Возвращение в СССР. Книга вторая. Пекановый пирог.

Дэвид Ли Рот, солист группы, по прибытии на концертную площадку первым делом проверял именно эту тарелку. Наличие там коричневых «Эм энд Эмc» (M&M's) означало, что организаторы либо не читали райдер вовсе, либо отнеслись к нему халатно. В таком случае группа имела все основания полагать, что и сложные технические требования, касающиеся безопасности и качества звука, тоже были проигнорированы. Это был веский повод для тщательной проверки всего оборудования и даже для угрозы отмены шоу.

Со стороны это требование выглядело как невыносимая звездная причуда, что и вызывало волну критики. Однако на самом деле это был гениальный «тест на внимательность». Коричневые конфеты были не капризом, а лакмусовой бумажкой, безошибочно показывающей профессиональный уровень промоутеров принимающей стороны.

За моей спиной послышался звук, похожий на сдавленный истеричный смешок. Я обернулся. Дженнифер, задыхаясь, прикрывала рот ладонью, а Эшли отчаянно жестикулировала, показывая, что я безумец.

– Майкл! Ты… ты понимаешь, что это техасский магнат, а не Санта-Клаус? – просипел Сидни. – Он же может послать нас ко всем чертям!

— Так и мы ему не гребаные рождественские олени, которых Санта-Клаус бесплатно запрягает на каждое рождество!

В это время в гостиную вошел А́йрон.

-Подожди, Сидни! Тут рождественский олень пришел — Рудольф. Мать его!

-Кто? – ошарашенно переспросил Сидни.

Но я уже обратился к А́йрону:

— А́йрон, тебя какого чёрта, в такую рань принесло?

— Так я барабаны хотел настроить перед репетицией.

— Понятно!

— А́йрон, тогда вопрос со звёздочкой: что за хрень у тебя в руках?

— А, это! Это коробка печенья «OREO».

— Бекки просила что-нибудь купить к утреннему кофе!

Вздохнув, я отвернулся от Арона и снова приложил трубку телефона к уху:

-Так вот, Сидни, если мы ему не по карману, значит, пусть поищет другую группу, которая согласится играть для его отпрысков за пару бейсбольных карточек и коробку дешевого печенья «OREO».

— Сидни, ты, что уже забыл, как нас сейчас называю?

— Scandalists with the Godfrey Show (Скандалисты с шоу Годфри)!

— Так что будем соответствовать!

— Во всяком случае, это звучит лучше, чем «Школьники из Фресно»!

Сидни издал звук, средний между астматическим приступом и восхищением.

— Боже правый, Майкл... Ты или гений, или полный придурок!

— Но, чёрт возьми, мне нравится эта твоя наглость!

— Ладно, попробую. Но если он повесит трубку, я лично приеду и задушу тебя своим галстуком от «Armani»!

— Договорились, — рассмеялся я, ловя на себе восхищённые взгляды команды.

— И, Сидни, больше не смей называть меня придурком. Это право есть только у Эшли, — но тут мой взгляд упал на Дженнифер и Бекки. Они стояли рядом и, словно школьницы на уроке, подняли руки, показывая друг на друга и беззвучно смеясь.

— Чёрт с вами, — усмехнулся я и сдался.

— Ладно... у Бекки и Дженнифер... и... — я запнулся, с удивлением заметив, что А́йрон тычет пальцем в свою грудь, расплывшись в ухмылке во всю свою хитрую рожу.

Я нахмурился и пригрозил ему кулаком. Он тут же юркнул за спины девочек.

-И...у меня! — закончил я, смирившись с неизбежным.

— Да, Сидни!

— Что ещё? — его голос звучал так, будто он уже держался за голову или за стену.

— Убедись, что на их ранчо будут не только лошади, но и бассейн.

— И чтобы печенье «OREO» были с двойной начинкой.

— А́йрон будет проверять!

Я положил трубку под оглушительный хохот всей команды. Дженнифер уже не сдерживала смех, а Эшли сделала вид, что проверяет мой лоб на предмет температуры.

