Ночь на Лысой горе. Где забытые боги слышат

– До матери были и другие. Ты лучше меня знаешь, чем всё это закончилось для некоторых из них. Я не хочу уподобляться ему.

Баюн прищурился.

– Раньше тебя это не особо останавливало. Будь то человеческая девушка, русалка или даже кто-то из ясуней – ты всегда получал, чего хотел, парой слов и взглядом. И все было в порядке.

– С ней будет иначе. Не спрашивай, откуда я это знаю. Я просто… чувствую. И понятия не имею, чем это может кончиться.

– Так в чем проблема? Выясни. Не попробуешь, не узнаешь.

Ива неслась по коридорам, не зная, куда себя деть.

Комната казалась клеткой, а замок давил многотонной тяжестью. Но ей нужно было туда, где не будет ни стен, ни потолков.

Спустя считанные минуты она уже была за воротами, а перед ней темнел лес. Тускловатое солнце Нави путалось лучами в его ветвях, серебрило стволы и кроны. Ива понимала, что за этой красотой скрывается мир, полный опасностей, но сейчас шагнуть туда казалось необходимостью.

По-детски хотелось, чтобы её искали. Чтобы о ней волновались и думали. Может быть, хоть на мгновение испугались её потерять.

Чаща встретила её влажной прохладой и пока что казалась вполне дружелюбной: переливы птичьего пения звучали нежно и успокаивающе, дорожка была хорошо протоптана и вела вперёд, почти не петляя.

Ива неспешно шла по ней пока не дошла до развилки, от которой расходились три тропинки поменьше.

Одна, совсем узкая, вела направо, в сторону хвойного леса. Вторая шла прямо, вглубь рощи, теряясь среди вековых дубов и клёнов. А третья сворачивала налево и была красиво изрисована солнечными пятнами, превращающими землю в светящееся кружево.

«Только былинного камня не хватает, – мысленно хохотнула Ива. – Направо пойдёшь – богатым будешь, налево пойдёшь – женатым будешь, а прямо пойдёшь – смерть свою сыщешь».

Ни смерти, ни богатства она не искала. Про жениха старалась не думать. Так что тропинку выбрала ту, что казалась самой светлой и безопасной.

Вокруг шелестели деревья, сновали туда-сюда рыжие белки, где-то в отдалении стучал дятел. Ива наслаждалась прогулкой, впервые за долгое время чувствуя себя свободно и легко.

И вдруг всё стихло.

Ветер ещё шумел в ветвях, но ни одна птица больше не выводила трелей.

В этом внезапном безмолвии раздался глухой, низкий рёв.

Ива не стала ждать и побежала. С тропы старалась не сворачивать, надеясь всё же вернуться обратно, но шансы таяли с каждой минутой: судя по треску веток, медведь учуял её и быстро догонял.

Силы кончались слишком быстро. Лёгкие жгло огнём, во рту пересохло, голова кружилась.

Вскоре страх и усталость сделали своё дело. Ноги подкосились, и она рухнула в заросли папоротника, скатываясь в неглубокий овраг. Очки слетели с лица и исчезли где-то в траве, лишая её чёткой картинки.

В немом ужасе она смотрела, как пятно бурого меха становится все больше и чётче, как на искривлённой яростью морде проступают горящие глаза и сверкающие в свете солнца клыки.

Она неуклюже поползла назад и зажмурилась, ожидая удара тяжёлой лапы. Но его не последовало.

Ни через секунду.

Ни через минуту.

Ива осторожно открыла один глаз, затем второй и не поверила своему счастью: медведь был прямо перед ней, их разделяло меньше метра. Он метался из стороны в сторону, вставал на задние лапы, скрежетал когтями о кору и валуны. Но как бы он не бесновался, приблизиться к ней не мог.

Колотящееся сердце постепенно замедлялось. В груди всё ещё жгло, кончики пальцев покалывало, но с каждой минутой становилось легче.

