В Авлиду

Тот сидел на улице, на ступеньках микенского замка. Весь ссутулился, сгорбился, лицо безучастно, волосы нечесаными клочьями висят, в бороде застряли крошки, глаза безумны – смотрят куда-то в пространство, время от времени с губ Менелая слетает имя жены.

Диомед покачал головой – плохо дело. Стонет человек. Страдает-то как. Прошел только месяц – а как Менелай изменился. Диомед воспринял последнюю новость как личное оскорбление, потому Менелая хорошо понимал. Тут сложно утешить. Диомед присел рядом:

– Мы вернем ее. Слышишь? Вернем, даю слово.

– Вернем? – Менелай отозвался.

– Конечно, мой друг. Агамемнон зовет нас. Пойдем.

Они поднялись со ступенек, миновали бесконечный коридор. Агамемнон ждал их.

– Друзья, я решение принял – объявил Агамемнон.

Менелай оживился, поднял на брата глаза. Тот продолжал:

– Я пришел к выводу, что своими безрассудными действиями Парис не только оскорбил моего брата, он оскорбил всю Элладу, отныне никто из нас не может быть спокоен за безопасность наших жен. Это не частное дело. Представитель высших слоев одного государства вторгается и оскорбляет другое, равное ему – это неслыханно. Такая вопиющая дерзость не должна остаться безнаказанной. Так что готовьтесь, друзья мои. Мы объявляем войну. Ты просил меня, Менелай, как видишь, я выполняю твою просьбу. Она справедлива, брат. Пусть соберутся все воины Эллады. Флот нужно собрать весь, что есть у каждого царства. Кто сколько сможет выставить кораблей против Трои – пусть присоединяются. Месяц на это даю.

– Где ты намерен провести общий сбор? – спросил Диомед.

– Пока не знаю, не думал об этом. Что ты предлагаешь?

– Есть один городок – отвечал Диомед. – На побережье Беотии. Подходящее место. Там храм Артемиды известный и бухта удобная. Это Авлида.

– Знаю такой. – согласно кивнул Агамемнон. – Бухта большая там, верно. Нас устроит. Что ж, через месяц увидимся в Авлиде, друзья. Теперь к делу. Ты, Менелай, прекращай хандрить. Сколько можно? На это нет времени. Отправь глашатая к каждому, кто клялся когда-то оказать тебе помощь. К каждому – понял? После – ко мне. К кому-то я сам прокачусь. Нужно как можно больше воинов. Ты, Диомед, собери аргвинян сколько сможешь.

– Да, Агамемнон, все сделаю.

– За работу, друзья. Время дорого. Помните – встреча в Авлиде ровно через месяц.

С того дня началась подготовка ко второй троянской войне.

Глава вторая. Одиссей

1. Предсказание

Алиферс возвращался домой. Пилос, хвала богам, остался позади. Городская суета утомляет. Но родню навещать необходимо, что Алиферс и делал. А сейчас хотелось оказаться дома, на Итаке, такой уютной и спокойной – вот почему Алиферс налегал на весла. Нужно поднажать. С его комплекцией это не просто. Он обливался пОтом, утомился, но усилия стоили того. Вскоре показался Закинф, а это, можно сказать, одной ногой он дома.

Удобная гавань, оливы близ пристани, белая галька, лазурного цвета вода и солнце, дарящее негу – что может быть лучше? Здесь жизнь течет неспешно. Здесь никому и в голову не придет куда-то бежать, тем более, покинуть такой чудесный край. Разве что по необходимости. Как Алиферс, к примеру. Должен он время от времени навещать родню, что проживает на материке. И каждый раз после таких визитов он возвращается домой.

Вскоре Нерион и высокие эвкалипты приветствовали его. До бухты осталось всего ничего. Через час Алиферс причалил, отдышался, направился к дому Одиссея.

Дом подпирала скала. В ней местный зодчий вырубил ступени на каждый следующий этаж, тем самым сэкономив на устройстве лестницы. Одиссей задумку оценил. Затем велел разбить лужайку перед домом, высадил по периметру виноград. А сейчас на скамеечке в тени расположился со своей семьей. Пенелопа передавала ему на руки малютку Телемаха. Родители склонились над ребенком. Алиферс остановился. Я не вовремя – мелькнула мысль, но дело не терпело отлагательств. К счастью, его заметили.

– Как съездил?

Они переглянулись – Одиссей понял: мудрейший человек Итаки пришел не просто любопытства ради взглянуть на семейную идиллию

– Есть разговор.

Одиссей передал жене ребенка, поднялся.

– Пойдем, пройдемся.

Дорога бежала к побережью.

– Я встревожен, друг мой – начал Алиферс.

– А разве есть причина?

Солнечный денек не предполагает беспокойства. Напротив – зовет расслабиться. Куда ни посмотри – всё живописные места и буйство зелени, сплошная безмятежность. Здесь время течет не торопясь и замирает на чистейших пляжах. Какие могут быть тревоги?

