Материк. Туманы и тени

Волк не стал скрывать:

— Да, так и есть.

Гракшар чуть улыбнулся.

— Но сначала — пообещай, что услышанное тобой не станет достоянием всех встречных. Лишь тех, в ком ты уверен, как в себе.

Волк выпрямился, не отводя взгляда.

— Обещаю. Я не из тех, кто болтает всюду языком.

— Я знаю, что ты не лжёшь, валдринг, — произнёс император, — и никогда не нарушишь клятву.

Удивление отразилось в глазах Волка.

— Да… Но как вы…

— Ты поймёшь, — прервал его Гракшар. — А сейчас ответь мне: если бы на моём месте был иной правитель, ты бы испытывал страх?

Волк слегка пожал плечами.

— Думаю, да.

— А сейчас?

Волк на мгновение задумался.

— Спокойствие…

Гракшар Дальновидный кивнул.

— В этом сила Каменных императоров, моих предков и моя собственная. Спокойствие и внутренняя гармония — вот что отличает нас от тех, кто правит, опираясь на страх и насилие. Ты ведь знаешь, что было тысячу лет назад? Орки бесконечно воевали, заливая землю кровью. Мы уничтожали и разрушали, потому что не видели иного пути. Но когда страх уступает место разуму, мир становится другим. Мы научились управлять не только оружием, но и самими собой.

Волк слушал, не перебивая. Он не привык выражать глубокие мысли словами: для этого у валдрингов были чувства, образы, передаваемые без слов между ними. Но сейчас ему приходилось использовать лишь язык.

— Как ты думаешь, из-за чего этот мир никогда не прекращает войны? — спросил Гракшар. — Почему люди, эльфы, ящеры, гномы… и даже орки за границами моей империи не могут жить в мире?

— Жадность? Власть? — предположил Волк.

— Всё верно. Но в основе — страх. Они боятся, что кто-то другой получит больше могущества, чем они. Что не успеют отомстить. Что их унизят. Что их земли отнимут. Страх и жажда мести — вот что ведёт народы по дороге разрушений.

Волк невольно вспомнил про Саританию. Там правители называли валдрингов бездушными тварями. Почему? Из страха. Люди боятся того, что не понимают.

Император вновь заговорил:

— Если Материк и дальше будет жить в страхе, мы все погибнем. Или станем подобны мертвецам из северных земель — лишёнными души оболочками, существующими без смысла.

Волк поёжился. Он видел оживлённых своими глазами.

— Это худшее, что может случиться, — согласился валдринг.

— У моего рода есть дар, данный свыше. И я обязан использовать его ради мира. Ради выживания Материка.

Волк впервые видел этого орка, но почему-то ощутил искренность в словах Гракшара. Орки в Империи действительно отличались. У них с Лисой было время в этом убедиться.

— Велик труд ваших предков, — сказал валдринг, — и это видно, когда путешествуешь по империи.

Император чуть улыбнулся и, взяв кувшин, наполнил два бокала густым, тёмным вином.

— Попробуй. Наш виноград лучше эльфийского. Вкус скажет сам за себя.

Волк сделал глоток. Вино было терпким, но мягким, с приятным ароматным послевкусием.

— Признаюсь, лучшее, что я пил.

— Рад слышать, — удовлетворённо кивнул Гракшар. — А любовь к музыке у твоего народа сильна?

— Да. В музыке мы чувствуем суть мира.

— Значит, у нас есть нечто общее. Орки всегда знали музыку, но лишь в последние века она стала важной частью нашей жизни. Вам ещё предстоит сходить в наш театр.

— Театр? — Волк не понял.

— Ты увидишь сам. Но скажи, кем я вижусь тебе? Я — не обычный орк, верно?

Волк внимательно посмотрел на него.

— Да. Похоже, ваша династия отличается. Даже внешне.

— И мы сами до сих пор ищем ответ на этот вопрос. Мой предок, Краоно́р Каменный, по легендам был найден младенцем на берегу моря в Эпоху Ужаса. Позже он стал вождём одного из орочьих племён, которое через двести лет стало империей. И вот — шесть веков империя существует и расширяется. Орки, живущие в ней, меняются. Жестокость и жажда войн остаются в прошлом нашей истории.