— Ты действительно сумасшедший придурок, — сказала она, но в её глаза́х читалось одобрение.

— Ранчо? Бассейн? Двойная начинка?

— А что? — беззаботно ухмыльнулся я.

— Если уж продавать душу, то только за двойную начинку!

Кажется, наша новая жизнь обещала быть ещё безумнее, чем я мог представить. И, чёрт возьми, мне это начинало нравиться.

Я посмотрел на нашу команду – веселье набирало обороты.

— Ну, раз уж поспать нам не дали, давайте завтракать.

— А мы с Эшли в душ!

— О,... нет! Опять на целый час? — простонала Дженнифер, закатив глаза́ с таким видом, будто её лишили наследства.

— Не будь сукой, Дженнифер!

-Лучше съешь пече́ньку! – весело бросила через плечо Эшли, поднимаясь со мной по лестнице.

Глава 10.

И бой длится без конца, потому что я жажду смерти. Потому что только после смерти мы обретаем имя. Лишь в смерти мы перестаём быть частью Проекта « Мэйхэм ».

And the fight goes on and on because I want to be dead. Because only in death do we have names. Only in death are we no longer part of Project Mayhem.

Fight Club — Бойцовский клуб

На третий день после возвращения из Нью-Йорка утром позвонил Джеймс и позвал меня в зал бокса. Так как Эшли с Дженнифер собирались в парикмахерскую я попросил Джеймса подъехать через час. Когда я сел в машину к Джеймсу я с радость увидел Трейси.

Было так приятно ощутить её легкое, почти невесомое прикосновение её губ после долгой разлуки. Она пахла солнцем и цитрусами, точно как в тот день, когда я впервые увидел её.

Её улыбка была светлой и радостной. Джеймс бурчал что-то за рулем, но его слова тонули в легком головокружении, которое на меня накатило от близости Трейси. Мир за окном как будто (suddenly) заиграл новыми красками, и я поймал себя на мысли, что мое сердце забилось чаще не от адреналина предстоящей тренировки, а от чего-то совсем другого.

Дверь захлопнулась с глухим стуком.

«Как Нью-Йорк?» — спросила Трейси, и её вопрос прозвучал как пароль.

Я понимал, что поездка в боксерский зал это лишь предлог, чтобы увидеться наедине. Джеймс, ухмыльнувшись в зеркало заднего вида, резко тронул с места, и город поплыл за окном, размытый в знойном мареве. В салоне пахло кожей и кофе, а на душе было светло и беззаботно, будто самое сложное осталось там, за океаном, в шумном Нью-Йорке.

Мы ехали по оживленным улицам, и я пытался отвечать на вопросы Трейси о поездке, но мысли путались. Я рассказывал о небоскребах, о шоу, а сам видел только отражение её глаз в зеркале, и ощущал, как она слегка касается моей руки и моего плеча, делая вид, что это происходит случайно.

— Значит, тебе понравилось? — переспросила она, и в её голосе прозвучала едва уловимая нотка ревности или тревоги.

— Это было... познавательно, — уклончиво ответил я.

— Но сейчас я понимаю, что скучал по вам ребята.

Джеймс одобрительно фыркнул и включил поворотник. Мы свернули с оживленной улицы в тихий промышленный квартал, где и располагался наш зал бокса. Машина остановилась у дверей, больше похожих на вход в склад.

— Ну что, Майкл, прибыли, — голос Джеймса прозвучал неестественно бодро.

— Разомнем кости?

— Ну как, Майкл, готов получить по лицу? — осведомилась Трейси с самой невинной улыбкой.

— Звучит как угроза! Ты что Трейси вызываешь меня на спарринг?

Трейси рассмеялась, и её смех прозвучал как колокольчик в мрачном переулке.

— Может быть, — уклончиво ответила она.

— А может, просто хочу посмотреть, не разучился ли ты боксировать после всех этих своих ресторанов и музыкальных шоу в Нью-Йорке.

