Сердце по наследству

Я не могу прийти к Императору с пустыми словами. «Мне показалось», «я подслушала», «они говорили». Этого слишком мало. А если он решит, что я лгу, как тогда, на балконе? Если он увидит во мне угрозу, а не желание помочь и предупредить?

Нет. Сначала я должна разобраться сама, и для этого в первую очередь нужно сходить в Храм. Я должна понять, что произошло в прошлый раз, почему сфера отозвалась на моё прикосновение. Постараюсь пробраться туда вечером. А завтра, имея уже хоть какое-то подтверждение своих слов, я подкараулю Императора в его покоях после тренировки и всё ему расскажу.

Я убрала подушку, которая иногда оставалась на кресле, выровняла бумаги на краю стола, хотя они и так лежали ровно. Проверила, не осталось ли следов моего присутствия. Поймала себя на том, что прислушиваюсь к коридору, и замерла на несколько секунд с салфеткой в руке. Тишина. Только далёкий, почти невесомый звук, будто где-то вдалеке закрылась дверь.

Я взглянула на окно. За стеклом мир был таким же, как всегда. Выжженный, тусклый, недвижный. И от этой неподвижности становилось особенно страшно. Будто мир не просто умирает, а давно уже должен был умереть, но по какой-то причине всё ещё держится на тонкой нитке.

Я уже шагнула к двери, когда услышала снаружи лёгкие, уверенные шаги. Я остановилась, чувствуя, как в груди поднимается знакомое напряжение.

Ручка медленно повернулась.

Дверь беззвучно открылась. Я машинально выпрямилась, сжала пальцами ручку ведра так крепко, что костяшки побелели. На пороге стоял Дэмиен. Тёмные брюки, светлая рубашка с расстегнутым воротом, на запястьях тонкие браслеты, которые поблёскивали, когда он шевелил руками.

— Алерианна, — произнёс он спокойно, словно пробовал моё имя на вкус.

Я кивнула, стараясь удержать лицо нейтральным. Вежливо присела, как положено, хотя колени вдруг ослабли.

— Господин.

Он сделал шаг вглубь кабинета и прикрыл за собой дверь. Я невольно попятилась.

Дэмиен огляделся и усмехнулся, будто заметил что-то забавное.

— Ты всегда убираешь так тщательно. Как тебе это не надоедает?

От его тона по спине пробежал холодок. Я не понимала, откуда в нём эта мягкая уверенность, как у человека, который заранее знает все ответы. Я почувствовала раздражение на саму себя за то, что снова ищу в его словах скрытый смысл.

— Я делаю свою работу, — ответила я ровно.

Он подошёл ближе, не торопясь, и остановился у стола. Кончиками пальцев коснулся края столешницы, провёл по ней так, будто проверял, осталась ли пыль. Потом поднял взгляд на меня.

— У тебя усталые глаза.

Это прозвучало почти ласково. И именно поэтому мне стало ещё тревожнее. Вспомнилось, как он уже появлялся внезапно, словно вырастал из тени, и как я тогда не могла объяснить себе страх. Сейчас страх был, но рядом с ним возникало другое. Неловкость. Ненужное, предательское смущение.

— Я просто… плохо спала, — сказала я и тут же пожалела. Слишком лично это прозвучало.

Дэмиен улыбнулся чуть шире.

— Опять засиделась в библиотеке?

Я напряглась. Слова прозвучали легко, почти невинно, но во мне всё сжалось. Он знает мои привычки? Он следит? Или это просто удачная догадка? Я заставила себя не отступать и не отводить взгляд.

— Я иногда читаю, — осторожно сказала я. — Когда есть время.

Он облокотился бедром о край стола, словно собирался устроиться здесь надолго. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась сила, которую не нужно демонстрировать. Она и так была очевидной.

— Странная ты, — произнёс он негромко. — Большинство служанок в это время думают о платьях, украшениях, о том, как удачнее повязать ленту, как попасться на глаза кому-нибудь из драконов. А ты ищешь время для книг.

Я почувствовала, как по щекам поднимается жар. Хотелось ответить резко, но я удержалась.

— Мне это не интересно, — выдохнула я.

Дэмиен наклонил голову, словно прислушивался ко мне внимательнее.

— Что именно? Наряды? Или мужчины?

Он сказал это так мягко, что в словах было почти сочувствие. Я не знала, как себя повести и стоит ли на это отвечать.