Волк замолчал. Этот разговор зашёл дальше, чем он мог ожидать.

— У нас есть цель, — продолжил Гракшар. — Дать народам Материка то, что мы дали оркам. Разум вместо страха. Гармонию вместо хаоса.

— Это значит завоевание? — насторожился Волк.

Император покачал головой.

— Нет. Я не собираюсь повторять историю Уарг-а-Шерка. Мы ищем иной путь.

— Но как это возможно без войн?

Гракшар глубоко вздохнул.

— Мир уже идёт к войне. Королева ящеров готовится атаковать людей. Другие конфликты вспыхивают по всему Материку. Я лишь хочу быть тем, кто направит хаос в нужное русло.

Волк задумался. Ему хотелось верить этому орку, но его тревожило направление разговора. В голове всплывали слова Лисы о том, что нельзя доверять чужакам. Он попробовал достучаться до её мыслей. Она откликнулась где-то на нижних этажах дворца, в комнате для гостей. Она в безопасности, это успокоило Волка.

— А что делают тролли в Гарнаке? — вспомнил он.

Император нахмурился.

— Откуда ты о них знаешь?

— Они напали на нас.

Гракшар сжал губы.

— Да… Я их отозвал. Но боюсь, они уже вышли из-под моего контроля. Ошибка, которую я не должен был допустить. Я направлял их, чтобы узнать больше о мире за границами империи. Я не ожидал, что они снова одичают вдалеке от меня.

Валдринг на мгновение замешкался.

— Получается, ваша… магия не работает на таком расстоянии. Кто-то мог пострадать. Люди встревожены. Мы предупредили их.

Император отвёл взгляд.

— Говорят, в Гарнаке разумный король… Надо будет пригласить его на переговоры, я принесу извинения за случившееся. С троллями всегда было сложнее всего.

Волк молчал. Он знал, что этот разговор ещё не закончен.

Император вновь наполнил бокалы, его движения были неспешными, словно каждое из них имело вес, значимость. Он смотрел на Волка внимательно, изучающе, будто пытался разглядеть за внешностью зверя суть самого существа, подобно тому, как валдринги изучали повадки зверей в глубинах своего леса, вслушиваясь в их дыхание, вглядываясь в их движения и пытаясь постичь их природу.

— Давай поговорим о вашем народе, — прервал молчание Гракшар Дальновидный. — Я слышал, что ваши племена свободны от тех пороков, что портят людей. Месть, жадность, обман — это всё не про вас. Это… напоминает то, что я и мои предки стремились передать оркам. Меня интересует ваша природа. Ваше происхождение. Ваши… способности. Возможно, вы — ключ к тайнам моей династии, которые до сих пор остаются неразгаданными.

Волк чувствовал внутри себя напряжение, будто отвечал за каждое своё слово перед племенами Тёмного Леса, но его голос оставался ровным:

— Я отвечу на ваши вопросы, император.

— Хорошо. Для начала расскажи о превращениях и о том, откуда произошёл ваш народ.

Похоже, не было смысла скрывать обращения в зверей. Орк и так уже многое знал о валдрингах. Радужный Волк вдохнул глубже, мысленно перебирая древние сказания.

— Наш народ существует со старых времён, — начал он. — Про его появление говорят лишь легенды. До Битвы Драконов жил человек — помощник восточного Великого Мага, волшебник Гареа́н. Он видел в городах, как души людей теряют чистоту, отдаляясь от природы. Как страх, алчность, зависть, ложь проникают в их сердца. Он искал способ вернуть утраченную связь. Гареан как-то соединил свою душу с душами лесных зверей и обрёл способность превращаться в них. Он стал первым валдрингом.

Гракшар слушал внимательно, его глаза мерцали в полумраке зала.

— Затем он посадил первые изумрудные деревья, от семян которых произошли все прочие. Так и родился наш народ.

