Он и Она. Мы родом из девяностых

-Ну, Жорик, ты как всегда. На десятерых хватит. Садись с нами, - он плюхается на стул и гостеприимно отодвигает соседний. Мужчина кивает ей в знак приветствия.

Он разливает в*дку.

-Давай, за Коршуна, пусть земля ему будет пухом, и девчонке его, Ирине, - он опрокидывает стопку, не чокаясь. Жора следует его примеру. Она отодвигает свою стопку в сторону и ловит его одобряющий взгляд. Сказала, не пьёт, значит не пьёт.

По залу разносятся музыкальные аккорды. Девчонки у бара оживляются и тянутся ближе к центру. Похоже, намечаются танцы.

Вопрос крутится на языке и лишает аппетита. Она не может ждать до конца вечера, иначе разорвёт на части. Улыбается Жоре и уточняет ангельским голосом:

-У вас тут бывают медленные танцы?

Мужчина понимает намёк, делает знак над головой и музыка меняется. Мелодичные струнные переборы наполняют собой зал. Она берет его за руку:

-За тобой должок.

Он удивлено поднимет бровь.

-Танец, - поясняет она.

-Я не танцую.

-А с ней? На моем дне рождения? Идём! - протягивает ему вторую руку. Обнимает за шею и тянет в зал, - надо поговорить.

-Опять? У нас какие-то парламентские слушания сегодня, - нехотя встаёт и подчиняется. Прижимает ее к себе и начинает кружить.

Она ищет глазами эту мерзкую девицу в лосинах. Ага, стоит, облокотившись о стойку. Лицо словно лимон съела. Она демонстративно прижимается к его губам. Он мой! Только мой!

-Для кого спектакль? - шёпот на ухо. Она краснеет. Как он догадался?

-Анжела, она кто?

-В принципе или ?

-Или.

-Я спал с ней. Раньше. Давно. Когда умерла жена. А у неё муж. Мы поддерживали друг друга. Как могли.

-Твоя жена умерла? - она растерянно хлопает глазами. Вот и ответ на второй вопрос.

-Я же сказал. Так что к ней можешь не ревновать, - он смеётся, потом отрывает ее от пола и несёт обратно за стол, - нам пора.

-Ты всех будешь подозревать? - спрашивает он, заводя двигатель. Она морщится. Наверное, правда перебор. Если бы он рассказывал больше, ей бы не пришлось додумывать.

-Твою жену.. она.. как.. в смысле что …

-Отравилась вискарем, - перебивает он. Разговор ему неприятен, - Перед этим переспала с моим другом и сдала меня ментам. Помнишь шрам на боку? Ещё есть вопросы, гражданка следователь?

Еще бы не помнить. Она узнает его тело на ощупь в кромешной темноте. Но мурашки по коже от другого. На память приходит его «если предашь, убью». Она опускает глаза:

-Ты ее…

-Что ты несёшь? Думай головой хоть иногда! Ты меня вообще за отморозка принимаешь? - в его голосе звенит настоящая злость, - и при этом продолжаешь сидеть рядом? Что ты вообще здесь делаешь? Что тебе нужно от меня? Закатываешь истерики, ставишь условия! На кой ч*рт тебе это? Мало сложностей? Скучно? Что вам, бабам, не живётся нормально? Знаешь, кто виноват, что на кладбище появилось два новых креста? Ты же хотела правды, слушай. Это твоя подружка в тот вечер сбила Коршуна с толку, это ей приспичило куда-то переться посреди ночи! Такие, как Анжела, они хотя бы не трах*ют мозг. Все просто и понятно. Пришёл, ушёл, побрякушку на память. А тебе все не так! Хотел отметить твой день рождения - скандал с пьяной истерикой! Повез накормить - ты опять всем недовольна. Тебе вообще что-то бывает хорошо? На х*р мне все это? Я не мальчишка, чтоб играть в твои игры! Мне почти сорок, я жил до тебя и прекрасно проживу после!