Я сделала вид, что занята делом, отставили ведро, переложила из руки в руку салфетку, поправила на полке одну из книг, хотя она и так стояла ровно. Пальцы дрожали, и я злилась на них за это.

— Мне нужно закончить уборку, — сказала я, пытаясь вернуть разговор в безопасные рамки.

Дэмиен не двинулся с места. Только его взгляд стал чуть внимательнее, словно он заметил моё желание сбежать.

— Конечно, — произнёс он. — Я собираюсь мешаать. Я просто… давно хотел поговорить с тобой.

Сердце ударило сильнее. Значит, он выбирал момент, это была не случайная встреча.

Он медленно оттолкнулся от стола и сделал шаг ко мне. Расстояние между нами сократилось, и я вдруг остро почувствовала его запах. Что-то прохладное, чистое, с едва уловимой ноткой цитруса. Я стиснула салфетку крепче, словно это могло защитить.

— Расскажи мне о себе, Алерианна, — сказал он тихо. — Мне правда интересно.

И в этой фразе было слишком много обещаний, чтобы она могла быть просто вопросом.

Он говорил так, будто мы давно знакомы, будто между нами уже есть нечто общее, не требующее пояснений. Его голос не повышался, не давил, но в нём звучала уверенность человека, привыкшего, что ему отвечают. Я чувствовала это и злилась на себя за то, что не могу просто сделать шаг в сторону и закончить разговор.

— Ты всегда такая серьёзная? — спросил Дэмиен, скользнув взглядом по моему лицу. — Или это только со мной?

Я подняла взгляд, стараясь сохранить спокойствие.

— Я на работе, — напомнила я. — Здесь не место для… разговоров.

Он тихо рассмеялся.

— Кабинет Императора видел куда более странные разговоры, поверь. И куда менее приятные.

Он сделал ещё один шаг, снова сокращая дистанцию. Ровно настолько, чтобы я ощутила тепло, исходящее от него, и невольно задержала дыхание.

— Ты слишком напряжена, — продолжил он. — Как будто всё время ждёшь удара. Ты чего-то боишься?

— Нет, всё в порядке. Я ни на что не жалуюсь, — сухо ответила я.

— А я и не предлагал жаловаться, — спокойно отозвался он. — Я предложил расслабиться.

Его взгляд задержался на моих руках, все еще сжимавших салфетку. Он заметил дрожь. Конечно, заметил.

— Ты знаешь, — добавил он тише, — в тебе есть что-то… неправильное. В хорошем смысле.

Я посмотрела ему в глаза.

— Простите?

— Ты не такая, как остальные, — сказал он мягко, будто делал комплимент. — Они сразу смотрят на меня иначе. С ожиданием. С надеждой. С желанием быть замеченными. А ты смотришь так, словно я — задача, которую нужно решить.

Меня бросило в жар. Я отвела взгляд и снова сделала вид, что занята уборкой, хотя прекрасно понимала, что это выглядит жалко.

Он позволял себе двусмысленные интонации, но не переходил грань. Это было изящно. Ни одного слова, за которое его можно было бы упрекнуть. Только намёки, взгляды, паузы, говорившие больше самих слов.

— Ты знаешь, что многие мечтали бы оказаться на твоём месте? — продолжил он. — Вот так. Наедине. Без свидетелей.

— Я не просила об этом, — сказала я резко, прежде чем успела себя остановить.

Он посмотрел на меня с интересом, словно я только что подтвердила его догадку.

— Вот именно, — произнёс он. — И поэтому ты куда интереснее.

Внутри поднималось упрямое сопротивление. Он играл, проверял, нащупывал слабые места, и ему явно доставляло удовольствие моё смущение.

— Вам стоит уйти, — сказала я, уже не скрывая напряжения. — Если Император вернётся…

— Он не вернётся, — перебил он спокойно. — Не сейчас.

Это прозвучало слишком уверенно. Он знал, что делает. И наслаждался каждой секундой моего волнения.

— Не бойся, — добавил он мягко. — Я не кусаюсь. Если меня не провоцировать.

Он улыбнулся, и от этой улыбки у меня по спине пробежали мурашки. Я вдруг остро осознала, что игра, которую он затеял, только начинается.

— Скажи мне, Алерианна, — произнёс он уже спокойнее, почти доверительно. — Ты ведь не из тех, кто просто плывёт по течению?

