Релокация

– Лёша, иди в дом, – голос Сергея был жёстким, без лишних слов. – Сиди в комнате и не выходи, пока я за тобой не приду.

Мальчишка побледнел, кивнул и, стараясь не смотреть на тело, быстрым шагом обогнул террасу, проскочил мимо и юркнул за дверной проём.

– Что случилось? – Сергей подскочил, упал на колени рядом. – Боже… Влад…

– Компрессии, – я коротко пояснила. – Смена каждые две минуты.

– Я возьму следующий круг, – он кивнул, будто это как-то поможет.

Минуты растянулись в вязкую ленту. Денис, потом Сергей, потом снова я. Счёт, нажатия, хриплое дыхание, стук крови в висках. В голове в такт билась одна мысль: «Только бы вдохнул. Ну хоть дёрнулся бы». Он не дёргался.

Сирена разрезала утро; звук сначала откуда-то вдали, потом – совсем близко. По плитке загрохотали ботинки. Двое медиков в зелёных куртках и женщина – фельдшер с чемоданчиком – влетели на террасу.

– Отойдите, – коротко. – Кто делал компрессии? Сколько по времени?

– Мы, – ответили одновременно.

– Минут десять–пятнадцать, – сказала я, мельком глянув на телефон – на самом деле больше.

– Продолжаем, – мужчина мягко пододвинул меня плечом, второй уже распаковывал дефибриллятор. – Маску. Пульсоксиметр. Готовь адреналин.

Щёлкнули ножницы – ткань футболки разошлась. Холодные липучки электродов легли на грудь. Аппарат пискнул, зажужжал. Мы замерли. На экране побежала прямая, тоскующая линия с редкими зубцами.

– Сердце не работает, – спокойно сказал один из медиков – Разряд не поможет. Продолжаем массаж и вентиляцию. Вводите адреналин.

Они действовали чётко и быстро: надавливали на грудь, вдували воздух через специальную маску, вводили лекарство – и снова надавливали. Время будто перестало идти. Я стояла у стола и просто наблюдала, повторяя в голове каждое их движение, как будто от этого что-то могло измениться. Денис сидел, уткнувшись руками в лицо, Сергей стоял, скрестив руки.

– Время? – спросил мужчина

– Одиннадцать ноль семь, – ответил молодой парень.

– Ещё три минуты – и проверим снова.

Где-то за спиной хлопнули входные двери второй виллы – это был Андрей. Он окинул взглядом всё происходящее и встретился со мной глазами.

– Что… – начал он и осёкся.

Я покачала головой, явно давая понять, что сейчас – не лучшее время что-либо объяснять.

– Оценка? – произнесла фельдшер. Аппарат жужжал, экран почти не мигал.

– Асистолия*. Признаки биологической смерти, – ответил мужчина – Время констатации смерти – одиннадцать двенадцать.

На террасе стало очень тихо. Даже птицы, казалось, перестали щебетать. Фельдшер достала из чемоданчика одноразовую простыню и аккуратно накрыла ею грудь Влада, оставив лицо открытым на секунду, потом закрыла и его.

– Полиция в пути, – добавила она, глядя на нас. – Никто никуда не уходит. Документы погибшего у кого?

Мы переглянулись.

– У него… в комнате… наверное, – выдавил Андрей. – Я… принесу.

– Подождите полицейских, – ответила женщина. – Кто первым его нашёл?

– Я, – сказал Денис, сглотнув слюну. – Я и Агата. Вышел курить, увидел его, и тут она вошла… Мы сразу позвонили…

Голос его звучал так, будто принадлежал другому человеку.

– Воду попейте. Дышите. Это важно и вам, и нам, – сказала фельдшер, увидев, как его начинает трясти от волнения.

С улицы донёсся ещё один звук сирены – короче, резче. На террасу вошли двое полицейских в тёмно-синих костюмах; с ними – мужчина постарше, в гражданском, с папкой. Они подошли к медикам, перекинулись несколькими сухими фразами. Потом старший повернулся к нам.

– Добар дан. Я – инспектор Милошевич. Сейчас нам нужно оформить место, взять короткие показания, проверить документы. Прошу всех сохранять спокойствие и не трогать ничего на столе и вокруг. Телефоны пока отложите.

Мы молча кивнули. Денис рефлекторно потянулся было положить телефон, но остановился, вспомнив слова инспектора, и просто опустил руки. Андрей сделал шаг вперёд.

– Он… вчера… – голос сорвался. – Вчера всё было нормально.

– Вы расскажете, – мягко сказал инспектор. – По очереди. Сначала кратко: кто вы, когда видели его в последний раз, что происходило утром.

В этот момент из глубины дома послышался быстрый, ритмичный стук каблуков по мраморной лестнице – кто-то стремительно спускался с третьего этажа. Через несколько секунд в проёме появилась Оля. Она остановилась на последней ступеньке проема, вцепившись пальцами в перила, и взгляд её мгновенно упал на тело, лежащее на полу. По торчащим из-под накинутой простыни ботинкам она сразу поняла: это был Влад.

Её лицо побледнело до мелового оттенка, губы дрогнули, но ни звука не сорвалось. Резко шагнув вперёд, она будто хотела броситься к нему, но медик мгновенно перехватил движение, выставив руку – мягко, но твёрдо преграждая путь.

– Нельзя, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Мы работаем. Сейчас к нему подходить нельзя.

Оля застыла, словно наткнулась на невидимую стену. Закрыв рот ладонью, она медленно отступила назад и прижалась спиной к колонне. Плечи мелко дрожали, взгляд метался, но глаза будто не отрывались от неподвижных ботинок под простынёй.

Инспектор тем временем уже просил Андрея: «Документы, договор аренды, ключи, список, кто вчера был». Андрей молча кивнул и ушёл в дом.

Солнце по-прежнему падало на террасу. Пыль в воздухе блестела так же, как час назад. Где-то рядом за забором смеялись туристы. Мир жил своей обычной жизнью, и это почему-то казалось особенно жестоким.

Я посмотрела на закрытое простынёй тело, потом – на Дениса, который держал стакан с водой двумя руками, чтобы не пролить, потом – на Олю, застывшую с пустым взглядом. В голове шевельнулась мысль: жизнь ещё секунду назад была про маникюр, солнце и испанскую гитару. И вот – стала про белую простыню и вопросы инспектора.

– Нам всем придётся проехать в участок для формальных показаний, – спокойно сказал Милошевич. – Чуть позже. Сейчас – дождёмся криминалистов.

Он развернулся, чтобы переговорить с фельдшером. Андрей вернулся с документами и положил их на край стола – аккуратно, рядом с пепельницей. Его рука задержалась на секунду в воздухе, будто он хотел что-то убрать, поправить, – но передумал.

Инспектор поднял голову:

– Никто не трогает, – повторил он уже для всех.

Оля вытерла щёки тыльной стороной ладони и, глядя в пол, едва слышно сказала:

– Он… боялся умереть во сне. Всегда… боялся.

Никто не ответил. В её глазах застыл не просто шок – там было что-то глубже: смесь боли, растерянности и, как мне показалось, полного непонимания того, как быть и что делать.

Я сразу вспомнила наш утренний разговор в «Розмарине» пару недель назад и её историю про «один раз у подруги». Тогда, за чашкой кофе, под гул чужих разговоров, её история казалась всего лишь очередной женской драмой – немного грустной, но обыденной. Сейчас, глядя на её побелевшее лицо и пустой взгляд, я вдруг поняла: в тех словах было больше смысла, чем я тогда смогла услышать. И, возможно, теперь уже поздно задавать правильные вопросы.

*полако (polako – срб.) – «медленно, не спеша; потихоньку, постепенно; спокойно, без паники»

* асистолия – мед. отсутствие электрической активности сердца, полная остановка сердечной деятельности

Глава 6

РОЗМАРИН

Когда я вошла в “Розмарин”, взгляд сразу зацепился за знакомые лица – ту самую компанию, с которой мы вчера познакомились. Народ уже расселся за сдвинутыми вплотную тремя столами – для небольшого заведения это было почти как перестановка мебели в гостиной.

Внутри было полумрачно и уютно. Стены, окрашенные в глубокий тёмно-зелёный цвет, создавали ощущение тихого вечера, даже несмотря на то, что за окном стоял день и во всю светило солнце. Барная стойка напоминала ирландский паб, а на стенах соседствовали старые постеры и небольшие экраны, на которых шли клипы Криса Ри и других исполнителей из 80-х и 90-х.

В Черногории у кафе особый музыкальный вкус – модных чартов здесь почти не услышишь, мелодии живут в ритме polako*, и этот ритм будто просачивается в воздух.

Андрей заметил меня первым: чуть приподнялся со стула и жестом руки пригласил к столу. Я ответила улыбкой и пошла к нему – в следующий миг он уже придвинул стул, и я оказалась за столом, среди новых, но уже почти родных лиц.

Андрей сидел с торца, как хозяин праздника. Напротив – Влад и Ольга, дальше – остальные.

– Доброе утро, – сказала я.

– Доброе, – кивнула Ольга.

– Рад тебя видеть, – добавил Андрей, улыбнувшись так, что в улыбке было и тепло, и чуть-чуть озорства.

Да, всё же нравится он мне, – мелькнула мысль, пока я делала вид, что внимательно изучаю меню.

– Значит, драники? – уточнила я, отрывая взгляд от страницы.

– Конечно. Тут настоящие белорусские, со сливочным грибным соусом. Ты обязана их попробовать, – сказал Андрей.

– Здесь вообще вкусно, как дома, – подхватила Ольга, делая глоток кофе.

– Будто ты дома готовишь, – усмехнулся Влад, не поднимая глаз от телефона.

Ольга замерла на секунду, поставила чашку на стол чуть громче, чем стоило, и резко повернулась к нему:

– Слушай, если бы мой мужчина завтракал дома, а не у каких-то «левых баб», я бы, может, и готовила.

Её фраза прозвучала, как пощёчина, и разговор за столом мгновенно стих, оставив после себя густую, натянутую тишину.

– Оль… – начал Влад, но она уже отодвигала стул.

– Пойду покурю, – сказала она, даже не посмотрев в его сторону, и направилась к выходу

– Что это с ней? – вполголоса спросил Андрей, поднимая бровь.

– Да так…повздорили с утра немного  – Влад пожал плечами, но угол его рта дёрнулся, выдавая раздражение.

Я чуть наклонилась к Владу:

– Думаешь, мне стоит с ней поговорить?

– Как хочешь, – ответил он с таким видом, будто ему всё равно, и тут же уткнулся обратно в телефон.

– Андрей, – повернулась я к нему, – закажешь мне бокал шампанского? И чёрный кофе, если не сложно.

– Конечно, без проблем

– Спасибо. Пойду подышу свежим воздухом – я улыбнулась и, уже идя к выходу, достала из сумки сигареты и зажигалку.

Тихий звон колокольчика над дверью отсёк за спиной уютное кафе, музыку 80-х и запах кофе – на улице, оперевшись плечом на колонну ко мне спиной стояла Ольга и её утренний шторм.

– Привет, – сказала я, подходя ближе.

Ольга чуть закатила глаза, явно недовольная тем, что её одиночество нарушили, но всё же ответила:

– Привет, – и снова затянулась.

– Слушай, не бери в голову, – я постаралась придать голосу лёгкость. – Ну правда, он просто тупо пошутил.

– Ты не понимаешь, – отрезала она, стряхивая пепел с сигареты. – Он муда

– Ну… – я чуть пожала плечами, – может, просто сказал без задней мысли?

– Без задней мысли? – она криво усмехнулась, но в глазах – ни намёка на улыбку. – Слушай, три месяца назад, когда мы ещё в Киеве жили, я улетела с родителями в Тайланд на две недели. Отдых, море, шопинг… ну, думаю, он там дома, кота кормит, сериалы свои смотрит. Возвращаюсь. Вечером он в душе, я… ну, как дура, полезла в его телефон. И что я вижу? СМС от какой-то его «подруги»: "Спасибо за завтрак".

Она сделала ещё одну затяжку, посмотрела куда-то в сторону дороги:

– Я его спрашиваю – это что за хрень? А он спокойно так говорит: «Ну, я один раз у неё ночевал, пока тебя не было». Один раз! У «подруги».

Я только выдохнула:

– Жесть…

– Жесть – это мягко сказано, – перебила она. – У нас тогда скандал был такой, что соседи, наверное, думали – кого-то убивают. Истерики, мат, я его выставила к чёртовой матери из квартиры. А потом… – она замолчала на пару секунд, стиснула губы, – ну, мы же вместе работаем. Постоянно видимся. Слово за слово… в итоге помирились.

– И что, всё нормально стало? – спросила я осторожно.

Она посмотрела на меня и усмехнулась безрадостно:

– Помириться-то помирились, а простить я так и не смогла. Представляешь, я в таком, извините за выражение, ауте тогда была, потом через его соц сети нашла эту курицу и через ее профиль выяснила, что у нее парень есть. Написала ему, спросила, где он был в ту ночь. Сказал, что тоже, как и я был не в городе. Рассказала, чем его суженая занимается в его отсутствие

– А он чего? – спросила я.

– А он, в отличие от меня, молодец. Как только узнал, сразу же её бросил. Ну и правильно сделал, поделом ей.

Я не удержала легкой улыбки.

– Ну, хоть кто-то в этой истории поступил правильно.

Ольга затянулась сигаретой, выпустила дым в сторону улицы и продолжила:

– И сегодня утром тоже – сидит, в телефон уткнулся. Вижу, с кем-то переписывается. Спрашиваю: «С кем пишешься?» А он мне: «Не твоё дело». Ну а как у меня может быть доверие после всей этой истории? По итогу – скандал. Кое-как помирились, чтобы с вами сюда пойти, но и тут… сама видишь, не получается.

– Понимаю тебя, – кивнула я. – Ладно, решится как-нибудь. Время все расставит на свои места. Пойдём, а то там без нас сейчас начнут обсуждать, кто как спит и у кого что на завтрак.

Она коротко усмехнулась, затушила сигарету и, выдохнув, пошла рядом со мной.

Внутри всё было по-прежнему – мягкий полумрак, музыка 80-х и терпкий запах свежесваренного кофе, будто ничего не изменилось. Мы вернулись к столу, и компания без паузы продолжила разговоры: кто-то смеялся, кто-то оживлённо обсуждал меню, кто-то наклонялся к соседу, делясь чем-то личным. Андрей рассказывал что-то вполголоса сидевшему рядом Владу, и в его интонации слышалось что-то между шуткой и заговором.

Я опустилась на своё место, взяла в руки бокал шампанского, наблюдая, как пузырьки неспешно поднимаются вверх. Сделала глоток – прохладный напиток мягко разлился теплом внутри, возвращая меня в ритм этой неспешной, почти ленивой беседы. Слушала обрывки фраз, звон посуды из кухни, глухой смех за соседними столиками… и всё же в голове то и дело всплывало лицо Оли, её сжатые губы, нервные движения, когда она рассказывала про Влада.

Я не хотела о ней думать. И уж тем более – о том, что у них там происходит. Но в этом всём было что-то странное: не любить человека и при этом продолжать быть с ним. Как-то странно. Хотя… кто я такая, чтобы судить? Ещё вчера я была в похожей ситуации. Да, у нас всё выглядело иначе, но по сути – то же самое. И, возможно, в её мести, какой бы колкой и ядовитой она ни была, есть своя правда. Наверное, ей действительно было очень больно.

Я сделала ещё один глоток, позволив шампанскому чуть щекотать язык, и вернулась к разговору за столом, решив оставить эту историю за пределами «Розмарина». Здесь было достаточно своего – улыбок, знакомых интонаций и ощущения, что впереди день, в котором точно произойдёт что-то интересное.

____

После завтрака, который плавно перетёк в обед – на часах уже перевалило за два, – мы решили продолжить начавшееся веселье на пляже Могрен, недалеко от Старого города. Несмотря на то, что весна была в разгаре, город еще не успел наполниться туристами, и пляж оставался почти пустым. Галька прогрелась, солнце светило мягко, но между скал даже в полдень чувствовалась прохлада. Там было меньше суеты, можно было спокойно поговорить, глядя на Адриатику, и поэтому выбор оказался единогласным.

Мы дружно вышли из «Розмарина» и, направляясь к пляжу, почти сразу растянулись в длинную линию: впереди пошли Влад, Максим и Денис; за ними – я с Андреем; сзади шла Марина, держала за руку Лёшу и о чем-то оживлённо беседовала с Ольгой. Где-то позади терялись Сергей, Ксюша и Алёна – то останавливались, то снова догоняли, но всё равно исчезали из моего поля зрения.

– Давайте в магазинчик заглянем, – Макс, шедший первым, остановился рядом с лавкой, стоящей вдоль дороги. – Пива возьмём. Кому что?

– Нам воды, пожалуйста, – отозвалась Марина, догоняя. – И…

– И чупа-чупс! – дёрнул её за руку Лёша.

– И чупа-чупс, – улыбнулась она, вздохнув

– Сходим с ними? Возьмём что-нибудь, – повернулась я к Андрею

– Да, давай, – легко согласился он.

Внутри лавки веяло прохладой от холодильников, где на полках стояли бутылки с водой, лимонадом и вином. На стеллажах рядом лежали плитки шоколада и пачки печенья. Мы с Андреем без колебаний взяли две бутылки сухого белого – еще на подходе к полке мы переглянулись, и без слов было понятно: вечер точно не про ЗОЖ. Здесь вино было смешно дешевым, легким и сухим, с яркой свежестью и чуть солоноватым послевкусием. Неудивительно. Все страны вокруг Адриатического моря умели делать отличное вино. Мы дождались своей очереди на кассе и Андрей расплатился, привычно пробормотав на сербском:

– Еш едан Винстон дуги. Плави.... Ништа друго.

– Здорова, Андрюха, – голос сзади щелкнул, как зажигалка

Мы обернулись. Перед нами стоял мужчина лет сорока пяти, плотный, даже чуть упитанный, ростом чуть выше меня, но заметно ниже Андрея, который со своими почти метром девяносто возвышался над всеми. На нём была белая рубашка и темно‑серые брюки – видно, что он надел всё самое лучшее, что у него имелось. Туфли когда‑то смотрелись солидно, но теперь выцветшая кожа и сбившиеся складки выдавали годы службы.

И всё же в образе было что‑то классическое: он явно старался выглядеть презентабельно. Волосы зачесаны назад, взгляд внимательный, цепкий, с усталостью, которую уже невозможно было спрятать.

Они пожали руки.

– Как дела? Куда направляетесь? – продолжил мужчина

– Приятно познакомиться, – я протянула ладонь— Да всё нормально, – ответил Андрей – Вон, выгуливаю интуристов. Сейчас на Могрен пойдём. Составишь компанию? Заодно переговорим.

– Кстати, это Агата. – представил меня Андрей своему товарищу

– И мне. Филипп. – произнес мужчина в ответ

– Так ты пойдёшь с нами? Нет?

– Конечно, сейчас только сигарет возьму, – ответил Филипп и сразу же переключил внимание на кассиршу, чтобы побыстрее рассчитаться и двинуться вместе с нами.

Оказавшись на пляже, мы разбились на маленькие группы. Марина расстелила полотенце, Лёша копал гальку ладошками. Ольга молча смотрела на море, щурясь. Влад с Денисом спорили о работе – говорили о том, что у них вот‑вот должен был выйти новый релиз сайта. Максим сразу открыл пиво и позвал Сергея присоединиться, Ксюша с Алёной ушли ближе к воде и принялись фотографироваться на телефоны. Каждый проживал на этом пляже свой маленький счастливый момент. Мы сели на гальку: открыли вино, сделали каждый по глотку и закурили. Я устроилась чуть поодаль, а Филипп сразу уселся возле Андрея, так что они заговорили вполголоса. Я не вмешивалась, но слышала каждое слово.

– Ну что, – Андрей кивнул. – Твои ребята будут брать большую партию? Или опять тянут резину?

Филипп сделал затяжку и ответил слишком спокойно:

– Пока не знаю. Деньги у них есть, но репутация… так себе. Сделка мутная.

– Боишься или торгуешься? – усмехнулся Андрей

– Я люблю зарабатывать, а не умирать, – сказал Филипп и не улыбнулся. – Я им сказал: без предоплаты и нормальных гарантий – идите гулять.

Филипп тут же перевёл разговор, будто проглотил тему. Он мотнул головой в сторону компании айтишников и спросил:

– Долго они ещё на вилле у тебя будут? Украинцы эти?

Андрей неторопливо откинулся на локти, растянувшись на гальке с ленивой уверенностью, словно всё происходящее уже решалось в его пользу:

– Да. Сняли на год. Три этажа сразу. Я доволен. Платят вовремя, тихие. Ну, почти

– «Почти». Я слышал издалека, – заметил Филипп. – Только знаешь, что странно? Пока они у тебя живут, я свою комиссию не вижу. А раньше видел. Ты мне дыру в бюджете сделал. Красиво живёшь, Андрей.

Дальше я уже не вслушивалась в подробности: разговор плавно ушёл в обсуждение арендаторов. Но и по отрывкам было ясно – Филипп риелтор. Раньше он подбирал Андрею жильцов и получал процент с каждой сделки, вроде такого местного «Букинга». А теперь – ничего. Пустой карман вместо привычного дохода. Простая математика, но за этой арифметикой слышалась усталость и раздражение.

Андрей, будто не слыша, достал из кармана маленький пакетик, свернул косяк уверенными движениями, как будто выполнял ритуал.

– Отстегнёшь один? – буднично спросил Филипп, глядя на его руки. – И пойду. Дел по горло

– Ты вечный пассажир, – высокомерно усмехнулся Андрей

– Будто ты не знаешь, – отрезал Филипп. Его голос дрогнул. – Сейчас не сезон. Полгода работы – в минус. И… у меня дочь. Всё, что зарабатываю, – туда. Лечение. Германия. Счета – словно тянутся до звёзд.

Андрей скривил губы, будто собирался сказать что-то, но передумал. Он протянул Филиппу только что скрученный косяк и тут же принялся закручивать второй – для себя.

Мужчина спрятал добычу куда-то во внутренний карман и неторопливо поднялся на ноги. На прощание коротко взглянул на меня, потом снова на Андрея:

– Ну, надолго не прощаемся. Сегодня-завтра по тем ребятам будет яснее. Сообщу, как будет более конкретная информация.

Он ушёл, пружиня на гальке. Я проводила его взглядом – спина чуть сутулая, шаг быстрый, как у человека, который спешит догнать что-то важное, ускользающее впереди.

– Что с его дочерью? – спросила я, когда он стал маленькой фигуркой у скалы.

Андрей затянулся, выпустил дым в сторону моря:

– Да какой-то диабет. Моди, что ли, называется… Он говорил, что её сперва перепутали с первым типом, потом разобрались наконец-то. Но там какие-то хитровыдуманные помпы нужны, датчики, обучение. Я в эти подробности не лезу. Мне кажется, он параноит больше. Вон сколько людей с диабетом живут – и ничего, живы.

Он говорил отрывисто, с лёгким раздражением, будто чужая болезнь была чем-то вроде досадной помехи. Запах травы смешивался с морской солью, а ветер с моря приносил прохладу, обволакивающую кожу.

– Ты помогаешь им? – спросила я

– Я? – Андрей усмехнулся. – С какой стати? Я живу своей жизнью. У Фила – своя история, у меня – своя. Меня волнует только то, как я могу заработать. Хоть он и неплохой мужик, но каждый сам за себя.

Он поднялся, стряхнул гальку с ладоней и, будто обрывая тему, сказал:

– Ладно, хватит философии. Пошли к ребятам, вино ждёт.

Мы направились к Владу, Денису и Максу, каждый из которых уже расправился со второй или третьей банкой пива. Было очевидно: закат мы встретим здесь, на Могрене.

Сначала всё складывалось почти идеально: лёгкое вино, смех, разговоры, звонкие всплески воды. Но через пару часов веселья между мужчинами разгорелся спор. Сначала в шутку, потом жёстче. Украина, Россия, Россия, Украина… слова начали звучать громче, обрывая смех. Пляжная компания, ещё недавно беззаботная, постепенно превращалась в поле боя. Воздух натянулся, как струна, и казалось, что ещё чуть-чуть – и она лопнет. Я поймала себя на мысли: всё это может вылиться во что-то большее, чем просто пьяная ссора. Но никто и подумать не мог, насколько далеко зайдет этот конфликт.

*polako – срб. – «медленно, не спеша; потихоньку, постепенно; спокойно, без паники»

Глава 7

1 час после смерти Влада

– Извините, а кои враг ви дајете наречења? Ко сте ви уопште?* – Андрей сказал ровно, почти вежливо. Лицо налилось кровью, но голос держался спокойным.

– Я могу говорить по-русски, – невозмутимо ответил Милошевич, едва приподняв бровь. Его спокойствие только сильнее раздражало. – Это у вас в России следователи приезжают на место преступления. У нас, в Черногории, этим занимаются инспекторы. И прошу вас, господин Терехов, сбавить обороты, пока я не задействовал все свои полномочия.

Слова Милошевича упали в воздух тяжёлым камнем.

Андрей приподнял подбородок, шумно выдохнул, сжал челюсть. Вспышку злости он проглотил.

– Понял, инспектор, – кивнул Андрей. – Тогда зафиксируйте: мы спали, а вы сейчас отдаёте распоряжения на моей частной территории. И с чего вы вообще взяли, что это место преступления? Вы время видели? Мы только проснулись все! – всё же не удержался он, но голос дрогнул.

– Согласен, – кивнул Милошевич, – звучало слишком категорично. Но загадывать мы не будем. Всё покажет вскрытие. – Он выдержал паузу, смотря прямо на Андрея так, что тому пришлось отвести взгляд. – Как уже сказал, сейчас я опрошу всех ваших арендаторов. И вас, господин Терехов, тоже. Наберитесь терпения: ситуация произошла на территории ваших вилл.

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Денис нервно теребил телефон в руках, то разблокируя экран, то снова гася его. Его пальцы метались по экрану с такой скоростью, словно он пытался заглушить внутреннюю дрожь, спрятаться в переписке от происходящего. Оля застыла у колонны, словно приросла к камню. Губы её беззвучно шевелились, будто она пыталась молиться или спорить сама с собой, но ни звука не рвалось наружу.

В этот момент ворота вновь скрипнули. На территорию вошли трое в одинаковых тёмных куртках, с тяжёлыми кейсами и штативами. Криминалисты. Их шаги по плитке звучали гулко, будто удар метронома, отмеряющего начало новой фазы происходящего.