Она еще не видела его таким злым. Он выплёвывает слова, словно отраву. И давит на газ. Машина ревет и несётся в темноту как испуганный зверь. В свете фар тени деревьев пролетают с такой скоростью, что кружится голова.

-Мы разобьёмся! - шепчет она, кусая губы.

-Пох*р! Разобьёмся и Разойдёмся. Ты в рай, я в ад. Каждый своей дорогой.

Обидно.

Она трогает его руку на руле в знак перемирия. Он отдёргивает так резко, что машина виляет в сторону.

-Я тебе никогда не врал! Но тебе пох*р, у тебя своя сказка в голове!

Резко выжимает тормоз. За стеклом в темноте угадывается арка ее дома. Вдруг понимает, как сильно устала. Слишком длинный день. Нет сил шевелиться, сопротивляться. Нет сил что-то говорить. Нет сил даже понять, почему он сердится. Она подумает об этом потом.

-Пока! - распахивает дверь и пулей вылетает в темноту. Джип срывается с места. Она бежит через двор, не оглядываясь. Лысый, который уже час караулит ее возле подъезда , не успевает даже окликнуть.

Глава 18. Ночной гость

Мама с порога начинает причитать:

-Где ты была столько времени? Где это видано, чтоб похороны как танцы до ночи? Или ты пила на поминках? Дыхни сейчас же.

Она с мрачным удовольствием выдыхает воздух матери в лицо.

-Ну что?

-Трезвая, - тянет та словно разочарованно, - уже не знаю, что и думать. Особенно после дня рождения. Как ты тогда до дома вообще дошла? Упала же пластом через порог. Где ты вообще ходишь вечно? Ночь, полночь, а тебя нет. Погода такая, хороший хозяин собаку не выгонит.

-Я гуляла, - отмахивается она.

-Гуляла? Где же? - мама невзначай берет ее за руку, - гуляла, а руки теплые.

-Я в подъезде гуляла, - бурчит недовольно. Не мать, а сыщик какой-то, честное слово. То дыхни, то руки проверяет.

Хорошо еще, что до обыска дело не дошло. Никакого доверия нет. Даже обидно.

Эта мысль наталкивает ее на другую. Может из-за этого он так разозлился? Что она верит кому угодно, только не ему? Катям, Анжелам, своим домыслам.

-Ты меня вообще слышишь? Да что с тобой такое? Оглохла?

-А? - она так поражена своей догадкой, что потеряла нить разговора.

-С кем ты в подъезде гуляла? С Димочкой?

-С каким? - переспрашивает она, потом соображает, о ком речь, - ага, с ним..

Мама довольно хмыкает и отстаёт на пару минут.

Она уходит в комнату, падает на незаправленную кровать как есть в одежде. Кажется, что с утра прошла неделя. Столько всего произошло. И плохого, и хорошего. Вспоминает, как он перебирал ее волосы в сторожке. Как нес на руках через кладбище . Как целовал в машине. Между ними что-то большее, чем просто страсть. И это стоит целой жизни. Пусть она будет короткой, зато яркой. Наполненной настоящими эмоциями. Какое ей дело до того, что было раньше? Она не хочет больше ссорится. Никогда. Хочет просто любить его.

Краем глаза замечает тень за окном. Слово кто-то наблюдает. Но у них третий этаж. Нервы совсем никуда не годятся. На всякий случай подходит к подоконнику, чуть отодвигает занавеску, чтоб удостоверится, что показалось. На неё из темноты смотрят два человеческих глаза!

Она визжит от ужаса , шарахается в сторону, больно ударяется ногой о кровать.

Вбегает мама.

-Что случилось?

-Ааа, ударилась сильно! - трёт ушибленное место и испуганно косится на окно.

-А орешь так, будто черта увидела! И кровать опять не убрана. А ещё девочка. Кто тебя такую неряху замуж возьмёт? Иди, ешь уже, - мать вздыхает и выходит за дверь.

