ТЕНИ АУРЕЛИИ

— Осторожно. Под вами пустота. Вероятность обрушения — шестьдесят семь процентов, — предупредила она.

Антон замедлил шаг, инстинктивно прижав рюкзак с артефактом ближе к спине. Он взглянул на пол под ногами — бетон был потрескавшимся, местами полностью провалившимся под весом натекшей воды, а под ним зияла кромешная тьма технического уровня. Возможно, старый кабельный коллектор, а возможно, пустота, в которую лучше не падать.

— Принято, — прошептал он.

Искатель осторожно переступил на более устойчивую, цельную плиту, и только тогда услышал, как под прежним местом с глухим звуком провалился кусок бетона. Сердце забилось чаще, но он не остановился.

— Осталось девяносто метров. Люк может быть заблокирован. Готовлю варианты обхода, — сообщила Лея.

Антон чувствовал, как напряжение в теле окончательно сменяется холодной решимостью. Он знал: если выберется отсюда живым, то получит шанс. А если нет — никто даже не узнает, в какой из подземных нор искать его останки.

Антон родился и вырос в Невераде. Его мать работала в архиве сектора 4, а отец — способный инженер-исследователь — исчез при загадочных обстоятельствах во время экспедиции за пределы Сектора 7, когда Антон был ещё ребёнком. Он почти не помнил отца — в памяти остались только обрывки: фото, старые записи, голос и вечный запах машинного масла от одежды. Мать умерла от тяжелой болезни, когда Антону исполнилось пятнадцать. С тех пор он был совершенно один. Он не спешил заводить семью — не потому что не хотел, а потому что не мог позволить себе такую слабость. Пустошь не прощала привязанностей.

От отца ему остались только инструменты, немного денег и старый защитный костюм — наполовину сломанный, с повреждённой герметизацией и изношенными соединениями. На первый взгляд — обычный хлам. Но внутри была Лея. Искусственный интеллект, интегрированный в систему костюма, оказался почти последней моделью, выпущенной до Катастрофы. Такие ИИ были невероятной редкостью, особенно в рабочем состоянии. Его отец мог бы продать костюм за огромные деньги, но вместо этого спрятал его — как будто точно знал, что однажды он пригодится сыну.

С тех пор Лея стала его единственным напарником. Она не только помогала выживать, но и хранила в себе следы прошлого, которое Антон почти не знал. Именно благодаря редкому сочетанию аналитического мышления и пространственного воображения Антон в юности попал в программу для одарённых детей, запущенную корпорацией «Нексус Индастриз». Корпорация покрывала расходы на обучение, но взамен требовала абсолютной лояльности, превращая выпускников в свою собственность — инженеров, техников, операторов. Антон выбрал кибернетику, желая понять, как соединяются человек и машина. Он окончил курс с отличием, но ушел из лабораторий «Нексуса», став вольным искателем. Его знания позволяли взламывать древние интерфейсы, обходить защиту механизмов и активировать дроны. Но он знал: за ним следят, ведь корпорации не любят, когда их собственность уходит.

Он стал искателем и работал один. Иногда сотрудничал с «Пыльниками» — группой одиночек, объединённых кодексом выживания, но чаще — сам по себе. Его уважали, его боялись и называли «Везучим». Год назад он уже был в похожей ситуации — зажат между двумя враждебными группами в старом технопарке, где каждый шаг мог активировать мину времён Катастрофы. Тогда он тоже был один и выхода не было. Он шёл по коридору, где воздух казался заряженным смертью, когда раздался резкий щелчок — под ногой оказалась старая противопехотная мина. Он замер. Лея тут же активировала протокол замедления дыхания и стабилизации пульса. «Давление стабильно. Варианты: три. Вероятность выживания — двенадцать процентов», — сообщила она тогда. Антон выбрал четвертый вариант: просто шагнул назад. Мина не сработала. Позже он узнал, что устройство было дефектным из-за времени, влаги или сбоя в цепи активации. Совпадение? Возможно. Но с тех пор его звали «Везучим» — не потому, что он не ошибался, а потому, что каждый раз, когда смерть тянулась к нему, что-то ломалось, отключалось или взрывалось не вовремя. Или вовремя. И он снова выходил живым.

Впереди проход оказался заблокированным — потолок полностью обрушился, и преодолеть завал не представлялось возможным. Однако сбоку, в стене, был встроен герметичный люк — как будто вход в секретное убежище. Оставалось только догадываться, что это за проход и почему именно здесь оказался вход в нечто скрытое.

Люк был массивным, покрытым толстым слоем пыли и коррозии, герметично закрывая доступ в убежище. Панель доступа была встроена в стену рядом, но экран давно погас, а клавиши покрылись трещинами. Антон присел, осмотрел механизм. Это была старая модель — ещё времён до Катастрофы. Возможно, она всё ещё подключена к автономной системе питания.

— Лея, анализ панели. Есть шанс её активировать?

— Есть. Система реагирует на биометрические сигналы старого образца. Попробую использовать твой идентификатор.

Лея замолчала и буквально через пару секунд выдала:

— Зафиксированы биологические контуры преследователей позади нас. В данный момент они спустились под землю, не понимая, куда мы скрылись.

— Сколько их?

— Четверо. Движутся осторожно, сканируют местность.

— Тогда тихо. Если нас засекут — нам конец. Здесь нет прохода дальше. Только один вариант скрыться — открыть люк.

Лея замолчала на несколько секунд. На экране шлема замелькали строки кода, иконки подключения, сигналы доступа.

— Биометрический профиль частично совпадает. Доступ ограничен, но возможен. Пробую обойти повреждённые секции через инженерный протокол.

Антон услышал, как в стене натужно щёлкнули старые реле. Панель замигала тусклым янтарным светом. Он приложил ладонь к сканеру — металл был холодным, как лёд.

— Инициализация... Сорок три процента... Шестьдесят семь...

— Быстрее, Лея. Они могут быть уже близко. Всплески шагов сзади становились все отчетливее.

— Восемьдесят девять процентов... Доступ получен. Но люк заблокирован механически. Придётся использовать аварийный привод.

Антон выругался сквозь зубы. Аварийный привод — это шум. Но выбора не было.

— Лея, отключи питание на три секунды, чтобы не сработала сигнализация. Я открою вручную.

Он достал из рюкзака старый гидроинструмент, вставил его клиновидный наконечник в гнездо аварийного замка. Лея отсчитала:

— Три... два... один... питание отключено.