Темные сказки Начало

Поэтому он до боли в глазах всматривался в неясные тени впереди. Те медленно, но уверенно двигались в его сторону, причем одна из них как будто не касалась земли. Это насторожило Кощея еще больше, и он сжал кулак, стягивая в него все остатки колдовских сил. Заклинание получится слабенькое, но, если повезет, то получится попасть в глаза и выиграть время, чтобы успеть вцепиться в горло. Смерть ему не грозила, можно было и рискнуть, кто бы там не вылез из-под снежной пелены.

Силуэты становились все четче и еще через несколько минут Кощей точно мог сказать, что один из них – человеческий. Второй же окончательно перестал касаться земли и двигался чуть позади первого. Они приближались, не меняя направления, периодически скрываясь за деревьями. Метель немного утихла, но хлопья снега все равно застилали взгляд, мешая рассмотреть детали. Кощей приготовился. Возможно, у него будет только один шанс. Если второй парит над землей, значит, у него точно есть магическая сила. Он ее еще и тратит так бездумно… Возможно, стоит попытаться скрыться в чаще. Но позади овраг и в нем колдун станет легкой добычей… нет, нужно сражаться.

Воспользовавшись налетевшим порывом ветра, вновь нанесшим снег, Кощей как тень переместился к следующему дереву. Люди приближались, осторожно обходя замерзшие кусты и голые деревья, иногда останавливаясь. Может, они и не его ищут… Тем лучше, не будут ждать нападения.

Дождавшись, пока до незнакомцев осталось лишь расстояние одного его прыжка, Кощей сконцентрировал колдовскую силу и бросился из своей засады на врагов. Он метнул шар из молний в того, кто парил над землей, посчитав его более сильным противником. Ослепительная вспышка осветила лес, а заклинание разошлась волной, встретив мощный магический щит. Через мгновение изумленный Кощей успел увидеть, что перед ним стоит невысокая женщина в меховой шубе, держащая пульсирующей силой магический посох, а за ее спиной парит деревянная ступа. В следующий миг женщина гортанно крикнула непонятное слово, и колдун лишь бессильно поднял руки – сил не осталось. Мощным ударом в грудь его отбросило на ближайшее дерево, к корням которого он рухнул без чувств.

Василиса, несмотря на горячие протесты Алеши, заставила всех идти спать, ибо утро вечера мудренее. Благо дом, выделенный Добролюбовым, оказался достаточно большим, чтобы разместить всех. Добрыня не просыпался, остальные богатыри привыкли в любой ситуации засыпать быстро и крепко. Чуть повозившись, уснула и Василиса, утомленная исцелением, а вот Сергей никак не мог успокоиться.

Тело болело, он отказался от того, чтобы жена его подлечила, не хотел, чтоб она тратила силы и на него. Своих колдовских сил было достаточно, чтобы залечить раны, но на это требовалось время, которого как раз не оставалось, Кощей бродил где-то рядом, набираясь мощи с каждым часом. Устав ворочаться, Сергей осторожно поднялся с постели и, накинув бушлат, тихо вышел во двор.

Метель успокоилась, на небе ярко светила луна, обрамленная звездами. Скоро полнолуние. Время колдовства, когда нечистая сила поднимала голову. Сергей зажег папиросу, пустив вверх клуб дыма. Река Смородина, куда им предстояло направиться, стояла не в этом мире. Им предстояло отправиться в Навь, куда ушла большая часть волшебных существ и нечисти из этого мира, когда людей стало слишком много. Туда же уходят и души умерших, кто жил достойную жизнь, и где-то там все еще обитают старые боги.

Он оперся рукой на деревянную стену дома и вздохнул. Пусть их с Василисой с самого детства учили, как обращаться с дарованной силой, как справляться с порождениями тьмы, но к такому путешествию подготовить не мог никто. Ходы в Навь найти сложно, они закрылись еще в старые времена и очень редко встречался кто-то из нечисти, сумевший выбраться в этот мир. Но с такими разговор был обычно короток, поэтому выяснить у них, какие опасности ждут случайного путника, не получалось.