Я насторожилась.

— Не думаю, что это имеет отношение к моей работе, — ответила я, стараясь сохранить ровный тон.

Он усмехнулся и повернулся ко мне лицом.

— А мне кажется, имеет. Люди, которые плывут по течению, не задерживаются допоздна в библиотеках и не смотрят так, будто всё хотят знать и понимать.

Я промолчала, опустив взгляд.

— Ты жила где-то… очень далеко отсюда, — продолжил он, внимательно следя за моей реакцией. — Это чувствуется. В манере держаться. В том, как ты говоришь, даже когда молчишь.

Я медленно выпрямилась.

— Вы слишком много себе позволяете.

— Возможно, — легко согласился он. — Но разве тебе самой не интересно, почему я это делаю?

Он подошёл ближе, остановился напротив. Теперь его голос звучал мягче, почти искренне.

— Мне любопытно, — сказал он. — Я хочу узнать тебя, понять. О чём ты думаешь?

— Вы задаёте слишком личные вопросы, — сказала я тише.

— Потому что ты позволяешь их задавать, — спокойно ответил он. — Ты могла давно уйти.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав, и это злило больше всего.

— Ты интересна мне, Алерианна, — произнёс он наконец без шутливых интонаций. — Не только как красивая девушка, хотя с этим трудно спорить. Ты интересна мне потому, что в тебе есть тайна. А я терпеть не могу неразгаданные тайны.

Разговор зашёл слишком далеко.

Я стояла растерянная и ловила себя на том, что не могу понять собственных ощущений. Его слова пугали, раздражали, вызывали желание немедленно отстраниться и одновременно странным образом грели. Я не хотела этого ощущения. Оно казалось неуместным и опасным.

Мне не нравилось, как внимательно он смотрит. Не просто разглядывает, а словно примеряется и оценивает. От этого взгляда хотелось закрыться, спрятаться, снова стать незаметной служанкой, на которую не обращают внимания. Но тело почему-то реагировало иначе. Сердце билось быстрее, щёки предательски горели, а дыхание сбивалось, стоило ему сделать шаг ближе.

Этот дракон проявляет ко мне интерес ни смотря на отсутствие ленты. Я не давала повода, не искала внимания и уж точно не собиралась принимать чьи-то ухаживания. Я здесь не для этого. У меня есть причины быть осторожной. Есть тайны, о которых нельзя говорить, и страхи, которые нельзя показывать.

И всё же я не могла отрицать очевидное. Дэмиен был красив. Его спокойная уверенность, низкий голос, мягкие движения действовали почти гипнотически. Это влияло на меня сильнее, чем хотелось бы признать. Часть меня охотно откликалась на его внимание.

Это вызывало внутренний протест. Я злилась на себя за слабость и на него за то, что он её замечал. В каждом его слове, в каждой паузе чувствовалась игра. Он не торопился, не давил, но я ощущала, как постепенно теряю уверенность, как почва под ногами становится зыбкой.

Я попыталась взять себя в руки, сосредоточиться. Напомнила себе, что нахожусь в кабинете Императора, что это не место для подобных разговоров и ощущений. Но тело не слушалось.

Я вдруг заметила, что он стоит уже слишком близко. Я резко вдохнула и подняла на него взгляд, пытаясь вернуть себе контроль. Но вместо этого увидела внимательные, холодные глаза, в которых читалось удовлетворение. Он чувствовал мой внутренний конфликт. И это делало ситуацию ещё более невыносимой.

Он сделал последний короткий шаг, и пространство между нами внезапно сократилось до неприличия. Я успела заметить это слишком поздно. Его руки упёрлись в полки по обе стороны от меня, перекрывая путь к отступлению.

Я сглотнула. Он наклонился чуть ниже, вторгаясь в личное пространство настолько, что я ощутила его дыхание.

— Ты сегодня особенно красивая, — произнёс он негромко, почти лениво, словно делился чем-то обыденным.

Его слова скользнули по моей коже, вызвав предательскую дрожь. Я понимала, что должна оттолкнуть его, сказать хоть что-то, но слова застряли где-то внутри. Вместо этого я смотрела то в его глаза, то на губы. Тонкие, чётко очерченные. Они были слишком близко.

Я смотрела, как он медленно склоняется ещё ниже. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь кабинет. В ушах шумело, мысли путались, а тело будто перестало слушаться.