Джеймс, уже открыв свою дверь, бросил через плечо:

— Не бойся, Майкл, я прослежу, чтобы она тебя несильно поколотила.

— Мне, что уже можно начинать бояться? – спросил я нарочито громко.

И в полголоса спросил у Джеймса, пока Трейси возилась со своей сумкой.

— Какого чёрта, здесь происходит, Джеймс?

— Почему Трейси сегодня такая агрессивная?

— В раздевалке расскажу, — быстро проговорил Джеймс и первым шагнул к двери зала.

Дверь захлопнулась за нами, отрезав яркий дневной свет. Мы окунулись в полумрак спортивного зала.

Трейси, не замедляя шага, скрылась в своей раздевалке, бросив на прощание:

— Не задерживайтесь, парни!

— Майкл, первый бой мой!

Я огляделся, кроме нас, в зале было еще несколько человек, все были заняты своими делами: прыгали на скакалке, отрабатывали удары на мешках, ....

Яркий свет светильника над рингом освещал портреты великих боксеров, смотревших на нас со стен. Вроде всё как обычно, ничего не изменилось за время моего недельного отсутствия.

Заметив, что в мужской раздевалке кто-то есть, я схватил Джеймса за локоть, прежде чем он успел туда войти.

— Так, стоп. Здесь и сейчас. Что происходит?

— Я что-то пропустил?

Джеймс медленно обернулся. Его обычно беззаботное лицо, всегда готовое сорваться в улыбку, застыло маской суровой серьезности. Он шагнул ближе, и его шёпот едва пробивался сквозь низкое, навязчивое гудение вентиляторов, доносящееся из темноты зала.

— Пока ты был в Нью-Йорке, кое-что... случилось.

— У Трейси сейчас новый тренер.

— И он пудрит ей мозги. Мне он не нравиться.

— Кстати вот и он.

Я оглянулся, в зал входила веселая компания парней нашего возраста одетых в «Мексикано ганстер стайл» (Mexican gangster style), некоторые из них были в банданах.

«Это что еще, мать вашу, за Ромалэ?»— промелькнуло у меня в голове.

Впереди шел высокий плечистый Chikanos мексиканской внешности в белой майке и яркой шелковой рубашке. Он что-то громко говорил и хрипло смеялся, но его глаза́, быстрые и оценивающие (assessing), скользили по залу, будто сканируя территорию. Они остановились на мне на секунду дольше, чем на других, и в них мелькнуло что-то холодное и злое, прежде чем он снова рассмеялся и слегка ударил кулаком одного из своих приятелей по плечу.

От автора: «Мексиканос», сокращённо до «Чиканос».

Чикано ( мужская форма ) или Чикана ( женская форма ) — это этническая идентичность мексиканских американцев, возникшая в результате движения Чикано.

В ноябре 1957 года в одной из тюрем США в Калифорнии тринадцать заключенных мексиканцев из разных районов Лос-Анжелеса решили дать отпор белым и чёрным, притеснявшим их, и создали свою группировку, которую они назвали Ла Эмэ. (La Eme).

Ла Эмэ – это мексиканская мафия, криминальная группировка в США, состоящая из мексиканцев. Несмотря на название, мафия не имеет истоков в Мексике, а является чисто тюремной группировкой США.

Как сейчас, так и в моем прошлом-будущем мексиканская мафия— это самая смертоносная и могущественная банда в тюремной системе Калифорнии.

За полвека внутри мексиканской мафии выросла целая культура со своей музыкой, одеждой «Мексикано ганстер стайл» (Mexican gangster style) и даже религией.

— Его зовут Ри́ко,— сквозь зубы процедил Джеймс, не сводя с него своего взгляда.

— Появился здесь перед вашим отъездом, сразу взял шефство над Трейси. Говорит, у него связи в большом боксе, может продвинуть ее.

-А по-моему, он просто хотел ей задвинуть…

Джеймс не договорил. Ри́ко, поймав его взгляд, широко улыбнулся и направился к нам уверенной, пружинистой походкой. Его улыбка была веселой, но глаз оставались злыми.