Через несколько минут Ива осмелела настолько, чтобы пошевелиться. Нащупала в траве очки, кое-как нацепила их, поднялась на дрожащих ногах и огляделась.

Перед ней раскинулась удивительной красоты ивовая роща. деревьев с серебристо-зелёными листьями спускали ветви до самой земли. А в глубине этого мягкого великолепия переливалось самоцветами озеро.

Это место было особенным. Ива чувствовала это кожей. Здесь витало волшебство: нежное, успокаивающее, как материнские объятия. Знакомое ей с давних пор.

Ещё с детства, в моменты особенно сильной тоски, она уходила к воде, находила ветлу и пряталась от мира под её кроной. Уставшая от людей и невзгод, там она снова набиралась сил.

Вот и сейчас она была будто частью этой рощи. Не Иванной, но Ивой, стоящей среди сестёр, одной, но не одинокой. Будто сама судьба привела её сюда.

Она села у кромки воды и всмотрелась в гладкое подрагивающее на лёгком ветру зеркало.

А оно с каждой секундой будто всё больше покрывалось рябью, становясь размытым, нечётким, и вскоре исчезло совсем. Исчезла и роща.

Ива сидела посреди древней площади, в центре которой полыхал огромный костёр. Вот только топливом для него были не дрова, а книги, свитки и листы бересты, исписанные письменами. В сердце же бушующего пламени возвышался идол какого-то бога. Его яркая краска чернела и трескалась, делая его неузнаваемым и жутким.

Вокруг толпились люди. Одни безразлично наблюдали, другие молча склоняли головы, третьи плакали и проклинали того единственного, кто смотрел на всё с одобрением.

На холме, в окружении воинов, стоял мужчина, увенчанный драгоценным обручем. На его лице не было радости, лишь смутное облегчение и что-то ещё, сложное и неясное, что Ива уже не успела разобрать. Картинка дрогнула и растворилась во вновь появившемся озере.

Кажется, теперь она знала, зачем оказалась здесь.

Видимо та, кто перенёс её в прошлое, желала, чтобы она сберегла древнюю веру от забвения. Чтобы не позволила памяти веков кануть в небытие.

Она взглянула на небо.

День был в самом разгаре. Солнце щедро лило тепло, прогревая даже спрятанный в тени берег, а трава казалась такой мягкой, что Ива поддалась искушению и легла, раскинув руки.

На сердце было спокойно.

Понимание того, зачем она здесь, тревожило, но вместе с тем дарило редкое чувство определённости. Она наконец убедилась: её жизнь в этом времени, в этом мире имеет смысл.

А об остальном она подумает позже.

Ей снилось солнце. Оно ярко горело над ней, поразительно рыжее и жаркое.

Поначалу было хорошо, но светило оказалось уж слишком настойчивым, пробираясь красными отсветами под веки.

Поморщившись, Ива открыла глаза и с раздражением заметила, что сияние из сна не только не исчезло, но будто стало ещё ярче. Она взглянула на небо. Там по-прежнему висело бледное солнце навьего мира.

Источник же этого света оказался куда ближе.

Рядом с ней, наклонившись и опершись руками о колени, кто-то стоял.

– Привет, – махнул рукой незнакомец.

Ива хотела бы ответить, но идущее от него сияние путало мысли, стирая из памяти все слова.

Заметив это, он встрепенулся и мгновенно приглушил свет.

Перед ней предстал юноша.

Золотисто-рыжие кудри горели вокруг лица пламенным нимбом, а глаза, искрящиеся небесной голубизной, были слишком чистыми для простого смертного.

Ива не представляла, что можно так легко узнать того, кого никогда не встречала.

– Я – Ярило, – сообщил он с белоснежной улыбкой, подтверждая её догадку, но тут же нахмурился. – Мы тебя обыскались! Думали, ты либо уже у кого-то в желудке, либо на дне Смородины29 огненных рыб кормишь! Ты вообще знаешь, что у границ в последнее время кто-то мертвецов поднимает?!

