В Авлиду

– Есть остров перед самой Троей. Кажется, Тенес… или Тенедос… Не помню… С него всю Трою видно. Мы не промахнемся. – взбодрился дед. Даже помолодел немного.

– Ладно, собирайся в путь, Аристарх. В Афины. – осторожно похлопал деда по плечу довольный Диомед.

15. Спутник

Пирей их встретил криком чаек. Пока они крутили головами, какое судно следует нанять, навстречу Диомеду шел давний его приятель Акамант, брат Демофонта (сыновья Тесея), и щурился на солнце – веря и не веря своим глазам. Узнал, и налетел на Диомеда.

– Вот это встреча. Каким ветром тебя к нам занесло?

– Ветром странствий. – рассмеялся Диомед – Как у тебя дела, дружище?

– Я в поиске опять. – Акамант и в самом деле, не знал, чем заняться. Доходы позволяли бездельничать и куролесить по Афинам.

Акамант не мог понять, что жизнь идет, и надо бы давно остепениться.

– Твой поиск становится вечным. Впрочем, выглядишь отлично. Молодо. Как умудряешься?

– Девушки любят, заботятся – смеялся Акамант. – Кабы не они… Впрочем, они надоедают быстро. Мне не хватает новых впечатлений.

– Впечатлений? За чем же дело стало? Не желаешь со мной прогуляться?

Чем черт ни шутит – подумал Диомед. – Этот вертопрах может пригодиться. Вон – бицепсы какие. Здоровый, сильный. Способен подменить меня на веслах. Почему нет? Все равно слоняется без толку по Афинам. Пускай почувствует, что такое заниматься делом. Глядишь, еще понравится. И объяснил:

– Мне нужен спутник.

– Ты куда собрался?

– В Трою, друг мой, в Трою.

– Это где такое место? - удивился Акамант

– Там – неопределенно махнул Диомед.

– Пойду узнаю, может кто довезет?

Скоро выяснилось, что никто не знает, где это может быть. Рыбаки отрицательно качали головами:

– Не знаем… А где это?

– Понятия не имеем, что за страна такая.

Примерно через час Акамант сделал неутешительный для друга вывод:

– Похоже, ты собрался в сказку, Диомед. Я слышал эти бредни еще ребенком. Молочные реки, кисельные берега и груды золота. Это сказки. Только сказки.

– Пусть будут сказки – согласен Диомед. – Но мне необходимо попасть туда. Никто не знает? Хорошо, найму пустое судно. Ты главное скажи – со мной поедешь?

– В любом случае – понадобится проводник. – уклонился от прямого ответа Акамант.

– У меня есть проводник. Ты никого не слушай. Мы сами доберемся. Вот, познакомься, это Аристарх.

Дедушка дремал на лавочке в тенечке, пока Диомед искал подходящий корабль, и уговаривал приятеля составить ему компанию.

– Вот этот дед – твой проводник? Ты шутишь? – отвел друга в сторонку Акамант. – Он еле жив.

– Да, еле жив – вновь согласился Диомед. – Но он единственный, кто знает путь. Поэтому его мы будем холить и лелеять. От солнца закрывать, беречь, как ценный груз, и сытно его кормить. Ты понял?

– Понял. А зачем нам в Трою?

– Там девочки роскошные живут. Таких красоток ты еще не видел

– А если серьезно?

– У меня есть дело к троянскому царю. – ответил Диомед – С тобой или без тебя, но я поеду. – и добавил – Без тебя получится сложнее.

Акамант еще колебался, не знал, решиться или нет на эту авантюру, а потому молчал, переминался с ноги на ногу. Диомед продолжил убеждать. Ему нужен помощник, спутник.

– Подумай – новые места, морское путешествие не ведомо куда, прекрасные чужеземки и кисельные берега – все будет, как ты хотел. Чем плохо? Ты все равно не знаешь, чем заняться. Мыкаешься по Афинам туда-сюда. А так – тебе будет, что вспомнить, что потом рассказать друзьям. Поехали.

16. Курс северо-восток

Они арендовали судно, сочинили направление, которое устроило хозяев корабля. То – небольшая парусная яхта, деревянная, с виду – приличная. Загрузили кратеры с вином и питьевой водой, провизию и деда Аристарха перенесли на судно, Диомед расплатился и покинул Пирей, взяв курс на Эвбею, как подсказал дедок.

