Претендентка

Матушка снова вернулась в зал и пожелала приятной трапезы. После чего все приступили к завтраку. Все ели руками, единственное, что было на столе из приборов – это ложка. Ничем не отличается от того, как мы ели в труппе. Но сильно отличается от этикета, который мне преподавали. Робко положила отварных яиц и фруктов себе на тарелку. Хотя на столе было и мясо, похоже на говядину. Интересно, когда я последний раз ела его. Помню курицу в прошлом месяце. Ребра барашка, овощи, отварные крупы, подлива в разных соусниках.

Глядя на то, как аккуратно ели другие девочки, казалось, что я так никогда не смогу есть. У меня всегда что-то либо капало, либо падало на одежду, но в своей повседневной жизни это было нормально. Но тут, интересно, как бы меня наказали за то, что я испачкаю это платье?

За соседним столом раздался звук разбившегося бокала и тихий крик. Одна из девушек была облита соком, она безразлично посмотрела на осколки, а затем на соседку рядом с собой. Она замахнулась и звук пощечины окатил зал, который звоном раздался в тишине.

— Девушки что происходит? – медленно подходя, она тянула каждое слово. Глаза девушек округлились. Похоже они поняли, что они находятся не дома. – За эти недели, вы уже должны были привыкнуть, что находитесь не дома и показывать свой нрав тут не пристойно… — Она взяла обоих под руки, подняла из-за стола и увела за собой из столовой. Всё это время в зале была глухая тишина, в которой отдавались только звук каблуков госпожи.

Как только они скрылись за дверьми, казалось, что все выдохнули и снова все стали общаться.

— А куда их увели? – Наверное я впервые начала разговор за нашим столом.

— За наказанием.

— Наказанием? – испуганно повторила я. Резко повернувшись на дверь. Казалось, что еда после такого уже не полезет мне в горло.

— Ну оно бывает разным. Хвала великому, что запретили телесные наказания. Но они могут тебя обязать помогать на кухне….

— Мыть грязные тарелки и котлы, например. – Продолжила Мелика с ехидной улыбкой.

— Ну это за большие провинности. В основном просят переписать свод правил. Не волнуйся, — встрепенулась собеседница, увидев моё озадаченное лицо. – Хоть их и много. Но просят переписать только те, которые ты нарушила и парочку дополнительных, чтобы не повадно было. Обычно с этим за полчаса справляются. – Довольно продолжила она.

Мне это не казалось каким-то мелким наказанием, ведь я не умела читать и писать. Могла читать простые тексты на Сиинском и криво писать на нем. Но язык Ардо… Меня никто ему не учил. А торговцы обычно использовали таблички и вывески с картинками, ведь школ здесь не было. Богатые люди приглашали учителей для обучения грамоте, или обучали сами своих детей.

Я сглотнула застрявший комок и уставилась в тарелку. Мне даже не нравилась мысль об этом обучении, ведь я ничего не умела, что умели девушки в этом зале.

После завтра нас привели в класс. Большие окна хорошо его освещали. На удивление он не был большим. Там стояло несколько рядов с невысокими столами, а вместо стульев были подушки, как и в столовой. С грустью вспоминала своё учебное место в детстве. Как я качала ногами на стуле, когда старый учитель показывал мне карты и заставляли писать слова, повторяя за ним.

Все девочки уже заняли свои привычные места. Оставалось одно у самой двери. Я сглотнула, представляя, как меня выводит матушка из класса из-за того, что я ничего не понимала, что тут преподают. На столах уже стояли чернильницы и перья.

Зашли девушки и раздали книги. Предо мной так же положили новую тетрадь. Другие девушки принесли свои тетради с собой. Руки задрожали. Я не хочу здесь находится! Но если я что-то вытворю, что со мной будет? Голова гудела от мыслей.

— И снова мы вместе! – Я обернулась, рядом сидела та разговорчивая девушка с завтрака. Мне стало ещё более неуютно. Хоть она и была приветливой, и я могла с ней общаться, но её имени я так и не запомнила.

— Угу. – я тихо проглотила. – А что тут преподают?

— В основном правила дворца, чины, этикет. – Она немного задумалась. – Ну это утром. Вечером у нас бывают танцы, музицирование, иногда бывают и политические уроки. – она поморщилась на этом. – До сих пор не понимаю зачем они нам нужны.

