Он и Она. Мы родом из девяностых

Она хочет протестовать, потом думает, что все когда-то бывает в первый раз. Забирается на водительское сидение.

-Показывай.

Он и Она. Разговор по душамНеВедьма23 мая 2024

Старается сдержать дрожь, когда рука без пальцев ложится на рукоятку коробки передач. Всякий раз думает о том, что же произошло с этим молчаливым мужчиной с искрящимися глазами.

-Поняла? Медленно отпускаешь педаль, второй ногой давишь на газ. И держишь руль. Так в раскачку должно получиться. Только не торопись и сильно не газуй. А я толкну сзади.

Она старается четко выполнять инструкции. Однако машина глохнет почти сразу. Потом еще раз. Семен невозмутимо заводит и снова кладёт ее руку на руль.

Наконец двигатель перестаёт захлебываться. Она аккуратно придавливает и чуть отпускает педаль. Еще раз. Получается! Машина чуть подается вперед. Еще! Чувствует толчок сзади. Откуда в этом тщедушном человеке такая сила? Подхватывает и снова газует.

Автомобиль цепляет колёсами колею и заскакивает наверх. Уверенно катится вперед. Она машинально жмет на газ еще пару секунд, пока сзади не раздается громкий крик. Выживает тормоз. Машина дёргается и замирает на месте. В душе поднимается волна восторга, от того, что ее слушается эта железная штука.

Семён бежит по дороге, заскакивает на пассажирское сиденье:

-Шеф, до храма довезешь? - смеётся. Даже не запыхался. Не так он прост, как кажется.

-Я могу!

-Давай в другой раз, дорога плохая, а мы уже опаздываем. Но ты быстро учишься. Немного практики и сможешь водить не хуже Макса. А в жизни любой навык может пригодится.

-Я знаю, - пересаживается на свое место, - как ты пальцы потерял? Мне не дает покоя. Извини, если слишком ..

-Ничего. Когда то давно я защищал Родину, которой это и не нужно было, как потом оказалось. В горах попал в плен, меня пытали. Отрезали сначала один палец, ждали, что я заговорю. Потом второй на камеру. Думали, у меня богатые родители, которые заплатят. А я сирота, - он нервно смеётся, - я надеялся, случится заражение крови и отправит меня в лучшую жизнь. Вообще в тот момент любая смерть была лучше, чем жизнь. Но талибы предприимчивые ребята, прижгли все заботливо, видишь, края какие ровные?

-На живую? - еле слышно шепчет она, боясь хоть на секундочку представить, на что это может быть похоже.

Семён кивает.

Она молчит, боясь спугнуть. Видит, как ему сложно, чуть не кожей чувствует эту боль.

-Когда они поняли, что взять с меня нечего, решили, что я пригожусь для показательного выступления. Мне должны были на камеру отрезать голову и отправить не суть важно. Тогда Макс спас меня первый раз, хотя мы даже не были знакомы. Один выстрел и голова того парня разлетелись на куски. Как он с такого расстояния не промазал и меня не продырявил, до сих пор загадка. Он вытащил меня, истекающего кровью, отправил первым бортом домой. Где, как оказалось, меня уже никто не ждал. Кому интересен калека с раздолбанной психикой? Девушка ушла, работы нет, Родина отвернулась. Я начал пить. Опустился на самое дно и даже чуть ниже. Ночевал на улице, иногда ел из помойки. Иногда не ел, а только пил. И тут судьба второй раз послала мне его. Он подобрал меня на вокзале. Не понятно, как вообще узнал. Я и на человека то не был похож. Отвез меня в деревню, там при храме есть приют. Помогают таким .. не нашедшим себя в новой жизни. Приезжал, привозил вещи, деньги. Меня вытащили. Благодаря ему. И я как верный пес буду за ним следовать шаг в шаг. Если прогонит, буду в стороне сидеть и ждать, что позовет. Не по христиански я сейчас, но это правда. Если в него стрелять будут, свою голову подставлю, не задумываясь. Вижу, ты тоже.

Слов нет. Она просто кладет ладонь на покалеченную руку, которая больше не вызывает отвращения и легонько сжимает в знак поддержки.

-А вот и мой храм. Тоже его рук дело. Он денег дал на реставрацию. Вон видишь бабульки мои толпятся у крыльца? Они теперь моя семья. А я их. В наше время нельзя ни во что не верить, можно сойти с ума. Почти исповедь получилась, - он улыбается своей искренней теплой улыбкой, от которой в зрачках зажигаются огоньки.

-Я никому не расскажу, - она улыбается в ответ, - можно последний вопрос?

-Попробуй.

-Ты правда предложил нас обвенчать?

Глаза собеседника становятся хитрыми и веселыми.

-Это он так сказал?

-Угу.

-Ну значит, так и есть. Не сомневайся. Приехали. Сейчас платок тебе найдём, голову прикроешь.

Он заруливает с обратной стороны храма, исчезает между колоннами. Через пару минут вместо братка средней руки в шапке на глазах перед ней уже отец Михаил, в рясе и с большим переливающимся крестом. В лице что-то незримо изменилось. От него веет спокойствием.