Слова вылетали из его рта безумной скороговоркой, от чего Ива едва успевала уловить их суть.

– Слова вылетали из него бешеной скороговоркой, и Ива едва успевала улавливать смысл.

– Бедняга Вияр места себе не находит! Кто ж знал, что ты в роще Макоши отдыхаешь! Не каждый сюда дорогу найдёт. Ты бы хоть предупредила, что уходишь, да компанию себе взяла. Опасно же одной бродить!

Закончив её отчитывать, он выдохнул, будто с чувством выполненного долга, и продолжил уже чуть медленнее:

– Ладно. Пойдём. Нечего ещё больше нервировать нашего угрюмого хозяина. Да и по делу мы пришли, так что хватит здесь валяться!

Он помог ей подняться и повёл прочь из рощи.

Ива не понимала, что происходит. Какое дело могло быть к ней у бога весеннего солнца?

Но вскоре память вернулась, и она вспомнила и слова Ягини, и недавнее видение.

«А ведь и правда, получается, что озеро мне послала сама Судьба…» – думала она, шагая бок о бок с Ярилой.

А он полностью соответствовал своему имени. Яркий, неугомонный и слегка буйный, он шёл широкими шагами, размахивал руками, бурно жестикулировал и говорил, говорил, говорил.

Ива не возражала. С искренним интересом она слушала про Сваргу30, про то, как живут ясуни и как живут люди. Про чужеземных торговцев, приплывавших на кораблях и приходивших караванами из Китая, из Рима…

– …И Бхараты31, – продолжал Ярило. – И если прийти на майскую ярмарку, то там… глаза разбегаются! Диковинки, люди, музыка… Но особенно в эти дни хороши девушки!

Он мечтательно вздохнул, будто прямо сейчас хотел оказаться там.

– Стайки красавиц порхают от прилавка к прилавку. А как на них чужеземцы смотрят! Вот-вот слюной удавятся! Ха-ха! А вот шиш им! Правильно люди говорят: на чужой каравай рта не разевай!..

Так, за неуёмной болтовнёй Ярилы они незаметно дошли до ворот замка.

Ива с ужасом уставилась на толпу, собравшуюся перед ними. Казалось, здесь был весь княжеский двор: дружинники, русалки, Яга и Баюн, домовые, дворовые… даже банники, невзлюбившие её за то, что она наотрез отказалась париться в их баньке.

Но все они мгновенно вылетели из головы, стоило Иве взглянуть на князя.

На лице Вияра не было злости. Не было ничего. Тем более жутко было ей смотреть на эту маску застывшего спокойствия, от которой во все стороны расходился арктический холод.

Парализованная его хищным взглядом, Ива скорее догадывалась, чем слышала, как Ярило объяснял, где и как её нашёл. Он шутил, пытаясь сгладить углы, но даже его шутки не смогли растопить холод княжих глаз.

Иву начала бить нервная дрожь.

Она знала, что Вияр ей не навредит, но инстинкт кричал: стоит ей открыть рот, и он сорвётся.

«В конце концов, Ива, за что боролась, на то и напоролась. Хотела, чтобы о тебе думали и беспокоились? Получай», – зло корила себя она.

Поддалась капризу, не рассчитав последствий. А теперь эти самые последствия настигли её и грозились завалить, как лавина в горах весной.

Заметив её состояние, Ягиня тут же подошла, крепко взяла Иву за локоть и повела в замок. Вияру же, в чьих глазах молнией вспыхнула ярость, безапелляционно бросила:

– Даже не начинай. Всё, что хочешь сказать, скажешь потом. Когда остынешь.

«Да он и так холоднее некуда», – нервно подумала Ива.

– Сначала чай с мятой. Всё остальное потом.