Сергей бросил папиросу в снег, где она погасла с тихим шипением. Надо поспать. Силы еще пригодятся, а долгие измышления о грядущем еще никому особо не помогали. Жить надо сейчас. А будущее само как-нибудь устроится…

Илья и Добрыня к утру следующего дня чувствовали себя плохо. Кощеево проклятие, даже изгнанное из тела, успело отравить кровь и ослабить организм. К тому же, болели раны: Илья не мог ступить на сломанную ранее ногу, а Добрыня и вовсе, увидев, что у него больше нет руки, не расставался с фляжкой. Муромец на вопросительный взгляд Добролюбовых лишь махнул рукой, дескать, не в первый раз горюем.

В строю остался лишь Алеша, как всегда, кипевший жизнью. Нельзя было сказать, что вчера он восстал из мертвых, лишь изредка Василиса замечала, что богатырь вдруг оглядывается вокруг, словно не верит, что все это настоящее. После этого, как будто пытаясь компенсировать свою неуверенность, Алеша начинал говорить громче, нарочито шуметь, стараться всех расшевелить. Проснувшись раньше всех, он нагрянул в барак к капитану Ефремову, подняв там страшный гвалт, и вернулся с новой одеждой и продуктами для завтрака.

Василиса, как хозяйка дома, быстро организовала мужчин: Сергей был послан рубить дрова во двор, Алеша с шутками и прибаутками отправился за водой, Илья помогал хлопотать у печи. Угрюмого Добрыню посадили в самый светлый угол, отняв фляжку и вручив вместо нее большую чашку укрепляющего настоя. Все попытки сопротивления закончились на одном суровом взгляде ведуньи и богатырь, изредка тяжело вздыхая, смотрел, как накрывают на стол.

Совсем скоро мужчины воздавали почести кулинарным талантам хозяйки, которая, искусно подобрав нужные травы и добавив щепотку колдовства, сделала из простой пшенной каши и яичницы невероятно вкусный завтрак. Закончили ароматным чаем с оладьями, под которые Алеша где-то успел добыть банку клубничного варенья.

– Добро… – проговорил Добрыня, откинувшись на скрипучем стуле. – Повезло тебе, Сережа… С такой женой нигде не страшно. Дома порядок, стол накрыт. А ежели явится нечисть какая, то хозяйка и ей по кумполу настучит, – все засмеялись, радуясь не столько шутке, а тому, что богатырь наконец и сам, пусть слабо, но улыбался.

– Надо обсудить, как действовать дальше, – сказал Илья, откладывая ложку. – Мы не знаем, где сейчас Кощей, возможно уже очень далеко отсюда, но без секрета смерти искать его бесполезно. Пока придется предоставить нечисть самой себе, а нам отправиться в Навь. Надеюсь, Царевич действительно там и действительно помнит, что он хотел нам сказать.

– Может не помнить? – спросила Василиса, собирая пустые тарелки со стола.

– Может, – вздохнул в ответ Илья. – Мертвые забывают свою жизнь. Медленно, но очень верно. Поэтому мы точно не знаем, что Иван сможет нам рассказать. Но даже если он даст какой-то намек, зацепку, это уже будет важно. А еще нужно оповестить наше Вече о том, что тут творится. Не думаю, что дадут какое-то подкрепление, но пусть хотя бы знают.

– Ты забыл главное, Илья, – вдруг глухо сказал Добрыня. – Путь по Нави до реки Смородины опасен. А мы с тобой до поры до времени не бойцы. Нужно восстановить силы, а пока мы лишь обуза.

– Это правильно, – кивнул Алеша. Он смотрел перед собой на чашку, исходящую паром. – Вам сейчас будет нелегко в бою, да и идти придется далеко и долго. Да еще и быстро. Я пойду на ту сторону и найду Ваньку. Не в первой туда ходить, в конце концов.

– Там сейчас другая Навь, Алеша, – ответил Добрыня, поглаживая бороду. – С тех пор, как мы туда ходили в последний раз Змею головы рубить, сотни лет прошли. Вся нечисть, что выжила здесь, хотела туда попасть и многие попали, нашли ходы. Нельзя туда одному, опасно это.

