Хранители Севера

«Прейди в себя!»

— Значит, в следующий раз я должна буду кричать с порога? — она подняла бровь, и в её глазах мелькнула слабая тень улыбки.

Мелисса хмыкнула, подбирая с кровати кинжал:

— Или хотя бы брось в меня подушкой.

— Хорошо, в следующий раз так и сделаю, а сейчас давай, тебе пора одеваться. Мы опоздаем на тренировку… Опять.

Принцесса закатила глаза, театрально застонала и плюхнулась обратно на кровать.

— Кто вообще придумал эти ранние тренировки? — пробормотала она, натягивая одеяло на голову. — Я не пойду. Плевать на всё. Пусть накажут.

Талли скрестила руки на груди и выдохнула, возвращая на лицо привычную маску невозмутимости.

— Вставай! Или я тебя стащу с кровати!

Ответом ей стал лишь недовольный бубнёж.

— Мы не побежим дополнительные круги из-за тебя. Точно не сегодня! — она горделиво провела ладонью по белоснежной льняной рубахе, где голубые завязки идеально сочетались с цветом её глаз. — Я хочу, чтобы она оставалась чистой хотя бы до обеда.

Её губы поджались, а во взгляде мелькнуло искреннее беспокойство о новом наряде.

Мелисса приподняла бровь. Одно лишь выражение лица подруги — эта смесь важности и детской обиды — стало последней каплей. Сначала из сжатых губ вырвался лёгкий смешок, потом ещё один, и вот уже комната наполнилась звонким, неудержимым смехом, от которого дрожали даже занавески.

— Талли... я... не могу! — девушка едва успевала ловить воздух между приступами смеха, вытирая воображаемые слёзы.

Но стоило ей встретиться с её взглядом, как веселье вмиг улетучилось. Талли стояла, скрестив руки, и её взгляд мог бы заморозить даже пламя. Мелисса резко выпрямилась, быстрым шагом обошла подругу по кругу, делая вид, что оценивает наряд с важностью придворной швеи. Затем остановилась, кивнула и торжественно подняла большой палец:

— Действительно красивая! Главное, чтобы эти завязки не увидел сэр Виргар, а то одними кругами ты точно не отделаешься.

Эффект был мгновенным. Тень недовольства слетела с лица подруги, уступив место торжествующей улыбке. Но больше всего девушку насторожил тот самый, слишком знакомый лукавый блеск в её светло-голубых глазах.

— Я так рада, что тебе она понравилась! — Талли раскинула руки, словно собираясь обнять весь мир. — Потому что я купила тебе такую же!

На мгновение в комнате воцарилась тишина, а затем:

— Что?!

— Она уже лежит в твоём шкафу. Быстрее надевай!

Мелисса застонала, закрывая лицо ладонями.

«За что...»

Взгляд метнулся к подруге в последней надежде, но та стояла, уперев руки в бока, с непоколебимым выражением, не оставлявшим места для возражений.

— Да... — сквозь зубы пробормотала она, уже мысленно представляя, как «случайно» порвёт эту дурацкую рубаху на первой же тренировке.

— Давай-давай! — Талли хлопнула в ладоши, глаза её сияли торжеством. — Тебе давно пора обновить гардероб.

Девушка тяжело вздохнула, бросив последний тоскливый взгляд на старую, поношенную, но такую удобную рубаху, висевшую на спинке стула. «Прощай, старый друг…» — мысленно попрощалась она, издав ещё один страдальческий стон, и с покорностью осуждённого направилась к шкафу. Там, аккуратно сложенный, лежал её экземпляр «подарка» — та же белая рубаха с голубыми завязками, лишь чуть короче в подоле и свободнее в плечах. «Хотя бы не душит…» — с облегчением подумала она, никогда не признаваясь вслух, что в глубине души завидовала длинным ногам Талли. Вытянув рубаху перед собой, она тщательно осмотрела её, надеясь найти хоть один изъян, но напрасно.

С неохотой сбросив мягкую тунику, едва доходившую до колен, она накинула новую одежду. Прохладная ткань приятно коснулась кожи, а лён, обработанный с ювелирной тонкостью, шуршал, обволакивая тело. Мелисса невольно задержала дыхание, чувствуя, как рубаха идеально ложится по плечам, не стесняя движений. «Чёрт… Она действительно удобная…» — с удивлением осознала она. «Только не дай ей это понять», — мысленно прошипела себе, бросая взгляд на подругу, но та, к счастью, была слишком занята самолюбованием перед зеркалом.

