В Авлиду

– Кому-кому, но только не ахейцам мне предъявлять претензии. Верните им какую-то Елену. Смешно. За мою сестру вы до сих пор мне не ответили. Что, царь Диомед? Что замолчал?

Диомед, правда, не знал, что и сказать. Стоял весь красный, бессильно кулаки сжимал и понимал – никто ему не верит, а значит его посольство провалилось. Выходит Диомед напрасно потратил столько времени и сил. Неужто зря сюда он добирался?

– Вы напрасно так говорите. – не желал так просто отступать царь Аргоса – Ваш Парис нарушил все принятые на земле законы. И самый первый – закон гостеприимства. Цинично обокрал того, кто принял у себя его как друга. Ваш Парис похитил самую прекрасную на свете женщину – чужую, понимаете? Чужую жену, царицу Спарты. Неужели вы думаете, что Парису сойдет с рук беззаконие, что он наделал? Вы пожалеете, что мирно не хотите уладить это дело. – закончил речь царь Диомед.

– Смотрите-ка, он смеет угрожать. – возмутился Приам. – Вам ясно сказано – я ничего не знаю. Мало того, считаю ваши обвинения оговором, чудовищной, невероятной клеветой. Немедленно покиньте Трою, царь Диомед, и больше не занимайте мое время. Оно мне слишком дорого, чтобы я выслушивал подобный вздор. Прощайте.

На этом аудиенция закончилась. Диомед вышел, не сдержался напоследок хлопнув дверью. Советники притихли и наблюдали за реакцией Приама. Тот тяжело опустился на стул, после диалога на повышенных тонах – был явно недоволен случившимся Приам.

21. Не обвинять отсутствующего

– А если это правда? – вслух высказался Гектор.

– Парис что хочешь может сделать. – поддержал Антенор. – Он неуправляем.

– Вы что все, в самом деле – спросил Приам. – Вы правда думаете, что Парис мог натворить подобное?

– Отец, – озвучил впечатление Гектор – Этот посол – царь Диомед не выглядел глупцом и сумасшедшим. Напротив, видно – серьезный солидный человек. Зачем ему бросаться пустыми обвинениями?

– Этот посол произвел хорошее впечатление. – согласился Антенор. – Отличный воин – это видно. А воин слов на ветер не бросает.

Антенор согласно должности оценивал людей. Угадывал военного издалека, в каком бы платье не явился тот.

– Похоже Парис, и правда, набедокурил где-то – высказался Панфой.

Больше Приам не пожелал их слушать.

– Достаточно. Хватит пустых догадок. Вот что я вам скажу. Набедокурил или нет – мы не узнаем, пока Парис не вернется. И не доложит, где был и что там делал. Сплетни я слушать не хочу

Но червь сомнений все же грыз царя Приама, и сердце его было не на месте – само подсказывало – что-то здесь не так. Информацией он не располагает, знает только, что Парису давно пора вернуться из похода, но его все нет и нет, известий тоже никаких, но то понятно – откуда Парису письма слать, а сообщение от этого посла тревожное и не выходит из головы.

– Панфой, – обратился он к верховному жрецу – Отправь кого-нибудь к Оракулу. Пусть съездит. Узнает, что нам ожидать в ближайшем будущем.

– Все сделаю, Приам

В тот же день исполнительный Панфой отправил своего помощника Калхаса в Дельфы, напутствовал его:

– Поедешь к Оракулу, Калхас. Нужно выяснить, что ждет нас завтра, и где до сих пор слоняется Парис. Привези мне… я тут списочек составил – держи.

Длинный список включал различные предметы для ритуалов – сосуды, гадальные кости, кристаллы, алтарные ножи и облачения для служб.

– Там лавочки у храмов имеются везде. Возле Касталии их тоже много. Источник это, Калхас. – объяснял Панфой. – Деньги вот, возьми.

Панфою хотелось самому увидеть давно покинутые им места, но приказ Приама был ясен. Ладно, в другой раз туда поеду, а пока помощник может привезти приятные вещицы с родины – думал Панфой.

– Твоя дочка пусть не волнуется. Так и скажи ей. Ты ненадолго. Если что – храм не оставит ее.

