Возвращение в СССР. Книга вторая. Пекановый пирог.

Когда мы уже выходили из гостиницы, портье, увидев нашу компанию, подозвал Эшли к телефону. Я хотел с ней остаться, но Эшли не позволила мне, сказав:

— Майкл, иди в машину!

— Это наверняка отец. Я забыла ему вчера позвонить после того, как мы прилетели в Нью-Йорк.

В машину Эшли пришла сама не своя. Когда я её спросил:

— Эшли, у тебя всё в порядке?

Она только кивнула и тут же отвернулась к окну.

Если девочки были в приподнятом настроении, весело болтая, и не умолкая всю дорогу, то Эшли, как будто подменили. Она всю дорогу молчала, отвернувшись к окну.

Когда мы подъехали к студийному комплексу CBS-TV, нас встретило шумное море подростков. Увидев нас, подростки восторженно завопили и закричали, не оставляя никаких сомнений по поводу того, на кого именно они пришли посмотреть.

Списав её плохое настроение на разговор с отцом, я не стал её расспрашивать. Но вовремя Саундчека, когда я заметил, что Эшли все время сбивается. Я объявил перерыв, и подошел к ней. Отведя её в сторонку я тихо, но требовательно спросил:

— Эшли! Что с тобой?

— Через двадцать минут наше выступление и я вижу, что ты сейчас не с нами.

И Эшли не выдержала. Слезы хлынули из её глаз и она зарыдала, прижавшись ко мне. Громко всхлипывая, и шмыгая носом, она повторяла, всё больше и больше распаляясь:

— Майкл, я сволочь!

— Я бессердечная сволочь!

— Я никогда себе этого не прощу!

— Я обнял её, крепче прижал к себе, чувствуя, как её плечи сотрясаются от рыданий. — Тише, тише, мила, — прошептал я. Просто скажи мне, что случилось?!

— Звонил отец. Он спросил, почему я не звоню. И помню ли я, что сегодня годовщина смерти моего брата.

— Майкл, я совсем забыла, что сегодня годовщина его смерти!

И она подняла на меня свои глаза, в которых читалась такая безнадёжность, что у меня перехватило дыхание.

— Майкл, прости меня, ради бога! Но сегодня я не смогу выступать, — прошептала она дрожащим голосом.

Я замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Я замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. За спиной настраивали гитары, раздавались щелчки переключателей, где-то вдалеке звукорежиссёр монотонно бубнил «проверка микрофона», а мы стояли за кулисами, и Эшли плакала так, будто мир только что рухнул.

Всего двадцать минут осталось до выхода на сцену, а она не в состоянии даже говорить. Что же делать? Паника начала подниматься откуда-то из глубины, но я заставил себя оставаться спокойным.

Осмотрел её: заплаканное лицо, дрожащие губы, глаза, наполненные болью. В этот момент она выглядела настолько уязвимой, насколько это вообще возможно.

Стало очевидно: в таком состоянии Эшли не просто провалит выступление — она разрушит всё, над чем мы работали месяцами. Но как помочь человеку, когда он настолько глубоко погружён в свои переживания? Как вернуть её к реальности, когда она находится где-то далеко от этого зала, от этой сцены, от всего, что должно происходить прямо сейчас?

Время неумолимо тикало, а решение всё не приходило. Нужно было действовать, и быстро, но как? Как достучаться до человека, который словно потерял связь с реальностью?

Глава 4.

Кайл Риз: Сказать, в чем разница между нами и машинами?

Мы хороним своих мертвых. Но тебя никто не придет хоронить .

Kyle Reese: You wanna know the difference between us and the machines? We bury our dead. But no one is coming to bury you.

Terminator Salvation — Терминатор: Да придет спаситель»

Повернувшись на шум я увидел, что в студию вошел Айран улыбаясь своей рекламной улыбкой «Colgate Dental Cream».

Усадив всхлипывающую Эшли на стул. Я направился к нему.

— Привет, Майкл! – радостно поприветствовал он меня и начал яростно трясти мою руку протянутую ему для рукопожатия.

