Стейнульф: лживый альянс

Айварс вздрогнул, но не стал отрицать. Его разномастные глаза отражали прыжки пламени.

— И что? Разве это плохо — искать союзника против тирана?

— А союзника ли? Или может кого другого, — недобро прищурился Эсбен.

Он уже второй раз делает акцент на выживших! Это не про варгов, это про ...

— Рауд… — прохрипела я, — мой брат, рыжеволосый волк… что вы, твари, с ним сделали? — Мой голос едва ли не сорвался на ор.

Я вскочила на ноги, забыв о морозе, и схватила бастарда за грудки.

— Отвечай! Почему он говорит: "единственная, кто выжил"? Правду скажи мне, правду, Северин! — Я импульсивно трясла его, чувствуя, как волчица внутри приняла полную готовность к нападению.

Айварс не сопротивлялся, позволяя мне трясти его. В его глазах не было страха, только усталая, бездонная печаль. Он обхватил мои запястья, но не чтобы оттолкнуть, а скорее для устойчивости, и его пальцы были холодны как лед.

— Я не знаю наверняка, жив он или мертв, -его голос звучал приглушенно, словно шелест сухих листьев,- для полного понимания, наша встреча с ним состоялась незадолго до твоего похищения , когда они с Зигфридом прибыли к нам с целью сватовства. Мне предстоял политический союз с тобой, ведь, насколько я понял, другой претендент отказался, а единственным полезным для Зигфрида кандидатом оказался Хаук, — он бросил краткий взгляд на Эсбена, - вернее его сын .

— На то были веские причины, — процедил он, не глядя на собеседников. — Перейдем к сути, Айварс.

— Мы долго беседовали с Раудом, пока наши отцы тет-а-тет обсуждали свои дела. Начал он диалог весьма красочно: «У вас купец, у нас пиздец», — он позволил себе усмешку. — А в конце нашего разговора я понял, что за принцессой Мартой скрывается весьма интересная и неординарная особа, и дал свое согласие на брак, хотя Хаук уже все решил без моего ведома. Мы должны были прибыть к вам через два дня, но все изменило нападение . Зигфрид внезапно поменял планы, чем вызвал праведный гнев отца. Насколько мне известно от моего доверенного лица, Хаук готовил ловушку и собирался атаковать варгов на приеме, но его замыслам помешали. Кто именно – мне не ведомо. Мой человек успел вывезти Рауда и подменить шкуру , так как мы находились неподалеку и направлялись сообщить об угрозе. Тебя же вызволить сразу не получилось. Пришлось выбирать: либо он, либо ты, поэтому я забрал тебя позже.

— А потом Рауд ждал здесь, переполошив весь Белор , пока Айварс путал все карты в спасательной операции, потеряв тебя где-то по пути, — вмешался Эсбен. — Мы все держали оборону на границах, будучи в полной готовности, но когда привезли Полю, а бастарда всё не было, твой брат бросился в лес в обличье волка. Затем, по рассказам бастарда , они столкнулись в лесу, и договорились: Айварс занимается твоим спасением, а он отвлекает стражу. Как видишь, он преуспел лишь в одном – провалил всё, что только мог. Тебя нашел я, а Рауда мы больше не видели. Он ушёл , уведя за собой почти всех ладорцев . Куда именно – понятия не имеет никто. От него не было никаких вестей до сих пор.

-Я, кажется, не нанимал никаких суфлеров, — возмутился Айварс.

Эсбен лишь пожал плечами, равнодушный к его возмущению. Информация была выложена на стол, как карты после раздачи – теперь играй с тем, что есть.

Молчание повисло густым, липким туманом. Я медленно разжала пальцы, отпуская ткань его фалдона . Внутри всё застыло и опустошилось. Рауд ушел. Ушел, чтобы отвлечь погоню, и пропал. Возможно, навсегда. Это было невыносимо. Невыносимее клетки, унижения, страха. Это была дыра в мире, черная и бездонная.

— Так где же он? — мой голос сорвался на шёпот . — Ты оставил его одного? С теми псами?

— Я сделал выбор, — глаза Айварса были пусты и беспощадны. — Я выбрал тебя, потому что шанс спасти одного был выше, чем гоняться за двумя зайцами . Он это понимал. Он сам на этом настоял.

Эсбен перестал ковырять угли. Огонь потрескивал в наступившей тишине, и этот звук был громче любого крика.