— И что стало с самим Гареаном? — спросил император.

— Считается, что он превратился в дракона и улетел на Драконьи острова. Порой кто-то из валдрингов мечтает повторить его путь.

Император улыбнулся, но в глазах его мелькнула тень.

— Интересно. Очень интересно. Когда Краонор Каменный боролся за власть, ему, по легендам, помогал дракон в минуты отчаяния… И это при том, что драконы принесли миру больше горя и разрушений, чем кто-либо. Битва Драконов, уничтожение Пятерых Великих Магов, гибель тысяч людей, эльфов, орков… — он сделал паузу, затем тихо добавил: — Эпоха Ужаса.

Волк невольно кивнул. Они молчали, вспоминая мрачные события, о которых знали только по старым преданиям.

— Что за роль играют эти изумрудные деревья в вашем народе? — спросил наконец Гракшар.

Волк чуть наклонился вперёд, его голос стал тише, словно он собирался поведать нечто сокровенное, что редко звучало за пределами их леса.

— Они связаны с душами валдрингов. Когда мы зачинаем ребёнка, мы сажаем новое дерево. После рождения оно становится домом для его звериной части души. После смерти дерево пустеет. А ещё их аура делает наши души… более гибкими, и это помогает превращаться.

— И как происходит ваше превращение?

Волк рассказывал вдохновлённо, будто уже давно ждал, когда кто-то за пределами Тёмного Леса заинтересуется культурой его народа.

— Поначалу для валдринга это какой-то один зверь. Но можно научиться превращаться в других. У нас есть дар чувствовать эмоции и мысли. Если изучить других существ, понять их природу, прочувствовать их мир, тогда обращение становится возможным. Главное — не оставаться слишком долго в другом облике. Некоторые валдринги так и остались зверями навсегда.

Император долго молчал, переваривая в голове сказанное.

— Чувства людей вы тоже можете прочесть? — спросил он наконец.

В глазах Волка мелькнула праведная тревога.

— Нет. Это запрещено. Табу, которому следуют все племена. Исключения редки… — валдринг на мгновение вспомнил родителей Лисы. — Читая мысли человека, можно впустить в себя его слабости: страхи, алчность, ложь… От этого теряют дар и сходят с ума. Мы общаемся без слов только друг с другом. И нам этого достаточно.

Гракшар задумчиво провёл пальцами по резному подлокотнику трона. Его взгляд скользнул к предмету на груди Волка.

— Что это?

Валдринг обхватил пальцами прохладный металл. Он не раскрывал никаких тайн племени, но от таких расспросов ему было немного не по себе.

— Амулет Небесного Ока, солнца, — ответил он. — Мы поклоняемся духам неба и земли. Солнце — это Око Неба, наблюдающее за нами днём, а ночью за нами следит его сестра — Луна.

Император кивнул, его голос стал чуть теплее.

— Удивительно, но наши верования родственны. В столице есть три главных храма — Солнца, Земли и Звёзд: забота, дом и мечта. Советую посетить их.

Волк склонил голову в знак уважения.

— Какие у тебя теперь планы, Радужный Волк? — спросил Гракшар, внимательно наблюдая за ним.

Волк набрал в грудь воздуха. Он должен был это сказать. Он не знал, как это поможет его народу, но нужно было сделать первый шаг. Впервые за всё путешествие он чувствовал момент, который может что-то изменить. Надежду на то, что он вернётся к старейшине с хорошими новостями.

— Я ищу защиты для моего народа. Король Саритании однажды пойдёт войной на Тёмный Лес. Нам некуда бежать, кроме как к великанам, но Изумрудные Деревья нельзя оставить. Народ мой не отступит. Мы погибнем, защищаясь…

Лицо императора омрачилось. Он медленно поднял бокал, осушил его до дна и произнёс:

— Этому не бывать. Таково моё слово, твёрдое, как камень.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Но и ты должен дать мне что-то взамен. Я предлагаю тебе стать моим помощником, разделить мои цели. Мне нужны те, кто предан моей миссии за пределами империи. Мне нужны представители других народов. Готов ли ты к этому?