Она крадётся на цыпочках к окну, резко отдёргивает штору. Свет из комнаты освещает сидящего на водосточной трубе Лысого.

-Ты сдурел? Третий этаж! Разобьёшься! - шепчет она.

Он машет рукой перед лицом. Сквозь стекло ничего не слышно. Она пытается бесшумно открыть старую раму, которая как назло дребезжит и мерзко скрипит.

-Зайти можно? - галантно осведомляется парень, словно зашёл на чай, а не висит на железной трубе на высоте десять метров над землей. Распахивает окно.

-Лезь скорей, д*рак, холодно! Я чуть не умерла! Ты совсем? - фырчит она, протягивая руку. Гость легко перепрыгивает на подоконник и, не давая ей опомнится, обнимает и целует в щеку.

-Тебя хотел повидать! Соскучился! Но ты в подъезд залетела как фурия. Понимаю, похороны не самое приятное занятие.

-Тебя сейчас мама спалит. Будут сразу ещё одни похороны, уже мои, - шипит она, аккуратно освобождаясь из кольца рук. Понимает, что после того глупого поцелуя Лысый возомнил себе невесть что. И считает ее своей. А она … она даже думать про него забыла.

-Я на секунду. И свалю! - снова чмокает ее куда-то в шею. Она ёжится. Чувствует себя самой мерзкой женщиной на земле. И не знает, как ему сказать. Точно не сейчас. А то прыгнет ещё с окна в порыве.

К счастью, раздаётся звонок в дверь.

-Это отец! - шепчет она.

-Увидимся завтра? - он легко

перебирается с подоконника на трубу, машет ей рукой и пропадает в ночи.

Захлопывает с грохотом раму. Задёргивает шторы. Все равно в комнате не уютно. Неприятное чувство, что Лысый в любой момент может за ней подглядывать. Не знала, что он такой ловкий. Как каскадёр.

Ещё скучает по Ире. И очень переживает из-за ссоры с ним. Так глупо получилось. Хочется побежать сквозь ночь, обнять его крепко-крепко и до утра целовать каждый шрам. Где угодно, хоть в сторожке на кладбище. Лишь бы вместе.

Только бежать некуда. Она по прежнему не знает, где его искать. Вот Лысый всегда рядом, хочешь ты этого или нет.

Слоняется по дому как неприкаянная. Мама с кем-то разговаривает по телефону. От нечего делать прислушивается.

-Да ты что? Наша Катька? С бандитами тоже екшается? Она сама видела? И они все оплатили? Да ты что, прям чёрный лаковый? А моя то молчит как партизан, слова не вытянешь. - женщина замечает интерес к своей беседе, - чего маешься? Иди вон ведро и ящик вынеси на балкон. Весь дом завалили! - бурчит мать недовольно и прикрывает дверь.

Она подбирает в коридоре разбросанные вещи и нехотя бредёт на балкон. Значит Катьку обсуждают. Видели, как она в джип садилась.

Открывает балконную дверь и с размаху швыряет ведро в угол. В свете фонаря кружатся снежинки. Красиво. Пару секунд наблюдает это завораживающее зрелище, представляя почему-то как снег укрывает два новеньких деревянных креста. И как горят под колпаком две свечи. Когда-нибудь и им кто-то зажжет такие свечки. Две. Он и Она.

Что у неё за мысли в голове?

Взгляд цепляется за тёмную тень внизу, на том месте, где он всегда ее ждёт. Свешивается с балкона. Трёт глаза. Джип стоит поодаль

, словно прячется в тени.

-Я скоро! - кричит в полуоткрытую дверь кухни, на ходу натягивая одежду.

Куртку накидывает уже на лестнице. Мать что-то пытается спросить. Стук каблуков по ступеням заглушает ее слова.

Отец выходит из комнаты на звук хлопнувшей двери:

-Кто пришёл?