– Я пойду с Алешей, – сказал вдруг Сергей, хранивший молчание весь завтрак. – А вы останетесь здесь с Василисой, до полного выздоровления. Так правильно, – произнес он, глядя на жену, которая кивнула спустя секунду раздумий. – Когда мы вернемся, вы должны быть готовы к погоне и сражению.

– Ты же осознаешь, куда вы собираетесь отправится и как это опасно? – спросил Илья. – Я не сомневаюсь в твоих силах, но даже для нас это нелегкое путешествие.

– Осознаю, – кивнул Сергей. – Как и то, какая опасность сейчас рядом с нами, бродит по миру. Если это единственный выход, нужно его использовать и не терять времени.

– Ну что ж, – вздохнул Илья. – Дорогу молодым, как говорится. А начало этой дороги будет у Бабы-Яги. Когда-то давно я оказал ей услугу, за которую она пообещала мне древней клятвой помочь, где бы она не была, в любое время. Видимо, пора воспользоваться этим обещанием, потому что только у нее осталась возможность открыть дорогу в Навь.

– Но как все-таки мы ее найдем? – спросила Василиса. – О ней уже много лет никто не слышал. Были даже попытки найти ее чарами, я принимала участие в обряде, там самые сильные ведуньи собрались. Колечко бы на дне морском отыскали, да еще и подняли бы, а тут в ответ – тишина… Словно и нет ее на свете.

– Есть такое, – ответил Добрыня, – Но Яга – это же не ведунья, и не колдунья, и не ведьма, хоть ее так и называли в разные времена. Разница, как нам объясняли, в том, что вы, ведуньи, используете силу природы, чтобы творить чудеса. А Яга – часть самой этой силы. Может быть, она принадлежит к старым богам – кто знает? Точно можно сказать, что она живет на свете очень давно, может даже видела первых людей. И если она не хочет, чтобы ее нашли – никакие чары не помогут.

– Главное слово тут: хочет, – лукаво улыбнулся Илья. – Он дала мне фразу на старом языке, которая перенесет того, кто ее скажет прямо к порогу ее дома. А дальше останется лишь попросить показать дорогу к Калиновому мосту.

– Который сторожит Змей Горыныч? – спросил Сергей. Он чувствовал почти мальчишеское возбуждение видел такую же шальную искру в глазах сидящей рядом Василисы. Подумать только! Столько лет они боролись с нечистью, но никогда даже намека не встречали на столь легендарных персонажей. Баба-Яга, Змей Горыныч… Даже Кощей. Они даже для них, представителей волшебного мира, всегда оставались лишь сказкой, которая когда-то происходила. Слишком давно они жили на белом свете. А сейчас история оживала прямо на глазах.

– Не сторожит, а сторожил, – ухмыльнувшись, ответил Алеша. – Когда мы ему пару голов посрубали, он перестал что-либо сторожить. Да и сторож уже не нужен, – он немного помрачнел. – Никому на ту сторону Калинова моста по доброй воле уже и не надо.

– Тем лучше, – произнес Илья, поднимаясь из-за стола. – Спасибо, хозяйка, – поклонился он Василисе. – Не обидела гостей. Не серчайте, утомился я от разговоров. Да и нога что-то разболелась. Дайте роздыху маленько, а потом продолжим.

– Конечно, Илья Иваныч, – ответил Сергей. – Мы начнем собираться, как будем готовы – кликнем вас, чтобы отправится.

– Добро, – кивнул богатырь и медленным шагом, прихрамывая, отправился в соседнюю комнату. Молча из-за стола поднялся Добрыня, также поклонился Василисе и, накинув бушлат, вышел во двор, на ходу доставая из внутреннего кармана папиросу. Алеша подмигнул Сергею и поднялся вслед, послав хозяйке воздушный поцелуй. Оглянувшись вокруг в поисках своей куртки, он махнул рукой и вышел за дверь за Добрыней в чем был, несмотря на холод.

