Хранители Севера

…

Королевство Бермон, прозванное Солнечным, держало власть не числом рыцарей, а их силой. Магия здесь считалась не проклятием, а даром, который служил короне. Соседи завидовали плодородным землям и серебряным рудникам, но никто не смел посягнуть на эти богатства — все знали, какая армия их защищает.

Детей с магическим даром забирали в королевскую службу едва ли не с пелёнок. Если к восьми годам у ребёнка проявлялись способности, его забирали из семьи. Рыцари-маги двигались быстрее, били сильнее и чувствовали острее. Один обученный маг стоил десятка обычных бойцов. Но за эту мощь приходилось платить — каждое заклинание вытягивало жизненную силу прямо из души. И чем сильнее был дар, тем выше была цена.

Атрея избрала иной путь. Даже дети без врождённого дара могли стать оружием, пройдя через Посвящение. Лагеря отбора не делали различий между мальчиками и девочками — всех ждали одинаковые испытания. Детей, едва достигших девяти лет, забирали из семей и бросали в этот ад, где из них выбивали всё слабое и человеческое. Те, кто выживал, проходили ритуал, после которого многие не узнавали себя в зеркале. Кожа становилась бледной, лишённой тепла, а волосы белоснежными, как снег. Но главное изменение происходило внутри: они больше не чувствовали холода, не дрожали от страха и не плакали от боли. В народе их шёпотом называли «белыми демонами» и говорили, что лучше умереть, чем стать одним из них.

Их сила была особенной, ведь они не рождались с ней, а забирали у своих врагов, но платили за это страшную цену. Хаос, та самая тёмная сила, что давала мощь чудовищам из-за Грани, мог наделить силой и человека, но выжигал душу, оставляя лишь пустую оболочку. Тех, кто слишком далеко заходил в слиянии с Хаосом, называли Безликими: они теряли не только человеческий облик, но и саму свою суть.

В состоянии Зверя асур становился по-настоящему страшен. Его движения превращались в молниеносные атаки, раны заживали на глазах, а боль просто переставала существовать. Но чем дольше длилось это состояние, тем труднее было вернуться назад. Сознание затуманивалось, в голове оставалась лишь ярость, а тело начинало меняться, принимая новые формы. Лишь самые сильные духом могли контролировать эту трансформацию. Остальных ждала быстрая смерть от рук своих же товарищей, которые без колебаний лишали жизни потерявших разум друзей. Потому что безумный воин с силой демона был страшнее любого врага.

…

— Я услышал, как вы все рады… — голос Лестара разорвал тишину. Он медленно прошёлся вдоль шеренги, его взгляд скользил по лицам, выискивая слабость. — А теперь… по наставникам. Приступить к тренировкам немедленно.

— Есть, сэр! — голоса слились в едином хоре.

Десятки сапог взрыхлили снег, раздались резкие команды и лязг оружия. Воины на ходу поправляли тренировочные костюмы, закалывали пряди и перебрасывались напряжёнными взглядами. Но никто не жаловался, ведь все знали, на что шли, сделав тот выбор.

— Талли! — окликнули её.

Одно имя, и всё внутри сжалось. Пальцы впились в ткань рубахи, дыхание перехватило. Она не сразу обернулась, чувствуя, как снег хрустит всё ближе, а сердце бьётся всё чаще.

— Сегодня вы с Бернаром тренируетесь с Виргаром.

Лестар кивнул в сторону наставника. Тот уже орал на новичков, размахивая руками. Лысая голова блестела на солнце. Старый шрам от виска до скулы, краснел, как всегда, когда мужчина злился. А злился он часто. Его «уроки» запоминались сломанными рёбрами и ноющими по ночам синяками.

— Есть, — прошептала Талли, уставившись в землю, только дрожащие пальцы на подоле рубахи выдавали, как ей страшно.

Лестар перевёл взгляд.

— А с тобой, Мелисса…мы поработаем отдельно.

У неё перехватило дыхание. Губы сжались, чтобы не вырвался стон. Она кивнула, чувствуя, как в животе холодеет.

«Каменный Зал... Опять этот проклятый Каменный Зал...»

Бросив взгляд на друзей, она заметила, как Талли грызёт губу до крови, а Бернар, скрестив руки, обеспокоенно смотрит на неё. Мелисса попыталась улыбнуться, но вышло криво. Развернувшись, побрела за наставником, чувствуя, как ветер треплет волосы, а солнце слепит глаза.

Каменный зал.