Он говорил что-то ещё, тихо, почти шёпотом. Слова терялись, смысл ускользал. Осталось только это опасное, вязкое мгновение, в котором всё могло измениться. Я вдруг ясно осознала, к чему это идёт.

Меня охватила паника. Она мгновенно вернула ясность. Я не хотела этого. Не здесь. Не так. И не с ним.

Резко присев, я выскользнула из узкого пространства под его рукой. Движение получилось неловким, но мне удалось вырваться. Я отступила на несколько шагов, чувствуя, как горят щёки и как дрожат колени.

Он выпрямился и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. Ни удивления, ни раздражения. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем он снова сделал шаг вперёд.

— Ты такая пугливая, — сказал он мягко.

Он снова приблизился, протянул руку и коснулся моего лица. Лёгко, почти невесомо. Кончики пальцев скользнули по щеке, задержались на подбородке. Я замерла, не в силах ни отстраниться, ни оттолкнуть.

— Не бойся, — произнёс он тихо. — Я не собирался тебя обижать.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство, и снова улыбнулся.

— До новой встречи, Алерианна.

Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Дверь закрылась за ним бесшумно, оставив меня одну в слишком большом и внезапно пустом кабинете.

Я стояла, прижав ладонь к щеке, где ещё сохранялось тепло его прикосновения, и пыталась выровнять дыхание. Колени подкашивались, мысли путались. Я ощущала одновременно облегчение и странную, неприятную пустоту.

Прошло несколько мгновений, прежде чем я смогла снова двигаться.

Я шла по коридору и думала о том, что в ближайшее время мне придётся быть особенно осторожной. Мне нужно сохранять ясную голову, чтобы разобраться в происходящем. А такие вот «разговоры» сильно выбивали из равновесия. Сейчас не время флиртовать и заводить отношения, даже если интерес Дэмиена окажется искренним.

Глава 18

Я дождалась вечера, когда дворцовые коридоры начали пустеть и шум дневной суеты осёл, как пыль. Снаружи воздух был сухим и прохладным, и в нём уже чувствовалась тяжесть надвигающейся ночи. Я шла быстрым шагом, будто торопилась по поручению, а внутри меня страх соперничал с непреодолимым желанием скорее попасть в Храм.

Чем ближе я подходила к белоснежному зданию, тем ярче чувствовала это странное притяжение. Будто я была связана невидимой нитью, и меня упорно за эту нить тянули. С чем именно связана, гадать не приходилось: это могла быть только сфера.

Сердце забилось чаще, когда я оказалась у самых дверей. Я ненадолго застыла в нерешительности.

Так, Аня, от того, что ты медлишь, ничего не изменится. А чем раньше войдёшь, тем раньше выйдешь.

Не давая себе передумать, я уверенно потянула дверь на себя и замерла, стоило ей слегка приоткрыться.

Пока двери были закрыты, из Храма не было слышно ни звука, но стоило их приоткрыть, как изнутри донеслись песнопения и шорох одежд. Внутри было несколько жриц, одетых в белые многослойные одеяния. Они окружили сферу, плавно двигаясь вокруг неё в каком-то ритуальном хороводе.

Я поспешила тихонько прикрыть дверь и оглянулась по сторонам. Не хотелось бы, чтобы кто-то меня заметил. Я так и не успела узнать, можно ли прислуге бывать в Храме или хотя бы поблизости. И, раз к сфере мне сегодня не подойти, нужно возвращаться.

От этой мысли в груди почему-то заныло, а уходить от Храма было очень тяжело. Меня настойчиво тянуло назад. Но по мере того, как я отдалялась, мне становилось легче.

Итак, моя связь с загадочной сферой подтвердилась. Даже прикасаться было не нужно, я чувствовала её издалека. Впервые это ощущение появилось, когда я зашла в Храм: сначала лёгким притяжением, потом, когда сфера наполнилась сиянием, связь окрепла, стала сильной и уверенной.

В голове отдельные элементы информации начинали складываться в единую картинку. В записях рассказывалось, что после покушения Душа разлетелась на осколки. Когда я впервые увидела сферу, она была словно собрана из множества кусочков, аккуратно склеенных прозрачным клеем. После моего прикосновения все трещинки исчезли, сфера стала целой. И следом тот самый неизвестный из библиотеки упоминал, что Душа пробудилась.