Добролюбовы наконец остались одни. Сергей накрыл своей рукой ладонь Василисы, чувствуя тепло ее тело и слабый ток ее силы. Она едва заметно улыбнулась в ответ на его взгляд. Им давно в такие моменты не требовались слова. Оба понимали все: и грозящую опасность, и скорую разлуку, и неизвестность. И долг, который заставлял рисковать всем ради других. Их любовь уже проходила через все это, и всё всегда заканчивалось хорошо.

Короткий поцелуй завершил их безмолвный разговор. Каждый вложил в него все тепло, на которое был способен в тот момент. Уже через мгновение они поднялись из-за стола, и суета необходимых дел затянула их в свои сети…

У него снова болело абсолютно все. С момента освобождения он только и делал, что попадал в какие-то неприятности, где все пытались его убить, даром, что с бессмертным это не проходило. И все же, наверное, пора что-то менять, иначе смерть, переход в блаженное небытие, перестанет казаться такой уж нежеланной….

Сейчас Кощей хотя бы лежал не на холодной земле, а на чем-то мягком. По комнате расходился приятный полумрак утра. Под головой обнаружилась шуршащая подушка, по-видимому, набитая гречихой. Тело накрывало теплое пуховое одеяло. Принюхавшись, он почувствовал целый набор разных запахов: легкий аромат трав, свежего дерева, какой-то стряпни. Здесь пахло обычным домом, таким, которого он не видел очень давно, ведь даже в больших чертогах повсюду лишь холодный камень.

Преодолев боль, Кощей откинул одеяло и сел на кровати, свесив ноги. Балахон исчез, а на нем обнаружились штаны из грубой ткани и такая же рубаха, висевшая на исхудавшем теле мешком. Ожоги на запястьях, где раньше висели цепи, оказались обработаны мазью, резко пахнущей какими-то травами. Оглядевшись, он увидел, что обстановка комнаты очень скромная: кроме кровати, занимавшей больше половины пространства, стояли лишь небольшой шкаф и старый стул.

Колдун закрыл глаза и сосредоточился. Колдовская сила отозвалась в теле, но очень слабо, а место, где висели цепи сразу начало жечь. В груди тоже появилось уже знакомое жжение. Проклятье. Видимо, цепи оказались не просто серебряными. Где-то Царевич нашел колдуна или ведунью, которые как следует их заговорили. Нужно понять, как разрушить чары, а до этого момента вести себя тихо. Раз его не заточили и не попытались убить, а принесли сюда и переодели, значит он в некоторой безопасности. Теперь надо понять, кто дал такой радушный прием.

Дверь в комнату, скрипнув, открылась и на пороге появилась девушка, увидев которую, Кощей мысленно ахнул. Голубые, почти прозрачные глаза, живым умом светились на красивом юном лице. Длинные русые волосы, заплетенные в толстую косу, свисали почти до самого пояса. Простое свободное платье подчеркивало стан. В руках незнакомка держала большую дымящуюся кружку.

– Очнулись? – участливо спросила она. Приятный грудной голос хорошо сочетался с ее внешностью. – Вот и хорошо, а то мы уже начали беспокоиться, что не проснетесь.

– Мы? – Кощей сбросил наваждение, вызванное первым впечатлением, и насторожился. – А кто конкретно «мы»?

– Ох, дружок старый, не меняешься ты, – раздался за спиной девушки такой знакомый ему голос. – Глазами же все видел, а не веришь им, – незнакомка посторонилась, пропуская в комнату статную женщину в широком платье. Черные волосы, слегка тронутые сединой, закрывал красный платок. Зеленые глаза, казалось, могли заглянуть прямо в душу. При ходьбе женщина опиралась на тонкий посох, чуть прихрамывая на правую ногу. В другой руке она держала чуть дымящуюся трубку.

– Яга… – удовлетворенно улыбнулся Кощей. Теперь он был в безопасности….