— Чтобы мы могли поддерживать разговор с супругом! – Оборачиваясь к нам сказала девушка перед нами. – Ты что забыла, о чем нам говорили на первой неделе? – Она приподняла бровь и уставилась на мою соседку.

— Это я понимаю, — надувшись прошептала она. – Но мне они всё равно не нравятся. Открывая учебник пробормотала она.

Девушка перед нами, закатила глаза, помотала головой и отвернулась к своему учебнику.

Не знаю, как я выдержала первую половину дня. Мы шли на обед. Нас сопровождала стража. Мысли были о том, что мне делать здесь со своими знаниями? Как оказалось, нас готовили ещё и к экзаменам, а как я их сдам, если там нужно писать? Даже если я всё, каким-то чудом, смогу запомнить на уроках, письменных ответов я дать не смогу.

Не понимая, как добрались до зала, мы расселись по своим местам за столами. Перед нами уже были блюда, несколько фужеров и салфеток. Сейчас никто не разговаривал и все тихо сидели и чего-то ждали.

В зал вошла матушка и села за большой стол, который я не заметила.

— И так дамы! Вы все ознакомились с главой, которую я просила прочитать на прошлом обеде?

— Да, матушка.

Моё сердце опустилось в желудок. И тут надо читать? Я не переживу здесь и недели! Я смотрела на свою пустую тарелку и пыталась привести мысли в порядок, но они постоянно утекали в трещины моих страхов.

Все, что она говорила, было далеким и глухим, я машинально начала двигаться, повторяя действия за девочками.

— Агата!

Я подняла ничего не понимающий взгляд на неё. Её глаза были словно сталь. Лицо ничего не выражало. Не понимая, что сделала не так и что происходит я машинально встала с места.

— Это ещё что такое? Кто тебе разрешал?! – Она откинула одну из салфеток на стол и опустила руки. – Если ты пропустила начало обучения это не означает, что с тобой здесь буду нянчится, как с маленьким отстающим ребенком! – её взгляд метал молнии.

Ко мне подошли две женщины и взяли меня за руки.

— Сегодня ты остаешься без обеда. До завтра ты должна прочитать семь первых глав этикета. Если ты завтра не будешь следовать им – останешься снова без обеда. – она кивнула и девушки вывели меня в коридор, где заставили стоять, запрещая опереться на стену.

Я старалась прислушиваться к редким фразам, которые доносились меня из зала. Надеясь почерпнуть хоть каких-то правил. Но звук был слишком тихим.

Во второй половине дня нас обучали танцам. Хоть тут я могла немного расслабиться. Хоть я и не знала этих движений, но они легко запоминались. Я могла отключить последние мысли и насладиться движениями.

После нас отвели в комнату музицирования. Там были гуцини, пипы, динцзы. Девушки сразу накинулись на них, разбирая те, на которых умели играть. Остались только динцзы и одна гуцинь.

Я только потянулась за флейтой, как мне по рукам ударили небольшой кожаной розгой.

— Дамам не пристоило на них играть! – раздался слишком грубый для женщины и слишком высокий для мужчины голос. Подняв глаза увидела евнуха. На удивление он был молод. – Твой выбор, — произнес он, указывая розгой на гуцинь.

Я неохотно её взяла. Грустно вздохнув. Я не любила её. Сколько раз не пробовала, не получалось брать нужные ноты.

Вернувшись в свою комнату, выдохнула. Этот день был довольно длинным. Не думала, что знатные люди так устают, хотя и не работают. Этот день больше был изматывающим из-за напряжения.

Я нервно рассмеялась. Напряжение… Как будто предыдущий день был спокойнее. По щекам покатились слезы. Я рухнула на кровать на кровать, уставившись в тяжёлую ткань балдахина над головой. Я не могла остановиться смеяться и плакать. Все эмоции, которые накопились за последние два дня рвались наружу. Не понимала, что твориться в моей голове. Не понимала, что делать дальше. Но понимала, что помощи ждать неоткуда.

Стоило вспомнить о Розалин — смех оборвался. Закрыла глаза и прикусила губу, так что почувствовала металлический привкус. Я не знала, что с ней. Интересно узнаю ли когда-нибудь? Оставалось надеяться, только что с ней всё хорошо. А если с ней всё в порядке? Она наверняка ищет меня! Но как она могла вытащить меня отсюда? Эта мысль показалась настолько безнадёжной, что я снова рассмеялась.