Панфой знал – Калхас жил с дочерью. По молодости он не стал жениться, ожидая продвижения по службе, зато втихаря обзавелся подружкой. Та дочь родила и скончалась при родах. Девочку Калхас стал воспитывать сам. И карьера на этом закончилась, и семейная жизнь не сложилась. Калхас считал – жизнь пошла под откос, все надежды растаяли сделать карьеру. Он, конечно, роптал про себя, завидовал жрецам, что по служебной лестнице росли – в общем, Калхас был не доволен своим положением. Как он был помощником Панфоя много лет назад, так и остался. Места при храме ему не досталось, как, впрочем, и отдельного прихода. Серьезные должности – все уплывали и доставались другим – все мимо Калхаса. Ему оставалось подай-принеси. Что за жизнь. Никто меня не ценит – возмущался Калхас. – Так и останусь служить на посылках. Только дочь его радовала. Милая девочка выросла стройной брюнеткой, симпатичной, веселой. Калхас души в ней не чаял. Панфой знал об этом, потому и сказал:

– Не волнуйся за дочку. Ты быстро вернешься.

Как же Панфой ошибался.

22. Экскурсия для Аристарха

Диомед шел по улицам Трои, глядя себе под ноги – как если бы разглядывал булыжник мостовой. Сказать, что Диомед был зол, значило бы исказить истинное положение вещей. Приходилось признать -- дипломат из него никудышный. Его миссия не удалась. Это очевидно. Приам не пожелал вернуть Елену, а с нею и богатства Спарты. Придется доставить Агамемнону плохие вести. И разведданные – осенило Диомеда. Он приободрился, углубился в лабиринты улиц, проехал вдоль троянских стен, посчитал караульни, ворота, посетил речной порт на Скамандре, попутно набросал план города. Только вечером вернулся Диомед в корчму к Аристарху усталый, но довольный проделанной за день работой.

– Теперь можно домой возвращаться. Есть, что доложить Агамемнону. Где Акамант запропастился? Наверное, девицы не отпускают.

Акамант явился утром и завалился спать. В середине дня Диомед взялся растолкать его:

– Вставай, весь день проспишь. Поднимайся.

Тот с трудом открыл глаза:

– Что пристал? Дай поспать еще немного.

– Вставай. Нам больше здесь делать нечего. Пора домой. Так что поднимайся.

– Не встану, не мешайся, Диомед. – глаза закрывались сами. – Мы обещали деда прокатить по Трое. По местам былых сражений. – пробурчал он и засопел.

Это было правдой. Диомед забыл о просьбе Аристарха. Выходит, придется задержаться еще на день.

– Ладно, спи. – согласился Диомед.

Акамант проспал весь день, а так же ночь – так утомился, утешая Астиоху. Следующим утром они объявили деду.

– Аристарх, сегодня у нас экскурсия по Трое. Специально для тебя.

Дед оживился, быстренько собрался – лицо умыл, седины причесал, привел как мог в порядок потертую хламиду.

– Новую тебе приобретем. – остался недоволен Диомед. – Вся заскорузлая, смотри.

Соленая вода меняет вид любой одежды. Пришлось побегать, подобрать деду наряд. Вскоре Аристарх преобразился, стал выглядеть как местный житель.

– А чем ты хуже остальных? – приговаривал Диомед – Здесь все троянцы разодеты, как цари. А наш достойный доблестный старик смотрится скромнягой. Чем он хуже?

– Нет, Аристарх, ты лучше всех. – подключился к сборам Акамант. – Ты самый настоящий герой.

– Заслуженный герой. – подхватил Диомед – Аристарх – участник знаковых событий. Вся Троя стояла на коленях перед нашим дедом. Правда, Аристарх?

– Сущая правда – закивал дедок. – Так оно и было, ребятки.

Он был счастлив. Два спутника старались для него. Собрали, нарядили, устроили экскурсию по Трое. У деда глаза разбегались, нахлынули воспоминания, масса впечатлений со всех сторон текла сплошным потоком. Аристарх вертелся, то и дело указывал рукой:

– Здесь… Здесь мы проходили. – узнавал забытые постройки Аристарх, – По этой улице. Вон в тех домах. – весь издергался, не мог усидеть в повозке дед.