— Мой человек видел, как они уходили вглубь чащи, — продолжил Айварс, глядя куда-то сквозь пламя. — Вслед за Раудом ринулась львиная доля конницы Хаука. Он был для них ценнее. Он отвёл их от тебя. Намеренно.

Я отшатнулась назад . Выбора не было. Была жертва, тихая и страшная, о которой мне никто не сказал. Рауд купил мне время ценой того, что стал приманкой.

— Ты должен был сказать, — прошептала я, но в словах не было силы. Была только пустота.

— И что бы изменилось? — впервые в голосе Айварса прозвучала вспышка чего-то острого, похожего на гнев. — Ты бы ринулась искать его? И угробила бы себя, и его жертва пошла бы прахом. Я нёс этот груз один. Теперь он на двоих. Доволен?

Эсбен медленно потянулся , щелкая костяшками пальцев .

— Драма в трёх актах. Тронуло до слёз. Но плакать будет некогда. У Хаука короткое терпение и длинная память. Он уже знает, что ты здесь. И уж точно знает, кто привёл тебя к моему порогу. Скоро он придёт стучаться. Или не станет стучаться вовсе.

Я опустилась обратно на землю, обхватив колени. Холод проник уже не в кожу, а куда-то глубже, в самую сердцевину. Огонь костра, такой уютный минуту назад, больше не грел. Рауд был моей якорной цепью в этом хаосе. С ним всё имело смысл: бегство, борьба, выживание. Теперь цепь порвалась, и меня несло в открытое море, полное теней и незнакомых течений. Эсбен и Айварс смотрели на меня, каждый со своей тихой мыслью. Один — оценивая сломанный инструмент. Другой — видя, вероятно, отражение собственной потерянности. Мы сидели так, три чужих друг другу человека, связанные лишь нитями общей угрозы и общих потерь, а пламя между нами трещало, будто насмехаясь над нашей немой растерянностью.

Все разом умолкли, безмолвно поддержав бурого, и на этом дискуссия завершилась. Айварс минул нас и скрылся из виду. В кустики по нужде или по своим делам. Мне ехало, болело, я ушла в свои мысли, уставившись в одну точку. В голове не укладывалось и то, что без меня меня женили, и Рауд дал на это добро, не сказав, не предупредив. Может, потому что знал мою реакцию, или не знал ее, но, опираясь на мой характер, предполагал? Ни хрена себе, я сделала жест доброй воли! Покормила бурого, бес его дери!

Сладкая ложь , горькая правда

Огонь продолжал жечь поленья, а его треск был единственным звуком, нарушающим тяжелую тишину. Мысли кружились бешеным водоворотом, но теперь в них не было паники, только холодное, методичное перебирание фактов. Меня практически обручили без моего ведома. Вот для чего Зигфрид нанял новых наемников , вот для чего все это делалось - не ударить в грязь лицом . Рауд знал. Рауд согласился. Он видел в этом спасение? Или просто еще один политический ход, где я была разменной монетой? Старое возмущение, привычное и почти уютное, закипало где-то на дне. Но его тут же гасила новая, леденящая догадка. А если он согласился не просто так? Если этот брак с бастардом Хаука должен был стать не клеткой, а… прикрытием? Щитом. Возможностью вытащить меня из-под прямого удара, спрятав на самой опасной, а потому и самой непредсказуемой территории.

Я подняла взгляд на Эсбена. Он сидел неподвижно, его профиль резко вырисовывался на фоне пламени. Управляющий Белором. Наблюдатель. Его отец знал всё. Значит, знал и об этих планах. И позволил им развиваться. Значит, в этом был для него интерес.

Айварс вернулся из темноты, его шаги были беззвучными, как у лесного зверя. Он сел на свое место, не глядя ни на кого. В его молчании теперь читалась не просто усталость, а тяжесть принятого решения. Он выбрал. Он спас одну и, возможно, обрек другого. И теперь должен был жить с этим. Как и я. Мы были связаны этой чудовищной арифметикой — один вместо двух.

— Значит, план был, — сказала я тихо, обращаясь в пространство между ними. - Переправка. Ко мне должны были приехать жених со свитой. Приехали бы и увезли. Чисто, законно, под самым носом у Зигфрида , ссылаясь на познакомится с новым местом жительства . Так?

Айварс кивнул, один раз, резко.

— Да. Но всё пошло не так. Зигфрид что-то заподозрил или узнал. Он изменил маршрут. И тогда Хаук, поняв, что его игра раскрыта, ударил первым. Нападением. Похищением детей . Чтобы лишить Зигфрида главного актива .

Эсбен фыркнул.