— Айрон, откуда ты берешь такую сияющую рожу?

— Что-то случилось, Майкл? – мгновенно став серьезным спросил он.

— Еще нет, но может!

— Вот тебе баксы, Айрон. Бери свою жопу в руки и дуй в ближайший супермаркет.

— Твоя задача купить четыре блока одноразовых газовых зажигалок «Крикет». И раздать их нашим фанатам, которых ты легко найдешь в этом зале.

— Пусть каждый из них возьмет по зажигалке.

— Скажи, что это наши девочки попросили их нам помочь.

— Майкл, это же гениально! – восторг в глазах А́йрона сменился пониманием масштаба задумки.

– Целое море огней в зале... Фанаты сойдут с ума, когда почувствуют себя частью шоу.

Примечание: Одноразовые газовые зажигалки «Cricket», продающиеся в Америке с 1972 года вместе с одноразовыми газовыми зажигалками «BIG».

— А что дальше?

— Дальше? Возьмешь несколько зажигалок для нас и возвращайся!

— Только, быстро! Скоро наш выход.

— Дженнифер! Бекки! – позвал я.

Когда они подошли Дженнифер, коротко глянув мне в лицо, тут же обеспокоенно спросила:

— Майкл, у нас проблемы?

— Еще какие? – невесело ответил я.

— Сегодня годовщина смерти брата Эшли.

— И Эшли отказывается выходить на сцену.

— Дженнифер, у тебя есть что-нибудь, что поможет Эшли справиться с истерикой?

— Думаю, да! – на мгновение, задумавшись, произнесла Дженнифер, и найдя глазами Эшли, направилась к ней.

— Майкл, а я чем-то могу помочь? – растерянно спросила Бекки.

— Есть у меня одна идея!

— Пошли к твоему синтезатору.

Подойдя к синтезатору и переключив его в режим фортепьяно я начал играть «Way down we go».

— Майкл, я помню, ты исполнял эту песню, но мы же её даже не репетировали.

— Ты уверен, что хочешь отказаться от подготовленного материала в пользу песни, которую ты спонтанно исполнил месяц назад у нас в гараже?

— Именно, Бекки. В этом вся суть. В спонтанности и искренности. Люди почувствуют это. Они увидят, что мы настоящие!

— Бекки, у нас просто нет выбора!

— И если мы не сможем выйти на сцену вместе, как одна команда, то какой смысл вообще выходить?

— Наше выступление будут транслировать на полстраны, и я хочу, чтобы наша группа была в полном составе.

— Поверь мне! Первое впечатление о нас определит всю дальнейшую судьбу нашей группы!

— Давай сделаем это, Бекки: для Эшли для её брата, для нас всех. Я уверен, что так будет правильно. Бекки внимательно посмотрев мне в глаза молча кивнула.

Мы с Бекки подошли к Дженнифер и Эшли.

— Эшли милая, как ты?

Вместо Эшли ответила Дженнифер:

— Майкл, дай нам еще пару минут и мы будем готовы.

Через десять минут мы все стояли на сцене, а Артур Годфри начал представлять нашу группу. Отметив, что наша группа несмотря на нашу молодость обладает огромным творческим потенциалом и, то, что практический каждый наш сингл уверено, штурмует самые высокие вершины американских чартов. Он особо подчеркнул, что наши треки уже трижды попадали в Billboard Hot 100

Примечание: Billboard Hot 100 — один из самых популярных музыкальных чартов в мире, который показывает, какие песни наиболее популярны среди слушателей.

Затем он обратился ко мне и наш диалог продлился ровно десять минут. Вопросы и ответы были заранее подготовлены и отрепетированы.

И наконец, Артур Годфри объявил:

— А сейчас группа «Отель Калифорния» исполнит свой новый хит «We Will Rock You».