Об устроенной резне и грабежах Аристарх не вспоминал – знал только – той дождливой ночью Троя пала к его ногам. Он снова как прежде молод, храбр, отважен. Время как будто повернулось вспять – Аристарх вновь в этом городе, и видит наяву то, что снится ему лет пятьдесят подряд – считай, всю жизнь.

– На этом месте мы встретили врага – захлебывался от эмоций дед.

Как будто молодость вернулась к старику.

– Сбылась моя мечта. Теперь и помереть не жалко.

– Ты что такое говоришь? – всполошился Акамант.

Диомед поддержал приятеля:

– Не вздумай умирать. Ты что надумал, дед? Еще домой добраться надо.

– Доберемся – отвечал счастливый Аристарх. – В лучшем виде доберемся.

Он сдержал слово – доставил Диомеда с Акамантом до Пирея примерно за неделю. Курс держал уверенно, ни разу не ошибся и нигде не заплутал.

– Нам достался превосходный рулевой. – хвалили на все лады и не могли нарадоваться Диомед и Акамант. – Море помнит наизусть, как будто читает книгу.

– Учитесь, пока я жив – смеялся тот.

– Зачем? – отшутился Диомед – Ты есть у нас, незаменимый кормчий Аристарх. Если что, опять тебя попросим.

Диомед заплатил за службу, распрощался с Акамантом, и поспешил в Аргос – вернуть деда домой.

– Благодарю тебя, мой добрый Аристарх. – Диомед расчувствовался напоследок. – Мы с тобой как будто правда побывали в сказке.

Дед прослезился. Оказалось – нелегко прощаться, когда так много пережили вместе. Но делать нечего. Конец приходит всему на свете.

Оставшись один Диомед призадумался – прогулка, конечно, удалась, и все бы ничего, но пора наведаться к Агамемнону. Он ждет.

23. Отчет Диомеда

В Микенах Диомеда ждали. Менелай – с чудесными известиями, Агамемнон – с фактическим результатом. Ожидание витало в воздухе. Как будто ничего не поменялось – все тот же старый замок Эврисфея, внешне угрюмый, а внутри роскошный – то, конечно, заслуга Агамемнона. По залам слоняется царь Менелай туда-сюда, без всякой цели. Молчит всё больше, то и дело прикладывается к чаше, шумно вздыхает, частенько глаза блестят слезами у него. Никто с вопросами к нему не лезет. Агамемнон предупредил жену и домочадцев не трогать Менелая, на глаза ему не попадаться, и в то же время выполнять его желания. Как это можно совместить, Агамемнон не разъяснил ни персоналу, ни жене. Сказал так:

– У Менелая сильный стресс, пусть отдыхает. Пусть делает, что хочет. Не трогайте его.

Менелай страдает. Задето самолюбие, задета честь, обида гложет день и ночь, все представления рушатся о дружбе, о любви. Веру в людей и веру в себя утратил Менелай.

Он дни считает с отъезда Диомеда. Оказалось, время тянется невероятно медленно, ползет, словно улитка по капустному листу, а часто на месте застывает.

Ничто не приносит облегчения – тревожный сон и терпкое вино не сглаживают острые углы терзаний Менелая. Бесконечность ожидания сводит с ума, сердечную боль заглушить не удается. Перечисление несчастий портит кровь, но Менелай себя изводит практически намеренно. Он выглядит много старше своих тридцати двух лет, помрачнел, осунулся и перестал следить за собой.

– Диомед приехал. – сообщает Менелаю старший брат. – Как быстро он вернулся. Послушаем, что он нам скажет.

Не прошло и месяца, как Диомед съездил туда-обратно. Жалобы Менелая на застывшее время оказались несостоятельны. Он сломя голову бежит на встречу Диомеду:

– Ты привез мою жену? Где она, Диомед? Где Елена? – забросал вопросами спартанский царь – Что ты молчишь? Где она? Куда ее ты дел? Елена идет следом за тобой?

И бросился встречать свою Елену. Помчался словно ураган по коридору, скрылся, исчез в залах микенского дворца. Ему вслед смотрели царь Аргоса и царь Микен.

– Сочувствую, Агамемнон. Он может так с ума сойти.

Характер микенского царя был не в пример мощнее расшатанной психики младшего брата.

– Не обращай внимания. У Менелая нервы не в порядке. Переживает человек. Пройдет. Располагайся, Диомед.

