беспомощно замычал.

Мандрагора и ведьма увидели, как Гроскипер набросился на Фави и сбил её с ног.

— Он уже оправился?! — поразилась Нувола и приготовилась выпустить в вампира молнию.

Банши вовремя её остановила.

— Если ударишь Гроскипера молнией, он не умрёт, а вот Фави точно погибнет, — сказала она.

— А твой крик?

— Ничем не лучше! Она может оглохнуть на всю жизнь.

— Оглохнуть лучше, чем умереть, — пожала плечами Нувола.

— Хмм... — задумалась Банши.

— Хватит болтать! — проверещала Фави, отбрыкиваясь от клыков Гроскипера. — Помогите!

— Глупцы... — яростно прошипел Гроскипер. — Крик мандрагоры? Молния? И это всё, на что вы способны? Никому из вас не под силу убить меня, я вас уничто...