Я подошел к микрофону:

— Хочу поблагодарить Артур Годфри, за эту возможность выступить в его популярном шоу. А так же передать слова благодарности нашим фанатам за их любовь и поддержку. Сегодня не самый лучший день. Год назад в этот день в Нью-Йорке погиб брат нашей солистки Эшли. Сегодня годовщина его смерти. И мы не могли не откликнуться на её боль. В этот день мы скорбим вместе с ней, по её безвременно ушедшему брату и разделяем её боль. Эта песня посвящается её брату и всем погибшим на улицах Нью-Йорка от рук преступников, которые превратили этот прекрасный город в криминальную столицу Америки.

Скорей почувствовав чем, увидев я понял, что Дженнифер и Эшли встали рядом. Глянув в сторону Эшли, увидел, как блестят слезы в её глазах. Даже с лица Айрона слетела его привычная фирменная улыбка «Мечта стоматолога» в тридцать два коренных зуба. Его лицо было сосредоточенным и выражало скорбь. Бекки коснулась клавиш и я начал петь: Мягко, с небольшой хрипотцой практически, акапелла:

Oh, Father tell me,

do we get what we deserve?

Whoa, we get what we deserve

Когда я начал петь припев, Дженнифер и Эшли почти синхронно подняли свои правые руки вверх, и яркие огоньки их зажигалок начали качаться над их головами из стороны в сторону. Тут же в зале вспыхнули десятки, а затем и сотни маленьких огоньков, и это море огней начало раскачиваться из стороны в сторону, повторяя движения рук Дженнифер и Эшли. Взглянув на Эшли, я увидел, что по её лицу текут слезы. Припев в этой песне самый качовый. И когда я начал петь припев, громко, с хрипом и небольшими мелизмами пропевая начало каждой строчки, а затем переходил на спокойное, но ритмичное повторение куплета: GO-GO-GO. Дженнифер и Эшли подключались и вместе со мной пели повторение куплета: GO-GO-GO, делая звук более объемным и добавляя моему звучанию новых эмоциональных красок.

Айрон на удивление четко отыгрывал ритмическую основу композиции, грамотно расставляя яркие акценты. Отсчитывая ритм в слабую долю — 2,4 (две четверти). Правильно рассчитав, что переход на второй куплет начинается со слабой доли...

И в этот момент я осознал, что мы справились, и сейчас звучит новый хит в идеальном исполнении. Перестав анализировать наше инструментальное исполнение, я сконцентрировался на своём вокале, добиваясь эталонного звучания. Того, которое я помнил из моего прошлого-будущего:

Oh, Father tell me, do we get what we deserve?

О, Отче, скажи мне, правда, сказано, что воздаться каждому

по делам его.

Whoa, we get what we deserve

О, Да! Воздастся каждому по делам его

And way down we go

И мы падаем вниз

Way down we go

Мы летим вниз

Say way down we go

Скажите, что мы падаем вниз

Way down we go

Мы летим вниз

You let your feet run wild

Вы пускаетесь во все тяжкие

Time has come as we all, oh, go down

Но когда наступает время расплаты, О, нас всех отправляют

вниз.

Yeah but for the fall, ooh, my

Но перед тем как окончательно пропасть

Do you dare to look him right in the eyes? Yeah

Осмелитесь ли вы посмотреть им прямо в глаза? Ну, как?

Oh, cause they will run you down, down 'til the dark

О, они же будут преследовать вас, пока вы не упадете в самую

тьму.

Yes and they will run you down, down 'til you fall

Да, и они будут преследовать вас до самого конца,

пока вы окончательно не упадете.

And they will run you down, down 'til you go

И они будут преследовать вас, пока вы совсем не исчезните.

Yeah, so you can't crawl no more

И вы не сможете от них избавиться.

And way down we go

И мы падаем вниз

Way down we go

Мы направляемся вниз

Say way down we go

Скажите, что мы идем вниз

Oh baby, yeah

Oh, baby

Baby

Way down we go

Way Down We Go — Kaleo 2015. Перевод автора.

В последнем припеве замедлял темп с каждой строчкой. А под конец третьей строчки перешел на фальцет. В последней строчке я использовал тихий звук с хрипом, добиваясь, чтобы у зрителей побежали мурашки по коже.