Пока тот устраивался за столом, хозяин разливал вино по чашам.

– Как съездил? Удалось попасть к троянскому царю? Что он тебе сказал?

Диомед не стал рассказывать, как удалось пробиться на прием.

– Он сделал вид, что ничего не знает. Все отрицал.

– Хорошенькое дело – присвистнул собеседник. – Конечно, он будет отрицать. Ограбил чужое царство и доволен. В кои-то веки разжился неплохими деньгами. Сидит и радуется.

– Он сына защищал. Не дал его увидеть. Приам сказал – не может быть такого.

– Не может быть такого… – повторил Агамемнон – Я ожидал нечто подобное. Этот Приам и правда думает, что он неуязвим? Раз его царство на периферии, где-то очень далеко, то ничего ему не будет. Он изолирован от всех, других людей не видит, не знает, что происходит в мире, оттого и рассуждает по-своему.

– Это не так, Агамемнон - возразил Диомед

– Не так? Рассказывай. – заинтересовался царь Микен.

– Его Троя – это сказка наяву. Чего там только нет. Я все разведал, как ты просил. План набросал, смотри.

Они склонились над развернутым свитком. Ясно, что Диомед зря время не терял. Не удалось одно – зато другое получилось.

– Это огромный город. Есть два порта. Здесь и здесь – показывал на плане Диомед. – День и ночь в них прибывают различные товары. Весь мир торгует с троянским царством. Купцы галдят на разных языках. В проливе толпятся баржи с грузами. Зерно там рассыпают по мешкам еще в порту. Я лично видел корабельный лес, и золото там выгружают под охраной, разнообразные продукты – от выбора разбегаются глаза. Металлы, кожи, ткани, утварь всякая, оружие, дорогие специи, духи – есть все, что пожелаешь. Троя – это сказка наяву.

– Теперь я понял – разволновался Агамемнон – Вот кто перекрывает нам торговлю. Этот наглый Приам отрезал все подступы к источникам богатств, а сам жиреет день ото дня. Барыши считает. Ахейским царствам перепадают лишь жалкие крохи. Зерна не видим месяцами, медь, золото – для нас огромная удача.

– Да, именно так обстоят дела – подтвердил Диомед. – Там в промышленных масштабах идут поставки. Хорошо они живут. Город чистый. Нищих я не видел. Храмы золотом блестят, красивые дома. Заметь – все каменные. Здесь – складские помещения, смотри. – Диомед указал на плане города постройки – Но, должен огорчить тебя, мой друг – стены вокруг Трои добротны, высоки, прекрасно оборудованы. Их вряд ли можно преодолеть.

– Нет такой стены, которую нельзя разрушить, Диомед.

– Согласен. Но думаю, что лучше время от времени нам грабить троянский порт, чем стены штурмовать. Добыча возместит убытки спартанской казны. Покроет все расходы на экспедицию. Что скажешь?

– Все это верно, Диомед. Только Елену это не вернет. Она же в городе, а не в порту.

– В самом деле. – согласился Диомед, и погрустнел – Тогда не знаю, что можно сделать.

– Лучше скажи – как долго ты добирался до этой Трои?

– Всего шесть дней. Но, Агамемнон, нам повезло с погодой. К тому же один маленький кораблик… Маневренный и быстрый.

– Понял. Значит, тяжелое судно будет идти дней десять до троянских берегов. Что ж. Нормально.

– Что ты намерен делать? – вновь понял глаза на собеседника Диомед.

– Этот Приам, наверное, думает – раз он находится так далеко, то мы не сможем собрать большое количество людей, и отомстить за нанесенные обиды. В лучшем случае – лишь мелкие отряды доберутся до его царства. Самые отчаянные, дерзкие.

– Но мелкие отряды не смогут нанести существенный урон. – высказал Диомед свои соображения.

– Да, я это понимаю. Тем более, вернуть жену брата так не получится.

– Почаще туда наведываться нужно, и случай поджидать благоприятный. – предлагает Диомед – Измучить бесконечными набегами. Тогда сами взвоют и выдадут Елену.

Агамемнон не согласен.

– Нет, мой друг. Убытки от небольших набегов Троя быстро возместит, судя по тем сведениям, что ты привез. Толку не будет никакого. Вот если навалиться всем миром на троянцев.