– Там дальше будет видно – Аристарх, согласно почтенному возрасту, скоро задремал.

Удача сопутствовала им. Море спокойно, легкий ветер позволяет комфортно чувствовать себя, не сжариться на беспощадном солнце и удивительная красота вокруг. Дед Аристарх их не подвел – отлично справился с задачей. Лучше и желать нельзя. Дед встрепенулся, вспомнил молодые годы, взгляд оживила панорама моря, голос удивительным образом окреп, утратил дребезжанье, немощь с морщинами ушли на задний план. Он снова оказался нужным, был при деле, как много лет назад. Навес от солнца соорудили Аристарху. Довольный дед сидел на раскладном стуле потягивал вино, следил за направлением. На удивление Аристарх прекрасно ориентировался.

– После Эвбеи будет остров Скирос. Курс строго северо-восток. Геракл нас вел туда. Так и командовал – на северо-восток. Смотрите, ребятки, течение здесь может отклонить. Активнее работайте веслами по правому борту – распоряжался бывший кормчий.

Голос деда в наступивших сумерках объявил:

– Нам лучше на ночь здесь остановиться. Причаливай, там есть удобная бухта. С правой стороны. Мы с Гераклом здесь пережидали бурю.

Остров Скирос приютил их на ночь.

– Какой дедок попался шустрый. Деловой. Соображает. Еще Геракла помнит. – всю дорогу удивлялся Акамант – Ориентируется, как у себя дома. Где ты взял его?

– Наш, аргвинян. В Аргосе живет. Крепкий дед, хороший. А память-то какая. Не захочешь, а позавидуешь.

***

Шесть дней в пути – и остров Тенедос показался на горизонте.

– Ребятки, мы у цели – осталось войти в пролив. Там порт у них. Взгляните – какая панорама. – разволновался дед.

Как будто вернулись молодые его годы. Память Аристарха рисовала приятную картину на фоне троянских берегов – он снова молодой горячий воин среди других участников похода проникает в проем стены, разбитой Теламоном, врывается в троянские дома, а после разгружает подводы с награбленным добром. И пленниц выбирает для себя. Да, счастливые когда-то были времена. И вот он снова здесь. Пусть немощен и стар, но дожил до этого момента, вернулся, чтобы вспомнить замечательный поход.

– Это и есть Троя? – спросили деда спутники.

– Она самая. – ответил Аристарх.

17. В Трое

Перед ними предстали кварталы города-легенды. Холм Ата, опоясанный стеной, храм блестел золотом на его вершине, и бесконечные дома, улицы как ручейки бежали вниз, блестел Скамандр на солнце, за рекой посажены сады, к морскому порту ближе -- виноградники; маяк определял два направления – морской троянский порт и порт речной. В порту бурлила жизнь. Диомед рот открыл от удивления. По деловому друг за другом в проливе Геллеспонт шли баржи с корабельным лесом, зерном, посудой, тканями, металлом, маслом, вином и рыбой, – чего там только не было. Акамант точно так же стоял на палубе с открытым ртом. Баржи, между тем, распределялись по причалам – а тем не видно ни конца, ни края. Там начинали разгружать и суетилось множество народа, подводы направлялись в город и прибывали из него.

– В муравейнике, наверное, найдется меньше муравьев, чем здесь людей. – удивлялись ахейцы.

– А ты не верил в сказку, Акамант. – напомнил Диомед. – Она перед тобой – смотри.

– Да, правда. Это сказка. – подтвердил Акамант.

– Это Троя, ребятки. Это Троя. – промолвил довольный дед. – Она самая. Еще красивей стала.

Аристарха оставили в порту. Корчма, что давала работу Эноне, предоставила кров для старого дедка. Никто, конечно, в старике не узнал обидчика троянцев. Сменилось поколение, сменились времена.

– Ты в город, Акамант. Там разберись. Найди дворец и постарайся разузнать, какой порядок здесь. Когда обычно принимает царь заморские посольства. И как его зовут.

– Кого зовут? – не понял Акамант.

– Царя троянского – кого ж еще? Ступай. Я здесь, в порту немного задержусь. Вечером встретимся у деда.