Не бывает таких совпадений, поэтому я уверенно делаю вывод, что сфера и есть та самая загадочная Душа Богини. Но тогда придётся признать и то, что я как-то причастна ко всей этой истории, никого, кроме меня, в Храме тогда не было. Причём здесь я?

Если я правильно поняла подслушанный разговор, Душа пробудилась, потому что в Ассарии появилось Сердце Богини и именно на него Душа отреагировала. Но она отреагировала на меня Неужели

Нет-нет-нет

Я отчаянно мотаю головой, пытаясь вытрясти из головы эти странные мысли. Как я могу быть связана с Сердцем, если я даже не из этого мира!

Я уже дошла до замка и присела возле фонтана во внутреннем дворике. Так, завтра я дождусь Императора и всё ему расскажу! Или не всё?.. Про разговор в библиотеке точно, а вот стоит ли говорить ему про Храм? Как же сложно! Сложно быть одной в целом мире, не имея близкого человека, с которым можно поделиться и посоветоваться. Как же я скучаю по маме

Я просидела у фонтана, наверное, несколько минут. Или дольше. Не знаю.

Перед глазами вдруг всплыла мамина кухня. Тёплый свет над столом, вазочка с ромашками, её привычное: «Ань, ты хоть поела?» И так больно сжалось внутри, что я даже дыхание задержала.

Если бы можно было сейчас просто позвонить ей. Услышать голос. Сказать, может, и не всё, но хоть что-то, посоветоваться. Да хотя бы просто узнать, что у них всё хорошо.

Как она перенесла мою пропажу?..

Вода тихо журчала рядом, прохладные брызги иногда долетали до рук. Обычно этот дворик казался мне уютным. Здесь всегда было немного спокойнее, чем в коридорах, где все куда-то спешили, несли подносы, бельё, ведра, свитки, поручения и ещё бог знает что. Но сейчас даже фонтан раздражал своим ровным, невозмутимым журчанием.

Ну конечно. У всех нормальных фонтанов работа простая: журчать, брызгаться, украшать и освежать. И не его вина, что у меня обнаружилась подозрительная связь с загадочной сферой, возможная причастность к Душе и Сердцу Богини и неприятная мысль, что рано или поздно с этим придётся идти к Императору.

Я поднялась, заставила себя выпрямить спину, потом сделать первый шаг в сторону жилого крыла.

Девочки уже готовились ко сну. Тарина что-то искала в комоде и недовольно бормотала себе под нос. Фелия сидела на кровати и расчесывала волосы гребнем. Шарин и Латти уже легли и задернули полог.

Рина вышла из душа.

— Опять до ночи читала?

Вопрос прозвучал привычно, почти без интереса. От этого стало легче и одновременно почему-то обиднее. Никто не ждал от меня тайных походов к Храму. Все уже привыкли к более безобидной версии моего сумасшествия.

— Угу, — ответила я, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Голова теперь болит.

Рина хмыкнула.

Я быстро переоделась, умылась и забралась под полог. Очень хотелось, чтобы никто больше ничего не спрашивал. Я боялась, что, если Рина сейчас подойдёт, сядет рядом и скажет что-нибудь ласковое, меня прорвёт. И как она на всё это отреагирует?

Привет, Рина, я тут подумала, что во мне, возможно, спрятано Сердце вашей Богини. Ну или я с ним как-то связана. Как думаешь, что с этим можно сделать?

Я уткнулась лицом в подушку.

Спать хотелось ужасно. Тело ныло после рабочего дня, плечи тянуло, ноги гудели, будто я таскала не ведра с водой, а каменные плиты. Но стоило закрыть глаза, как мысли тут же начинали носиться по кругу. Храм, сфера, жрицы, голоса в библиотеке, Император, Сердце.

Я перевернулась на спину и уставилась в темноту над кроватью. За пологом было душно, но отодвинуть ткань я не решилась. Полог казался единственной тонкой стеной между мной и всем этим огромным, чужим, опасным миром.

Хотя какая там стена. Тряпочка. Красивая, плотная, качественная, но всё равно тряпочка.

Я попыталась разложить всё по полочкам. Отец всегда говорил, что паника уходит, если проблему разобрать на части. Правда, он говорил это про работу с материалом, когда статья не клеилась, факты противоречили друг другу, а редактор уже дышал в затылок. Не уверена, что метод так же хорошо подходил к древним богиням и драконам, но других инструментов у меня не было.