— И просчитался. Потому что главный актив оказался с характером. И нашел себе не менее характе́рных покровителей.

-Это ты про себя? — парировал Айварс. — Что ж ты так плохо о себе и отце?

— Напомни мне, для чего я оставил тебя в живых, Северин?-Эсбен повернул голову и приподнял бровь , вновь включая режим главного .

- До конца жизни помыкать этим будешь, Реррик? — процедил бастард. — Сам всё знаешь, для чего и зачем мы все тут. — Он сжал костяшки так, что они побелели, и казалось, что он сейчас кинется на Эсбена с кулаками и, скорее всего, проиграет.

— Пожалуй, — Эсбен откинул палку, и она глухо шлепнулась о мерзлую землю. — Но только до тех пор, пока ты полезен. А полезен ты ровно настолько, насколько ценна принцесса, сидящая напротив. Перестанешь быть ей нужен — перестанешь дышать.

Я наблюдала за ними, и это странное противостояние начало обретать контуры. Эсбен, скорее всего, легальный сын, — он был твердой землей под ногами, холодным расчетом и цинизмом. Айварс, бастард, спасший меня по смеси мотивов, от сострадания до расчета, — он был бурлящей водой, непредсказуемой и опасной. И оба они были втянуты в игру против Хаука, каждый по своим причинам.

-Вы оба ни пришей ни пристебай! — раздраженно выпалила я. — Ваши споры порядком надоели. Где конкретика, характерный покровитель? — обратилась я к Эсбену с ноткой язвительности .

Эсбен медленно повернул ко мне лицо.

- Терпение, Марта, терпение, и все будет, и конкретика, и правда. Только не будешь ли ты потом жалеть об этом?- коварная улыбка расцвела на его губах .

Я изумленно приподняла бровь, и в моем взгляде читалось немое негодование: «Как ты смеешь так бесцеремонно угрожать мне?»

- Совсем охамел , бурый?!- я резко встала , уперев руки в бока .

Он выпрямился , размахивая руками в воздухе , будто собирался отбиваться от нападения ,и с издевкой произнес :

-Только не по лицу.

— Да больно надо трогать тебя, — я отзеркалила его физиономию, брезгливо отряхнув руки. — Вонять будешь так , что за километр учуять можно.

— Я пахну властью , милочка, — парировал Эсбен, но насмешка в его глазах потухла, сменившись холодной деловитостью. — А это аромат, который не всем по нраву.

— Мне, в том числе. Иди ты вместе со своей властью в пи… — я осеклась, — козе в трещину!- мой средний палец перед его лицом доходчиво показал направление .

Он стремительно схватил меня за руку и оказался рядом, его взгляд напрямую встретился с моим.

- Сломаю!— прорычал Эсбен .

- Починишь! — парировала я, не собираясь отступать.

В его взгляде бушевала буря. Не злобы, а яростного, неприкрытого вызова. Я видела, как работает его ум: оценить ущерб, взвесить последствия, принять решение. Он сломал бы мне палец без тени сомнения, если бы это укрепило его позицию. Но в моем взгляде он, должно быть, прочитал то же самое. Я не отдернула бы руку, даже услышав хруст. Это был бы наш личный Рубикон.

— Починишь, — повторила я беззвучно, лишь шевеля губами.

Его пальцы, сжимавшие мою кисть, вдруг ослабли хватку. Он не отпустил, но и не давил больше. Это было не отступление. Это была переоценка обстановки. Власть любит покорность. А непокорность она либо ломает, либо пытается использовать. Он решал, к какому типу отношусь я.

Он уже собрался что-то произнести, но тут я услышал треск веток и шорох листьев, и, кажется, он тоже насторожился. Наши взгляды обратились к источнику звука, и мы замерли, вслушиваясь. Кто-то медленно пробирался сквозь заросли, и, судя по тому, как застыло лицо Эсбена, приобретя суровое выражение, это были не его союзники.

Он отодвинул меня в сторону и двинулся вперед.

-Я пойду проверю, вы двое оставайтесь тут. Если я подам сигнал, бегите отсюда со всех ног. Ты прикрываешь её любой ценой, — бросил он Айварсу через плечо и исчез во мраке. В тот же миг погас и костер.

Бастард подошел ко мне почти в плотную и достал меч , готовый исполнять приказ .

-Конечно, он проверит. Развести костёр посреди ночи и надеяться, что это не вызовет подозрений у патруля, – довольно рискованная затея. Держись за мной. Рассвет принёс нам неожиданности, но, боюсь, не самые приятные.