— Госпожа! Госпожа!

Меня трепали за плечи. Открыла глаза, это была Орфея. Она испуганно смотрела на меня. Но я не могла остановиться. Щёку обожгло пощёчиной. Смех оборвался. Только теперь я осознала, как часто бьётся сердце, а в горле застрял комок. Она дала стакан воды, я отхлебнула из него, но с трудом проглотила.

— Госпожа! Что вы устроили?

У меня не было ответа, я просто смотрела в одну точку. Она взяла стакан воды у меня из рук и опустилась радом на корточки, чтобы глаза были на одном уровне с моими. В этот момент я заметила у неё тонкую красную косичку за левым ухом, от которой пробежал мороз по коже.

— Что это? – я потянулась рукой к ней.

Сначала девушка вздрогнула, но затем тепло улыбнулась, взялась за косичку и протянула её кончик мне.

— Это знак хезре. После назначения на эту должность, служанки обязаны окрасить локон волос в красный цвет и заплести их в косу. Это отличительный знак. Теперь заботы дворца нас не касаются, мы отвечаем только за заботы претендентками.

Она так улыбалась рассказывая об этом. Неужели эта работа такая привилегия? Я выдохнула, наконец стала успокаиваться.

— Я думала красная краска под запретом во всей империи… Как они только додумались об этом…

Орфея наклонила голову на бок и отвела взгляд от меня.

— Во дворце она есть, но крайне мало. К тому же, никто не отменял краску для ткани… Хотя, как я слышала, она вредна, если красится ей постоянно.

Отпустила её косичку и криво улыбнулась. Как же это смешно звучало.

Глава 7

Есть несколько легенд о том, из-за чего херзе должны красить свои локоны. И все они связанны с одной кандидаткой.

Говорят, что несколько десятков поколений назад, во дворце появилась кандидатка с красными волосами, словно кровь, которая текла в ней. У неё был строптивый и резкий характер. Ходят слухи, что она не только с прислугой плохо обращалась, но могла избить и кандидатку.

В один из вечеров, она избила свою хезре так, что её локон окрасился кровью. После этого во дворце и появилось правило о красной пряди у хезре, скрывающее страшную правду произошедшего.

Существует и вторая легенда. Как по мне она более правдивая.

Говорят, что красноволосая госпожа была фальшивой. Из-за неё во дворце и появилась красная краска для волос. Её хотели отдать одному из приближенных к императорскому престолу. Говорят, что она была как игрушка для будущего суженного.

В один из дней, её хезре, которая помогала ей окрашивать волосы, случайно испачкала свой локон в краске. Чтобы скрыть эту оплошность — ввели это правило.

— А почему ты думаешь, что эта история более правдивая? – уже успокоившись и с интересом слушая историю служанки, поинтересовалась я.

— Ну… — она выдохнула и подняла голову вверх, уставившись в потолок. – По истории, потомки Эйла, не могли покидать страну, даже на переговоры. Все боялись утечки королевской крови за границу. Поэтому, если потомок покидал империю – это считалось как государственная измена и его выслеживали, чтобы исполнить приговор.

Руки похолодели. Теперь я ещё и государственная изменница, раз покинула родную страну? Хотя, с таким цветом волос я уже была приговорена к смерти, с начала переворота. В ушах зазвенело. Я сглотнула.

— Я смотрю ты очень хорошо знаешь историю империи Сиин, но откуда? Неужели ты…

— Что я? – вопросительно посмотрела на меня Орфея.

— Тот, кто должен исполнить смертный приговор? – шепотом произнесла я.

Она засмеялась и встала с колен, отряхая подол своего платья.

— Просто до этого, я была прислугой у одного из приближенного к власти человека. У него было много книг, которые я таскала и получала нагоняи за это. – Он улыбнулась и пошла готовить тазик с водой для вечерних процедур.

— Ты умеешь читать? – Затаив дыхание произнесла я. В надежде и с обидой, что даже она может читать, в отличие от меня.

Злобно перевела взгляд на стол. На нем стопкой лежали книги и брошенная мной тетрадь. Все это мне нужно было для учебы, но я не могла ими пользоваться. Зачем они только были нужны!