Перейдя к штанам, девушка на секунду залюбовалась. Тёмные, почти чёрные, они были сшиты из кожи змеевика — редчайшего материала, который добывали только на Северных скалах. Каждый воин мечтал о таком облачении: лёгком, как шёлк, но прочном, как кольчуга. Штаны облегали каждую линию тела, соблазнительно подчёркивая округлости, но при этом не стесняя движений. Проведя ладонью по ткани, она ощутила под пальцами едва уловимый рельеф чешуи. Последний штрих. Груди коснулась маленькая подвеска в виде белой птицы на чёрном шнурке. Пальцы сами сомкнулись вокруг металлического силуэта. Не спеша, едва касаясь босыми ногами пола, она подошла к зеркалу и с любопытством взглянула на своё отражение.

Перед ней стояла незнакомка. Тренировочный костюм плотно облегал фигуру, подчёркивая природную грацию: высокую грудь, тонкую талию и крепкие бёдра, закалённые годами тренировок. Мелисса провела рукой по животу, ощущая под пальцами твёрдый рельеф мышц. Белоснежные волосы, ниспадающие до поясницы, мягко колыхнулись при движении. В отличие от других воительниц, предпочитавших короткие стрижки, она никогда не решалась расстаться с этой роскошью. Но не только волосы выделяли её — глаза тоже. Они притягивали взгляд с первого мгновения. На фоне бледного, почти прозрачного лица и белоснежных волос они смотрелись особенно ярко. У каждого, кто прошёл инициацию, оттенок был свой, но неизменным оставалось одно — пронзительный, прямой взгляд, от которого хотелось отвернуться, но невозможно было, словно он заглядывал в самую душу. Девушка повертелась перед зеркалом, тщетно пытаясь сохранить на лице маску недовольства, но не смогла.

— Ну что? — Талли подошла сзади, положив руки ей на плечи, и её глаза сияли торжеством. — Готова признать, что я разбираюсь в одежде лучше, чем ты в боевых стойках?

Мелисса скрипнула зубами. Этот день становился всё хуже или лучше? Она сама уже не была уверена.

— Давай уже, — резко развернулась она. — Сэр Виргар нас убьёт, если мы опоздаем.

— Жаль, что мы всегда носим штаны. Эх, надеть бы хоть раз настоящее платье...

Принцесса медленно приподняла бровь.

— Иногда мне кажется, у тебя в голове вместо мозгов бантики, — она щёлкнула пальцами перед носом подруги. — Как ты собираешься тренироваться в платье? Да и куда ты наденешь его здесь, на Севере?

Талли фыркнула, скрестив руки на груди.

— Да ну тебя! — её светло-голубые глаза сверкнули, как лёд на солнце. — В платьях и не нужно драться! Они созданы, чтобы показать, какие мы красивые! Чтобы мы могли почувствовать себя настоящими леди… — она с отвращением дёрнула подол кожаных штанов. — А это? Это одежда мужчин. Она совсем нас не красит!

Мелисса покачала головой, собираясь что-то ответить, но громкий стук в дверь прервал её.

— Войдите! — голос прозвучал громче, чем она планировала.

Подруга за её спиной едва заметно вздрогнула. Они обе уже знали, кто стоит за дверью, ещё до того, как она откроется. Воздух в комнате потяжелел, наполняясь властной, давящей энергией — одной из самых сильных в крепости. Сэр Лестар, их наставник и правая рука Королевы. Если он явился лично, то дела плохи.

Дверь распахнулась бесшумно, но комната будто содрогнулась. Температура резко упала. Его сила давила, и Талли инстинктивно отступила на шаг, прячась за спиной подруги, её пальцы сжали край её рубахи. Мелисса же, напротив, расправила плечи и встретила цепкий взгляд наставника. Мужчина вошёл. Чёрная туника едва сдерживала бугры мышц, казалось, швы вот-вот разойдутся под напором скрытой мощи. Холодные пристальные глаза окинули их беглым взглядом, и в глубине этого взора мелькнуло что-то почти одобрительное.