Когда музыка стихла, я посмотрел в сторону Эшли, и увидел, что они стоят, обнявшись с Дженнифер. Когда я подошел к ним, Эшли подняла на меня заплаканные глаза. В них читалась целая буря эмоций: боль, благодарность, удивление и восторг. Она ничего не сказала, просто протянула руку и крепко сжала мою. Этот жест был красноречивее любых слов. К Эшли с Дженнифер подошла Бекки. Я стоял рядом с ними и молчал. Перед нашей сценой шумела толпа, но я не слышал ничего, кроме учащенного биения своего сердца.

Вдруг Эшли повернулась ко мне и прошептала:

— Спасибо Майкл! Это было прекрасно!

Посмотрев туда, где находился Артур Годфри, я увидел, что тот в ярости рвет и швыряет на пол какие-то бумаги. А у него за спиной наш импресарио Сидни Росс подает мне какие-то сигналы.

— Что, чёрт возьми, происходит?

— Публика ревет от восторга, а Годфри, кажется, готов убить всех кто рядом.

— Неужели ему не понравилось наше выступление? Но ведь мы выложились на все сто!

— И музыка была идеальной, и голос звучал, как никогда.

Сидни Росс, обычно спокойный и собранный, сейчас то же дергался, как марионетка подвешенная на ниточках.

— Он отчаянно пытался что-то мне сказать знаками, но я не мог разобрать, что именно.

— Казалось, он просит меня замолчать, но ведь шоу только началось!

Сидни Росс тем временем пробирался ко мне через сцену, его лицо было красным от гнева. Он схватил меня за локоть, его пальцы больно впились в кожу:

— Майкл, что ты наделал?!

— Вы должны были исполнять другую песню. Всё расписано поминутно. Ты нарушил тайминг.

— Годфри, такого не прощает!

— Да и чёрт с ним! — вырвав руку, зло выкрикнул я, не сдерживаясь.

Повернувшись к Айрону, который в нерешительности топтался возле своей ударной установки, я крикнул ему номер трека, показав ему на пальцах, что исполняем мы его по второму варианту.

Айрон кивнул, моментально заняв свое место. Он начал свою партию бас-бочки:

— Бах — Бах — Бах

— Бах — Бах — Бах

— Девочки к микрофонам, крикнул я, привлекая их внимание.

— Бах — Бах — Бах

— Бах — Бах — Бах

— Исполняем по второму варианту!

— Бах — Бах — Бах

— Бах — Бах — Бах

— Нам нужно зажечь эту толпу!

— Бах — Бах — Бах

— Бах — Бах — Бах

— Вы должны заставить их топать ногами и хлопать в ладоши вместе с вами!

— Так же как на репетиции.

— Бах — Бах — Бах

— Снова и снова!

Ритм проникал в каждую клеточку тела, заставляя вибрировать связки, натягивать мышцы, чувствовать мощь единого порыва. В этот момент не существовало ничего, кроме этого ритма, этой волны энергии, готовой выплеснуться на зрителя.

Стоя перед микрофонами мы вчетвером стали хлопать в ладоши поднятыми над головой руками, синхронно топая правой ногой в такт ударам бочки!

— Бах — Бах — Бах

— Бах — Бах — Бах

Сердце колотилось в унисон с ударами бас-бочки, отбивая ритм по ребрам, как по пластику барабана. Адреналин бурлил, заставляя кровь пульсировать в висках.

Мы – единое целое, симбиоз звука и энергии.

— Громче!

— Бах — Бах — Бах

— Бах — Бах — Бах

— ЭВРИБАДИ! – крикнул я в микрофон, и мы начали петь одновременно:

We will, we will rock you, sing it

— Бах — Бах — Бах

We will, we will rock you, everybody

— Бах — Бах — Бах

We will, we will rock you, hmm

— Бах — Бах — Бах

We will, we will rock you

— Бах — Бах — Бах

We Will Rock You (Queen) — Мы зажжём вас ( Квин )

Наши голоса сливались в единый поток, поддерживаемые четким и мощным басом бочки. Топот ног, хлопки ладоней, наши собственные голоса – всё это сплеталось в безумный танец, в ритуальное действо, призванное пробудить в слушателях первобытные инстинкты, заставить их забыть обо всём, кроме магии момента.