— Да могу, могу и писать, правда не очень хорошо. – усмехнулась она, – прежний хозяин был добр ко мне, у него не было семьи, а я была совсем девочкой.

Мелькнула надежда. Она могла бы помочь. Но признаться так открыто я не могла.

Резко, словно молния, пронзила мысль — за поворотом стоял он и всё слышал. Нужно быть аккуратнее в эмоциях и словах. Но я не могу так… Я не привыкла скрывать свои эмоции. Да, язык я научилась сдерживать, но не эмоции.

Мы всегда жили свободно и могли выплескивать всё что накопилось. Ругаться и радоваться, не скрывать, что у тебя что-то не получается, просить помощи. А теперь я заперта тут не только физически.

Сжала перевязанную руку. Сморщилась от укола боли.

Я и забыла, что там есть порез от стекла. Но главное, что я смогла там спрятать брошь, пока её никто не увидел. Я опустилась в кресло у стола и раскрыла одну из книг. Ничего не понимаю, ещё шрифт такой мелкий… Немного полистав, громко захлопнула.

Было слышно, как хезре разговаривает за поворотом со стражником. Немного прислушавшись поняла, что это не тот голос, который мне был знаком.

Прокралась к проему, где раньше была дверь, заглянула за угол. Там стоял молодой мужчина, он был более плотного телосложения, чем сапфироглазый. Но его волосы так же аккуратно были собраны в хвост. Опершись локтем на тумбу он улыбаясь разговаривал со служанкой.

Похоже Орфеи он нравился, она даже немного покраснела.

Увидев меня, девушка поклонилась, а мужчина резко выпрямился и перевел взгляд на стену перед собой. Взгляд у него стал немного растерянным.

— Подойдешь ко мне?

— Сию минуту. – она выпрямилась и проскользнула в комнату.

— Утром был другой. – на Сиинском спросила я у неё.

Она вопросительно посмотрела на меня и приподняла бровь.

— Они меняются…

— Он же не знает этот язык? – продолжила я, уводя за руку к балкону.

— Нет, не знает… — Не понимающее ответила девушка на том же языке.

— Хорошо, — выдохнула я, открыв двери балкона и пустив свежий воздух в комнату.

Теперь можно было спокойно говорить на родном языке, чтобы никто не смог подслушать, если конечно Орфея никому не докладывает о наших разговорах. Оценивающее взглянула на девушку. Она стояла рядом, ожидая поручений. Выглядела она простой служанкой. Но кто мог знать, что ториться у неё в голове.

— Какие распоряжения будут? – девушка стояла не подвижно, я бы уже давно переминалась с ноги на ногу. Её выдержке можно было позавидовать.

В голове возникла идея. Главное, чтобы никто не заподозрил.

— Я могу быть такой же снисходительной, как твой прежний господин.

Выдохнула я на одном дыхании, пытаясь скрыть волнение. Я специально это произнесла на языке Ардо. Если охрана будет докладывать о том, что происходит в моей комнате. Сделаем так, чтобы не было никаких вопросов.

— Ты можешь продолжить учебу. Будешь читать мне все книги.

Надеюсь я смогу усвоить всё что она прочтет. Остался только этот вариант.

Девушка растеряно посмотрела на меня.

— Вы позволите мне учится вместе с Вами? – недоверчиво переспросила она на сиинском.

— Это запрещено правилами?

— Нет… Госпожа… — Она сложила руки и низко поклонилась.

Пусть лучше все думают, что я добросердечная простушка, которая помогает простым служанкам, в память о своем происхождении. Чем о той, которая не достойна тут находится.

Хихикнула себе под нос. Когда я начала думать о том, что обо мне думают другие.

Орфея читала мне первую главу из книги «Устои имперского двора и приближенных», в которых было описана иерархия общества и правила общения между ними.

Голова дымилась от информации. Всё казалось слитым воедино и превратилось в кашу. Мой план – запомнить всё со слов был нереален.

Как только стало темень, херзе стала зажигать лучики. Вчера я не помню, как попала сюда, меня опоили успокаивающем настоем, и я уснула в комнате врача. Только сейчас заметила, сколько их было на стенах комнаты.

Даже в ресторанах они были редкостью. Пару раз видела их на выступлениях в домах богатых купцов. Хотя такие светильники были довольно дешевыми, но самоцветы, на которых они работали – были большой роскошью.