— Наставник, — произнесла девушка, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он не ответил, лишь уголки губ слегка приподнялись, обнажив крепко сжатые зубы. Длинные белоснежные волосы были небрежно собраны в низкий хвост, придавая ему одновременно благородный и слегка диковатый вид. От виска до скулы тянулся длинный белый шрам.

Талли за её спиной громко сглотнула.

— Принцесса, — наконец произнёс он низким голосом. — Королева желает вас видеть.

Внутри у Мелиссы всё сжалось от дурного предчувствия.

— Но… у меня сейчас тренировка… — голос стал чуть выше обычного. Она попыталась поймать хоть каплю снисхождения в его холодном взгляде.

Сэр Лестар лишь отрицательно покачал головой.

«Это конец».

Девушка обречённо закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Каждая встреча с королевой была для неё испытанием, а сегодня ей хотелось этого меньше всего.

«Глубокий вдох. Выдох. Я готова, от этого всё равно не отказаться».

Она двинулась к тумбе, где лежал меч. Прикрепляя его к поясу, затягивала ремешки, но пальцы подрагивали, и застёжки не поддавались с первого раза.

— Чёрт! — резко дёрнула последнюю, чуть не порвав её.

Подняв взгляд, пересеклась с Талли. В глазах подруги читалось всё: страх, тревога, безмолвный вопрос. Мелисса поддерживающе улыбнулась, будто говоря: «Всё в порядке».

— Встретимся на плацу, — шевельнула губами так тихо, что даже наставник не услышал. Затем вышла из комнаты в сопровождении мужчины.

Талли ещё какое-то время стояла неподвижно, глядя им вслед.

«Он даже не посмотрел на меня!»

Радостное настроение от примерки новой покупки мгновенно испарилось. Она больше других знала, каково это родиться в семье воинов, где не чувствуешь ни любви, ни заботы, где ты всего лишь оружие, которое вечно «не дотягивает». Ощущая давящую атмосферу крепости, она обняла себя за плечи, но тепло не приходило, только одиночество, ставшее её неотъемлемым спутником. За окном вновь прозвенел колокол, будто насмехаясь. Девушка натянула вымученную улыбку и направилась на тренировочный плац.

«Вперёд! Не хочу опоздать!»

МЕЛИССА

Коридоры крепости поглощали каждый звук, утопая в тяжёлых сводах древнего камня. Кое-где на стенах выступили потёки сырости. Чёрный камень под ногами то блестел там, где его до блеска отшлифовали тысячи ног, то хрустел под тонкой коркой инея. Ледяной ветер пронизывал насквозь, лез под одежду, заставлял дышать густыми белыми клубами. Но для воинов, защищённых магией, он оставался лишь призрачным ощущением.

Мелисса едва поспевала за широкими плечами Лестара. Наставник шёл стремительно, будто преследуемый невидимой угрозой. Его спина была напряжена, а когда они свернули за поворот, она уловила едва заметный жест его ладони, словно он сам себе приказывал идти быстрее.

«Неспроста. Что-то не так».

Тревога накатила внезапно, сдавила грудь невидимым обручем. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные следы.

«Только бы не коронация, я ещё не готова».

Боль нарастала, но она лишь сильнее впивалась ногтями, не позволяя себе разжать пальцы. Физическое страдание помогало отвлечься, не дать панике вырваться наружу. Под ногами зачернели ступени. Винтовая лестница вела вниз, в самое нутро крепости. Каменные стены сжимались вокруг, а воздух становился гуще и холоднее. Каждый шаг отдавался глухим эхом, утопавшим во мраке.

Наконец они остановились у массивных дубовых дверей. На их поверхности были вырезаны огромные птицы с расправленными крыльями, застывшие в вечном мгновении перед полётом. Резьба была настолько детальной, что казалось, стоит провести пальцем и можно ощутить шероховатость каждого пера. Двое стражников в чёрной броне замерли у входа, склонив головы и приложив ладони к груди. Лестар даже не взглянул на них, лишь взмахом руки позволил подняться, и стража бесшумно растворилась в полумраке.