-Не пришёл, а ушёл. Дочь наша. Сначала окном все хлопала. А теперь вот унеслась куда-то. Ночь на дворе. Дай Бог нам терпения и сил. Замуж бы отдать, пусть муж ее караулит.

-Окном, говоришь, хлопала? - на лице мужчины появляется задумчивое выражение, - а помнишь как я к тебе через балкон лазил по ночам?

-Так я на первом жила. А мы на третьем!

-На третьем то на третьем. Но все равно, мать, глядеть надо в оба. Сама знаешь, какие времена смутные. А молодая кровь горячая.

Глава 19. Вкус свободы

На улице настоящая зима. Белые пушистые снежинки укрыли мягким покрывалом засохшие лужи и тротуар. Снежные шапки лежат на обшарпанных качелях и облезлых лавочках. Так двор выглядит даже уютным. Она запахивает куртку плотнее. По спине бегут мурашки. То ли от холода, то ли от страха. Вдруг он приехал сказать, что все кончено. Совсем. Навсегда. Хотя в этом случае было проще не приезжать. Исчезнуть будто и не было.

Последние шаги даются с трудом. Он взрослый и умный, а она просто маленькая капризная девчонка. Что она может ему дать на самом деле, кроме своей бесконечной временами болезненной любви?

Замирает в двух шагах от машины в тени балконов, пытается что-нибудь рассмотреть сквозь тонированное черное стекло. Легкие снежинки ложатся на волосы. Если скосить глаза, то можно рассмотреть замысловатый узор.

Дверь открывается, щелкает зажигалка, озаряя на секунду пространство внутри автомобиля ярким светом. Она делает шаг из своего укрытия.

-Привет.

Сигарета летит в снег. Он легко спрыгивает с подножки. В одном свитере, без куртки, значит сидит уже давно. За это время она успела немного изучить его привычки. Подходит совсем близко:

-Я хотел позвонить, но у вас все время занято.

-Мама с подружкой обсуждает похороны.

-Событие так событие, - хмыкает он и добавляет немного смущенно, - давай мириться?

Она хочет сказать "давай", но неожиданно ощущает себя победительницей в этой истории. И хочет укрепить позиции:

-Ты же сказал, что без меня жил и дальше проживешь..

Он делает шаг назад, достает другую сигарету.

-Понятно.

Да что она за д*ра такая? Думает одно, говорит другое. Он не Лысый. Который любую ерунду съесть с ее ладошки и на все закроет глаза. Он другой.

-Я пошутила, - она изображает самую обольстительную улыбку.

-У тебя скулы свело от старания быть секси? - уточнят он.

Теперь на самом деле смешно. Она заливается смехом, он присоединяется. Нервное напряжение отступает. И уже не важно, кто делает первый шаг навстречу.

Она целует его, прижимаясь всем телом, гладит ладошкой шрам на щеке. Ей все в нем нравится.

-Поехали прокатимся?

Она с готовностью запрыгивает на подножку. Украдкой косится на темные окна своей квартиры.

-Почему ты приехал?

-Как думаешь?

-Переживал? - робко предполагает она.

Он молча берет ее за руку, сжимает пальцы.

-Я не хочу тебя потерять.

-А я тебя! Никогда! Никогда больше не буду тебя подозревать! Буду верить и ждать, сколько потребуется, - она обнимает его одной рукой за шею, целует в шею, ещё и ещё.

-Ты меня дразнишь? - он отвлекается от дороги, тянет ее к себе ещё ближе. Она кладет голову ему на колени, приподнимает свитер и начинает целовать шрам на боку. Он смеётся:

-Щекотно. Но многообещающе!

Губы подбираются к груди, покрывают ее легкими поцелуями, потом она закручивает цепочку на палец, делает вид, что хочет его задушить.

-Не вздумай меня обижать! Понял? - хитро шепчет, пристально глядя в глаза.

-А то что?

-А то пожалеешь, - старается придать голосу самое суровое выражение.

-Это как? - его рука нарочито небрежно сгребает волосы на затылке, прижимается губами к губам, - так? Или так? - начинает ее целовать.