Глава 9

Все напряжённо молчали, пока Чурило расставлял перед ними чашки с травяным чаем и мягкие плюшки. Закончив, он быстро исчез, оставив после себя гнетущую тишину.

Наконец Ягиня устало выдохнула:

– Как мы и думали, Иве придётся задержаться.

Все взгляды тут же устремились к ней.

– Конкретнее, – то ли попросил, то ли приказал сквозь зубы Вияр.

– Пусть лучше Ярило объяснит. Только, пожалуйста, кратко и по сути, – Яга посмотрела на юношу.

Тот поморщился, но кивнул.

– В общем… когда матушка вернулась после встречи с вами, она попросила меня наведаться в Правь и выяснить, что произошло. Я пошёл сразу к Макоши и рассказал ей всё. Как матушка и думала, Ива оказалась в Нави по её воле.

Он перевёл взгляд на Иву.

– Ты просила показать тебе твоё место. Она выполнила просьбу. Именно здесь ты должна быть, чтобы сбылось предначертанное.

Ива кивнула. Её догадки подтверждались.

– Сейчас ты в начале пути. И чтобы желание исполнилось, тебе нужно пройти его до конца. Как только это случится, ты вернёшься домой. В то же место и то же время, из которого исчезла. А до тех пор Макошь советует не тревожиться и поступать так, как подсказывает сердце.

Ива издала нервный смешок. Она уже много раз успела пожалеть, что вообще пошла на Лысую гору.

«Черт с ним, с предназначением! Я нормально жила и без него!»

Прося у Макоши помощи, она рассчитывала разве что на новое знакомство или смену работы, а в итоге оказалась в чуждом мире, потерянная и одинокая.

Многие годы в истории под названием «Жизнь» она ощущала себя второстепенным персонажем и злилась на это. А теперь, когда её буквально вытолкнули в центр сюжета, поняла, насколько страшно и мерзко, когда из тебя делают Героя.

Глаза Ивы нашли Вияра.

Брови сдвинуты к переносице, челюсть стиснута. Радости от её присутствия не было и нет.

Долго ли он будет терпеть её?

Будто в подтверждение её мыслей, он произнёс:

– И никаких сроков? Сколько это будет продолжаться? Месяц? Год?

Голос его был приглушенным и усталым, но с каждым словом становился всё ядовитее.

– Мара… почему ясуням так нравится вмешиваться в чужие жизни? Предназначение, путь… Если она так нужна им, лучше бы перенесли её в Ирийский сад32 или Сваргу!

– Замолчи!

Ягиня ударила по столу так, что дрогнули чашки.

– Не говори того, о чем пожалеешь! Ты забыл, что завещано Родом и Землёй?! Макошь не создаёт судьбу, она только направляет по нужному пути! Ни один ясунь или дасунь не вправе менять человеческие жизни по своей прихоти!

Она глубоко вздохнула, беря себя в руки.

– И насчёт Ивы ты ошибаешься. Она нужна не только ясуням.

– О чём ты? – вскинул брови Вияр, заметно успокоившись.

Казалось, собственная вспышка гнева разрядила напряжение, сковывавшее его до сих пор. Лицо перестало напоминать глыбу льда, поза стала вальяжнее, а голос вернулся к привычному спокойному тембру.

Ягиня внимательно посмотрела на него и ответила:

– Много лет назад Макошь даровала мне пророчество. Я не знала, о ком оно и когда придёт его время. До встречи с Ивой. Вот та часть, которую я сейчас могу открыть:

«Сварожий день сменит сварожья ночь.

Дракона гостьей станет людская дочь.

Свет небесного бога будет в её глазах,

Знаков вязь чужих будет скрыта в её руках.

Память мира сберечь будет власть тем рукам дана,

Ту, что люди утратят на многие времена.

Будет деве учитель и ведьма, и старый волхв,

Себе доброго друга найдёт она средь цветов…»

Тело Ивы пробрала дрожь, губы сжались до бела.