Это место не нуждалось в представлении, ведь каждый воин знал его слишком хорошо. Где-то глубоко под крепостью скрывалось огромное подземелье. Стены из тёмного, почти чёрного камня с синеватым отливом казались живыми, впитывая свет и силы вошедших. Лишь один луч падал сверху ровным столбом в центр, разрезая полумрак. Факелы вдоль стен горели тускло, их пламя дрожало, будто боялось потревожить тишину. Массивные колонны по периметру были покрыты древними письменами, чьё происхождение никто не мог объяснить. Они создавали невидимый барьер, сдерживая Хаос, когда тот вырывался из-под контроля.

Здесь проходили самые тяжёлые тренировки — те, где новички впервые сталкивались с тьмой лицом к лицу. Многие не выдерживали, и их крики ещё долго звучали в памяти выживших. Мелисса помнила бесконечные часы, когда тело отказывалось слушаться, а разум затуманивался от боли. Помнила, как они спали прямо на холодном камне, просыпаясь от собственных стонов, когда Хаос пожирал их изнутри.

В этом зале не было дня и ночи. Время текло иначе. Световой столб в центре мог обмануть непосвящённого: кому-то он казался святилищем, местом силы и покоя. Но стоило задержаться подольше, и ощущения менялись. Казалось, что в темноте колонн что-то наблюдало, выжидало момент, чтобы ухватить за слабину и потянуть в глубину, откуда нет возврата.

Спускаясь по каменным ступеням, в некоторых местах покрытым сколами, Мелисса почувствовала знакомый запах — смесь плесени, пота, крови и чего-то ещё, что навсегда врезалось в память. Дыхание участилось, по рукам пробежали мурашки.

«Как давно я не спускалась сюда...»

Пальцы сами потянулись к стене, ища опору и наткнулись на выцарапанные имена: Талли. Бернар, и чуть ниже её собственное.

…

Прошло четыре года с того дня, когда двенадцатилетняя Мелисса впервые столкнулась с Хаосом. Она до сих пор помнила, как дрожали её худые ноги в слишком больших сапогах, как рубаха болталась на плечах. Тогда Каменный Зал казался ей пугающим — она стояла в центре тьмы, что сгущалась вокруг неё. Воздух вибрировал, каждый мускул напрягся до предела, пытаясь сдержать бурю внутри. Губы посинели, на висках выступили кристаллики льда — пот мгновенно замерзал под воздействием рвущейся магии. В широко распахнутых глазах читались ужас, боль и отчаянная решимость. Сквозь стиснутые зубы вырывались только сдавленные стоны. Тьма внутри рвалась наружу, искала слабое место, пыталась завладеть её телом. Всё, что оставалось, это сжимать кулаки до крови и сопротивляться.

Внезапно зал осветили вспышки. Магический вихрь вырвался, рассыпаясь искрами. Колонны вспыхнули золотом. Защитный барьер замерцал, казалось, ещё мгновение, и он разлетится на осколки. Рядом стоял невозмутимый наставник Андрэ. Чёрная туника хлопала на ветру, но сам он оставался неподвижным. Тьма обтекала его фигуру, не смея коснуться. Высокий, почти худощавый, с короткими белыми волосами и аристократическими чертами: прямой нос с едва заметной горбинкой, высокий лоб, тонкие скулы и тёмно-синие глаза. Только правая рука, сжатая в кулак, выдавала напряжение, которое он так старательно скрывал. Он мог вмешаться, должен был, но не делал этого. Взгляд его был прикован к хрупкой фигурке девочки, сражающейся с внутренней тьмой. Он видел, как её тело сотрясают судороги, как зубы сжаты до хруста, как слёзы мгновенно замерзают на щеках, и понимал, что наступает момент истины. Тот самый, когда либо рождаются заново, либо ломаются навсегда.

Хаос бушевал внутри, как дикий зверь на цепи. Он рвал самые уязвимые уголки души, и каждый удар отзывался болью, будто кто-то вырывал внутренности, оставляя пустоту, наполненную яростью. Чёрные узоры расползались по коже живыми тенями, оставляя жжение. Лицо исказилось от муки, в груди сжалось. Она попыталась вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие ворвался хриплый стон. Глаза затянуло мутной пеленой, слёзы замерзали на щеках ледяными дорожками. Пальцы скрючило, вены горели, словно по ним текла не кровь, а расплавленный металл. Хаос заполнял её, вытесняя последние крупицы сознания. Где заканчивалось её тело? Где начиналась тьма? Она больше не чувствовала границ.