Диомед нашел нужным возразить:

– Ну, это вряд ли может получиться. У них союзников полно по побережью. Против нас он выставит большие силы – все местные. Самим соваться в глубь их страны – себе дороже. И где набрать людей?

– А разве мало воинов у нас? Разве вы не давали клятву Менелаю помогать? Ты его видел только что. Думаешь, он не в себе из-за казны?

– Конечно, нет. Я помню, Агамемнон, и клятву не нарушу. Ты только прикажи. Я все исполню в точности. Лазутчиков найду. Те выкрадут Елену из-под носа у этого Париса. Он и глазом моргнуть не успеет.

Царь Микен усмехнулся:

– У тебя уже был шанс Елену привести обратно. Что не привез?

– Так я ее не видел, Агамемнон. – развел руками Диомед.

– Не видел… – повторил за ним микенский царь – Ты что – не понял? Этот наглец Приам не показал тебе ни сына, ни Елену. Не пожелал. Казалось бы – что проще? Рассуди по справедливости, верни чужое. Нет. Вместо этого он посмеялся над моим послом, отправил с глаз долой. А мог уладить миром болезненный для нас вопрос. Не захотел. А почему? Как думаешь?

– Не знаю, Агамемнон, чем он руководствуется при принятии решений.

– А вот чем – троянец смотрит с высока своих богатств, могущества и власти, Он думает, что вечно будет так. Нас за людей он не считает. Мы пешки для него. Фигуры на доске. Без чувств, желаний, и без чести. Мы – никто. Так он рассуждает в своей роскошной Трое. Спрятался за высокими стенами, гребет богатства обеими руками, и ни в чем себе не отказывает. Понравилась жена чужого человека – моё лишь говорит, бессовестно присваивает себе. Так дело не пойдет.

– Такая безнаказанность приводит ко вседозволенности. – вставил Диомед.

Тут следует сказать, что Агамемнон упускал из виду, а попросту не знал, что у царя Приама были основания враждебно относиться к ахейским царствам. Война уже была – давным-давно. Троянский царь в то время был ребенком. На всю оставшуюся жизнь Подарк-Приам запомнил горечь поражения – кошмар дождливой ночи, убийство матери, грабеж, дележ троянских женщин. Запомнил, как уводили в плен сестру. Конечно, он не мог простить ахейцам тех безобразий, что тогда они чинили, а потому косо смотрел на них всю жизнь, затем и вовсе предпочел не иметь с ними дела. Тем более, что недостатка в союзниках-партнерах у Приама не было. Но Агамемнона не интересовала подоплека. Свои задачи решает царь Микен.

– Диомед, мне надобно подумать, как нам быть. Ты отдохни с дороги. С Менелаем поговори. А я пока подумаю, что делать.

24. Вернуть все на круги своя

Диомед оставил Агамемнона одного. В тиши кабинета всегда тому приходили удачные мысли. Он прошелся, уселся за стол. Пригубил вина, поставил чашу и призадумался.

– Как любопытно получается. Уверенно считаешь – вокруг тебя крутится мир, ты управляешь царством, соседями, друзьями, думаешь, что сколотил большое состояние, как минимум в достатке живет твоя страна, что ты – великий человек, и тут вдруг выясняется – есть государство, куда давно переместился центр мира. Сместилась ось – окраина теперь ты сам и есть, а достижения твои – ничтожны. Все изменилось, незаметно поменялось местами, все стало вверх ногами.

Обидные для себя такие мысли терзали самолюбие царя Микен, но это было правдой. А правда сладкой бывает крайне редко.

– Я замечал, конечно, что год от года становилось все сложнее собирать доходы государства. Наблюдал жестокую борьбу за материальные блага. Выцарапывают друг у друга наши царства жалкие поставки чего угодно – будь то зерно и ткани, древесина, а металлы так вообще в дефиците. Жить все труднее становится людям.

Агамемнон посмотрел свиток с цифрами собранной дани. Недоимки большие. Ничего удивительного.

– Доходит до странных вещей. Случится чьей-нибудь жене соткать тунику – об этом песни сочиняют, меч дорогой становится легендой, доспехи куют боги на заказ. Поездка за золотым руном – снова появляется красивая сказка. Я думал – поэтичная натура у нашего народа. А смысл гораздо глубже и в то же время на поверхности лежит. Обычные блага стали до того редки в ахейских царствах – о них слагают песни и легенды. В наших пределах далеко не каждый может позволить себе новую тунику, хорошее оружие, доспехи – да что там, наестся досыта, и то не каждый может.