Первое. Весь этот мир существует. Это не сон, не видение, не моя фантазия после удара по голове.

Второе. Сфера отреагировала именно на меня. Потому что, сама себе повторяю уже не в первый раз, в Храме я была одна.

Третье. Заговорщики знают, что Душа пробудилась. А значит, либо они следят за Храмом, либо у них есть свой человек: в Храме или в окружении Императора. В любом случае ничего хорошего.

Четвертое. Что из этого знает Император? Ничего? Часть? Всё? Не будет же он делиться таким с какой-то горничной!

Я тихо выдохнула и прикрыла глаза ладонью.

Если рассказать ему всё, а он ничего не знает, он может не поверить. Вполне разумно, между прочим. С его точки зрения я и так выгляжу подозрительно. Появилась во дворце совсем недавно, сразу начала попадаться ему на глаза, потом эта бабочка и его подозрения на мой счёт. Чудо, что меня до сих пор не заперли где-нибудь.

Если не рассказать, будет хуже. Я могла сколько угодно притворяться, что я здесь случайный человек, который просто хочет выжить, найти своё место и не привлекать лишнего внимания. Но я уже привлекла. И внимание, и сферу, и, кажется, проблемы всех размеров и оттенков.

А главное, я знала о заговоре.

В библиотеке говорили о вещах, из-за которых может пострадать весь этот мир. Или хотя бы Император. А я, как самая удачливая уборщица Асгории, оказалась единственной, кто это услышал.

Я повернулась на бок и подтянула одеяло повыше. Когда понимаешь, что завтра нужно самой подойти к человеку, которого все вокруг боятся даже взглядом лишний раз потревожить, организм начинает заранее готовиться к смерти. Очень предусмотрительно с его стороны.

Я представила, как это будет.

Я закончу уборку. Он вернётся после тренировки. Я останусь в покоях. Он увидит меня и разозлится. Вызовет стражу. Или выкинет меня из комнаты сам?

Надо будет говорить быстро. Пока не выгнали и не струсила.

«Ваше Величество, мне нужно рассказать вам кое-что важное»

Слишком резко.

«Ваше Величество, простите, но я случайно услышала разговор»

А дальше? А дальше он спросит, какой разговор и где именно я его услышала. И придётся признаться, что была в библиотеке. На императорском этаже. Без разрешения. Ночью.

Великолепно.

Я села на кровати, обхватив себя руками. В горле пересохло. Хотелось пить, но не хотелось вставать. Любое движение казалось слишком громким, слишком заметным, будто я могла разбудить не только девочек, но и весь дворец вместе с его драконами.

И в Храм без разрешения заходила.

Может, рассказать только о разговоре? Про Храм промолчать. В библиотеке я хотя бы могу оказаться под предлогом уборки, а вот в отношении Храма у меня отмазок нет.

Но если сфера правда важна? Если именно она главное? Если из-за моего молчания он не поймёт, что происходит?

Я снова легла и закрыла глаза.

Голова болела. Не сильно, но муторно, будто изнутри её набили мокрой ватой. Мысли цеплялись одна за другую, путались, возвращались к одному и тому же: молчать нельзя.

Под утро я, кажется, всё же задремала, провалилась в какое-то тяжёлое, липкое забытьё. И почти сразу меня выдернул звон колокола.

Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно. Потом медленно села, опустила ноги на пол и нащупала башмаки.

Решение уже было. Неприятное, холодное, но твёрдое. Рассказывать, так сразу всё.

Ну что ж, Аня. Хотела путешествий и приключений?

Получай.

Только почему-то в книгах у героинь перед важными разговорами красиво развеваются волосы, глаза горят решимостью, а голос звучит уверенно.

У меня же волосы торчали во все стороны, глаза резало от недосыпа, а руки дрожали так, что я едва смогла застегнуть платье.

Но решение от этого не изменилось.

Сегодня я поговорю с Императором.

Утро прошло в каком-то странном мареве.

За завтраком я почти ничего не съела. Взяла омлет и чай, чтобы не привлекать внимание пустым подносом, но омлет только безрадостно ковырялся вилкой, а чай остывал нетронутым. Рина, конечно, заметила.

— Голова всё ещё болит?

— Угу, — кивнула я, и это даже не было ложью.

— Скажи Танате, может, тебе дадут выходной.