Глава 7

Подготовились быстро. Уже вскоре после полудня Алеша и Сергей стояли во дворе дома, давшего им приют. Богатырь подпоясался ножнами с мечом, за спиной висели лук и колчан со стрелами. Тело закрывала старая кольчуга, надетая поверх рубахи, а вот штаны и сапоги он предпочел обычные, солдатские. При ходьбе он звенел и, ухмыляясь, сообщал всем, кого видел, что он «толстый кошель».

У Сергея, конечно же, не было кольчуги и меча, и Добрыня с Муромцем предложили ему свои. Но оказалось, что богатырская броня настолько тяжелая, что идти в ней, а тем более сражаться даже для такого человека, как Добролюбов невозможно. Пришлось заменить кольчугу на толстую кожаную куртку, которая нашлась у капитана Ефремова.

А вот меч Добрыни пришелся впору и хорошо держался в руке. Сергей несколько раз взмахнул им, со свистом рассекая воздух и удовлетворенно улыбнулся: оружие чувствовалось продолжением руки. С поклоном принял он от хмурого богатыря ножны, которые закрепил за спиной. Добрыня хмыкнул неодобрительно, но ничего не сказал, сделав очередной глоток из фляги. Добролюбов же закончил экипироваться, повесив на пояс кобуру с верным наганом и сумкой с патронами.

– Не знаю, поможет ли он тебе, – сказал Добрыня, прислоняясь к стене дома. Тень закрыла половину его лица, сделав его еще более мрачным. – В Нави бывают другие законы мира и вполне может случиться, что порох там не горит. Стрелы надежнее будут…

– Не знал о таком… – Сергей даже слегка растерялся. – Но второго лука нет, если окажется бесполезным – брошу, куда деваться.

– Не, бросать не стоит, – ответил богатырь. – Ты запомни, парень: Навь она коварная. Она меняется, законы там переменчивы. Оттого там сейчас одна нечисть и живет – ей хаос нравится. А нам, людям, порядок нужен, – он попытался оттолкнуться от стены, но лишь скользнул по ней свободным рукавом и поморщился от боли. – Долго привыкать теперь… Почему не брызнули меня водой мертвой, чтоб приросло все?

– Илья сказал, что вас придется убить, – Сергей отвел глаза от видимой половины его лица. – Что мертвая вода поможет только мертвым и только если вы пали в бою. А умирать страшно и больно и не стоит того.

– Прав Муромец, как всегда, – процедил Добрыня сквозь зубы. Он вновь отпил из фляги и встряхнул ее. Удостоверившись, что внутри пусто, он забросил ее в сугроб и одной рукой достал из кармана папиросы и спички. Взяв папиросу в зубы, он неловко прижал коробок к груди обрубком руки, но тот выскользнул и упал на землю, рассыпав содержимое.

Сергей наклонился, чтобы помочь, но Добрыня жестом остановил его. Он буркнул себе под нос какое-то слово и в следующий миг между пальцами у него мелькнул голубоватый огонек. Богатырь быстро поднес его к кончику папиросы и, когда тот заалел, глубоко затянулся.

– Муромец прав был, – повторил он, выпрямляясь. Тень ушла с его лица, и Сергей явно увидел блеснувшие слезы. – Но иногда так хочется, чтобы он ошибался… Авось и получилось бы чего путного. А так… – он махнул дрожащей рукой и вдруг криво ухмыльнулся. – Потом горевать будем. Сначала найдем эту мразь и раздавим.

– Найдем, – кивнул Сергей. – Но горевать и потом не станем. Потом надо будет жить.

– Дело говоришь, парень, – Добрыня отбросил папиросу и провел по лицу, словно снимая с него что-то. – Может, я наконец-то пить брошу. Хотя какой смысл… Ладно, пойдем-ка к остальным, вишь, там Муромец вышел.

Все во дворе собрались к Илье и вышедшей за ним Василисе. Богатырь держал в руках две объемные сумки, у ведуньи же блестели два ножа в кожаных ножнах, в одном из которых Сергей узнал свой.