«Всё сходится…»

Она должна была сделать то, чего боялась больше всего: вмешаться в историю, которая давно уже написана.

Но что станет с её миром там, в будущем, если здесь и сейчас она ошибётся?

«Поступай, как подсказывает сердце? Ага, как же! А если оно подсказывает бежать отсюда и прятаться под одеялом, пока всё не закончится?»

Она глухо хмыкнула.

– Ты понимаешь, о чем я? – тут же спросила Яга.

– О невозможном, – голос её дрожал. – Макошь хочет, чтобы я изменила будущее.

Она поднялась.

– Извините. Мне нужно немного времени… всё обдумать.

Не глядя ни на кого, Ива вышла, бледная, как призрак, оставляя остальных в недоумении провожать её взглядом.

Она сидела на прогретом за день камне в полуразрушенном саду, который нашла, бродя по замку.

Здесь было тихо и безлюдно. Повсюду росли дикие цветы, а вдалеке виднелся обрыв, под которым шумела река.

Теперь Ива знала, что это была та самая Смородина, отделяющая Навь от человеческого мира. Но это не тревожило её. Пока кипящие воды были далеко, их грохот приносил лишь умиротворение. За ним она сюда и пришла.

Смутное будущее, обещанное богиней Судьбы, манило и пугало одновременно.

Всё вокруг могло оказаться лучшим приключением в её жизни. Один говорящий кот чего стоил. Но с другой стороны она была здесь чужой, а на её плечи внезапно взвалили едва ли не миссию по спасению мира.

«Какое право я имею менять то, что для меня уже сбылось? – говорила она себе. – Язычество уже сменилось христианством, деревянные идолы уже догорели. Да, не для тех, кто здесь и сейчас, но для меня. Макошь хочет предотвратить это? И по какому пути тогда пойдёт история? Не исчезну ли я сама?..»

Мысли её кружились, по очереди возникая в голове, а потом повторяясь по кругу.

За размышлениями она не заметила мягких шагов, остановившихся рядом, и вздрогнула, когда чья-то рука коснулась её плеча.

– Расстроена? – спросила Ягиня, присаживаясь рядом.

– Не особо… – Ива выдохнула. – Растеряна и напугана? Да. А так… я догадывалась, к чему всё придёт.

Её губы растянулись в печальной усмешке.

– Радует хотя бы то, что дома меня не потеряют. И, если честно, мне здесь нравится. И мир, и замок. Но… судьба, которую мне пророчит Макошь… её сложно принять.

Взгляд Ивы устремился вдаль, туда, где темнели пики гор.

– Будущее сложно. Там, в моём времени, в моём мире почти не осталось места ни древним знаниям, ни богам. Многое забыто, многое искажено. А вы все превратились в мифы, в персонажей детских сказок. Кто стал героем, кто – злодеем… Всё исказили. Саму суть всего вот этого.

Она обвела рукой замок и саму Ягиню.

– Ты вот, например, стала уродливой старухой с костяной ногой. И началось это так давно, что изменить уже ничего нельзя.

Ива зарылась пальцами в волосы, сжимая их у корней, затем запрокинула голову к небу.

– Скажи, Яга, что могу сделать я, простой человек, чтобы предотвратить ваше забвение? А если от моего вмешательства всё станет только хуже? Если я вернусь и ужаснусь тому миру, что пришёл на смену моему?

Ягиня тяжело вздохнула.

– В своё время я задавалась теми же вопросами, – спокойно сказала она. – Тогда я только начала видеть будущее. В основном страшные вещи. И каждый раз, когда я пыталась что-то исправить, либо ничего не менялось, либо становилось хуже. Я была разбита.

Ива взглянула на неё, пытаясь найти следы прежней боли, но не нашла и вновь перевела взгляд вдаль, вслушиваясь в глубокий голос.

