Хранители Севера

— Ах ты, жадный подлиза, — выдохнула Талли, качнув головой, но улыбка не сходила с лица. — Всё, больше ничего нет. Разве что мой сапог… хочешь попробовать на вкус?

Конь громко фыркнул, будто понял шутку, и брызнул слюной. Она погладила его по морде, а потом шагнула ближе и провела ладонью по его груди. Под пальцами чётко ощущалась мощная грудная клетка, игра сильных мышц. Ладонь поднялась выше, к шее, к густой, немного спутанной после дня гриве. Она присела на край низкого стойла и, перебирая толстые пряди, принялась медленно чесать его за ухом. Он блаженно прикрыл глаза, его дыхание стало глубоким и ровным, почти сонным.

На одно мгновение весь мир перестал существовать. Не стало тревог, сомнений, разговоров и колких взглядов. Была только она, он и эта глубокая тишина, пронзённая запахом сена и скрипом старых досок. Девушка не заметила, как пролетело время. Пора было уходить. Она глубоко вздохнула, опустила руки, осторожно обняла его за шею, прижалась лбом к его тёплому боку, застыв на несколько секунд.

— Мне пора, не скучай без меня, — прошептала она, и губы коснулись его бархатистой шеи. Талли отступила на шаг, и он потянулся за ней. Она ещё раз провела ладонью по его шее, сжала прядь густой гривы, прощаясь, и развернулась к выходу. За спиной раздалось тихое ржание.

Дверь заскрипела, закрываясь. Снаружи её встретил колючий мороз и рассыпчатый снег, хрустящий под сапогами. Она шагнула за порог, потянулась к засову, уже собираясь закрыть ворота, но в тот момент будто внутри щёлкнул невидимый выключатель — всё тело напряглось. Сердце ухнуло, замерло, а потом забилось с бешеной силой. Прежде чем она успела обернуться, что-то тяжёлое и тупое обрушилось на её голову. Мир взорвался белой вспышкой, темнота съела края зрения. В ушах зазвенело, будто раскачали гигантский колокол. Ноги подкосились, и она рухнула лицом в снег. Воздух вырвался приглушённым вскриком. Плечо ударилось о мёрзлую землю, затылок снова получил удар. Сознание затягивало чёрной пеленой. Всё плыло, мерцало, расплывалось, но тело сработало по памяти — раньше, чем опомнился разум. Она инстинктивно перекатилась в сторону, выхватывая кинжал из-под пояса. Что-то горячее и липкое залило левую сторону лица. Она моргнула, и мир болезненно качнулся.

Кровь.

Она текла по виску, заливала щёку, тёплыми струйками стекала на шею, пропитывая воротник. Сердце колотилось в панике, и с каждым ударом боль в голове пульсировала раскалённым железом. Талли коснулась раны пальцами и зашипела, отдёрнув руку. Она стряхнула прилипшие ко лбу пряди и затуманенным взглядом скользнула по нападавшему.

Перед ней стоял высокий крупный незнакомец. Лицо скрывала чёрная маска, оставляя открытыми лишь глаза. В них не было ни сочувствия, ни сомнений, только хищный, холодный блеск, как у голодного зверя, почуявшего кровь. В его руке, затянутой в грубую перчатку, был зажат окровавленный булыжник. С его неровного края тяжёлые капли неторопливо стекали на снег, оставляя багряные пятна. Одна. Вторая. Третья.

— Кто ты… — выдохнула она, не узнавая свой хриплый голос.

Пальцы крепче перехватили рукоять кинжала. Зрение плыло, левая сторона лица горела, но адреналин глушил боль.

— И это прославленные Асуры? — его голос прозвучал с грубой издёвкой. Он склонил голову, изучая жертву. — Твой удел, крошка, — греть мою постель, не более того.

Он мерзко рассмеялся. Взгляд Талли потемнел, сгустился до цвета грозовой тучи. В глазах сверкнула холодная сталь. Она сплюнула на снег кровь. Кинжал в руке чуть дрогнул, и она сместила центр тяжести на переднюю ногу. Тело заняло низкую, боевую стойку.

Наёмник этого не заметил. С ленцой, с показным пренебрежением он разжал пальцы, и булыжник с глухим грохотом рухнул в снег.

— Сегодня не твой день, дружище, — бросила она, и голос прозвучал полным обещания мести.