Температура в Каменном зале резко упала. Изо рта вырвался белый пар, тут же застывающий в воздухе. Камни под ногами покрылись инеем. Мир сузился до пульсирующей боли. Андрэ, наблюдавший за ней, перестал дышать. В глазах его появилось редкое напряжение. Он видел, как тёмные узоры на её коже смыкаются, оплетая её целиком, словно паутина.

— Я… вся… горю… — её голос звучал чужим. Боль пронзила каждую клетку. — Не могу… больше… терпеть…

Мелисса подняла голову. Голубые зрачки сменились алым. Мир залился кровавым светом. Боль исчезла, растворившись в злобной ярости, которая захлестнула сознание, смывая остатки воли. Где-то глубоко ещё теплился крик: «Это не я!» Но голос становился всё тише, а Хаос — всё громче. Она цеплялась за воспоминания: за девочку с растрёпанными волосами, что боялась спать без света и прятала под подушкой гладкий камушек из ущелья. Когда она сжимала его в ладони, ей казалось, что горы рядом и защитят её. Но теперь даже этот образ расплывался, таял в вихре безумия. Горло горело, каждый вдох был как глоток раскалённого песка, мышцы сводила судорога.

«Терпи!»

Голос наставника прорвался сквозь шум в ушах. Он раскатился по залу, ударился о стены и эхом вернулся:

— Верни контроль. Ты владеешь Хаосом, а не он тобой!

Она впилась пальцами в виски, будто могла избавиться от этого шума. Тук. Тук. Тук. Каждый удар отдавался болью. Бледные, потрескавшиеся губы шептали:

— Я сильнее… — но в словах не было веры.

Хаос, почуяв слабину, рвался вперёд, как голодный зверь, заливал глаза багровой пеленой. Тьма сгущалась, обвивала, сжимала, добивая последнее, что оставалось от неё.

— Больно...

Андрэ стоял неподвижно, но на миг в его лице что-то дрогнуло. Челюсть напряглась, губы сжались так, что побелели. Он знал, чем это может закончиться. Знал, и всё равно не шагнул. Это было правило. Их правило.

— Помоги мне… кх… папа… — из её горла вырвались лишь хриплые звуки.

Глаза мужчины потускнели, вспыхнув сожалением. Он не мог помочь, не имел права.

«Прости, дочка, но это твой путь.»

Вскинув голову, он резко выкрикнул:

— Запомни: помочь себе можешь только ты сама!

Мир пошатнулся. Отчаяние обрушилось, накрывая с головой, как ледяная волна. Горло свело спазмом.

«Он не придёт…Никто не поможет…»

Слова вонзились острее стали. Пол ушёл из-под ног, и она почувствовала, как падает. Но когда тьма почти поглотила её, в глубине дрогнула искра. Не ядовитая злоба, что питалась Хаосом, нет — это была злость. На отца, который смотрел, как она сгорает. На мать, чьи холодные глаза всегда говорили: «Ты недостаточно хороша». На Хаос, который украл у неё право выбора. И больше всего — на себя. За то, что верила, ждала и цеплялась за надежду, что однажды её полюбят, но всё это было ложью. В этот миг она поняла, что ей не нужно ни спасение, ни чья-то любовь, только свобода от чужих ожиданий.

Мелисса закрыла глаза, на мгновение погрузившись в ту самую тьму. Но теперь тьма была её, и она больше не боялась.

— Хаос, ты подчиняешься мне, — её голос, низкий и звонкий одновременно, ударил по каменным стенам, заставив воздух дрожать.

Тьма, что ещё секунду назад обвивала её, замерла.

— Я хозяйка этой силы. Я призвала тебя, и я контролирую тебя!

Каждое слово обжигало язык. Тьма дёрнулась, закрутилась в вихре и исчезла. Искры осыпались вниз. Барьер вспыхнул, затрещал, ослепив даже стены. Андрэ резко прикрыл глаза рукой.

Наступила тишина.

Силы покидали её. Ноги подкосились, и она рухнула на холодный пол. Грудь вздымалась прерывисто, каждый вдох давался с хрипом. Мышцы горели, тело ныло, но на её лице проступила широкая, искренняя улыбка.

«Я справилась!»

Но мир не дал ей передышки.

— Вставай. Сейчас же!