– Это вам, – Василиса отдала нож кивнувшему Алеше, и повернулась к Сергею. – Я наложила на твой нож еще несколько чар. Не знаю, кто вам там встретится, но они не помешают. Тебе Алеша тоже, тем более что твой нож не серебряный. В сумках еда на каждого на двое суток. Хлеб, консервы, в общем сами посмотрите, спасибо капитану за помощь… – она проводила взглядом, как Муромец раздал мужчинам сумки и те забросили их на плечи. – Еще там по два целебных зелья, самых моих сильных. Пить можно при любой ране или болезни в теле.

– Эх, ведунья… – восхищенно сказал Алеша. – Давно я таких не встречал. Накормила, ножи заговорила, зелий дала. Красивая… Не была б ты замужем…

– Таких быстро разбирают, – улыбнувшись, парировала Василиса. – Да и жених ты, прямо скажем спорный – скольким девкам обещал, м?

– Злая ты, – притворно обиделся Алеша, когда стих смех. – Но так и быть, прощу такую красу, только мужу позавидую.

– Посмеялись и хватит, – прогудел Муромец. – Помните главное: Навь – это не наша вотчина. Постарайтесь, чтобы ваше присутствие осталось незамеченным. Нечисть там не видит людской плоти и крови уже сотни лет, но это не значит, что они не помнят, какая она на вкус. И не откажутся отведать. Яге же передавайте привет и что мы в расчете, если она покажет вам дорогу до Калинова моста и обратно.

Алеша и Сергей молча кивнули, и Илья вышел в центр двора, поманив их за собой. Добролюбов на прощание взял жену за руку и нежно сжал. Она накрыла его ладонь своей, и они дали себе секунду на прощание. Отпустив ее руку, Сергей встал рядом с Алешей, с лица которого пропала ухмылка.

Илья, стоя перед ними, гортанно выкрикнул несколько слов на каком-то словно хрипящем языке. Снег взметнулся с земли и закрутился, образовав перед богатырем ровный вертикальный круг, диаметром в человеческий рост. Муромец обернулся.

– Пройдете через эти ворота и окажетесь прямо перед домом Яги. Помните: клятва древняя, так что как б она не брыкалась, отказать вам не сможет. Не ведитесь на ее игры, требуйте того, зачем пришли. Удачи, мужики.

Сергей и Алеша пожали руки Илье и подошедшему Добрыне. Василиса стояла в шаге позади. На лице ее виднелась тревога, которую она пыталась спрятать за улыбкой. Они с мужем прошли многое, и не было никаких сомнений в его силах. Но ей всегда претило встречать трудности раздельно. Никто не смог бы позаботиться о раненых богатырях лучше нее – все это понимали, в том числе и она сама. Сергей все сказал и рассчитал правильно. Но на сердце все равно стало тяжело и никаким разумным доводам оно поддаваться не собиралось.

Сергей обернулся на нее, и их взгляды встретились. Как много можно выразить без слов. Он видел ее тревогу и пытался передать свою уверенность в том, что все будет хорошо. А она в ответ лишь кивнула – буду ждать дома…

Алеша тоже махнул ведунье на прощание, и они вместе с Сергеем шагнули в круг. Тела их на миг стали прозрачными, а затем исчезли. Снег рассыпался по всему двору и стало тихо, словно ничего и не произошло. Тяжело вздохнув, Муромец подошел к Василисе и, приобняв ее за плечи, повел в дом. Добрыня вновь курил. Бросив папиросу в недовольно зашипевший снег, он подошел к сугробу и достал оттуда выброшенную флягу. Пока еще пригодится…

Кощей ел обычную кашу так, словно не видел еду несколько сотен лет. Ему не требовалась есть на постоянной основе, но вкус пищи и чувство приятного теплого насыщения нельзя было ни с чем сравнить, особенно после нескольких изнуряющих сражений и дороги через снежные метели. Поэтому он наслаждался каждой ложкой, не забывая сперва затянуться ароматом.

Яга сидела напротив, периодически пуская кольца дыма из трубочки. Она совсем не изменилась с их последней встречи: все те же волосы с проседью, колючие зеленые глаза, прислоненный к стене аккуратный посох. Но что-то все-таки поменялось: в доме больше не пахло тьмой. Кощей чувствовал это очень ясно. Раньше дом Яги, стоящий обычно на четырех столбах и обнесенный частоколом, обходили за версту, так силен был ее темный дух. Люди боялись даже подойти к воротам, нечисть проходила рядом на цыпочках и лишь самые сильные колдуны или бесстрашные богатыри осмеливались потревожить ее покой.

