Стейнульф: лживый альянс

Мой взгляд упал на тропу, ведущую вглубь леса, в сторону от той, по которой мы пришли с Хельгой. Она казалась более проторенной, с менее свежим снегом. Я шагнула на нее. Сначала один шаг, потом другой. Никто не кричал, не окликал. Поселение оставалось позади, тихое и наблюдающее. Я шла, не по направлению к чему-то, а от всего. Шла, чтобы найти не место, а ответ. Или хотя бы своих. Чтобы услышать не их отговорки, а голоса тех, кто знал, что случилось в тот день, когда мой мир рухнул. Лес принимал меня, как принимал раньше – без суда, без условий, просто холодным, белым молчанием.

Тропа вела вверх по склону, сужаясь и становясь менее ухоженной. Снег здесь был плотнее, с редкими следами — скорее звериными, чем человеческими. Я двигалась почти автоматически, ухо и глаз настороженно отслеживали каждое движение впереди, каждое звуковое колебание в лесной тишине. Размышления оставили в голове лишь пульсирующую точку цели: найти их. Найти и получить ответы, которые никто здесь не желал дать.

-Мой мир твоими глазами, дитя, — раздался звонкий мужской голос, и я не смогла понять, откуда он исходит. Позади? Или… в моей голове?

Стремительно обернувшись, я начала осматриваться, но вокруг, помимо леса, едва слышных звуков природы и моего полного ощущения потерянности, никого не было. Что за проделки беса? Опять барибал играет или это козни хозяина?

-Порой, Марта, то, что предстает перед тобой, обманчиво, — продолжал голос. — А истина может быть совсем рядом, но ты ищешь ее не там, где следует.

На мою совесть это было мало похоже — я никогда не разговариваю загадками. Я вновь развернулась и почти нос к носу столкнулась с нежданным собеседником. Я резко отпрянула. Моя рука потянулась к ножнам, где я привыкла носить оружие на тренировках брата, но тут же чертыхнулась, что в этом месте сочли за глупость давать мне что-то острое. Утреннее происшествие ничему не научило ни Эсбена, ни тех двоих.

Передо мной стоял старик бродяга . Он был одет в странную смесь стилей: меха, выцветшую ткань и украшения, сделанные из костей и перьев. Его лицо было морщинистым, но глаза светились острым, почти молодым интересом.

-Что или кто ты такой? Что тебе от меня нужно?— с подозрением поинтересовалась я, отступая на шаг. У него хотя бы палка есть, а я чем, силой духа, буду обороняться? Что можно ожидать от безобидного старичка? А если я скажу, что этот бродяга смотрит на меня и улыбается, как умалишенный? Моя бдительность встала впереди меня.

- Никто и все одновременно . От тебя мне ничего не нужно. Ведь ты ищешь . Своих . Но сначала найди себя ,- его голос был ясен и звонок, как будто звучал не из старого тела, а из другого пространства. Его губы не двигались , улыбка доползла до ушей ,придавая лицу еще большее безумие . Он говорил в моей голове .

– Меня здесь все знают, – огрызнулась я, но внутри что-то дрогнуло.

-Знают титул. Знают кровь. Знают проблему. Но тебя – нет. Ты для них тень прошлого, которую не знают, как принять в настоящем.

Я смотрела на него, пытаясь понять, колдун он, божество ,просто безумный старик или бред моего воображения . Его слова били прямо в ту пустоту, которая образовалась внутри после разговора в доме.

-Я никогда не бывала здесь раньше. За всю мою жизнь, а мне уже почти двадцать четыре года! — отрицательно качнула головой, все больше убеждая себя, что этот дед просто больной .

- Стояла . Бегала . Охотилась . Жила .Твоя память потеряла эти воспоминания , но следы в истории не изменить . Не стереть . Не переписать .

Я сгребла снег с ближайшего пня и грузно опустилась, не сводя с него глаз. Сердце бешено колотилось, но разум цеплялся за ярость, как за спасительную соломинку. Безумец. Должен быть безумцем.

– Если ты всезнайка, – прошипела я, – тогда скажи, где граница, где эти два идиота? Скажи, что им сказал Эсбен, и почему они слушают его, а не меня?

Старик не ответил прямо.

– Граница – не там, – он махнул рукой в сторону леса, куда вела тропа. – Она здесь. – Его костлявый палец ткнул мне в грудь, прямо в солнечное сплетение. – Между тем, кем тебя сделали, и тем, кем ты являешься. Они охраняют не рубежи поселения. Они охраняют свой выбор. А ты ищешь не людей. Ты ищешь оправдание.

– Какое еще оправдание? – голос сорвался на крик. – Мой дом разрушен! Моя семья… – Я не смогла договорить, сжала челюсти, чтобы не выдавить рыдание. – Они должны быть со мной. Они обязаны.

– Обязаны? – он мягко уронил слово, как камень в воду. – Клятва дана Рауду. Рауда нет. Ты для них – бремя, которое не по силам нести. Дочь вождя без вождя . Тяжелая ноша, Марта.

-Что за бред ты несёшь, старый ? Зигфрид остался в Аудульве. Вождь остался со своим народом, а я не могла быть здесь и забыть об этом. Варги никогда не сотрудничали с этими землями .

-Истинный правитель пал в этих краях семь лет назад вместе с твоими воспоминаниями. Их стер человек, которому ты доверяешь больше, чем себе самой, дитя. Он знает всё, но выбирает сладкую ложь, в то время как Эсбен избегает горькой правды.

Он не ждал ответа. Его фигура дрогнула, исказилась, будто отражение в воде и растворилась в морозном воздухе. На снегу не осталось ни единого следа. Только слова висели в тишине, звенели в ушах, впивались под кожу, как ледяные занозы.

Истинный правитель пал.

Человек, которому ты доверяешь.

Сладкая ложь.

Горькая правда.

-Кто же ты , старый ?- прошептала я .

-Никто и все одновременно ...- прозвенел голос в голове и окончательно исчез .

Слова сплелись в петлю и затянулись на горле. Я сгребла пригоршню снега и с силой растерла им лицо, пытаясь стереть ощущение этого разговора, смыть звон его голоса. Безумец. Мираж. Галлюцинация от усталости и обиды. Это было единственным логичным объяснением. Но мое тело, закоченевшее и дрожащее, не верило логике. Оно верило уколу его пальца в грудь и той пустоте, что зияла внутри, подтверждая каждое сказанное им слово.

Я больше не двинулась по тропе. Какая-то опора подломилась. Цель – найти близнецов – вдруг померкла, стала призрачной и ненужной. Что я скажу им? Какой приказ отдам? Ты для них – бремя. Он был прав. Я шла, требуя верности, которой не заслужила, в то время как они, должно быть, выживали здесь, в изгнании, по воле мага, спасителя или тюремщика. Они сделали свой выбор. А какой выбор сделала я? Бежать сюда. Требовать ответов.

Ветер стих. Лес замер в хрустальном, безмолвном ожидании. Я подняла взгляд к серому, низкому небу между верхушками сосен. Семь лет назад. Знакомый холод, тот самый, что пробирал до костей в Аудульве, когда я стояла над телами, снова пополз по спине. Это была не метафора. Это была дата. Конкретная, измеримая величина времени. Год, когда все изменилось. Год, после которого Зигфрид стал другим? Или год, когда он перестал быть?

Я резко встала, сбросив снег с колен. У меня не было ответов. Были только вопросы, которые теперь жгли изнутри яростнее любого гнева. Я повернулась спиной к лесу, к мифической границе, к призракам, которых иска