Я подошла к одному, который висел на стене. Дотронулась – холодный.

Я смотрела на голубой свет, словно завороженная. За такое в Сиине, наверное, приговорили к десяткам лет каторги. А здесь их спокойно используют во дворце.

— Госпожа, уже поздно. Не хотите готовится ко сну?

Следующие дни пролетели как один. Меня несколько раз выводили за дверь на обеде за нарушение этикета. На уроках я поняла, что могу писать заметки на сиинском, и учеба наконец сдвинулась с мертвой точки, хотя мой почерк оставлял желать лучшего.

У меня было три стражника, и сапфировые глаза снова появился на третий день обучения. Из-за этого мне пришлось вести себя тише и перестать расспрашивать Орфею на сиинском.

Девочки на занятиях были разными: некоторые доброжелательны, некоторые норовили подставить. Иногда они делали это без выгоды — просто ради удовольствия видеть чужое наказание. Всего нас было шестнадцать.

Претендентки или кандидатки должны были выйти замуж за одного из избранников императора. Это считалось божественным даром и высшей наградой за службу или заслуги перед империей. Неважно, была ли у него жена — ему разрешалось иметь несколько супруг. Бывали мужчины с тремя женами, и это считалось доказательством их преданности и прилежной службы стране.

Девочки говорили, что бывают и свободные дни. В них они занимались тем, чем хотели – рисовали, играли на инструментах, выходили на прогулки в саду. В этот день я с грустью смотрела на сад, под окнами комнаты. За эти дни я уже и забыла про него, но он мне напоминал давно потерянный дом.

В этот день была гроза. В Ардо они бывали редкостью, поэтому вся прислуга была в приподнятом настроении. За окнами небо затянули темные тучи, поэтому на верхних этажах горели лучики, а на нижних этажах, по словам Орфеи — факелы и свечи.

В обеденной комнате все находились в приподнятом настроении, завороженно наблюдая за стеклянным потолком, по которому стекали потоки воды. Только Мелика злобно тарабанила по столу.

— Не будь злой ведьмой! Это же благословление, такой дождь! – весело подбадривала её Ариана.

Наконец я выучила её имя! За последние несколько дней мы сдружились. Иногда она мне помогала в учебе или за столом на обеде, что бесило Мелику.

— Ты про что? — оторвавшись от потолка, заинтересовалась я.

— Ну как же! — Ариана надула губки. Она всегда так делает, если её спрашиваешь об очевидном. – Легенды о песчаных ведьмах. Говорят, что они могу растаять от одной капли воды. Именно из-за них у нас такие редкие дожди и невыносимая жара.

— Не говори глупости! – фыркнула Мелика, перестав донимать стол. – Как может претендентка, которая должна быть весьма образованна, говорить о таком! – Она злобно сверкнула на девушку, из-за чего так, невольно отшатнулась.

Заметила, что одну руку она держала под столом. В голове плясали плохие мысли.

Как только нам разрешили приступить к трапезе – раздался сильный раскат грома и молния озарила всю комнату. В комнате послышались вскрики. В этот момент, заметила, как Мелика резко дернула рукой из-под стола, я оттолкнула Ариану.

Рефлекторно закрыла глаза. Прохладная жидкость коснулась лица. Мокрая ткань платья стала холодить кожу. Медленно открыла глаза. Подруга испуганно смотрела на меня. Она упала на спину. Мелика быстро отвернулась, хотя было видно её ехидную улыбку.

— Агата… — тихо заикаясь произнесла Ариана.

— Молчи… — стиснув зубы я прошипела.

Внутри всё клокотало. Девушки, конечно делали подлянки, но не такие явные. Но если я сейчас вопьюсь в её кудри, мне будет только хуже.

Воспоминание о наказании из-за моей недавней выходки были слишком свежи. Я пыталась разбить окно в комнате, бросив в него стул. Но стекла были закаленными и разбить их не так просто.

Девушки замолчали. Даже спиной чувствовала, что все смотрят на нас. Даже не сразу поняла, что я всклочила и смотрела на Мелику сверху вниз.

Она повернулась и попыталась сделать удивленное лицо.