Он шагнул к двери и толкнул массивную створку. Дуб заскрипел, нехотя поддаваясь. Из кабинета потянуло свежим прохладным воздухом, пахнущим старыми книгами и едва уловимым ароматом северных трав.

— Опять распахнула окно… — буркнул наставник, с неодобрением поджав губы.

Мелисса застыла в дверях, не решаясь переступить порог. Тело будто одеревенело, а внутри всё кричало: «Не заходи!» В голове звенело, сердце билось учащённо, заглушая все звуки. И она знала причину этого волнения — пришёл её старый, незваный друг. Тот, о ком не принято говорить вслух.

Страх.

Он сжал грудь ледяными пальцами, проникая под кожу, словно змей, скользящий вдоль позвоночника. Холодная волна пробежала по спине, заставив пальцы дрогнуть. Их с детства учили бороться с этим чувством — с первого упавшего меча, с первой капли чужой крови на коже.

«Воин не ведает страха. Страх убивает. Делает слабее».

— Он подвластен мне, — шептала она себе под нос, но голос прозвучал тихо и неуверенно.

Справа раздалось сдержанное покашливание. Она повернула голову и их взгляды встретились. Сэр Лестар смотрел пристально, не произнося ни слова, но в этом взгляде читалось всё: и ожидание, и лёгкое разочарование, и что-то ещё, от чего внутри всё сжалось.

— Иду, — выдавила она слабую улыбку.

Один шаг вперёд. Каменный пол под ногами показался особенно холодным. Дверь за спиной закрылась с глухим, тяжёлым стуком, отрезав путь к отступлению. Где-то сбоку, за колоннами, послышался звон стали — тренировка уже началась. Мелисса сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и заставила себя сделать следующий шаг. Потом ещё один. И ещё.

Глава 4

Едва девушка переступила порог, её накрыл знакомый запах паслёна — сладкий, как ягода, сорванная на рассвете, но стоило втянуть воздух глубже, и на языке проступала терпкая горечь, будто в нём растворили каплю яда. Этот аромат всегда витал здесь, цеплялся за волосы и пропитывал одежду.

Комната встретила её молчанием. Кабинет королевы мало чем отличался от прочих помещений крепости: грубые чёрные плиты на полу и стенах, ни ковров, ни гобеленов, ни намёка на уют. В дальнем конце, под высоким сводчатым окном, стоял письменный стол из тёмного дерева, похожий в тусклом свете на чёрную скалу, заваленный бумагами: свитки с сургучными печатями, письма на плотной бумаге и карты, усеянные пометками. Слева тянулся высокий книжный стеллаж, прогнувшийся под тяжестью фолиантов. На противоположной стене висела нарисованная вручную карта материка с вычурными изгибами берегов и тонкими линиями горных хребтов, где серой тенью был затянут север, а едва заметные метки указывали на нечто важное. На краю стола, в тени кипы документов, едва заметно дымилась чаша с углями и сушёными травами.

Тишину нарушал лишь скрежет пера, плавно скользящего по бумаге и оставляющего чёткие, выверенные линии. Королева Сицилия, с глубокой складкой между светлыми бровями, казалось, полностью погрузилась в работу. Её белоснежные волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, а чёрная рубаха с серебряным кантом плотно облегала хрупкие плечи. В её присутствии хотелось молчать и стать меньше, чтобы не потревожить напряжённую тишину, ощущаемую как отточенный меч в ножнах, готовый в любой миг обнажить остриё.

— Ты опоздала на три минуты, — голос королевы прозвучал тихо, почти равнодушно, а перо продолжило скользить по бумаге, будто разговор не заслуживал даже её взгляда.

Мелисса шагнула вперёд, и скрип пола под её сапогом показался оглушительным. Остановившись, она нервно сглотнула, приложила ладонь к груди, ощущая под пальцами холод подвески:

— Принцесса Мелисса приветствует вас, Ваше Величество. Вы хотели меня видеть? — голос дрогнул на последних словах, и, хотя поза сохраняла учтивость, внутри всё сжималось от тревоги.

Королева наконец отложила перо. Её тонкие, почти бледные пальцы с синими прожилками на мгновение застыли над бумагой. Затем она медленно подняла взгляд, и девушка едва удержалась, чтобы не отвести свой. В этих глазах горела та самая тьма, и медленно произнесла:

— Король Бермона мёртв.