Агамемнон вздохнул.

– Свыклись наши люди, смирились с бедственным положением, и думают, что так и надо. Потому и приписывают невероятное происхождение вещам, легенды сочиняют. А что еще им остается? Реальность такова – ресурсов не хватает, а те, что к нам случайно попадают – безумно дороги. За них идет жестокая борьба. А в это время в нескольких днях пути от нас, есть царство, где с жиру бесятся. Все в золоте у них. Торговые пути все захватили, сюда не пропускают даже хлеб, не делятся ни с кем. Все потребляют сами. Баржи день и ночь идут туда. Суда толпятся в их проливе. Купцы торгуются. Дома – дворцы сплошные. Нищих нет. Неудивительно, что Елена туда сбежала. – усмехнулся Агамемнон.

Память нарисовала облик жены брата – у нее губа не дура, нашла, куда сбежать.

– Туда сместилась ось, там центр земли теперь. Нищая окраина сегодня – это наши царства. Как ни обидно, но придется очевидное признать. А заодно подумать, как это изменить. Что нужно сделать? Почему те самые купцы предпочитают Трою? Почему не направляют корабли в ахейские порты? Что им мешает?

Как разорвать порочный для нас круг? – вновь вскочил, зашагал Агамемнон по своему кабинету. Мысли теснились одна за другой, и одна за другой становились смелее.

– Нужно заставить изменить пути поставок. А значит, кардинально поменять порядок, что сложился за многие годы. Будет трудно, конечно. Но, ничего невозможного нет. Это получится сделать, если устранить основное препятствие. Вывести из схемы движения по миру материальных благ, того, кто замыкает на себя поставки. Уничтожить троянское царство.

Агамемнон остановился. Весь красный, вспотел – или жарко в моем кабинете, или мысли высоко взлетели и превратились в мечты.

– А почему нет? Почему бы мечте не превратиться в реальность? Ничего невозможного нет для меня.

Выражение лица стало хищным, как у лисы, что вышла на охоту. Ничего личного – просто хочется есть. Чужие недоступные богатства сводят с ума.

– Уничтожить. Какой бы абсурдной не казалась эта мысль. Не пытаться договорится, а решительной рукой убрать препятствие. Тогда все баржи с кораблями устремятся к нашим берегам.

Он продолжал:

– Это, конечно, не просто. Диомед сказал – они сильны. Но против силы всегда найдется другая сила. Если навалиться всем миром, тогда мы сможем потягаться с любыми силами противника. Необходимо самим стать силой. В самом деле – хватит уже ахейцам друг с другом воевать. Пора объединиться против общего врага. Всем вместе устранить то зло, что представляет собой для нас троянское царство.

Следующие умозаключения вызвали понятную усмешку.

– Достойный повод у нас есть. Вернуть Менелаю любимую жену. Как вовремя она сбежала, или ее похитили – не важно. Важно, что все цари Эллады давали клятву помочь избраннику Елены, если случится с ним беда. Беда случилась – чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на Менелая. Наверняка никто не станет уклоняться, отказываться от своих слов. Им клятва и общественное мнение не позволят сделать это. За ними последуют остальные. Вот что нас объединит. – опять подскочил Агамемнон.

Это так просто – снова усмешка появилась на губах микенского царя.

– Мы требуем воссоединения разрушенной семьи. Предлог достойный. Менелаю, конечно, достанется. Скабрезные шутки, смешки за спиной, но оно того стоит, потерпит. Прославится, как обманутый муж, но он сам виноват. Елену уже вряд ли отдадут, раз сразу не отдали. Так что беспокоится нечего. Быть войне. Большой войне, великой. Сметем с лица земли этот город – тогда сместится ось земли обратно, центр мира снова станет наш.

Агамемнон остался доволен собой и руки потирал. Как ему повезло. Он возглавит великий поход.

– В кои-то веки появилась красивая идея, что может объединить разрозненные царства. Такую возможность упускать нельзя.

25. Быть войне

Агамемнон ждал в кабинете пока Диомед приведет Менелая.