Но сейчас вокруг держалась непривычная тишина. Убранство дома как будто давило своей обыкновенностью, простотой. Обычный деревянный стол, печь, какие-то горшки и склянки по углам… Лишь самой острой частью своего магического чутья он ощущал где-то рядом былую силу. Да еще эта девушка… Яга раньше терпеть не могла других женщин. Что она делала с добрыми молодцами всем было известно, это отразилось даже в сказках, которые вставали у Кощея в голове чужими воспоминаниями. А вот красны девицы, что входили в ворота в частоколе… О них то больше никто и не слышал.

– Да не ври, девки тогда и не ходили ко мне, – вдруг сказала Яга, лукаво улыбнувшись. – Слишком громко думаешь, неужто считаешь, что не услышу? Потерял ты хватку все-таки…

– Извини, Яга, – Кощей облизнул ложку и положил рядом с пустой миской. – Я не поблагодарил тебя и сижу мысли плету. Прими мою благодарность за спасение, – он привстал и поклонился. – И за кров. Но я не могу понять, что такое произошло, что ты мало того, что прячешься, так еще и эта девка тебя не твоим именем зовет?

– Тихо ты, цыц, – Яга зыркнула на Кощея зеленым глазом. – Здесь меня зовут Ядвигой, и не только Нинка моя, но и все в деревне, что рядом. Живу тут уж двадцать лет, благо за германское имя не привлекли, отбрехалась. А чего прячусь… – она прислушалась. Девушка Нина, ранее поставив кашу для Кощея на стол, пошла заниматься делами во двор, откуда периодически доносился ее звонкий смех и тихое пение. – Прячусь я потому, что мир изменился, Кощей. Ты столько лет пропадал, думал, тут все по-старому? Никто в Навь больше не ходит, старые боги больше не влияют на этот мир. Людей очень много, гораздо больше, чем нас. И теперь они – сила. Видел бы ты, что они тут несколько лет назад устраивали. Я столько всего видала – и то поразилась.

– Да, я знаю, – Кощей прокрутил в голове воспоминания лейтенанта и откинулся на стуле. – Но от кого ты прячешься? С твоей силой можно было бы жить открыто.

– Чтобы за мной пришли? – Яга покачала головой. – Ты не видел, какие были времена, Кощей. Когда ты пропал все же головы подняли. Богатыри подняли народ, дали им надежду и веру, что они победят зло. Нечисть годами истребляли. Кто смог – в Навь сбежал, кто по лесам глухим попрятался. А потом пришли и к таким как я. Я-то, понятно, быстро самых ретивых напрямую к Темному богу отправила. А потом поняла, что силы то меня покидают. Знаешь почему? Потому что в меня не верят… У людей еще раньше, ты помнишь, появился настоящий Бог, гораздо более сильный. И вот в него они верили. А в нас уже нет. Мне не приносили дары, не просили пустить на ту сторону. И сила моя ослабла. Холмами трясти уже не получалось…. Вот и решила я уйти. Схорониться до поры до времени, а потом оказалось, что это не так уж и плохо. Сначала я ведуньей прикидывалась. Поселишься в какой-то деревне и давай помогать всяким больным, да роженицам. Годы пройдут, все бросаешь и переезжаешь. Как-то надоело мне все, я лет сто в лесной глуши жила, в Сибири, далеко отсюда. Как скучно стало – вернулась. А тут оказалось, что те, кто с нечистью боролся, богатыри, да ведуны всякие с людьми договорились: мол, вы в нашу жизнь не лезьте, а мы не будем в вашу. Но если какие-то будут проблемы с нечистью – поможем, уладим. Так и живут, представляешь, до сих пор. Я тогда стала еще пуще скрываться. А то ведь и за мной могут прийти, а помощи неоткуда ждать…