Без комментариев он не может . Я закатила глаза, но решила оставить свои мысли при себе. Действительно, до рассвета оставалось меньше получаса. Моя задача накормить медведя в один миг трансформировалась в стремление просто дожить до наступления следующего дня.

Я замерла, прислушиваясь к каждому шороху, каждый стук собственного сердца отдавался в ушах громким боем. Айварс стоял передо мной, его плечо почти касалось моего, и в его напряженной позе читалась готовая к броску пружина. Из чащи донеслись приглушенные голоса, резкий окрик, потом — металлический лязг. И тишина. Не та, что была до этого, а густая, недобрая, полная невысказанной угрозы.

Эсбен не подал сигнала. Ни крика, ни свиста. Только эта давящая тишина. Айварс медленно, почти незаметно, развернулся ко мне спиной, прикрывая собой. Его дыхание было ровным, но слишком контролируемым.

— Меняй позицию, — его голос прозвучал тихо и жестко. — Отходи назад . Если это они, первая атака будет прямой.

-Дальше обрыв , умник ,- напомнила я ему , - я тоже умею драться , - я выхватила из его ножен кинжал и встала спина к спине . Хоть он был маленьким , но все лучше пустых рук .

Из темноты выступили фигуры. Сначала одна, затем еще три. Не Эсбен. Строгие, угловатые силуэты в стеганых доспехах, накидках поверх, с короткими клинками наголо. Ладорцы.

Айварс не стал ждать вопросов. Его меч с тихим шелестом описал в воздухе короткую дугу, заняв оборонительную позицию.

— Стоп, — скомандовал передний. Голос был молодой, хрипловатый от напряжения. — Где третий?

— Кто ваш командир? — парировал Айварс, не двигаясь с места.

Тот не ответил. Его взгляд скользнул по мне, и в нем мелькнуло не раздумье, а скорее, быстрое сопоставление с каким-то мысленным описанием. Сердце упало. Искали меня. Значит, все-таки люди Хаука. Айварс, судя по едва заметному смещению веса на подушечки ступней, пришел к тому же выводу. Он не стал дожидаться, пока их круг сомкнется.

Его атака была молниеносной и беззвучной. Не бряцание оружием, а короткий, точный удар, больше похожий на движение тени. Первый стражник с хриплым выдохом осел на землю, зажав бок. Но остальные не дрогнули, действуя слаженно. Один пошел в лоб, отвлекая, двое других попытались зайти с флангов, прямо на меня.

И тут из-за спины ладорцев, со стороны леса, метнулась еще одна тень. Более крупная, стремительная. Она обрушилась на ближайшего ко мне солдата с такой силой, что тот рухнул, даже не успев вскрикнуть. В тусклом предрассветном свете я разглядела взъерошенные волосы, знакомый разрез глаз, искаженный яростью. Эсбен. На его рукаве темнело пятно, но двигался он с прежней сокрушительной эффективностью. Он не стал добивать упавшего, а, развернувшись, блокировал удар второго флангового, клинки со скрежетом сошлись в замке.

Теперь это было два против двух. Но напряжение в воздухе не спало, а лишь изменилось. Ладорец, командовавший отрядом, отступил на шаг, его взгляд метнулся от Айварса к Эсбену и обратно. Он что-то понимал. Понимал, кто перед ним. И это знание, судя по его лицу, пугало его больше, чем сам бой.

— Приказ был — взять живой, — выдохнул он, обращаясь скорее к самому себе или к своим уцелевшим товарищам. — Ни слова о них.

Эсбен хрипло рассмеялся, не отводя глаз от противника.

— Плохой приказ. Еще хуже, что ты его не выполнишь.

Ладорец замер, и в этой мгновенной нерешительности была его гибель. Айварс, как будто угадав этот миг слабости, сделал обманное движение, и клинок Эсбена, будто продолжая его собственную атаку, легко нашел щель в защите. Солдат упал. Последний из нападавших, видя исход, резко отпрыгнул в сторону и растворился в кустах прежде, чем кто-либо мог среагировать.

Айварс выхватил клинок из моих рук и метнул в сторону беглеца — без прицеливания, не раздумывая, и попал. Но куда, в какую часть тела — мы не видели. Только слышно было как он упал .

Из-за кустов вышло до боли в груди знакомое, но не скажу что приятное, лицо. Он держал клинок у горла не менее знакомого мужчины .

— Андерс, — прошептал Айварс, опуская меч.

— Вегард, — практически одновременно с ним прошипела я.