Девушка замерла, и холодная волна пробежала по её позвоночнику. Это был совсем не тот ответ, которого она ждала услышать.

— Как это… — она закусила губу, но вопрос уже вырвался. — Как это произошло?

Тень скользнула по лицу королевы Сицилии. Она взглянула на принцессу с едва уловимым неодобрением, от которого у той всё сжалось внутри. «Опять я сказала что-то не то…» — пронеслось в голове, но она изо всех сил старалась не отводить взгляд, хотя всё в ней кричало спрятаться от этого ледяного тона.

— Неверный вопрос. Чему тебя вообще обучает Лестар?

Раздался тихий вздох, который королева попыталась скрыть, медленно поднимаясь со стула. В её плавных движениях теперь ощущалась странная скованность, будто каждое действие давалось с усилием. Пальцы, опиравшиеся о край стола, едва заметно дрожали.

Мелисса нахмурилась.

«Что-то здесь не так... Неужели это из-за Грани?»

Сицилия подошла к окну. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь морозное небо, беспощадно выхватили то, что обычно оставалось незаметным: глубокие тени под глазами, тонкие морщинки у губ и неестественную прозрачность кожи. Под дрожащими веками скрывался усталый взгляд, в котором отражались бессонные ночи и тяжёлые решения. Пальцы слегка подрагивали, выдавая напряжение, которое не могла скрыть даже железная дисциплина. Заметив это, она с коротким раздражением опустила руки.

— Нас не волнует, почему он умер, — произнесла она, повернувшись. — Нас интересует другое…

Принцесса замерла в нескольких шагах, не сводя с неё взгляда. Она не могла не заметить, как тяжело та дышит, как тонкая испарина выступила на лбу. Но лицо королевы оставалось бесстрастным.

Тонкая нить беспокойства медленно оплетала девушку. Сначала лёгкое покалывание в пальцах, будто крошечные иголки впивались в кожу. Затем напряжение поднялось к груди и застыло там тугим комком. Дышать стало труднее. В голове крутилась одна мысль: «Значит, время действительно на исходе…»

— Вы правы, — вновь заговорила Мелисса, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Договор с Бермоном был разорван много лет назад. Смена короля ничего не изменит, они не рискнут напасть. — Она сделала шаг вперёд, едва сдерживая желание проверить у неё пульс. — Основная угроза сейчас те, кто пытается разрушить Грань. Мы получили важные сведения от…

— Мне уже доложили, — резко перебила Сицилия, взмахнув рукой. Взгляд не смягчился, но в голосе прозвучала усталая раздражённость. — Нет нужды повторять то, что я уже знаю.

Она на мгновение замолчала. Лёгкая эмоция пробежала по её лицу, и в уголках губ появилась тонкая, почти зловещая полуулыбка.

— Не рискнут напасть, — повторила она медленно, смакуя это предположение.

Девушка невольно напряглась, по спине пробежал холодок.

«Боги... Когда она так улыбается, то жди беды.»

Сицилия отвернулась, погрузившись в молчание. Её взгляд упёрся в окно, но казалось, она смотрела не на крепостные стены, а гораздо дальше. Склонив голову набок, произнесла так, что тень скользнула по лицу, подчеркнув резкие скулы:

— Нам пришло письмо… из Бермона.

— Что?! — Мелисса не смогла скрыть удивления. Оно вспыхнуло слишком ярко, вырвавшись прежде, чем разум успел его сдержать. — Это невозможно! Они никогда… никогда не присылали нам писем!

Королева перевела на неё долгий, оценивающий взгляд.

— А вот теперь прислали, — произнесла она сухо. — Хотят возобновить договор, и приглашают во дворец, чтобы обсудить условия.

— Но… — девушка непонимающе посмотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна негодования. — С чего вдруг они решили возобновить договор? Они же сами его нарушили, первыми предали! Всё это похоже на ловушку. Они просто хотят выманить нас. Их шпионы не смогли пересечь стену, вот и теперь…

— …теперь тебе и предстоит это выяснить, — перебила Сицилия спокойно, почти буднично, будто поручала не судьбу королевства, а список товаров.