Диомед намеревался разведать – откуда прибывают суда в троянские порты, и чем еще торгуют здесь. Кроме того, его заинтересовали городские стены – а именно, количество ворот и сторожевых вышек, высота, добротность кладки, сколько стражей караулят город, количество воинов, коим располагает Троя – если вообще удастся это разузнать.

Объем торговли поражал воображение. Участвовало много игроков – все побережье Малой Азии и Пропонтида, Египет, Эфиопия. Диомед никогда не слышал столько различных диалектов. Множество купцов крутились тут и там, отлично друг друга понимали, торговались, заключали сделки. Повсюду сновали портовые чиновники, контролируя процессы оборота и собирая положенные сборы.

Перед Диомедом предстал огромный ассортимент товаров – слоновая кость и специи, изысканный нефрит, канатная пенька и парусина, киноварь и прочие красители для тканей; благовония, множество домашней утвари, скота и птицы, оружие, доспехи, и серебро, и золото, и медь – чего там только не было. Диомеда поражало все.

– У нас на родине, если придет корабль с зерном раз в месяц, это великая удача. А здесь – толпятся баржи друг за другом. Тонкие ткани и украшения – у нас для знати только, да и то поштучно, оружие индивидуально каждому куют, если заслужишь, и по праздникам, а здесь любой желающий может приобрести, что хочет. Утварь для дома – как во дворцах у нас. А дома для граждан напоминают дворцы. Они живут как в сказке. – дивился Диомед.

Стены поражали воображение. Мощь кладки, ширина, добротность не оставляла никаких сомнений – вряд ли враг преодолеет такой рубеж. Множество караулен, а людей, что охраняют город, несравнимо больше, чем в городах родного Пелопоннеса. Скейские ворота пропустили Диомеда в город. Кругом чистота, вымощенные улицы, фонтаны, прихотливые фасады – Диомед заметно приуныл, сравнивая свой Аргос и Афины, впрочем, и Микены от них не слишком отличались – всюду грязь, помои где ни попадя, жалкие домишки, кривые улочки, а дворцы господ – как здесь сараи.

– И в самом деле сказка. Сказка наяву. Живут же люди.

А люди привычно занимались текущими делами, не обращая внимания на чужеземца, что таращил во все стороны глаза. Буднично одетые троянцы показались Диомеду все, как один, облаченными в праздничные платья.

– На этом разведку можно завершить – решил пожалеть себя Диомед. – Достаточно. Мне есть, что доложить царю Микен.

Он вернулся к Аристарху, заказал ужин себе и деду, затем улегся отдохнуть. Вечер только зажигал огни.

– Вернется Акамант, расскажет, что удалось узнать.

18. Акамант в Трое. Утешение страждущих

Акамант, как мы знаем, еще утром отправился в Трою. Оказалось – от порта до города довольно далеко, и Акамант напросился в попутчики обозу, что двигался в Трою. Едва не заблудился среди улиц, но вышел ко дворцу.

Вход охраняла стража. Акамант притормозил и осмотрелся. Ему везло – внушительная делегация купцов направлялась во дворец. Акамант пристроился. Так, смешавшись с иноземцами, он и проник в приемный зал. Пока купцы осматривали убранство помещения и цокали своими языками, Акамант проскользнул в чуть приоткрытую боковую дверь и огляделся на новом месте. Комната, по видимому, предназначалась для дам – так он решил. Мягкие кушетки, ковры, шелк драпировок – пастельные тона придавали нежность интерьеру. Такая обстановка для избалованных женщин – утверждался в правильности своих выводов Акамант. Впрочем, он только о женщинах и думал. Тем более, одна из них сейчас лежит ничком на низенькой кушетке и потихоньку всхлипывает.

– Такая девушка и плачет – приблизился к ней Акамант.

Незнакомка перестала плакать, повернулась, села на кушетке, сжалась в трогательный комочек. Слезы блестели в ее глазах.

– Ты кто? – спросила девушка.

– Я друг – не растерялся Акамант. – Всегда готов утешить такую прелестную, такую нежную красотку. Что так тебя расстроило, голубка?

– Я так страдаю… мне некому помочь… Несчастье-то какое. – всхлипнула она.

– Что у тебя случилось, крошка? – подсел к ней Акамант. – Доверься мне. Увидишь – станет легче.

Акамант коснулся холеных ручек, утер слезу на щечке незнакомки, коснулся ушка, провел рукой по обнаженному плечу.