И зал в едином порыве подхватил нашу песню, хлопая в ладоши с поднятыми над головой руками, синхронно топая в такт ударам бочки! Этот нарастающий гул зала слился в единый, мощный поток энергии, который, казалось, физически ощущался на сцене. Я видел, как лица зрителей преображаются, как уходит повседневные усталость и тревоги, уступая место чистому, неподдельному восторгу. В такие моменты понимаешь, зачем это – репетиции, переезды, перелёты, бессонные ночи в студии. Все ради этого единственного мгновения – общего эмоционального и энергетического единения.

Свет софитов бил в глаза, но я не обращал на него внимания. Мой взгляд был прикован к этим тысячам людей, поющих вместе с нами. Я чувствовал себя частью чего-то большего, огромного и невероятно сильного. В этот момент между нами не было дистанции, не было сцены, не было ничего, кроме музыки и общей эмоции. Мы стали одним целым, одним большим сердцем, бьющимся в ритме нашей песни.

Бросив взгляд на девчонок, я понял, что они переживают то же самое. В их глаза́х читалось восхищение и восторг. Мы не сговаривались, но знали, что сейчас нужно выложиться на полную, отдать всё, что у нас есть. Гитара в моих руках пела и стонала, и каждая нота проникала в самую душу, разрывая её в клочья. Барабаны грохотали, словно оглушительные раскаты грома, а бас-гитара Дженнифер пульсировала, словно живой организм.

Песня подходила к концу, и напряжение нарастало. Мы выкладывались на полную катушку, играя финальный припев с такой силой, что казалось, инструменты вот-вот сломаются. Зрители прыгали и кричали, не жалея голосовых связок. Это была кульминация вечера, апогей нашей музыкальной истории.

Последняя нота, как последний удар сердца, замирание в воздухе, звенящая тишина, полная напряжения. А потом – взрыв! Зал взорвался аплодисментами. Ревущий ураган аплодисментов, приветствующих нашу энергию, нашу страсть, нашу музыку.

Тысячи людей в едином порыве скандировали. Требуя еще и еще:

— We will, we will rock you!

— We will, we will rock you!

Мы стояли на сцене, оглушенные этим шквалом признания и благодарности, и понимали, что эта наша ночь и она навсегда останется в нашей памяти. Это было больше, чем просто концерт, это было настоящее волшебство.

И мы были теми, кто сотворил это волшебство!

Глава 5.

Сейчас иметь красивое подтянутое тело — это уже не проблема. Но когда я вижу старый автомобиль производства 1955 года, который выглядит так словно он, совершенно новый, укомплектованный, вишневый, только что куплен в автосалоне дилера в 1955 году, мне становится противно.

It's nothing anymore to have a beautiful stock body. You see those cars that are completely stock cherry, right out of a dealer's showroom in 1955, I always think, what a waste.

Fight Club — Бойцовский клуб

Мы ехали в Куинс в аэропорт Ла-Гуардиа, Мы возвращались домой. Улицы Нью-Йорка проплывали мимо, теряя свой блеск и лоск мегаполиса в тусклом свете предвечернего солнца. Казалось что улицы города, вдруг стали — уже, дома – ниже и серее, а люди – злее и равнодушнее. Я смотрел в окно, пытаясь удержать ускользающие моменты этого путешествия, но память, словно решетка, уличной ливневки легко пропускала сквозь чугунные прутья важные детали, как мутный поток дождевой воды, оставляя на поверхности сознания лишь общие впечатления.

Пожалуй, самым ярким событием после нашего скандального выступления в вечернем шоу Артура Годфри (Arthur Morton Godfrey) было посещение флагманского магазина Cartier на Пятой авеню, с его потрясающими витринами и ассортиментом, способным составить конкуренцию любому ювелирному магазину мира. Как утверждают знающие люди: если вы ищете идеальный подарок и у вас есть деньги, бутик Cartier на Пятой авеню — это ваш лучший выбор.