– Такой меня и нашла Макошь. Стала учить, чтобы дар не стал проклятием. И однажды она сказала: «Не пытайся исправить то, что ведомо, старайся повлиять на то, что неведомо».

Ягиня невесело хмыкнула.

– Тогда я поняла: от судьбы не убежать. Мы можем только извлекать уроки, делать выводы и менять то, что пока ещё скрыто от глаз.

Она помолчала, прислушиваясь к далёкому гулу реки.

– Если ты знаешь, что чаша разобьётся, не лови её, подготовь заранее метлу. Подумай об этом. Может так тебе будет проще.

– Подумаю. Спасибо, – искренне ответила Ива.

От этих слов действительно стало спокойнее. А ещё что-то шевельнулось в сознании, какая-то мысль… Поймать её Ива не успела, потому что Ягиня вдруг спросила:

– А Вияр?

– А что с ним? – брови её взметнулись вверх.

– Ты сказала, что тебе нравится мир, замок. Но что насчёт хозяина? Всё-таки тебе придётся жить с ним под одной крышей.

– Оу… эм… – она замялась. – Сложно сказать. Красивый, умный. Явно может быть душкой, если захочет. А в остальном… нравится ли? Да! Я же не слепая! Только что с того?! Он же…

Ива закусила губу и шумно выдохнула.

– Необычная ты девочка, Ива.

Во взгляде Ягини горело весёлое любопытство.

– Может причина в том, откуда ты, а может в тебе самой, но ты совсем не похожа на наших девиц. Иначе выглядишь, иначе говоришь, даже думаешь по-другому, – она замолчала на секунду. – Я считаю, ты бы подошла Вияру куда больше них.

– Ха-ха-ха! – Ива рассмеялась. – Не стоит, Яга. Я ему не пара. Мы обе это знаем. Я просто человек, который рано или поздно исчезнет отсюда, будто меня и не было. Какой смысл сближаться? Да и ты сама дала понять – я не эталон местной красоты. Ни густой косы, ни пышных форм, как у тебя, например. Но я нравлюсь себе такой, какая есть. И меняться не собираюсь.

– Никто и не просит меняться! Отличаться, не значит быть хуже. Ты нужна нам именно потому, что другая! В общем, послушай старую…

Ива фыркнула. Эту женщину в расцвете сил язык не поворачивался назвать старой.

– Не фыркай! Мне больше лет, чем тебе за все жизни! Послушай ведьму, которая, можно сказать, вырастила Вияра. Я знаю подчас то, чего не знает о себе он сам. Например… разговоры, что о нём ходят.

– Да уж успела услышать, – проворчала Ива. – Русалки обсуждают его с завидной частотой.

– Вот же чихвостки33! – выплюнула Яга, но во взгляде её плескалось веселье. – Только их пересуды мало чем отличаются от того, что болтают остальные. И если верить слухам… даже раз с Вияром стоит того, чтобы попытаться его соблазнить. Особенно в твоём случае.

Намёк был настолько явным, что Ива мгновенно залилась краской.

– Откуда ты знаешь?

– Опыт. За годы, что живу на этой земле, я повидала многое.

Что-то в её взгляде будоражило. Будто она видела в Иве не просто потерянную девочку, а нечто большее – ту, кем она ещё не стала, но могла стать.

Наступила тишина.

Десятки невысказанных вопросов и ещё больше ответов повисли в прохладном вечернем воздухе. Тех, для которых время ещё не пришло… а может, и не придёт никогда.

Ива снова сомневалась. Снова боялась того, что ещё не произошло. Она всегда была такой и не пыталась измениться. До сих пор.

Что-то мягкое и тяжёлое вдруг опустилось ей на колени, и, как по волшебству, все тревоги в миг исчезли.

Пришёл покой. Мысли стали кристально ясными и выстроились в стройные ряды, будто игрушечные солдатики. Стало даже смешно от того, насколько всё, в общем-то, оказалось простым.