Эсбен уже был готов напасть, но Айварс остановил его вытянутой рукой . В моей голове еще долго не уложится тот факт, что такой вожак, как Эсбен, может уступить такому недопринцу, как Айварс.

- Вот и командир . Говори условия , - чопорно потребовал бастард .

Вау! А у этого парнишки , оказывается, есть зубки. Надеюсь, предрасположенность к твёрдости правления Хаука у него тоже имеется . Хочется уйти отсюда на своих двоих, а не на руках одного из них, ногами вперёд.

-Ваше младшее величество, должно быть, этот человек дорог для вас как правая рука и как преданный воин, — он обошел Эсбена сбоку, приближаясь ко мне. — Но вот в чем проблема: он предал короля и перебил половину моих наемников, оставаясь преданным только вам. Во избежание кровопролития и развязывания войны с жителями этих краев предлагаю обмен: вы и беглянка, — его взгляд скользнул по мне, — идете со мной, а этот медведеобразный нас не преследует, и все останутся живы. Пока .

Вегард подтолкнул Андерса вперед. Мужчина был бледен, но держался с упрямой стойкостью. На его виске темнела свежая ссадина. Я видела, как сжались челюсти у Айварса. Андерс был не просто оруженосцем. Он был его единственной нитью к тому, что в его жизни еще оставалось человеческого и честного.

Эсбен стоял неподвижно. Его взгляд, холодный и расчетливый, скользил между Вегардом, клинком у горла Андерса и мной. Он взвешивал. В его мире любое существо имело цену и коэффициент полезности. Спасти Андерса сейчас означало потерять меня , и, вероятно, подписать смертный приговор им всем. Айварс же был на грани. Его тело дрожало от сдерживаемой ярости, и я понимала, что никакая логика здесь уже не сработает. Он бросится. И погибнет.

-Сколько Хаук заплатил вам ? - спросила я , будучи не уверенной в своем плане .

- Две тысячи золотых ,- безэмоционально ответил мужчина .

-Щедро ,- процедил Айварс .

-За каждого !- подчеркнул Вегард .

Мы с Айварсом переглянулись и он кивнул , похоже поняв в каком направлении я мыслю . Откупится .

- Даю пять тысяч и расходимся ,- он достал из- за пазухи мешочек и продемонстрировал его .

- Мешок , и девка идет со мной ,- запротестовал работорговец .

- Жирно для тебя одного . Пять тысяч и ты возвращаешься к Хауку с докладом , что никого не нашел . Это мое последнее слово ,- отрезал Айварс .

Со стороны Эсбена послышался громкий утробный рык , а по низу начал стелится черный густой туман .

-Отец уже близко , Вегард . Советую взять деньги и катится от сюда . Он не из тех кто дарует быструю смерть . Ты ведь знаешь это ,- его голос стал угрожающим на столько , что по моей спине прокатились не добрые мурашки .

Вегард замер. Его уверенность дала трещину, как тонкий лед под тяжелым шагом. Он знал Эсбена. Знал его отца. Знал, что утробный рык и ползущий туман — не театральный эффект, а предвестие чего-то древнего и беспощадного. Взгляд его метнулся к сумраку леса, будто он уже видел в нем налипающие на стволы тени.

— Шесть тысяч, — сипло выдавил он, но в голосе уже не было прежней стальной убежденности. Это была попытка сохранить лицо.

— Пять, — неумолимо повторил Айварс. Мешочек в его руке казался ничтожным в сравнении с нависшей угрозой, но звон монет был теперь единственным якорем здравого смысла. — И ты уходишь. Сейчас.

Вегард резко дернул Андерса назад, отстраняя его от клинка, но не отпуская окончательно. Его пальцы впились в плечо пленника. Он колебался, раздираемый между жадностью и животным страхом. Туман уже стелился у наших ног, холодный и вязкий, и в нем шевелилось что-то едва уловимое.

- Это была последняя встреча ,Вегард ,- процедила я .

-А если нет , то вы , принцесса , придумаете мне казнь получше , потому утопленником я сегодня , к счастью , не стал ,- он подмигнул мне .

-Подвешу за яйца !- выпалила я .

Он вырвал мешочек из руки Айварса, грубо толкнул Андерса вперед и, не проронив больше ни слова, пятясь, скрылся в чаще. Его люди, те, что еще могли двигаться, ушли за ним. Мы слушали, как треск веток затихал вдалеке.