Она дёрнулась, пытаясь поднять голову, но тело не слушалось. Встать? Мысль казалась невозможной. Магия исчезла, оставив после себя пустоту. Сквозь слипшиеся ресницы она увидела расплывчатые очертания зала. Горло горело, а во рту стоял вкус крови. И вдруг холодные пальцы впились в щёку. Она медленно подняла взгляд. Наставник смотрел на неё, но это был не тот взгляд, которого она ждала. В нём не было ни тени одобрения, только усмешка.

— Слабачка.

Андрэ резко отдёрнул руку. Её голова беспомощно упала набок. Пальцы наставника медленно вытерлись о грубую ткань брюк, потом он развернулся и направился к выходу. Он уходил, потому что был уверен, что она не поднимется, но ошибся. Воздух с хрипом ворвался в её лёгкие. Челюсти сжались до хруста — металлический привкус крови разлился по рту. Алая струйка сочилась из разбитой губы. Кап. Кап. Кап. Она упёрлась ладонями в пол. Пальцы скользили, оставляя кровавые полосы. Ноги дрожали, но поднимались. Мир закружился, когда она встала. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью. Каждый вдох обжигал, каждый выдох вырывался со стоном. Мелисса смотрела ему в спину так, будто могла прожечь дыру одним взглядом. Мужчина замер, не оборачиваясь, но плечи его слегка дёрнулись.

«Всё ради тебя, дочка… Когда-нибудь ты поймёшь.»

Но вслух сказал лишь:

— Хорошо, тренировка не закончена, начинай сначала.

И повернулся к ней, скрестив руки на груди. Она выпрямилась, стиснув зубы. Кровь продолжала течь, капая на одежду.

— Да, — прошептала хрипло, и приняла боевую стойку, хотя каждый мускул кричал от боли.

…

Мелисса шагнула в просторный зал, и холодный воздух обжёг лёгкие. Камни под ногами отражали дрожащий свет факелов, а их колеблющиеся тени плясали по стенам, будто живые существа, наблюдающие за ней. Она остановилась в центре зала и резко развернулась к наставнику. В этот момент двери захлопнулись. Лестар провёл ладонью над замком, и по стенам тут же побежали золотистые символы. Защитный контур активировался и теперь никто не сможет ни войти, ни выйти.

Шаги мужчины глухо отдавались в тишине. Каждый удар подошв о камень врезался в сознание девушки, сливаясь с бешеным стуком её сердца. Широкая ладонь наставника лежала на рукояти меча, пальцы медленно сжимались и разжимались, будто он сам ещё не решил, что именно собирается сделать.

Шаг.

Ещё один.

Меч вылетел из ножен с резким свистом, и клинок вспыхнул синим пламенем. Удар был смертельным. Её тело среагировало раньше, чем разум. Она рванулась в сторону, но лезвие всё равно задело её — острая боль рассекла плечо, и горячая кровь тут же пропитала ткань рукава, растекаясь липкой тенью. Она даже не вскрикнула, только стиснула зубы, чувствуя, как капли крови падают на камень. Лестар не улыбнулся, не сказал ни слова, а просто принял боевую стойку, и его глаза сказали всё за него: «Покажи мне, на что ты способна».

Девушка медленно выпрямилась и достала свой клинок, цокнув языком и раздражённо поджав губы. Плечо горело, но не от пореза — в глубине раны копошилось что-то, крохотные щупальца, впившиеся в плоть. Она резко встряхнулась, сгоняя оцепенение.

Вокруг вспыхнули золотистые письмена, трепеща в воздухе, пытаясь удержать невидимый напор. Наставник больше не сдерживался. Его глаза налились кровью, превратившись в два алых омута. Лицо исказилось: скулы заострились, кожа натянулась, обнажая оскал. Даже дыхание изменилось, став прерывистым, наполненным звериным рыком. Чёрные жилы выползли по его рукам, извиваясь под кожей, как ядовитые корни. Они пульсировали, наполняя его силой, которая не принадлежала этому миру.

Взмах.

Лезвие просвистело в сантиметре от её головы. Она увернулась, чувствуя, как ветер от удара колышет волосы.

Резкий выпад вперёд. Атака.

Клинки столкнулись с оглушительным звоном. Удар отозвался в запястьях тупой болью. Ещё удар — куда мощнее предыдущего. Она парировала, стиснув зубы, с яростным криком оттолкнула наставника и, не давая ему ни секунды передышки, напала. Её клинок пронёсся в опасной близости от его шеи.

«Чуть— чуть... Ещё бы чуть— чуть...и задела бы.»