– Мой муж куда-то запропастился. Прошел уж целый год. – призналась красавица. – Я больше не могу. Я так страдаю, так страдаю…

После чего вновь не сдержала слез и растянулась на кушетке, отвернулась, уткнулась в подушку, предоставив Акаманту любоваться россыпью волос на обворожительной спине. Впрочем, Акамант заинтересовался видом ниже.

– Как такое может быть? – сочувственно промолвил Акамант – Целый год без мужской ласки? Конечно, ты страдаешь. Вот бедняжка. Да разве ж можно. Такая красота и пропадает зря.

Какие ножки ладные – туника прикрывала их до колен. Акамант коснулся превосходных ножек. Отметил – красавица не стала возмущаться.

– Не плачь, моя хорошая, не плачь.

Акамант буквально разрывался. Одна рука скользила, огибая ножки, другая гладила безутешную страдалицу по волосам, стараясь утешить заплаканную милую бедняжку.

– Забыл меня – продолжала она хныкать – Никто меня не любит. Никому я не нужна.

Такая попка – и никто не любит – подумал Акамант, а девушке сказал:

– Это дело поправимо, голубка, не плачь, пожалуйста, не плачь. Для тебя найдется утешение.

Ткань туники обтягивала роскошной формы попку – овальную, большую – что приводит в неописуемый восторг мужчин такого плана, как Акамант. Конечно, он не сможет устоять. Тем более, что этого не требуется. Скорей наоборот.

– Я так его ждала, ждала… – шмыгала носом красотка, пока Акамант справлялся с ее туникой. – Все глаза выплакала. – уверяла девушка, подставляя тело для умелых рук – Пришлось вернуться в дом к отцу. Я так страдаю…

Она развернулась в самый неподходящий момент. Акамант готов был ее утешить самым лучшим образом, но девушка сочла нужным продемонстрировать себя.

– Я одна, я так несчастна… – всхлипнула красотка.

– Не надо плакать, моя красавица. Ты слишком хороша, и для тебя найдется утешение.

Изящно плечиком красотка повела – грудь выпрыгнула из тугого шелка. Акамант подхватил ее и мял в ладони.

– Приятные упругости какие – нахваливал незнакомку Акамант. – Я мужа твоего не понимаю – как можно оставить такую милую жену. С такой осанкой ты ни дать ни взять – царевна.

– А я и есть царевна. Я – Астиоха, дочь царя Приама. – всхлипнула красотка и Акамант залюбовался ею. Тем более, что обнажилась вторая восхитительная грудка. Акамант занялся упругой красотой – утешать, так утешать.

Как хороша эта сочная маленькая плакса – думал Акамант. Чернявенькая, выразительные глазки блестят от слез и придают ей шарма, курносый носик восхитителен, и губки очаровательно дрожат, едва лишь горькие слова слетают с них, румянец, и кожа нежнее шелка. От волос приятный аромат. А какое замечательное тело. С такими данными вообще грех плакать.

– Нет никакого толка, что я царевна. Одни страдания мне выпали на долю.– продолжала плакать Астиоха, одновременно принимая ласки незнакомца – Муж не спешит ко мне, отец не выпускает в город. Я как в тюрьме здесь. Так мне одиноко.

– Милое дитя, не надо больше слез, твой муж вернется, а пока есть для тебя приятное занятие. Я весь к твоим услугам. Ты не противься мне, моя голубка.

Она дрожала, принимая ласки, позволяла касаться сокровенных мест, ахала, вздыхала и таяла в смелых руках Акаманта.

– Как долго ты страдала, дорогая. – прижимался к податливому телу Акамант и руки повторяли изгибы-выпуклости подвернувшейся красотки, пока он не доставил ей удовольствие. – Теперь все будет хорошо.

– А завтра ты придешь? – спросила Астиоха.

– Конечно я приду. Но только с другом. У него есть дело к твоему отцу. Когда он принимает иноземцев? Пока мой друг будет общаться с царем Приамом, я снова займусь утешением, голубка. Такова моя стезя. Ты – прелесть, Астиоха.

– Он в полдень принимает чужеземцев. – не спешила расставаться Астиоха с приятным утешителем. – Я провожу тебя. Есть выход через сад. Запоминай. Завтра так же через сад войдете.