– Причина есть. Ты знаешь – благополучие Итаки зависит от тебя. Спроси любого. Каждый житель скажет – царь Одиссей всех накормил и каждому дал дом.

С тех пор как воцарился Одиссей, дела пошли на лад и очень быстро. Об этом знают все.

– Итака живет лучше всех. Нам все завидуют. Все головы ломают – как маленькая нищая Итака смогла всех обскакать в такой короткий срок? Но я-то понимаю – только царь Одиссей знает ответ. Наше благоденствие держится на одном тебе.

Последний десяток лет Итака процветала. Но секрет успеха Одиссей не раскрывал, познаниями в искусстве управления особо не делился.

– Мне везет – обычно отвечал.

Одиссей уклонялся от всяческих попыток хоть что-нибудь разведать у него. За что и получил приставку к имени – хитроумный.

Прогуливаясь с другом, он выслушал все похвалы в свой адрес, при этом суть разговора не упустил. Помнил, что Алиферс обеспокоен чем-то.

– Ты слишком благосклонен. А впрочем, благодарю за добрые слова. Но в чем причина твоей тревоги?

– Я вот что думаю… Все держится на тебе одном. – замялся Алиферс, – Что, если с тобой что-нибудь случится?

– Что может со мной случится?

Такая мысль Одиссея еще не посещала. С чего бы это ей вдруг приходить на ум? Он – полный сил мужчина. В его-то годы жизнь только начинается.

– Ты сам сказал – у нас все хорошо. Ваш царь в расцвете сил и царство процветает. Я больше тебе скажу – я счастлив с тех пор как появился Телемах. Что еще нужно царю Итаки? Не может быть, дружище, чтобы боги ополчились на меня. За что?

В свои тридцать лет Одиссей прекрасно себя чувствует и управляет царством, к тому же три месяца назад жена родила наследника. Одиссей, казалось, помолодел с рожденьем сына. Как никогда жизнь благосклонна к правителю Итаки.

– Мне очень жаль, но череда событий запущена. Земля гудит, и все пришло в движение. А это значит, к моему большому сожалению, ты пропадаешь из поля зрения на долгих двадцать лет. – витиевато озвучил Алиферс.

– В смысле? Я не понял. – остановился Одиссей.

Алиферс в такой же витиеватой манере пояснил:

– Как только ты покинешь Итаку, время станет твоим врагом.

– Но… я не собираюсь никуда. Все это очень странно.

Алиферс всплеснул руками:

– Ты можешь потерять все. Знаки грознее и грозней день ото дня.

Мудрейший человек Итаки почтенный Алиферс практиковал гадания, частенько наблюдал за звездным небом, мог растолковать полет прибрежных птиц, определял грядущие события не хуже самых опытных жрецов. Он не спешил озвучивать свои тревоги без видимой на то причины. Не стоит человеку знать, что его ждет – так думал Алиферс. Последняя поездка на материк увы, но подтвердила опасения. Мудрец решил – молчать ни в коем случае нельзя. Пусть знает царь Итаки, что ждет его. Тогда есть шанс избежать несчастий, а может статься, выбрать иной путь.

– Я до последнего надеялся – эта чаша тебя минует. Видно, я ошибся. Похоже, чему быть, того не миновать.

– Ты говоришь загадками… Какая чаша? Ты о чем толкуешь? – Одиссей знал – для разговора с Алиферсом нужно набраться терпения.

– Грядет война.

– Война?

– Да, государь, война. Я видел – в Пилос подтягиваются воины, готовят лодки, грузят оружие, припасы – весь город взбудоражен. Все суетятся.

– Быть может, Нестор с соседями повздорил? – предположил Одиссей – Такое уже бывало и не раз.

– Бывало, да

– Вот видишь. Вряд ли нас попросят лезть в это дело.

Нестор правит в Пилосе так долго – уже третьим поколением сограждан, что даже Алиферсу кажется – Нестор был всегда. Что тут говорить об Одиссее. Царь Итаки моложе их обоих. Он понимает – Нестор разберется и справится с проблемами без посторонней помощи.

Но Алиферс настаивает:

– Такого не бывало никогда. Я говорю тебе – гудит земля. Слух ширится, и он, похоже, верный, что Агамемнон собирает войско. Все спешат в Авлиду. Не только Нестор. Призывают всех. Глашатаи повсюду трубят сбор. А значит, рано или поздно дойдет очередь и до Итаки. До тебя, царь Одиссей.

А это очень может быть. Агамемнон доминирует на всем Пелопоннесе.

– Ну что ж… Отлично. Я не стану уклоняться. Небольшая победоносная война – хорошая идея. Я больше тебе скажу – я не против присоединиться. А что? Ты сам сказал – собираются все славные вояки. Микены решили на Беотию напасть? Вот и чудесно. Повоюем, испытаем, кто чего стоит, привезем домой трофеев – прекрасно. Лучше быть не может.