Туман не пропал , он продолжал стелиться густым , черным , смолянистым водопадом , уходя следом за людьми Хаука .Я оглянулась назад и в ужасе замерла . Из самой тьмы на меня смотрели рыжие , налитые древней магией глаза зверя , очертания которого были медвежьими .

-Мой ...Кх ...принц ,- прокашлял Андерс , восстанавливая дыхание . Он оперся на плечо Айварса , склонив голову вниз .

Я шагнула к Эсбену и прижалась к нему плечом .

- Он не тронет . Он охраняет ,- прошептал Эсбен мне на ухо . Ни грубо , ни злобно , а с какой -то успокаивающей заботой .

-Что это такое ?- мой голос стал писклявым и я еще больше вжалась в него , инстинктивно ища защиту .

-Хозяин ,- ответил Эсбен . Он перекинул руку через шею , приобняв меня за плечо .

Стало чуточку спокойнее . Я даже забыла про наши стычки , видя его с другой стороны . Дикий зверь может быть покладистым , если к нему найти подход . Правда какой нашла я , пока что толком не понимала . Надо на досуге поразмышлять над словами Хельги и Поли .

Хозяин – не двигался. Его глаза, два тлеющих угля в черной воде тумана, были прикованы ко мне. В них не было угрозы, скорее холодное, оценивающее наблюдение. Я почувствовала, как рука Эсбена на моем плече слегка напряглась, не в тревоге, а в молчаливой поддержке. Он стоял как щит между мной и древней силой, которая была частью его мира, но теперь частью и моей судьбы.

Туман начал отступать, медленно, словно живая ткань, втягиваясь обратно в лесную чащобу. Огненные глаза растворились в темноте первыми, затем пропали и очертания могучего тела. Лес снова стал просто лесом – сырым, мрачным, предрассветным. Но ощущение присутствия, тяжелого и нечеловеческого, осталось в воздухе, как запах после грозы.

Айварс посадил Андерса к остаткам костра . Он осматривал ссадину на виске оруженосца, его движения были резкими, но пальцы – осторожными.

-Ты идиот, – сказал Айварс тихо, беззлобно.

-Я знал, – ответил Андерс с тенью улыбки. В этой краткости была целая история их долгой, выстраданной верности.

Наступил тот самый момент, когда согревающая бутылочка крепкого напитка оказалась как нельзя кстати. Я машинально запустила руку во внутренний карман, извлекла ее и передала мужчине. Он с признательным кивком взял ее и сделал два быстрых глотка.

-Ты должен отправиться обратно в Ладор и проследить за этим чужаком . Если понадобится, доплати ему за молчание, — неожиданно распорядился Айварс, обращаясь к своему помощнику.

— Мое место рядом с тобой, а защита — первостепенная задача, -возразил тот, возвращая бутыль мне.

-Это, разумеется, так, но пока они остаются рядом со мной, – он неопределенно кивнул в нашу сторону, – я чувствую себя в безопасности. Кроме тебя, как оказалось, у меня не осталось никого, кому можно было бы полностью доверять в замке. Мне нужны твои глаза и уши там. Это приказ!

Андерс закрыл глаза, приняв тяжесть приказа. Он не спорил больше — они оба понимали необходимость. Доверие было роскошью, которой они больше не располагали. Верный оруженосец кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, а затем по фигуре Эсбена, застывшего в бдительной неподвижности .В этом молчаливом взгляде читалось принятие: он оставлял своего господина в странной, но, похоже, надежной компании.

— Как прикажешь, — глухо произнес Андерс, поднимаясь. Его движение было немного скованным, но решительным,- я отыщу способ, благодаря которому торговцы будут вынуждены покинуть Ладор, однако патрулирование не прекратится. Хаук сменил стратегию, он намерен выступить против Зигфрида и взять в осаду Аудульв. Через неделю, или даже раньше, войска выдвинутся. Пока это вся информация, которой я располагаю.

-Услышал ,- кивнул бастард .

Война. Не просто охота на беглянку, не дворцовые интриги, а полномасштабная война. Хаук набирал силу, и теперь его цели простирались гораздо дальше одной похищенной принцессы и блудного сына .

Айварс отдал ему сумку с едой, что послужило для меня предлогом прийти сюда, и коротко обнял его за плечи — жест больше братский, чем повелительный. Никаких лишних слов. Они все уже были сказаны. Андерс, не оглядываясь, зашагал прочь от угасающего костра, растворяясь в серых сумерках наступающего утра. Его фигура пропала из виду быстро — он знал эту местность не хуже, а то и лучше любого из нас.