— Как же ты так испачкалась в чернилах, дорогуша…. – Она наиграно закрыла рот рукой. – Теперь за платье не расплатишься… А как жаль твои волосы…

Медленно опустилась на подушки. В висках била кровь. Похоже меня всё равно накажут, так что терять уже было не чего.

Я медленно взяла на столе первое что попалось – это была веточка винограда, и бросила ей прямо в лицо, попав прямо в нос. Она удивленно зажмурилась и оцепенела. Похоже не ожидала, что я ей так явно отвечу.

Быстро пришла в себя, взяла что-то со своей тарелки и кинула в меня. Это был рис, который прилип к волосам.

В порыве гнева, я опустила обе руки в миску с халимом и кинула кашу в соперницу. Не рассчитала и задела девушку за соседним столом.

Через несколько минут столовая превратилась в хаос. Все бросались со стола на стол едой.

Двери столовой распахнулись. Внутрь вошла матушка.

— Что здесь происх…

Кусок пирога врезался ей прямо в щёку.

В зале повисла мёртвая тишина.

Глава 8

Матушка была сильно зла на выходку. Она всем объявила, что учебный день был сорван, а затем отправила всех отмываться. Она решила лишить всех одного дня отдыха.

Нас отвели в купальни, чтобы там разобраться.

— Дамы.

Тихо произнесла матушка. Это был её любимый приём, чтобы девочки замолчали и стали прислушиваться к ней.

— С кого всё началось?

Все тихо стояли и смотрели себе под ноги, не решаясь говорить.

— Агата! – это голос был знаком и резко резал ухо.

— Да, я тоже видела, что она кинула в соседний стол кашу… — раздался тихий голос, с другой стороны.

— Да, это была она…

Девочки подхватили и стали повторять это.

Матушка подошла ко мне. Я продолжала смотреть себе под ноги. Она взяла меня за подбородок и подняла голову.

По спине пробежал холод. Я нервно сглотнула.

— Почему ты вся в чернилах? – её стальной голос и такой же стальной взгляд.

Ноги стали ватными. Так сильно перед ней я ещё не ошибалась. Хоть девочки и говорили, что телесных наказаний нет, но что мне сделают за испорченное платье?

Она медленно изучала как я испачкалась.

— Я видела…

Это был тот противный голос Мелики. Она шептала рядом. Из-за мертвой тишины, её слова эхом прокатились по комнате.

Матушка перевела взгляд на неё.

— Продолжай.

— Когда был сильный гром. Я заметила, как Ариана упала, а Агата уже стояла в чернилах… Похоже, что Ариана выплеснула их на неё. – Наигранно невинно приторным голосом сказала зачинщица.

Казалось, что все вокруг остановилось. Хоть мой подбородок был ещё в руках матушки, я перевела взгляд на подругу. Она стояла и не понимала, что происходит. Она сжимала руками подол своего платья, казалось, на глазах появились слезы.

Я хотела закричать: «Что она говорит?! Это она сама вылила их на меня!». Но как только пересеклась взглядом с наставницей, слова застряли в горле.

— Так посадите их в одну купель, пусть ищут общий язык.

Наставница резко отпустила меня. Мой подбородок ссадило от её рук. Она посмотрела на служанок и махнула им рукой.

Места было мало, и мы соприкасались коленками.

— Твои волосы…

Ариана грустно смотрела на мои окрашенные прядки волос. Похоже думает, все это произошло из-за неё. Она винит себя в произошедшем.

— Не волнуйся.

Я улыбнулась ей и окунула волосы в воду. Чернила — темными кругами на воде, сошли с моих волос, и они приняли обычный цвет.

— Видишь?

— Но как это…

— Не знаю, — намыливая кончики мылом ответила. – Знаю только, что их можно осветлить и то на немного. А вот краска их не берет. Говорят, это дар потомкам Эйла, чтобы можно было разоблачать самозванцев.

За спиной раздался ядовитый смех.

— Какие сказки рассказывает самозванка, — громко произнесла Мелика в соседней купели. – Не волнуйся, сегодня ты получишь стоящее тебя наказание.

Её самодовольная улыбка. Так и хотелось дать ей пощечину... Но я и так была в неприятностях, поэтому просто сжала кулаки под водой.

Ариана испуганно смотрела на меня, похоже она даже двигаться боялась. Как же её легко было запугать. Эти мысли ещё больше разожгли мою злобу.