Где-то сзади раздаётся воющий звук сирены.

В зеркале заднего вида мелькают синие и красные блики.

-Что это? - спрашивает она испуганно, перебираясь на своё сиденье.

-Стервятники! - бормочет он, - такой момент испортили. С*ки!

Она вцепляется в ручку двери:

-Опять гастролёры? Или как их там?

-В этот раз свои. Гаишники. Видимо сидели где-то в кустах, а мы увлеклись и не заметили. Ну что, погоняем? Будет весело!

Он хохочет, ударяет ладонью по рулевому колесу и вжимает газ в пол. Двигатель завывает, снежинки все быстрее бьются в стекло, оставляя мокрые следы.

-Может просто остановимся? - жалобно предлагает она.

-Ага. Пусть салон прошмонают, стволы найдут. Траву ещё закинут в багажник.

Ты умеешь показания давать?

Она трясёт головой.

-Тогда пристегнись. Лови адреналин! Эта тачка меня ещё ни разу не подводила! Да и куда им на своих тазах со мной тягаться!

Она вжимается в сиденье, и таращит глаза в темноту так старательно, слово это от неё зависит, врежутся они куда или нет. Дорога петляет между домами, стелется под колёса. Машина слушается его беспрекословно. Звук сирены отдаляется, проблесков уже почти не видно.

Она начинает чувствовать азарт.

-Мы их сделали!

Из-за очередного поворота резко появляется дорожный знак на самом краю дороги. Он выворачивает руль, машина уходит в занос. Он сбрасывает скорость. Патрульная машина выныривает из переулка. В нескольких десятках метров от них.

-Бл*ть! Понаставили! Ты знаешь этот район? Нужно сваливать дворами!

Она пытается сориентировать. В темноте и в снегу все выглядит иначе. Что это впереди?

-Знаю! - кричит уверено, - сейчас первый поворот налево, потом опять налево и прямо до гаражей. Там заброшенный дом, от него дорога по берегу и в лес.

Мощная машина набирает скорость. До леса они добираются в считанные секунды. Дорога ведёт прямиком в рощицу из тоненьких берёз.

-Нет, не туда! Там тупик. Давай в объезд! Правее! Ещё! - кричит она так громко, что собственный голос отдаётся эхом в ушах. Она знает эти места. Мелкими они ходили сюда купаться, ловить рыбу с мальчишками.

-Куда? - в свете фар переливается водная гладь, чуть тронутая первыми заморозками.

-Левее, там дорожка между прудами, и в поле.

Он тормозит возле заброшенного стога сена. Глушит двигатель, Выключает фары и кромешная темнота окутывает пышущего жаром железного монстра.

Выходит, прислушивается. Вокруг такая тишина, что в ушах звенит.

-Оторвались! Ты круто придумала! - в ответ она выпрыгивает из салона, тут же проваливается в снег, которого гораздо больше, чем в городе. Бежит вокруг машины, запрыгивает на негу, обнимает за шею.

Ладошки мокрые от пережитых эмоций. Все смешалось. Паника, испуг, кураж, сумасшедший адреналин от погони и какая-то разнузданная радость, что у них получилось.

Он обнимает ее одной рукой, щёлкает зажигалкой. В морозном воздухе приятно пахнет табаком и дымом. Она повинуется порыву, перехватывает его руку с сигаретой, затягивается. Выдыхает дым в ночь.

-Свобода!

-Это не свобода, а безнаказанность, детка. Не путай. Но кое в чем ты права: тут мы можем делать, что захотим.

Глава 20. Опусти ствол

На люк падают снежинки. Черное небо уходит куда-то далеко вверх, без конца и без края. На улице морозит уже по зимнему, а в машине хорошо и уютно. Глухо урчит печка, окутывая усыпляющим теплом.

Они разложили заднее сиденье и лежат словно на кровати, глядя в тонированное стекло как в телевизор. Он на свернутой в рулон курте, она у него на груди. Неторопливо водит кончиками пальцев по шраму на боку туда-сюда.