Мелисса замерла. Горло сжалось так, что на миг показалось, будто воздух перестал проходить. Холод пробежал по спине, осел ледяной коркой на плечах.

«Нет. Нет, это не может быть…»

— Но… приглашение адресовано Королеве…

Королева Сицилия перевела взгляд к окну. На мгновение её лицо показалось почти безмятежным, если бы не тонкая паутина морщин, проступившая у глаз.

— Верно, — отозвалась она ровно. — Но ты ведь уже заметила моё состояние, не так ли?

Девушка опустила глаза, пытаясь смахнуть внезапно набежавшую пелену.

— Я чувствую, что моё время подходит к концу, — голос её оставался бесстрастным, она давно смирилась с этим. — Поддержание Грани требует всё больше сил. Я постараюсь продержаться до твоего возвращения. Но… — она обернулась, и, хотя лицо сохраняло спокойствие, глаза горели решимостью, — потом тебе придётся занять моё место.

Внутри всё сжалось. Мелисса отступила на полшага, покачав головой. Сердце ударилось о рёбра.

— Нет… — прошептала она, голос сорвался на хрип. — Я не готова… Я не могу… Я не хочу… терять и тебя…

Слово, забытое и заброшенное в прошлом, наконец пробилось сквозь страх, боль и годы молчания.

— …Мама.

Оно ударило в сердце той болью, которую она так долго загоняла в тёмные уголки. С детства она запретила себе так называть мать — отчуждение стало их обыденностью. Но сейчас, глядя на хрупкую фигуру у окна, на женщину, которая была ей всем и стала почти чужой, что-то внутри надломилось. Ни сила, ни долг уже не могли сдержать эту трещину.

Девушка прожила годы с одной мыслью: заслужить, но не любви — её никто не обещал и не объятий, которых она давно разучилась ждать, а хотя бы уважения или одного не холодного и не изучающего взгляда. Она старалась все годы подготовки, молча глотала обиды, давила в себе боль, вставала на рассвете и тренировалась до изнеможения. Училась, сражалась, шла шаг в шаг за матерью, что была такой недосягаемой. Но взгляд той никогда не менялся, будто она всё ещё не соответствовала, всё ещё не дотягивала.

— Нет… — прошептала она снова, чувствуя, как дрожат губы. — Я не готова.

Королева посмотрела на неё, и в этот миг за непроницаемым взглядом что-то дрогнуло всего на секунду, но не больше. Тень, похожая на боль, скользнула по её лицу и исчезла.

— Ты должна заключить выгодный для нас договор, — голос остался бесстрастным, будто она не услышала того отчаянного «мама».

Мелисса стиснула зубы. Подступившие слёзы загнала обратно. С этим она справлялась легко — слёзы могла сдержать, но не разочарование, не эту пустоту внутри.

«Она видит. Видит, что мне больно. Почему же всё равно… так?»

Сицилия готовила её к правлению с детства без права на ошибку. Она не могла позволить себе жалость даже к собственной дочери, ведь корона требовала непомерной цены. Даже сейчас, когда сердце едва заметно дрогнуло при виде выросшей дочери, она не подала виду, лишь сжала пальцы, сцепленные за спиной.

— Раз они сделали первый шаг, — продолжила она, отворачиваясь к окну, — значит, у нас есть преимущество. Мы будем диктовать условия.

В голосе её зазвучали стальные ноты.

— Помимо этого, у тебя есть ещё одна задача: найти главаря гильдии наёмников… и уничтожить его. Никто не должен знать наш секрет.

Мелисса едва уловила последние слова, что тонули в гуле собственных мыслей и в том обнажённом «мама», которое всё ещё звучало внутри.

«Она ничего не сказала… совсем ничего».

Девушка чувствовала себя опустошённой. Мать не отреагировала на её срыв. Лучше бы накричала или наказала за слабость — проявила хоть какую-то эмоцию! Но вместо этого снова выбрала молчание и безразличие.

— С тобой отправятся Бернар и Талли, — при упоминании последней брови королевы едва заметно сдвинулись.

Мелисса резко вскинула голову. Тяжёлые пряди волос скользнули по плечам.

— То есть… — голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Это ещё не решено? Мы ведь в одном звене, — добавила уже твёрже.

— Скажу прямо. Мы не уверены в ней.