«Мне же вообще не нужно менять прошлое! Я должна направить будущее по нужному мне пути! Идея хорошая, но… как это сделать? Да ещё и на тысячу лет вперёд всё просчитать. Да уж, задачка…»

Она зарылась в пушистый мех.

«А Вияр? Зачем я вообще переживаю, подхожу ли ему? Он взрослый мужчина и сам решит, кто ему нужен. А мне… мне терять нечего».

– Разве что сердце, – отозвался голос откуда-то из глубины души.

На одной чаше весов лежало всё, что было у неё раньше: обыденная жизнь и вечное ожидание чего-то особенного. На другой – то самое особенное, пусть и кратковременное.

Путь уже лежал перед ней. Осталось только решиться сделать первый шаг.

Ива снова подняла взгляд к небу, где уже начинали проступать первые звёзды, глубоко вдохнула и вдруг, в порыве внезапной благодарности, крепко обняла огромный шерстяной шар, задремавший под лаской её рук.

Баюн возмущённо зашипел и принялся выворачиваться, но стоило её тонким пальцам начать перебирать шерсть на загривке, как он сменил гнев на милость и снова расслабился.

Ива же повернулась к Ягине и отчеканила, убеждая то ли её, то ли себя саму:

– Что бы ни ждало меня впереди, я со всем справлюсь.

Та лишь кивнула, словно и не сомневалась в её выборе. Затем поднялась и оценивающе оглядела Иву с ног до головы.

– С завтрашнего дня ты моя ученица, – заявила она. – Возьмусь за тебя так, что сама себя после моего научения не узнаешь!

Следующее утро началось для Ивы отвратительно рано.

Хотелось поспать ещё хотя бы часа три, но у постели уже стояла Ягиня, держа в руках поднос со странным варевом.

– Просыпайся, спящая царевна! – бодро возвестила она. – С сего дня вставать будешь поутру, а не когда придётся. Я поселилась в замке, так что следить за тобой буду, как коршун за цыплёнком.

В отличие от Ивы, энергия из неё била через край.

– Вставай! – не унималась Яга. – Рано утром не встанешь – целый день прогуляешь!

Побежала вереница дней, наполненных учёбой, учёбой и ещё раз учёбой.

Ягиня учила её готовить снадобья и зелья, настойки и мази. Никуда не делись и занятия травничеством: какие растения и когда собирать, как сушить, что с чем смешивать. Как из одной и той же ягоды сделать и яд, и противоядие.

Каждый день Ива возвращалась в свою комнату выжатая до предела и засыпала, едва коснувшись подушки, чтобы на рассвете снова подняться по команде требовательной наставницы.

С другими обитателями замка она почти не пересекалась. Разве что с домовыми, когда просила у них котелки, плошки и прочую утварь.

Учиться было сложнее, чем в университете: всё приходилось запоминать на ходу, без учебников и конспектов.

Но было интересно.

Иногда, когда становилось совсем тяжко, она вспоминала слова, сказанные Ягой в начале обучения:

«Навь – не место для простых людей. И чтобы жить здесь, ты должна стать чем-то большим, чем человек. Я научу тебя всему, чему успею. Когда не смогу я, будет учить Вольга. Мы вложим в тебя всё, что сможем. А там уж тебе решать, как этим распорядиться и кем в итоге стать».

Ива слушала. Внимала. Училась.

Её потаённое желание хотя бы прикоснуться к магии сбылось в куда большем объёме чем она когда-либо смела надеяться. И упускать эту возможность она не собиралась.

Так многое хотелось сделать, так мало на всё было времени.

Бодрящие снадобья Ягини не справлялись с усталостью и недосыпом. Ива бледнела с каждым днём, а чуть позже появился кашель. Видимо, сквозняки замковых коридоров решили не щадить ту, кто не бережёт сама себя.