-Держи. Заходи через главный вход. Устанешь - можешь вернуться в машину, закрывать не буду.

Так что спешно исчезает.

Она завязывает платок, смотрит в маленькое зеркальце. Поправляет пряди у лица. На душе странное беспокойство. Она первый раз идет в храм на службу. Вдруг Бог сразу увидит, сколько у нее грехов? Или он и так знает?

Неумело крестится возле входа. Пробирается к той иконе, где сидела в первый раз, встает возле маленькой бабушки в чёрном платочке. У нее сухонькое лицо все в тонких морщинках, словно печеное яблоко сморщилось, и очень грустные глаза. Одними губами она горячо повторяет молитву.

Она вслушивается в слова и вдруг понимает, зачем здесь все эти люди. Они приходят поделиться, найти поддержку и опору, сбросить тяжелый груз, чтоб идти дальше. Бог не наказывает. Бог прощает.

Кто-то даёт зажжению свечу. От нее идет тепло. Через руки к душе. Крест на груди становится тёплым.

-Господи, прости! Прости и сохрани, - слышит горячий шепот за спиной. По позвоночнику бегут мурашки, горячий воск капает со свечи на пальцы.

Глава 75. Такое время

Она не знает, сколько стоит в пестрой толпе, окутанная запахом ладана и дымом горящих свечей. Ноги и спина ноют, намекая, что уже немало времени прошло. Зато голова светлая и удивительно лёгкая. Словно все наконец встало на свои места. Она все делает правильно. Зря только маму не предупредила, та наверняка переживает. Но кто же знал, что все так закрутиться? Она ведь только сторожа планировала повидать. А на такое счастье, как ночь с любимым даже в мечтах боялась рассчитывать. Но теперь все будет хорошо. С ним ничего не страшно. Пусть теперь Сава переживает. Макс его ли простит. Туда ему и дорога.

Она испуганно озирается и неумело крестится, путая стороны. Нехорошо в храме о таких вещах думать. Грех желать смерти. Пусть даже такому как Сава. Чуть сдвигается в сторону, чтоб увидеть Семена. Он нараспев читает слова молитвы:

-Слава отцу и сыну, и святому духу, ныне и присна и вовеки веков. Аминь!

Слова словно идут из глубины и достают до самого сердца.

-Спасибо Господи, он жив! - шепчет она на пламя свечи. Огарок в руке уже совсем маленький. Скоро догорит.

Служба заканчивается, тетушки выстраиваются на исповедь. Она с любопытством наблюдает за бабулькой с полупрозрачными глазами в пуховом платке. Та достает листочек , шевеля губами перечитывает написанное на нем. Видимо грехи освежает в памяти. Вот бы послушали они ее историю. На пару дней хватит каяться. Только она ни о чем не жалеет. Лучше быть счастливой немного, чем несчастной всю жизнь. Кто это сказал?

Он и Она. Перед Богом на колениНеВедьма27 мая 2024

Брызгает на лицо святой водой, вспомнив, что не умывалась сегодня. Выходит во двор. Там на удивление солнечно. Капли стекают по краю крыши и громко барабанят по металлическому подоконнику.

Бойкие крикливые воробьишки ныряют под водяную

струю, хлопают крыльями и суетливо отряхиваются. Веселый гомон смешивается с монотонным звуком падающих капель.

Перезимовали.

От нечего делать рассматривает церковь. Она не особо разбирается в истории и всяком таком, но похоже, что постройка старинная. Колонны, вензеля, резные арки. Так не похоже на современные панельные дома, похожие друг на друга как братья близнецы. Задирает голову, чтоб рассмотреть колокольню целиком. Крыша переливается в лучах, совсем свежая. Плохой человек не может восстанавливать церковь. Значит ему не все равно.

Рядом устраивается та старушка, что читала прегрешения с листочка. Лицо у нее светлое, счастливое.

-Как гора с плеч! - выдыхает бабуля и ищет поддержки у своей невольной собеседницы.

Почему с ней все время все пытаются разговаривать? Что нужно вообще говорить в таких случаях? Она даже не уверена, что придет второй раз сюда. Хотя нет, ведь..

-Мы с любимым вот тоже решили обвенчаться, - хочется ей поделиться радостью, а заодно послушать еще раз, как это звучит.

-И правильно! Перед Богом надо союз заключать. А не эти бумажки и печати. Перед Господом оно самое верное, нерушимое, - одобряет ее новая знакомая, - пусть вам будет много счастья! От души желаю!

Они какое-то время сидят молча, каждый в своих мыслях. Она пытается представить встречу с Савой. Куда везти его? Он сказал - в лес, подальше от людей. Может на те пруды, где они как-то прятались от ментов? Там сейчас даже рыбаков не встретишь, не то, что людей. Лес и поле. Но как сказать теперь Максу об этом? Он велел делать вид. Но притворяться долго не получится. Значит, он собирается тоже там быть. Почему она сразу не спросила? Что за голова такая дырявая, вечно все нормальные мысли приходят слишком поздно.