– Одиссей, послушай… Ты давно меня знаешь…

– Давно – подхватил Одиссей. – Я знаю, что ты не станешь сотрясать напрасно воздух. Ты – мудрейший из всех известных мне людей.

– Тогда послушай моего совета. Ты думаешь – на две недели отправишься повоевать и все?

– Конечно. – уверен царь Итаки – Быстро управимся, богатую добычу привезем. Так и будет, друг мой, так и будет.

С такой периодичностью – раз в две недели – навещают гавань острова пиратские суда. Но Одиссей не любит об этом говорить.

– Тебе не стоит ввязываться в это дело. Поверь мне. На сей раз это будет не заурядный набег длинною в две недели. И даже не полгода. Быстро управится не получится. Не знаю, как другие, но ты вернешься через двадцать лет.

– Двадцать лет? – присвистнул Одиссей – Но почему? С чего ты взял?

– Видишь ли… когда я при гадании просматриваю твою судьбу, ты всякий раз на двадцать лет как будто исчезаешь отовсюду.

– Я исчезаю?

– Исчезаешь. Ты вроде находишься среди живых, но непонятно где.

– Как это может быть? – не понял Одиссей.

Алиферс и сам не сразу понял, когда так указали кости. Но многократно подтверждалось предсказание на чем угодно: по полету птиц, по внутренностям жертвенного агнца, и звезды каждый раз пророчили одно и тоже испытание.

– Я сам был удивлен. Могу сказать одно – времени все меньше. Война уже стучится в твои двери. Знай – если ты отправишься туда, то двадцать лет ты будешь вне Итаки.

– Вне Итаки… – озадачен Одиссей – Но я не представляю себя вне Итаки.

– Но так и будет. За это время твой сын вырастет и возмужает без тебя. Отец состарится. – слова звучат безжалостно, но Алиферс продолжает:

– Твое царство растащат. И никаких трофеев, Одиссей. Ты к этому готов?

– Конечно нет. Кто может пожелать себе такое? Ты бедствие описываешь.

– Бедствие и есть. – подтверждает Алиферс – И неизвестно, как поведет себя твоя жена. Ты понимаешь, женщины слабы. А если обстоятельства надавят… Все может быть. Подумай.

– Признаться, озадачил ты меня. Но я тебя услышал. Сейчас ступай. Мне надобно остаться одному.

Одиссей направился к морю. Нужно побыть с собой наедине – он и бесконечность моря, нужно все обдумать – если вдруг его и правда призовут на эту непонятную войну.

2. Царство Одиссея

Не верить предсказанию причины нет. Ни разу Алиферс не подводил царя Итаки, всегда был честен. Теперь – как быть?

Тропинка вывела к уединенной бухте. Белая галька под ногами, кристально чистая вода омыла их – Одиссей устроился в тени скалы и предался размышлениям.

Покинуть родину на двадцать лет – кто к этому готов? Не видеть, как растет твой сын – кто с этим согласится? Оставить жену и престарелого отца на двадцать лет – чье сердце это выдержит? Покинуть свое царство, пустить всё под откос, вычеркнуть себя из жизни дорогой Итаки. Тут есть над чем подумать.

Двенадцать лет он день и ночь приумножал богатства и улучшал жизнь подданных. Трудился не покладая рук. Итака не могла похвастать изобилием ресурсов. Достоинства маленького острова – мягкий климат, удаленность от материка да большая гавань. На этом все. Но только не для Одиссея. Он быстро оценил прихотливость изрезанного побережья, пещеры, гроты, пролив между Итакой и Кефалинией, где можно незаметно заплутать, укрыться от преследования.

Одиссей решил извлечь как можно больше выгод из природного подарка. Скоро на остров зачастили пиратские суда. Лихие люди отсиживались здесь после набегов. Чинились, зализывали раны и набирались сил. После чего вновь отправлялись испытать удачу.

Плата устраивала обе стороны. Каждый пиратский рейд приносил то золотой песок, то медные изделия. Иной раз приличные лари со всяческим добром.

Одиссей не брезговал ничем. Внушительных размеров кладовая вмещала все. Среди сосудов и мехов вина стояли сундуки с хорошим платьем, мешки наполненные золотом, доспехи и оружие. Все в хозяйстве пригодится. Двустворчатые двери хранили те богатства от любопытных глаз. Если звучали неудобные вопросы в адрес царя Итаки, он все отрицал.

– Какие грабежи? – удивлялся Одиссей.

– Пираты? Что вы говорите?

– Ну, надо же, какая неприятность – качал он головой.

Сочувствие, честнейшие глаза и удивление могли кого угодно убедить в правдивости царя Итаки. Он чист как стеклышко, но мы прекрасно помним, что за причудливый коктейль представляет собой кровь, что течет по жилам Одиссея. Напомним – дед его, Автолик – непревзойденный, самый хитрый вор; отец его, Сизиф – еще хитрее, но увы, к достойному потомку их, царю Итаки придраться не получится. Тем более, при нем находится его официально признанный отец Лаэрт – приличный богобоязненный старик.