– Моя голубка – поспешил за ней Акамант, увлек ее, и у решетки сада среди густой листвы вновь насадил, как курочку на вертел свою голубку. Та визжала от восторга, всхлипывала, но не от слез – от удовольствий, что принес ей этот день. Астиоха точно знала – завтра будет лучше.

19. Астиоха и муж ее Телеф

– Мой милый утешитель – твердила Астиоха всю ночь, вздыхала, мечтала о грядущем дне. С тем и уснула – очень счастливой.

Ей не пришло в голову поинтересоваться – кто он, откуда, хотя бы как его зовут. В хорошенькой головке такие мысли не водились. Похоже, Астиоха думала другим известным местом – никак не головой. Не удивительно, что излагая утешителю столь горестный рассказ о тяжелейших страданиях, красавица из виду упустила правду.

Молоденькой ее отдали за Телефа, царя Мизии.

– Сосед, как ни крути – решил Приам. – Пусть дочка будет замужем и в то же время рядом.

Астиохе не понравилось на новом месте. Роскоши здесь не было, служанок мало выделили ей, нарядов не достаточно и украшений. К тому же муж ее не слишком впечатлил. Мало того – еще и пасынок на шею ей свалился – сын от первого брака Телефа Эврипил. Капризной Астиохе не хотелось воспитывать чужого пацана. На просьбы переехать в Трою, Телеф ответил:

– Теперь Мизия – твой дом. Привыкай, дорогая.

Астиоха не хотела привыкать, не согласилась жить в такой глуши, и закатила мужу грандиозный скандал.

– Я не привыкла терпеть лишения. Не хочешь жить, как все нормальные люди – я вернусь домой. В мой настоящий дом к отцу. Что хочешь делай.

Собралась и умчалась на родину. Напоследок сказала:

– В нищем царстве я жить не буду. Обустрой хотя бы дом нормальный.

Желание жены Телеф решил исполнить. Понятно, что любил, хотел порадовать. Стал возводить красивые дома, мостить дороги, клумбы разбивать. Благоустроил территорию – почти как в Трое.

– Когда вернется – обрадуется любимая жена. – Телеф старался. Эврипил помогал отцу, как только мог.

Телеф увлекся, втянулся в созидательный процесс, да так, что не заметил, как пролетело время. А между тем с той самой ссоры прошло уж больше года. Телеф все украшал и приводил в порядок свое царство, мечтая удовлетворить взыскательный вкус супруги. Астиоха между тем томилась в Трое. Молодое тело настойчиво требовало ласки. Астиоха плакала в подушку и кляла незавидную судьбу. Афинянин Акамант оказался в нужном месте в нужное время. Чем и воспользовался.

– Завтра у тебя встреча с Приамом – отчитывался другу Акамант. – Я время не терял, как видишь. Одна особа устроит тебе встречу.

– Особа? Друг, ты снова за свое. – смеялся Диомед. – Одни девицы на уме. Ну что прикажешь с тобой делать. Неисправим.

– Неисправим – согласен Акамант. – Вот и прекрасно. Пока ты будешь беседовать с Приамом, я время лучше проведу. А что? Мне в Трое нравится. Девицы – хоть куда. Нежные, грудастые, а задница какая мне попалась. Такую поискать еще.

– Смотри, однажды девицы объединятся против тебя. И что ты будешь делать? – подшучивал Диомед.

– Не завидуй чужому счастью. Они сами ко мне липнут – что я могу поделать? Меня учили в детстве – женщин любить и уважать. Я так и делаю. Люблю и уважаю.

– Ладно, Акамант. Завтра нам ко скольки к Приаму?

– В полдень он ждет тебя.

20. Посольство Диомеда

Астиоха встречала их у решетки сада и проводила Диомеда в роскошный зал за час до начала приема. После чего в обнимку с Акамантом убежала в свои покои – на второй этаж и вдоль по коридору, в самый самый его конец. Там располагались комнаты замужних дочерей Приама.

– Удачи вам – сказала напоследок.

– Благодарю – ответил Диомед.

Глядя в след довольной паре, Диомед подумал:

– Акамант всюду развлекается, как может. Он, и правда, проводит время много лучше, нежели я.

Диомед настроился на серьезный лад, пригладил волосы, поправил складки туники – стал ждать обещанного приема у царя высокой Трои.