Лезвие её меча зависло в воздухе — Лестар поймал его голой рукой. Но это уже не была рука человека. Кожа покрылась инеем, пальцы обросли синеватой бронёй, скованной изо льда. Он дёрнул клинок в сторону, и её швырнуло назад. Подошвы сапог скользнули по камню, высекая искры. Она едва удержалась, не потеряв равновесие, и замерла. Капля пота скатилась по виску. Тишина в зале была гнетущей, прерываемая только её тяжёлым дыханием и низким животным рыком, доносящимся из груди мужчины.

— Где твой хаос?! — рявкнул он.

Голос его прокатился по коже, поднимая мелкие волоски на затылке. Мужчина не давал времени. Каждый новый удар был быстрее и смертоноснее. Он двигался с нечеловеческой яростью. Хаос и плоть слились воедино, превращая его в безжалостного зверя.

Мелисса едва поспевала. Сталь визжала в её руках, рукоять меча скрипела в пальцах. Суставы горели, будто ломались изнутри. Если бы не годы изматывающих тренировок — её тело уже давно лежало бы бессильное и окровавленное. На шее вздулась жила. Лицо оставалось собранным, почти спокойным, но в глазах пылала ярость.

— Хочешь поиграть? — прошептала она, почти ласково. — Хорошо.

То, что ещё оставалось страхом, исчезло. Внутри осталась пустота, в которую она шагнула осознанно.

Она позвала его.

Хаос.

Он только этого и ждал. Тьма растеклась по венам, заполнила мышцы, напитала каждую клетку. По коже поползли чёрные знаки — они извивались, сплетаясь в узоры, которые невозможно было запомнить, стоило отвести взгляд, линии уже менялись. Глаза вспыхнули алым, зрачки сузились в вертикальные щели. Сегодня Хаос был голоден — и она тоже. Грудь вздымалась в такт бешеному сердцебиению. В ушах стоял грохот собственной крови. Мир раскололся, стал слишком чётким: она видела каждую пылинку, каждый микросдвиг мышц на лице наставника. Слышала его сердце, как шумит кровь в венах, как дрожит воздух от выдоха.

Из горла вырвался хриплый рык. Губы растянулись в хищной ухмылке. Она лениво провела языком по острию клыков, смакуя вкус будущей крови. Защитные символы на стенах вспыхнули ослепительным золотом. Магия барьера завыла, воздух задрожал от напряжения.

Удар слева — он парировал. Справа — промах. И снова удар, и снова мимо.

Клинки звенели, сталкиваясь с яростью, в которой не осталось ни капли выучки. Это был уже не бой ученицы и наставника — это был танец, где каждый шаг мог стать последним. Металл визжал, высекая искры, воздух звенел от напряжения, и каждый выпад рвал пространство между ними.

Мелисса двигалась на одних инстинктах. Она то уклонялась, уходя от смертоносного лезвия, то сокращала дистанцию и снова бросалась вперёд. Всё в ней было на пределе. Сухожилия горели, будто вот-вот лопнут, грудь вздымалась в бешеном ритме, а по вискам струился пот, смешиваясь с кровью из разбитой губы.

С каждым ударом, с каждым взмахом меча она погружалась всё глубже. Разум таял, сомнения исчезали, растворяясь в багровой дымке. Боль превращалась в наслаждение, и это пугало бы, если бы она ещё могла бояться. Сила бурлила в венах, разливалась огнём по всему телу, и в этом было опьяняющее удовольствие.

Чем дольше длился бой, тем яснее она понимала, что если не остановится сейчас, то уже не сможет. Но она не хотела останавливаться. Хотела только больше. Каждый взмах меча наполнял её восторгом, от которого кружилась голова. Пальцы онемели, сжимая рукоять так, что кости хрустели.

«Ещё!» — нашёптывал Хаос, заполняя сознание.

«Ещё!» — вторило её тело, жаждущее боя.

Она уже заносила меч для решающего удара, когда на мгновение замешкалась. Этого мгновения хватило. Лезвие наставника со всей силой врезалось ей в бок, отбрасывая на каменный пол. Воздух вырвался из лёгких с хриплым стоном. Спина пронзительно заболела от удара о камень. Ладони, разодранные о шершавую поверхность, оставили кровавые отпечатки.

— Хватит, на этом всё, — прозвучало над ней.

Звяканье стали — меч возвращался в ножны.