Свободная рука метнулась вниз, вырвав из-под ног пригоршню снега с землёй. Талли метнула грязную массу ему в лицо хлёстким движением запястья. Он дёрнулся назад, но не успел увернуться. Снег с землёй и гравием с хлопком ударили по глазам, забились под веки, ослепив его. Наёмник громко выругался, захлопал веками, в панике попятился, пытаясь стереть грязь с лица. Она только этого и ждала.

Девушка бросилась вперёд. Её тело превратилось в размытое пятно в темноте. Она резко нырнула под его занесённую для удара руку, клинок чиркнул у самых рёбер, разрезая ткань. И вот она уже у него за спиной, развернувшись на каблуке, готовая к следующему движению.

Замах.

Сталь вошла в плоть с противной влажной податливостью. Не дав опомниться, почти не прерывая движения, она сделала новый замах. Острый металл, будто не встречая на пути ни мышц, ни сухожилий, с мерзким хрустом рассёк подколенное сухожилие. Всё произошло быстрее, чем дважды качнулась стрелка на часах. Он не сумел даже вскрикнуть, только коротко, рвано выдохнул. Его тело, ещё секунду назад могучее и непоколебимое, вдруг дрогнуло, потеряв опору. Колени подкосились, и он рухнул в снег. И тут же холодное лезвие легло ему на горло.

— Кто тебя послал?

Ответом стал низкий, хриплый смех.

— Вы все умрёте… — начал он, но это были последние слова.

Лезвие блеснуло в воздухе — одно точное движение. Клинок скользнул по горлу. Белый снег вокруг мгновенно окрасился в густой алый цвет. Голова наёмника откинулась назад, глаза стали пустыми и стеклянными. Тело обмякло.

Скорчив гримасу отвращения, Талли с силой оттолкнула его. Машинально вытерла клинок о бедро, оставляя ржавую полосу. Она стояла, тяжело дыша, и смотрела, как алая лужа расползается по снегу. Грудь судорожно вздымалась, сердце учащённо билось, не желая останавливаться.

— Лучшего приёма я ожидать и не могла, — прошипела она сквозь зубы, глядя на окровавленную, дрожащую руку.

БРАЙАН

Он только что закончил обход. Снег под сапогами скрипел тревожно и податливо, будто предупреждая: тишина обманчива. Вокруг не было ни звука, ни движения, но внутри что-то настойчиво свербело, спина напряглась сама собой. Ночь будто затаила дыхание, замерла в зловещем оцепенении. Улицы вокруг таверны, обычно ещё шумные в этот час, были пустынны: ни пьяных голосов, ни перебранок, ни привычного лая псов, будто все жители попрятались по домам. Он невольно нахмурился.

«Что-то не так. Слишком тихо».

Пальцы сами легли на шершавую рукоять меча у бедра. Его люди всё проверили — не должно было остаться лазейки для засады, но под кожей зудело, а внутренний голос твердил: «Опасность здесь. Она рядом». Он уже почти свернул к освещённому входу в таверну, как со стороны конюшни донёсся глухой, короткий звук, будто кто-то попытался вскрикнуть, но ему резко перекрыли дыхание. Брайан замер.

— Странно… — прошептал он. — Надо проверить.

Он медленно двинулся вперёд, скользя взглядом по сгущающимся теням. Крупные хлопья всё падали, когда у стены конюшни, в расплывчатом круге света, он увидел женскую фигуру. Она с леденящим бесстрастием оттолкнула от себя безжизненное тело мужчины, и оно рухнуло в сугроб. Затем наклонилась, и свет скользнул по клинку в её руке, выхватив быстрое, брезгливое движение: она вытирала лезвие о бедро, счищая тёмную кровь.

Брайан застыл, не в силах сделать шаг. Волна ужаса сковала тело.

Девушка медленно подняла голову. Фонарь качнулся, и жёлтый свет скользнул по её лицу. Половина его была залита кровью — широкая багровая полоса тянулась от виска до шеи, теряясь в вороте рубахи. Пряди прилипли ко лбу. Губы, приоткрытые, выдыхали прерывистые клубы пара. А глаза, те самые, что он видел смеющимися, теперь источали что-то тёмное и опасное.

Почувствовав его присутствие, Талли резко развернулась. Рука с кинжалом взметнулась вверх, зазубренное лезвие вспыхнуло холодным огнём, направленное прямо на него.

— Мисс Талли!

Её взгляд прояснился — мгновение, и рука дрогнула, опускаясь. Она едва держалась на ногах, слегка покачиваясь.