-Благодать какая, правда? - негромко произносит соседка. Она поворачивает голову в недоумении:

-Где? Что?

-Благодать! Везде! Разве ты не видишь? Облака на небе, солнце в лужах отражается, птички вон теплу первому радуются. И благодать, что мы можем это видеть и слышать, уже дар Божий. Кто-то слепой, кто-то глухой, кто-то ходить не может. А у нас все есть. Храм вот какой красивый нам отремонтировали добрые люди! Стоял разрушенный с тех пор, как немец уходил отсюда, так все за собой и поджигал. Святые места особенно. Батюшка тогда в ополчение ушел. Винтовку взял в руки и сказал: «немца буду бить вот этими руками, за все, что на нашей земле сделали». А храму этому уж почитай больше пятисот лет.

-А Вы немцев застали?- заинтересованно уточняет она. Одно дело читать про историю в скучном учебнике, другое - вот так от живых людей.

-Ой, милая, застала. Вот как тебе, наверное, было. Сказать страшно, неделями прятались по подвалам, света белого не видели. Хуже немцев только братки теперешние. Нет у них ни чести, ни совести. Думают, что все на земле для них, что хочешь, то и бери. Гребут, гребут, никого не боятся. ни Бога, ни черта. Стреляют их, нелюдей, а взамен тут же другие приходят, что грибы после дождя. Душа болит за ваше поколение, что-то с вами всеми будет.

Ее так и подмывает сообщить сердобольной собеседнице, что хороший человек, строящий храм, и нелюдь, который хуже немцев, одно и то же лицо. И ее будущий муж по совместительству. И что батюшка их лучший друг этого нелюдя. Сказать и посмотреть после этого на реакцию.

Но дверь храма со скрипом распахивается, на пороге появляется Семен. Он в рясе, на груди блестит крест. Она машинально гладит свой. Правда, для нее он не совсем про Бога, больше про него. Но какое это имеет значение?

Семен делает ей знак в сторону машины. Она с сожалением прощается с бабулькой и забирается в прогретый солнцем салон. Чувствует, что устала и клонит в сон. Пытается устроится поудобнее.

Дорога домой кажется очень короткой. Она только закрыла глаза, открыла, и уже виднеются верхушки домов на горизонте.

-Семен? Как мне рассказать Максу, где мы будем встречать с Савой? Он меня найдет?

-Ты придумала место?

-Да. Пруды за городской ТЭЦ, там тихо и пустынно. Жилья поблизости нет, - она осекается. Можно ли говорить такие вещи священнику? Ведь сразу понятно, почему именно такое место нужно, а не центр города. Что со встречи вернуться не все.

Но Семен спокойно кивает. Словно они обсуждают поход в кино.

-Понял. В любом случае за тобой присмотрят. Я. Или другой. Так что не переживай. У Макса все под контролем. Не переживай. Приехали.

Она ощущает раздражение.

Почему все отмахиваются от нее, как от назойливой мухи? Никто не может нормально ничего объяснить! Не вникай, не переживай. Она вообще то своей головой рискует, и не только ей.

-А если Сава не приедет? Тогда что?

-Приедет. Не сомневайся. Мне пора.

-Когда я увижу Макса? Скажи, хоть ты скажи! - делает она еще попытку.

В ответ молчание.

Она выходит и громко хлопает дверью в знак протеста. Хотя кого это волнует?

Идет по ступенькам нога за ногу. Силы закончились. Сейчас послушает мамин скандал из-за ночного отсутствия и

спать. Жаль, она не может с мамулей поделиться своей радостью. Та бы сразу все поняла и не ругалась.

Ключ в замке почему-то не хочет проворачиваться. Она крутит так и эдак, потом толкает дверь. Та оказывается не запертой и с шорохом приоткрывается. В полумраке коридора глаза улавливают скорчившийся силуэт на полу. Кто-то полулежит, облокотившись спиной о стену. Прислушивается. В тишине слышно мерное дыхание. Значит, живой. Она щурится, всматриваясь в очертания. Свой или чужой?

Дверь за спиной щелкает, спящий человек вздрагивает, резко поднимает шапку, сползшую на глаза.

-Лысый? Твою мать! - не сдерживается она, - какого черта ты тут делаешь? Поспать больше негде?

Димка потягивается, трёт глаза.

-Ну наконец! Где ты вечно шляешься? Я тебя всю ночь тут караулю! Думаешь, удобно на полу?

-Вообще это мамины слова, ее рабочая заготовка. А у тебя свой дом есть. Или ты благодарность боишься растерять по дороге? - язвит она, скидывая ботинки. Как же хочется спать!

-Я ключи не нашел, чтоб дверь закрыть. Мать твоя в больнице, а отец вон валяется в отключке, еле дотащил до кровати. Так что это с тебя благодарность, дорогуша! - парирует Лысый.

-Мама где? - испуганно переспрашивает она.

-В больнице нашей, скорая туда забрала. Сказали, утром позвонить.

Г