Мелисса лежала на спине, судорожно хватая ртом воздух. В ушах звенело, и сквозь этот звон пробился мерзкий шёпот: «Слабачка. Слабачка. Слабачка...» Она зажмурилась, но голос не умолкал.

— Нет! — Вырвалось у нее. Голос сорвался на крик— Я не слабачка!

Рывком поднявшись, она снова сжала рукоять меча. Кровь сочилась между пальцев, но боль только подстёгивала ярость. Хаос вскипел в жилах, требуя продолжения. Первым же ударом она рассекла наставнику рубаху, оставив на груди кровавую полосу.

— Что ты творишь?! — взревел он. — Остановись! Контролируй себя!

Но она уже не слышала. В ушах гудела кровь, сознание затягивало красной пеленой. Удар следовал за ударом, каждый мощнее предыдущего. Лезвие свистело в воздухе, выписывая смертоносные дуги. Лестар отступал, парируя с нарастающим усилием. Его глаза, ещё минуту назад холодные, теперь расширились от тревоги. Он видел, что ученица теряет контроль. Видел, как чёрные прожилки расползаются по её шее, как ногти впиваются в рукоять, оставляя кровавые борозды.

— Мелисса! — в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога. — Верни контроль!

Но было уже поздно. Последний удар со звоном сломал клинок мужчины пополам. Осколки стали, сверкая, разлетелись по залу. Её меч с мокрым хрустом вошёл в плоть, и тёмное пятно начало расползаться по его простой льняной рубахе, пропитывая ткань. Внутри неё что-то дико завопило от восторга, но этого оказалось мало. Дыхание перехватило, глаза прилипли к тонкой алой струйке, ползущей по его боку. Руки сами просились нанести ещё удар. Ещё. Чтобы увидеть больше этой тёплой красной влаги.

— Нет… — вырвалось у неё хриплым шёпотом.

Мелисса зажмурилась так сильно, что в глазах зарябило, пытаясь выдавить из себя эту чужую жажду. Грудь ходила ходуном, в ушах стоял гул. Меч в её руке дрожал, лезвие медленно опустилось, и окровавленный кончик мягко стукнул о каменный пол. Пальцы то сжимались в судороге, то разжимались, не понимая, кому принадлежат — ей или той тьме, что заполнила её изнутри. С каждым неровным выдохом сознание прояснялось, оставляя после себя только горькую правду — она поддалась. Чудом вырвалась обратно, но…

— Я… — голос сорвался, стал чужим. — Я потеряла контроль…

Она с ужасом смотрела, как наставник, стиснув зубы, прижимал ладонью рану. Кровь сочилась между его пальцев, текла по мускулистому запястью, оставляя красные дорожки на белоснежной коже.

— Чёрт… — выдохнул он.

Лестар смотрел то на кровь на своей руке, то на неё, и губы его плотно сжались. Морщины на лбу стали глубже, глаза бегали из стороны в сторону. Это был первый раз. Первый раз, когда она действительно потеряла контроль. Когда он поднял на неё глаза, они были тяжёлыми и безжалостными.

— Что это было? — его голос прорезал давящую тишину.

Мелисса не выдержала этого взгляда. Плечи её дрогнули, глаза сами собой опустились вниз. Она чувствовала его разочарование — оно обвивало её, сжимая грудь и ломая изнутри. Ему даже не нужно было её ругать. Он уже всё сказал этим взглядом. Она и сама не понимала, почему так вышло. Почему голос в её голове звучал как её собственный. И почему в тот короткий миг ей так хотелось видеть больше крови.

— Этого больше не повторится, — прошептала она, уставившись в каменный пол, где уже образовалась маленькая лужица крови.

Кап.

Кап.

Кап.

Каждый звук отдавался в висках. Лестар стоял неподвижно, глядя в голую стену, потом резко выдохнул, почти фыркнул, и грубо откинул со лба выбившуюся прядь белых волос, оставив на ней кровавый след.

— Это недопустимо, — его голос был ровным, почти безэмоциональным. — Ты должна держать силу в узде.

Он не кричал, даже не посмотрел на неё, но эти слова обожгли сильнее, чем раскалённое железо.

— Завтра продолжим, а сейчас уходи.

Лестар просто махнул рукой в сторону двери, даже не удосужившись повернуть голову. Она чуть не побежала. Схватила меч, едва не уронив его дрожащими руками, и выскочила из зала. Тёмные коридоры встретили её молчанием. В голове стучало одно: «Я потеряла контроль!»