Войдя в этот храм роскоши, вы сразу же почувствуете себя особенным. Интерьер магазина – это воплощение элегантности и изысканности, с полированными мраморными полами, сверкающими люстрами и безупречным обслуживанием. Каждый сотрудник здесь – профессионал своего дела, готовый помочь вам найти именно то, что вы ищете, или просто рассказать об истории и традициях Cartier.

Ассортимент Cartier на Пятой авеню поражает своим разнообразием. Здесь вы найдете всё – от классических моделей Tank и Santos до эксклюзивных ювелирных изделий с бриллиантами редкой огранки. Ищете ли вы помолвочное кольцо, часы, браслет или просто небольшой кулон, в Cartier обязательно найдется то, что покорит ваше сердце.

Но Cartier – это не только про драгоценности и часы. Это про историю, традиции и безупречный стиль. Это бренд, который ассоциируется с королевскими семьями, голливудскими звездами и самыми влиятельными людьми мира. Покупка в Cartier – это не просто приобретение вещи, это инвестиция в вечную ценность.

И, конечно, нельзя забывать про культовую упаковку Cartier – бордовую коробочку с золотой лентой. Получить такой подарок – это настоящее событие, которое запомнится на всю жизнь. Так что, если вы хотите порадовать себя или кого-то особенного, отправляйтесь в Cartier на «Пятой авеню». Там вас ждет мир роскоши, красоты и безупречного стиля. Именно в таких коробочках с золотой лентой были упакованы подарки, купленные нашим с Бекки с родителям. Отцу и маме мы с Бекки выбрали оригинальные часы Cartier Tank: чистые, четкие линии, свободный дизайн, элегантные детали. Эти культовые модели часов не только выжили, но и процветали даже в моем прошлом-будущем, упрочив наследие Cartier в мире часов класса люкс.

Часы Cartier Tank были созданы вовремя Второй мировой войны. И несмотря на то, что военные предпочитали круглые часы, Cartier бросил вызов этой тенденции, создав два шедевра квадратной формы, выдержавшие испытание временем: Santos и Tank. Эти часы ценили, не только мужчины, но особы женского пола, например: Жаклин Кеннеди (бывшая первая леди) и Кейт Миддлтон (Герцогиня Кембриджская) продолжая традиции королевской семьи, отдавали предпочтение классическим часами Cartier Tank.

Бекки и Дженнифер не были оригинальными в своем выборе, и выбрали себе платиновые колечки с солитером 1895 года, платина 950/1000 пробы, одно кольцо с изумрудом овальной огранки весом 1,99 карат, другое с сапфиром весом 1,89 карат. Оба колечка были, инкрустированы бриллиантами круглой огранки.

Кольцо с солитером (le solitaire в переводе с французского означает «единственный») — кольцо с одним драгоценным камнем. Название отражает дизайн: лаконичная основа с одним камнем по центру, без дополнительных вставок.

Оплачивал их покупки, конечно же, я, потратив значительную часть суммы, полученной мной перед поездкой в Нью-Йорк от мистера Розенцвайг за проданные на аукционе Аукционного дома Бонхэмс и Баттерфилд (Bonhams and Butterfields) в Лос-Анджелесе золотые монеты «Пратта».

Эшли, вдохновленная рассказом продавца-консультанта об овальных браслетах LOVE, которые стали иконой ювелирного дизайна с момента его создания в Нью-Йорке в 1969 году. А скорее всего впечатлённая перечнем знаменитостей, которые их носят, настояла на том, чтобы мы купили эти наполненные смыслом, ставшие воплощением дизайнерского видения Cartier парные браслеты.

Продавец с торжественным видом, словно священник, совершающий таинство, скрепил две половинки браслета на наших запястьях специальной золотой отвёрткой. По замыслу дизайнера, уникальный механизм фиксации должен был демонстрировать, что к любви нельзя относиться легкомысленно.

— Ну да, — констатировал я, скептически разглядывая золотой браслет на своей руке.

— Без отвёртки этот браслет с руки точно не снять.

-Как по мне, то это больше, похоже, не на символ вечной любви, а скорей на кандалы вечной любви или оковы брака.