Удивительно спокойно, словно нет ничего за пределами этого белого заснеженного поля. Только он и она. И железный монстр, друг и соратник. Их дом, их крепость.

-Надо подушку сюда купить, - ворчит он, приподнимаясь на локте и пытаясь утрамбовать куртку удобнее.

-Может еще одеяло и телевизор? - смеется она, устраиваясь поудобнее. Хочется поговорить, - хочешь, я покрашусь в блондинку?

-Чего?

-Перекрашу волосы в белый цвет. Будет красиво, - она хочет добавить "как у Анжелы и Кати", но вовремя прикусывает язык. Не хватало опять все испортить своей ревностью.

-Что у тебя в голове? Если бы я хотел блондинку, я нашел бы блондинку. Это же просто, не? И воообще, не в цвете волос дело.

-Ты так об этом говоришь..

-Я? Ты на кого учишься, на прокурора? Все, что вы скажете, может быть использовано против вас, - он резко поднимается, перекатывается и прижимает ее одной рукой к сиденью. Другой рукой сжимает ее запястья и нелюбезно закидывает их за голову.

-Рот тебе заклеить что ли? - размышляет он словно сам с собой.

Ей нравится игра. Только пока она в ней слабое звено. Пытается выбраться, но даже пошевелиться не может. Нужно что-то придумать.

Шарит ладонью по сиденью. В голове появляется безумная мысль.

-Поцелуй меня, - шепчет игриво.

-Не нацеловалась еще сегодня? - хмыкает он и наклоняется еще ниже. Медленно целует в шею, спускается к ключице. Она закидывает голову назад и щурится от удовольствия, но продолжает ощупывать рукой пространство на сиденье, благо он немного ослабил хватку.

Ага, нашла! Металл обжигает ладошку холодом. Сжимает пальцами деревянную накладку, резко вытаскивает пистолет из под свёрнутой куртки и приставляет ему к груди. Произносит довольно:

-Ну, кто теперь сильнее?

Взгляд удивлённый и, кажется, немного растерянный. Она довольна собой. Наконец то сумела произвести на него впечатление.

-Что дальше? Опусти ствол!

Она смущается, но вида не подает. Придаёт лицу суровое выражение:

-Я тоже могу за себя постоять! Изменишь мне - убью! Не буду смотреть на всех, кто трется возле тебя! - сама того не замечая, повторяет за ним его слова. Оружие в руке невероятно придаёт уверенности. Теперь понятно, почему его все слушаются.

-Опусти ствол! Он заряжен, - повторяет он.

-Неа. Тут я говорю, кому что делать! Так что не командуй!

Он делает резкое движение и она взвизгивает от боли. Через секунду пистолет переходит к нему в руки, а она обиженно трёт запястье.

-Мне больно!

Он не реагирует, вытаскивает обойму и убирает в карман. Проверяет предохранитель.

-Мне больно! - повторяет она звенящим голосом, - запястье действительно ноет. Но больше терзает обида, что он так бесцеремонно обошёлся с ней.

-Не наводи оружие на человека, если не собираешься стрелять! Поняла? - строго спрашивает он.

Она обиженно отворачивается. Вместо того, чтоб пожалеть и извиниться, читает ей нотации.

-Повтори!

-Ещё чего! Ты - зануда! Потому что старый! - бурчит недовольно, - это просто игра.

-Ствол не игрушка. Особенно если не умеешь с ним обращаться. Или тебе понравилось на похороны ходить?

-Так научи! - фыркает в ответ. Взял и все настроение испортил. Она только почувствовала себя крутой .

-А ты дело говоришь! Редкий случай! - он хохочет, довольный своей шуткой.

-Зато я красивая!

-Без базара! - проводит рукой по ее волосам, убирая их от лица, - не вздумай красить. Мне нравится так.

Она довольно улыбается и прижимается щекой к руке как кошка. Целует ладонь.

-Я же старый.

-Ты классный! Я готова учиться, товарищ профессор! У нас будет практика?

-Непременно, если сдашь зачёт по теории, - подхватывает он ее интонацию. Итак, слушай внимательно и запоминай. Ствол - опасная штука. Чтобы никого ненароком не пришить, нельзя делать так..

Он проводит холодным дулом по ноге вверх до бедра. Она вздрагивает, но не от холода. В салоне тепло, даже жарко.

-Точняк нельзя делать так, - ствол перемешается выше, приподнимает край свитера и касается голой кожи. Медленно- медленно скользит вверх. Доходит до шеи, обводит ее ласковым движением. Мурашки несутся вскачь по позвоночнику.

-И конкретный беспредел делать так..

Металл касается нижней губы, проходит по контуру, по щеке, по виску и обратно через шею по груди вниз. Она закрывает глаза, дыхание учащается.

Внезапно все заканчивается. Грозное оружие исчезает за поясом джинсов.

-На сегодня все! Практические занятия проведём завтра, когда рассветет, - ухмыляется он довольно.

-Эй! Вот это точно беспредел!

-Ха! Кто бы говорил! Погнали, отвезу тебя домой. Полночь скоро. Долгий день.

-Зато мы помирились!

-Согласен! До скольки учишься?

-До часа. Могу раньше.

-Годится. Заеду за тобой. Оденься тепло, поедем в лес.

Глава 21. Урок засчитан

Ее задержал преподаватель. Спрашивает про отсутствие в последние дни. Про смерть Иры. Про Ириных родителей. Она слушает в пол уха, отвечает невпопад, косится на окно. Край капота выглядывает из-за угла здания, и Катя уже минут десять как убежала вниз по ступенькам.

Зачем взрослые задают вопросы, если все равно не готовы услышать ответы? Как только появляется хотя бы намек на правду, они закатывают глаза и делают страдальческое лицо. Предпочитают позицию страуса: голову в песок, ничего не знаю, а значит все хорошо. Сами заставляют себе врать. Для чего Серафима Андреевна с печальным лицом спрашивает:

-Как же так, наша Ирочка, такая молодая, такая хорошая? Это же случайность, да? Она ведь не общалась с теми ужасными людьми?

Разве она хочет услышать правду? Что это не случайность, это закономерность. Хорошие девочки любят плохих мальчиков. И их нельзя не любить. Они сильные, уверенные и честные, в отличие от многих.

И в машине Коршуна Ира оказалась не случайно. Случайностью стал взрыв. Иначе она бы оказалась в этой машине еще тысячу раз. Потому что такая жизнь. Потому что Каринка спит за деньги, потому что Катька готова пожертвовать многолетней дружбой ради крутого мужика. Потому что сама Серафима ходит на эту опостылевшую работу за три копейки лишь потому, что никому не нужна в другом месте. Остается делать вид, что это призвание. Да если бы кто-то из как она говорит "тех ужасных людей" поманил ее пальцем и показал пару зеленых купюр, ее бы и след простыл.

-Знаете, мне нужно идти, меня ждут! - неожиданно довольно резко заканчивает она разговор.

-Ну да, ну да, родители переживают.

-Меня мужчина ждет! - она разворачивается, но успевает заметит в глазах собеседницы ... что это? Зависть? Недоумение?

Бежит вниз, сама удивляясь собственной наглости. Рядом с ним она становится другой. Более уверенной. Свободной. От условностей и ненужных людей. И ей это нравится.

Катю она увидела сразу. Стоит, облокотившись на открытую переднюю дверь, накручивает на палец пепельный локон. Куртка нараспашку, хотя на улице холодно и опять метет снег. Красота требует жертв.

Они и словом не перебросились сегодня. Бывшая подруга молча кивнула, проходя мимо, и демонстративно уселась за парту к Каринке. Словно обижена. Словно это она на ее парня позарилась, а не наоборот.