***

Этот день ничем не отличался от множества других, таких же дней, насыщенных текущими делами. Как обычно, по окончании совещания у Приама, настало время приема иноземных делегаций. Часы пробили полдень. Диомед терпеливо ждал в приемном зале. Кресло, мягкие ковры, всюду роскошь – пожалуй, чрезмерная. Диомед так точно не привык. Ему гораздо лучше – грубо сколоченные лавки, да такой же стол, пол каменный, а лучше земляной. Мрамор под ногами обязывал вести себя прилично. Как впрочем, и остальная обстановка. Лепнина, позолота, драпировки… Среди троянской роскоши освоиться, почувствовать себя непринужденно у Диомеда не было возможности – слуга учтиво пригласил приезжего в царский кабинет.

Диомед надеялся обсудить вопрос наедине с Приамом. Слишком деликатным казалось поручение, с которым он прибыл в Трою. Чужие уши здесь ни к чему. Но так не получилось. Члены Совета не спешили разойтись по своим делам, а потому Приам был не один. По-прежнему в Совет входили Антенор и Гектор, Укалегон, Фимет, Панфой и остальные.

Диомеду это не понравилось. Он предпочел бы с глазу на глаз переговорить с царем. Тот находился во главе стола. Диомед определил, что это Приам и есть. Солидный, крепкий, лет под шестьдесят, седой, лицо приятное, осанка важная, движения неторопливы. Приам произвел благоприятное впечатление на Диомеда. Он даже пожалел, что сообщить придется дурную весть, да еще при посторонних. Но, делать нечего. Диомед распоряжаться в чужом доме, к сожалению, не может. А то бы живо вывел всех свидетелей за дверь.

– Я – Диомед, царь Аргоса, посол царя великой Спарты. – отрекомендовался Диомед.

– Приветствую тебя, царь Диомед, в высокой Трое – сказал Приам – Что привело тебя сюда? С чем ты пожаловал в наш город?

Странно… Аргос… Аргос… Где это? – соображал Гектор. – Еще и Спарта… Какие странные названия. Что это за царства?

– Увы, великий царь, но у меня известие плохое. – Диомед проникся уважением к Приаму, а вместе с тем и сожалением, что именно ему придется сообщать неприятные новости.

Достойный собеседник, благородный. Открытый добрый взгляд, приятные манеры – не заслужил такой прекрасный человек услышать, что ему расскажет Диомед.

– Речь пойдет о вашем сыне, царевиче Парисе. – промолвил заготовленную фразу Диомед.

– Продолжай, я слушаю тебя, царь Диомед. – голос Приама не дрогнул

Но Диомед почувствовал, что взгляды всех присутствующих уставились на него в упор. В них ясно читалось беспокойство.

Что опять натворил этот неотесанный пастух? – с досадой думал Гектор. Верховный жрец Панфой со страхом ждал дальнейших объяснений, Антенор забеспокоился, заерзал – неудобным показался мягкий стул. Похоже всполошились все, кроме Приама. Диомед собрался с духом и продолжил:

– Парис ограбил Спарту. Ваш сын похитил царскую казну и силой увез царицу Спарты – Прекрасную Елену, жену спартанского царя.

– Мой сын не мог такое сделать. – заявил Приам.

– Спросите его сами. Пусть ответит здесь, сейчас. – предложил посол. – Пусть мне в глаза посмотрит.

– Париса в Трое нет. Парис в отъезде. Он выполняет поручение мое. И к обвинениям подобным не причастен.

– Понятно, что вы покрываете его. – возразил Диомед. – Отец всегда стоит за сына.

– Мой сын – красивый юноша. Девицы сами бегают за ним. Добровольно. По своей инициативе. Зачем ему кого-то воровать?

– И все же он сделал это, царь Приам. Я, как посол царя Менелая, требую от вас возместить убытки и вернуть Елену.

– Вы слышите – он требует. – усмехнулся Приам. – Мой сын никогда не брал чужого – ни женщин и ни денег. Он не нуждается ни в том, ни в этом. Всего имеется в достатке у Париса.

Приам поднялся с места.

– Вы, царь Диомед, видимо, приличный человек, но поручение, вам данное, и обвинения – абсурдны. – завелся царь Приам, повысил голос: