Он и Она. Мы родом из девяностых

Подобное к подобному, как любит повторять препод по истории.

Она замирает на секунду, наблюдает. Потом уверенно идет к пассажирской двери.

-Привет! - устраивается на сиденье, поправляет волосы.

С удовольствием наблюдает как Катино лицо перекосило, хотя она старается не подавать вида. Натягивает улыбку:

-Тогда договорились? Жду твоего звонка? - Катя трогает его за руку.

Удар ниже пояса. Один - один!

Он кивает:

-Деньги нужны?

-Пока нет, потом рассчитаемся, - она улыбается, откидывает волосы от лица фирменным жестом, - до остановки не подбросишь?

Она морщится. Ну и с*чка подружка то оказывается! А мама всегда говорит, что друг и родственник познаётся в дележке имущества. Ну ничего, она теперь умнее, больше повода для ссоры не даст.

-Нам в другую сторону! - сообщает она самым сладким голосом.

-Да, извини, в другой раз без базара.

Она торжествует. Так то, детка, два - один в мою пользу. Смотрит, как блондинка кутается в тоненькую курточку на холодном ветру и морщится от падающих на лицо снежинок.

-А ты умнеешь! - отмечает он, притягивая к себе, - молодец! Не передумала учиться стрелять?

-Конечно, нет! - она кладёт голову ему на грудь, закрывает глаза. Он целует ее в висок, прижимается щекой и тоже замирает. Тихо и тепло. Только Он и Она.

И любопытные сокурсники, которые проходят мимо и заглядывают в темные стекла, в надежде рассмотреть, кто там внутри.

-Едем? - ей не нравится обниматься под таким пристальным вниманием любопытных глаз.

-Да, погнали. А то стемнеет.

Город удивительно пустой и какой-то обновлённый в снежном одеяле. Свежее и чище.

Он держит курс на окружную. Она переключает магнитолу и не знает как задать терзающий вопрос. Не задать нельзя. Она спать не будет. Смотрит на него, нервно щёлкает пальцами.

-Что?

-Только не злись! Я обещала, но … Какие у вас дела? За что деньги? Мне ты никогда не предлагаешь…

-Я как-то предлагал купить тебе шмоток. Ты потом обиделась и бегала от меня по всему городу. Я теперь опасаюсь. Если нужны бабки, просто шепни. Или возьми сама сколько надо, баксы в бардачке.

Он наклоняется, щелкает кнопкой. Зеленые пачки свалены как попало, вперемежку с зажигалками, фантиками и чеками. Но итак понятно, что денег тут много. Очень много.

-Бери!

Она теряется. Неудобно. Стыдно. Словно она продажная женщина. Зачем вообще начала этот разговор? А, да, Катя.

-А за что ты ей платишь?

-За информацию. У нее есть то, что мне интересно. А ты про что подумала? - подмигивает он.

-Про то и подумала.

-Рассказывай. Все у тебя к одному. Как потом не верить, что все женщины одним местом думают? Ну скажи? По твоей версии я должен бросаться на все, что движется.

Она обиженно надувает губы. Хотя правда в его словах есть. Ей везде мерещится измена.

-Хорош бычиться. Бери бабки и закрывай, не холодильник.

Она аккуратно вытаскивает одну купюру из верхней пачки, запихивает в карман.

-И все? А разговоров то было. Приехали!

Джипзамедляет ход. Они в лесу. Нетронутая снежная целина стелется между березками и елками.

Выставляет на пне пустые бутылки в ряд. Вкладывает ей в руки тяжелое оружие.

-Помнишь правила?

-Угу.

-Держишь двумя руками и жестко. Рука дрогнет - промажешь. Не опускаешь, чтоб не прострелить себе ногу. Смотри, здесь прицел. Закрываешь один глаз и совмещаешь мушку и цель. Пробуй. Фиксируешь руки. Выбрасываешь все из головы, кроме цели. Лишние мысли мешают. Будят жалость. Помни, тебя никто не пожалеет. Задерживаешь дыхание и спускаешь курок.

Он стоит сзади, поправляет руки, но оставляет ей достаточно свободы, чтоб почувствовать ответственность. Она глубоко вдыхает... грохот оглушает, рука непроизвольно дергается, бутылки даже не шелохнулись. Еще выстрел. Снова промах. Крутит головой по сторонам, даже не представляя, куда могла попасть пуля.

-Пробуй еще! Сосредоточься. А лучше разозлись. Меткий выстрел может спасти жизнь. Свою. Или мою.

Она вызывает в голове картинку с похорон. Вороны, кресты, две свежих могилы. Две свечи. Сторож с белесыми глазами. Катька с цветами возле него.

Пистолет в руках неожиданно становится легче, а сами руки тверже. Грохот выстрела уже привычен уху. Крайняя бутылка разлетается вдребезги.

-Ты видел, видел? - она чуть не визжит от восторга. Машет руками, забыв, что держит оружие.

-Умница! Опусти ствол, а то мало ли, - он аккуратно отводит ее руку в сторону, - вспоминай теорию. Не наводишь на человека, если не планируешь стрелять. Шальная пуля тоже пуля. Отходим еще назад. Пять шагов. Целься по центру.

Гул выстрела разносится эхом в тишине. Она попала четко в цель. Гордость распирает изнутри. Он целует ее в макушку.

-Еще пять шагов назад.

Спустя полчаса голова гудит от звуков выстрелов, руки пахнут металлом и порохом, запястья ноют с непривычки. Зато в его глазах четко читается уважение. Это дорогого стоит.

-Молодец! Я не сомневался. Первый урок засчитан. Если так пойдет, то рядом с тобой я смогу спать спокойно, - он забирает у нее пистолет, обнимает и слегка касается губ, - замерзла? Слушай, давай я шубу тебе куплю, а?

Глава 22. Ревнуешь что ли?

Лысый караулит ее у подъезда. Отделяется бесшумной тенью от заснеженных кустов. На лице то ли обида, то ли злость.

Она устала, нет желания выяснять. Руки гудят, ноги насквозь промерзли в тонких сапогах, уже давно не новых и совершенно негодных для сугробов. Но на новую обувь, как обычно, денег нет. Иногда это просто бесит!

Одно желание - в душ и под одеяло. Но парень решительно перегораживает ей дорогу.

-Где ты была? У тебя занятия в час заканчиваются, я узнавал.

Она теряет дар речи от такой наглости. Это уже претензия. Почти сцена. Даже Он себе такого не позволяет.

-В лесу стрелять училась, - буркает себе под нос, стараясь чтоб было максимально неразборчиво.

-Что? Стрелять?

-Послышалось тебе, гуляла я, с девчонками. А с чего такие разборки? Ты мне вроде не мама. И не папа, чтоб я отпрашивалась. Когда хочу, тогда прихожу, - дерзит в ответ.

Можно сказать ему правду, громко и четко, но не хочется портить отношения. Лысый хороший парень, к тому же дружба с ним неплохо прикрывает ее перед мамой. Та сразу становится добрее и терпимее, когда речь идет о Димочке. И охотно закрывает глаза на ее отсутствие. Интересно, чем таким он заслужил это? Только тем, что служил?

-Да, прости, давно жду, накрутил себя. Начал думать, что с тобой что-то случилось. Время уже позднее, а тебя все нет, - Лысый всегда теряется от ее хамства. Это забавно. Приятно быть хозяйкой положения. Увидел бы как метко она разнесла все бутылки из боевого пистолета. Вообще бы обалдел.

-Все нормально, -уже мягче добавляет она, - не люблю, когда меня прессуют. Так что следи за базаром.

У него в глазах мелькает удивление.

-Ну и лексикончик у тебя, - он сдвигает шапку с глаз, - где научилась? У девчонок в общежитии?

Она понимает, что разговаривает его словами. Не первый раз уже.

-Чего хотел, что так долго ждешь? - переводит тему.

-Поговорить с тобой.

-Слушай, может не сегодня? Я устала и голова болит. От похорон никак не отойду. И холодина жуткая, - она пытается пошевелить пальцами ног, те отзываются неприятным покалыванием.

-Пошли ко мне, мамки все равно дома нет, уехала к тетке на пару дней. Так что я полноправный хозяин, - он протягивает руку и обнимает ее за плечи. До нее доходит, на что намек. Он явно рассчитывает на развитие отношений ,которые правда существуют только в его голове.

"Но тебе пофиг. У тебе в голове своя сказка", - вспоминает она слова, брошенные сгоряча. Они с Лысым чем-то похожи. Становится даже жаль его немного.

-Дим, извини, я правда устала. Такие сложные дни. Я подругу потеряла... Хочу просто чашку горячего чая и в кровать, - старается придать голосу грустные нотки.

Его глаза загораются. Она первый раз назвала по имени.

-Конечно! Пошли тогда к тебе, твоих тоже нет. Я сделаю тебе чай. У меня даже шоколадка есть. Импортная ,- как фокусник вытаскивает из кармана плитку в ярком блестящем фантике.

-Откуда ты знаешь?

-Я тут четыре часа стою. Замерз как ч*рт! Мамка твоя у соседки из третьего подъезда, отец уехал с мужиком каким-то на раздолбанной шестерке полчаса назад. У которой бампер на проволоке прикручен, - хихикает.

-А, с дядей Сашей. В гараж. Это надолго. Ну пошли тогда.

Она первая заходит в подъезд. Пожалуй, это даже неплохо, если мама застанет его, когда вернется. Пусть думает, что у них все серьезно. Будет ее охотнее отпускать, меньше переживать и подозревать.

Она открывает дверь, стаскивает сапоги и куртку, бросает на пол в прихожей. Закоченевшие пальцы на ногах только что не звенят, касаясь пола. Плюхается на стул, который издает жалобный скрип, и начинает их тереть.

-Давай я! - Лысый убирает ее руку, снимает носок и начинает сильными, но нежными движениями массировать ступню, - водка есть? Хорошо бы разогреть как следует, а то заболеешь еще.

-Нету, конечно. Была бы - отец давно выпил. Есть одеколон, только он воняет.

-Ладно, так тоже хорошо.

Движения у него ловкие и умелые. Кровь начинает бежать быстрее, стопа постепенно оттаивает. К тому же это очень приятно. Она охотно стягивает носок со второй ноги.

-Класс! Где ты так научился?

-В армии, где ж еще. В горах знаешь какие ночи холодные! Чтоб пальцы не отморозить еще не тому научишься. Все, готово! Иди надень что-нибудь тёплое.

Она натягивает шерстяные материнские тапки, старую толстовку. Теперь тепло и хорошо. Может не очень красиво, но это ж Лысый.

Парень вовсю орудует на кухне. Поставил чайник, нашел заварку и греет оставленные на сковородке блины. Надо же какой он хозяйственный и заботливый.

Она забирается с ногами на табуретку, натягивает толстовку на колени. Так приятно, когда кто-то хлопочет, а ты просто сидишь и наблюдаешь. Мама бы ее остругала. Не мужское дело суетится на кухне, тем более, он гость.

Парень тем временем заваривает чай и идет в коридор. Поднимает с пола брошенную ей куртку. Его одежда аккуратно висит на вешалке, ботинки по линеечке стоят на коврике возле двери. Встряхивает, поправляет капюшон и вешает куртку рядом со своей. Она хочет съязвить по поводу такой отчаянной хозяйственности, как краем глаза замечает свернутую зеленую бумажку, выскользнувшую из кармана и предательски валяющуюся на полу.

-Дим, у тебя тут кажется чайник кипит!

Но поздно. Лысый наклоняется и подбирает с пола сто долларов. Разглаживает между пальцами и смотрит на нее вопросительно.

-Твои?

-Нет, соседские, - огрызается она, - спрыгивает с табуретки и выхватывает купюру у него из рук, засовывает в карман.

Он молча разливает чай. В глазах немой упрек. Губы сжаты.

-Что? - не выдерживает она, - что?

-Откуда? Откуда у тебя такие деньги?

-Да достали вы все! - взрывается она, - откуда надо! Нашла! Что ты вообще лезешь? Где была? Откуда деньги? Ты мне муж что ли? Беги еще родителям расскажи! Если вам всем нравится в нищете барахтаться, я то причем? И нечего на меня таращить глаза, как на преступницу!

Дима спокойно дожидается конца ее монолога, потом сухо интересуется:

-Это он? Тот мужик на джипе? - она не реагирует, - Тебе мало смерти Иры? Хочешь стать следующей? Неужели вот эти зеленые бумажки стоят того, чтоб рисковать своей жизнью? - под этим взглядом ей хочется съежиться и начать оправдываться, - чем он так хорош, что ты снова и снова бежишь туда? Эти дурацкие деньги? Не могу поверить, ведь ты другая, я точно знаю. К тому же он старый. И его прикончат не сегодня, так завтра.

-Ты ревнуешь что ли? - догадывается она наконец и сразу чувствует себя гораздо увереннее.

-А есть повод? - бурчит он и смотрит исподлобья. В глазах теплится робкая надежда. Становится похож на маленького обиженного мальчишку, у которого пытаются отобрать игрушку. Хочется пожалеть. Эта безусловная влюбленность невероятно греет ее женское самолюбие.

Она подходит и кладёт руку на гладкую как бильярдный шар макушку. Забавное ощущение. Кожа под ладонью тёплая и бархатистая.

Лысый истолковывает этот жест по своему. Он порывисто обнимает ее двумя руками и жадно прижимается к губам. Она пытается оттолкнуть, но его ладонь жестко держит затылок, не давая вырваться.

Глава 23. Ложь во благо

-Ты сдурела кусаться? - обиженно тянет Лысый, прижимая к кровоточащей ране кусок бинта, - больно, между прочим.

Окровавленная губа пухнет на глазах, придавая ему комичный вид. Ей хочется засмеяться, но тогда он точно обидится, поэтому приходится держать себя в руках.

-Ты сам виноват! Нечего было на меня бросаться! И держать ещё! Мало ли, что там у тебя в голове. Думал, я беззащитная, не смогу за себя постоять?

-Ничего я не думал. Просто ты очень красивая. И руки у тебя такие нежные. Не удержался.

-Теперь будешь знать, что надо сначала спрашивать, - хмыкает она.

-Можно тебя поцеловать? - тут же задаёт вопрос Лысый. Как научила.

-Ты совсем дурак что ли? - ей становится смешно. Пытается представить Его, спрашивающего можно ли. Улыбка непроизвольно растягивает губы. Он ни у кого не спрашивает. Приходит и берет. Потому что… да потому что он - это он. А Лысый - это Лысый.

-Почему ты улыбаешься? Это да??

-Это нет! С такой губой ещё долго ничего тебе нельзя будет. Давай лучше холод приложим.

Она лезет в морозилку. Пусто. А нет, кусок замерзшего заветренного сала. Тоже подойдёт.

-На, подержи! Ты вроде поговорить хотел?

-Сначала ты ответь. Ты встречаешься с ним?

Она молча кивает.

-Зачем? Ради денег?

Она отрицательно качает головой. Что сказать, чтоб сохранить это хрупкое равновесие? Охладить пыл Лысого, но не рассорится с ним окончательно. Правда точно не подходит. Внезапно на память приходит Катя, накручивающая локон на палец возле джипа. Идея рождается сама собой мгновенно, и она даже не пытается ее обдумать.

-У нас деловые отношения. Скажем, я помогаю ему. А он мне платит.

«Только не спрашивай, чем именно» - стучится в голове мысль, - «я не умею так быстро придумывать».

Но Лысый не спрашивает. Его лицо озаряется улыбкой. Его устраивает это нелепое объяснение. Это то, что он хочет услышать. Ему не нужны подробности, чтоб не разочароваться.

Какие же они с ним похожие! Почему она не спросила, какая такая информация есть у Кати?

Отец говорит, что вся страна стоит на коленях. Вся страна стоит пятой точкой верх, засунув голову в песок. И она ничем не лучше.

Может стареет?

В замке скребется ключ. Мама!

-Иди на кухню и пей чай! - шипит она. Не хватало ещё выяснять обстоятельства прокушенной губы.

-Ты дома? - мать устало вздыхает, - еле дошла. Ногу подвернула. Ноет ужасно.

-Хотите я посмотрю? - встревает в разговор Лысый и улыбается. Тепло и открыто. Все таки красивая у него улыбка, детская какая-то, трогательная.

-Ой, у нас гости? - выражение лица женщины меняется с недовольного на приветливое, - Дима?

-Да, зашёл на минутку проведать. Добрый вечер!

Она пытается ущипнуть его за спину, чтоб так не расстилался перед матерью. А то она его того гляди жить оставит.

Через десять минут мама уже кормит воображаемого зятя блинами и расспрашивает про здоровье его тетки.

Она откровенно скучает. Просто идеальный семейный вечер для тех кому за пятьдесят.

-Лысый, тебе не пора? - уточняет она и зевает.

Провожает его до двери. Мама косится из кухни. Быстро прижимается к парню, чмокает в уголок губ и выталкивает на лестницу.

-Я тебя ему не отдам, так и знай, - шепчет он на прощание и быстро исчезает, перепрыгивая через две ступеньки.

Мама сияет. Спектакль имел ошеломительный успех. Можно будет попробовать отпроситься на ночь.

При мысли о ночи вместе по спине бежит горячая дрожь, поднимается по шее, щеки загораются жарким румянцем.

-Ты не заболела? - мама подходит трогает лоб, - не шляйтесь вы по улице в такой холод. Чего лучше дома. Я ж не против. Могла бы раньше сказать, что с ним встречаешься. Небось и про заснула в общежитии врала, да? - треплет ее по волосам. Она скромно опускает глаза в пол..

Все складывается даже очень удачно. Мама поверила. Правда Лысый тоже поверил. Но с ним она точно разберётся .

Лежит в постели и никак не может уснуть. Думает. Димка ведь правда хороший. Заботливый, добрый, любит ее, все готов прощать. Наверное, не хорошо так использовать его.

Но угрызения совести быстро отпускают. Не мы такие, жизнь такая. Каждый устраивается как может. Она ведь не виновата, что родители не желают принимать новые правила игры, по которым живет страна. Продолжают цепляться за прошлое, в нелепой надежде, что все сегодняшнее исчезнет в один миг. А могли бы жить нормально. Хотя бы на зимнюю обувь заработать, чтоб ноги не отморозить.

Вон сосед со второго подъезда замутил бизнес какой-то. У одних покупает, другим продаёт. Уже машину купил. Дочка его каждую неделю в новых шмотках. А ее папка все ходит на свой завод. И строит из себя правильного. А она должна страдать из-за его глупости.

Интересно все же, что такого предложила ему Катя. Хотя она на триста процентов уверена, что это с ее стороны только предлог. Хочет прибрать к рукам чужого мужика. Как будто свободных мало. С этой мыслью засыпает.

Он снова встречает ее возле института. Она торопливо бежит сквозь снежную пургу, надвинув на глаза капюшон. когда перед носом возникает знакомый капот. От неожиданности она делает большой шаг назад, поскальзывается на льду и падает в грязный сугроб. Каблук издаёт жалобный хруст и отламываемся четко у основания.

-Ч*рт! Ч*рт! - ругается она, даже не пытаясь подняться. Крутит в руках ставшую бесполезной пластмаску.

Он выходит, садится рядом на корточки.

-Покажи!

Она молча протягивает ему причину своей печали.

-Иди сюда!

Поднимает ее на руки, отряхивает. Преувеличено старательно очищает снег ниже поясницы.

-Хватит! - она злится, - В чем теперь ходить? Босиком?

Мать голову оторвёт. Орать будет на три этажа. Что жрать нечего, а она обувь испортила.

-Ты чего? Не в настроении?

-В настроении! Я теперь до весны дома сидеть буду! - недовольно фыркает она, - из-за тебя! Разве можно так пугать?

-Я думал, ты обрадуешься. Сама жаловалась, что мы редко видимся. Все, дёргай дверь! Поехали!

-Куда? Куда я босиком поеду?

Она чувствует, что готова зарыдать.

-Хорош базарить, сейчас решим. И не наводи ты кипишь по пустякам. Реальных проблем хватает.

Глава 24. Атас, менты!

Она не верит отражению в зеркале. Оттуда смотрит другая девушка. Красивая, яркая и … роскошная. Даже волосы блестят по другому на фоне этой потрясающей шубки. И глаза блестят. Как вообще одежда может быть такой нереальной?

Переворачивает ценник, аккуратно приколотый к шёлковой подкладке. Ноли пляшут перед глазами. Сколько-сколько? Ещё и в долларах?

Переводит на него испуганный взгляд. Он только улыбается:

-Не бери в голову. Нравится?

Она трогает рукой упругий шелковистый мех. Ворсинки прижимаются и тут же поднимаются обратно, лаская ладонь. Продавщица восхищённо ахает, обращаясь к нему:

-Ей очень идёт! Словно по мерке сшита.

Она почти не слушает. Любуется своим новым отражением, представляя, как отвиснут челюсти у девчонок в институте.

-Тащи сапоги! - командует он. Девица торопливо стучит каблуками в подсобку.

Он подходит сзади, кладёт руки на плечи.

-Моя крутая девчонка!

Одной рукой обнимает за шею, как он любит, запрокидывает голову и целует. Она отвечает. Другая его рука оказывается под шубой, скользит по телу.

Девица за спиной нетерпеливо кашляет. Как-то слишком быстро вернулась.

Он не обращает внимание и продолжает целовать ее все настойчивей.

-Эту шкурку прикольно носить на голое тело, - шепчет ей на ухо. Достаточно громко. Кажется, эта за спиной все слышала, так как снова закашлялась. Она краснеет до корней и волос и пытается отстранится.

-Маринка своя. Скажу погулять, пойдёт погуляет, - намекает он.

-Не надо.

-Базара нет. Давай, показывай что там у тебя, - он машет рукой продавщице и отходит в сторону, уступая место ей и коробкам.

Это не сапоги, а произведение искусства. Кожа бархатная, как череп у Лысого, а каблуки очень удобные. Вот оказывается, чем отличается дешевая обувь от дорогой.

Она натягивает второй сапог и крутится перед зеркалом, чувствуя себя принцессой из сказки.

-Барахло это выбрось, - он кивает на ее старенькую курточку и сапожки без одного каблука, - нужно что-нибудь? Отморозки те больше не появлялись?

Девица что-то шепчет ему на ухо. Рот у неё яркий и блестящий, как леденец.

Она наблюдает через зеркало, как напомаженные губы едва не касаются шрама на его щеке. Надо все таки было отправить ее погулять, чтоб знала свое место!

Они выходят из магазина. Зеркальная витрина манит остановится и ещё раз убедиться, что это не сон. Краем глаза замечает Маринку, наблюдающую за ними через стекло.

-Спасибо! - подходит к нему вплотную. Каблуки на новых сапогах выше, они теперь одного роста. Целует.

-Хочешь кинчик поедем посмотрим? Пацаны недалеко салон открыли, видюхи американские крутят, - предлагает он.

Еще бы не хочет. Она никогда не была, только слышала. Там, говорят, фильмы разные иностранные, которых по телеку не покажут. Да и желание продемонстрировать обновку всему миру слишком велико.

Потом ей придётся подумать, как объяснить все это родителям. Но это потом. А пока она просто наслаждается моментом.

На обшарпанном крыльце курят ребята в вязаных шапках. Молодые, лет по шестнадцать.

Смотрят на него исподлобья с опаской. Жмутся друг к другу.

-Здорово, братва! Сава тут? - приветствует он, протягивая руку тому, что стоит впереди всех. Второй рукой обнимает ее за талию.

-Да, пошли провожу! - парнишка выбрасывает окурок и открывает дверь.

Помещение небольшое, темное. Стулья, лавки и даже несколько кресел у стены. В них развалились трое мужиков в спортивных костюмах. На большом телевизоре мелькают кадры цветного фильма. Гнусавый женский голос озвучивает всех героев сразу. Причём практически без пауз и с одинаковой интонацией. Но все равно очень интересно.

-Посмотришь пока одна? - он подводит ее к крайнему креслу, делает резкий жест рукой, мужик тут же подскакивает и освобождает место, - мне надо с пацанами перетереть.

Сюжет такой увлекательный, что она не замечает, сколько прошло времени. Главная героиня очень красивая. Чем-то похожа на неё. Ее любимый тоже бандит. Гангстер по американски. Они вместе попадают в переделки, убегают, стреляют в полицейских. Все так знакомо, до мурашек.

Зал постепенно наполняется людьми. Приходят парни с улицы, кучка школьников с портфелями, какие-то девицы. Потом появляются ещё ребята в спортивных костюмах. Человек десять. Занимают скамейку и бурно обсуждают, какой ствол у героя.

Фильм заканчивается очень грустно. Он и она погибают от пуль стражей порядка. Даже на смертном одре в дорожной пыли брюнетка невероятно хороша собой. Трогательно стирает кровь с губ своего гангстера и целует его последний раз, прежде чем тоже закрыть глаза навсегда. По чёрному экрану бегут титры на английском языке.

У неё из уголка глаза скатывается слезинка. Фильм кажется пророческим.

Где он? Встаёт, чтоб пойти на поиски. Неожиданно распахивается входная дверь:

-Атас, менты! Валим! - кричит кто-то хриплым голосом. Начинается невообразимая суета. Все мечутся по залу, скрежещут по полу скамейки, топот ног сливается с гулом голосов. Поддавшись общей панике, выскакивает на улицу вместе в пацанами, сидевшими по соседству. Высокие каблуки мешают. Спотыкается, чуть не падает. Кто-то хватает ее за руку, тащит за собой.

-Куда мы? - хрипит, запыхавшись окончательно.

-Тут в переулке переждем. Ты с Максом приехала? Он крутой! - в голосе слышится восхищение.

Она кивает. Сил бежать больше нет. И вообще, она же не сделала ничего плохого. Прижимается к фасаду дома:

-Я догоню.

Ребята быстро растворяются в сумерках.

Она оглядывается по сторонам. Район незнакомый. Где она? Зачем побежала за всеми? Куда теперь? Где этот ч*ртов салон?

Сумерки сгущаются слишком быстро. Она вдруг осознаёт, что стоит одна посреди пустой улицы чужого района в немыслимо дорогой шубе, за которую не только голову могут оторвать.

Глава 25..Шубу снимай

Она спешит в ту же сторону, куда убежали парни. Тупик. Улица заканчивается запертыми железными воротами. Может где-то проходной двор? Запахивает шубу плотнее. Каблуки гулко стучат в тишине пустынной улицы. Старается ставить ноги так, чтоб было не слышно.