Волк застыл. Внутри него вспыхнула буря. Что-то шептало, что этот путь — единственный возможный, и что от этого выбора зависит судьба его народа. Голос императора звучал гулко, словно разносился не только в зале, но и в сознании.

Император ожидал. Нужно было принимать решение.

Валдринг посмотрел в раскрытое окно на огни вечернего Уоклиша. Другой конец мира, где живут совсем незнакомые народы. И этот орк, которого он видит впервые, предлагает сделку. Можно ли ему доверять? Это казалось безумием, но простит ли Волк себе, что упустил шанс спасти свой народ?

Он знал, что за этим стоит. Часть его хотела отвернуться. Но другая часть… чувствовала, что это неизбежно. Пора утопающему ухватиться за бревно.

И Волк произнёс слова, которые словно сами пришли ему на ум:

— Я готов служить светлой цели династии Каменных императоров… до тех пор, пока не прервётся моё дыхание и пока моя душа не найдёт приют в Пристанище.

Гракшар внимательно всмотрелся в него, затем медленно кивнул.

— Добро пожаловать в империю, Радужный Волк.

Затем он откинулся назад и заговорил снова:

— Через два дня у нас будет званый обед в честь визита королевы Синих Ящеров. Хотя, по правде сказать, я не горю желанием её видеть. Внешняя политика, увы. Но, между прочим, я подозреваю, что ту реликвию в Гарнаке украли для неё. Были у неё тут двое — человек и эльфийка, а чуть ранее к ней прибыли ещё эльфы. Судя по всему, они заодно.

Волк нахмурился, в его голове вспыхнули вопросы, но Гракшар прервал его раздумья.

— Ладно, теперь это не твоя забота. Но запомни: ты и твоя спутница приглашены к столу.

Гракшар подписал бумагу, поставил зелёную печать и передал её валдрингу:

— Теперь ты мой личный помощник. Этот документ откроет перед тобой многие двери.

— У меня есть ещё одна просьба, — сказал Волк. — Нам нужно передать весточку нашему другу в Гарнаке, чтобы он знал, что с нами всё в порядке.

Император кивнул.

— Я отправлю гонца. Теперь ступай, до званого обеда ты свободен. Твоя возлюбленная, должно быть, ждёт тебя с нетерпением, — император неожиданно улыбнулся, но в глазах его всё ещё таилась скрытая задумчивость. — Проведите эти дни в прогулках по Уоклишу, и ты поймёшь, что сделал правильный выбор.

Глава 8. Последователи Предназначения

По длинным коридорам дворца Гракшара Дальновидного эхом разносились завораживающие звуки музыки. Где-то, спрятавшись за колоннами, гоблинши-менестрели выводили на флейтах плавные, почти гипнотические мелодии, перекликавшиеся с перезвоном колокольчиков. Во дворце шли бесконечные переговоры: вельможи и советники негромко обсуждали государственные дела в покоях и галереях, а стража зорко следила за каждым движением. Здесь билось сердце великой империи.

Одна из массивных резных дверей приоткрылась, и на ковёр с узорами в зелёных и золотых тонах вышел Радужный Волк. Его лицо было выбрито, а волосы — тщательно расчёсаны. Поверх сине-зелёного камзола была надета подпоясанная накидка с ромбовидной эмблемой Туманной империи, вышитой белыми нитями на чёрном фоне. Валдринг помедлил на месте, разминая ноги в тёмно-зелёных сапогах, затем, будто вспомнив что-то, оглянулся через плечо.

— Что там стряслось? — спросил он.

Из-за двери раздался раздражённый голос Лисы:

— Волчок, помоги мне затянуть этот упрямый шнурок!

Валдринг вздохнул, исчез в комнате, а спустя мгновение вышел снова, сопровождаемый рыжеволосой девушкой. Её белоснежное платье с чёрными орнаментами подчёркивало гибкость и лёгкость её движений, но сама она выглядела не слишком довольной.

— Видишь, Лиса, жизнь при дворе полна тягот и испытаний, — усмехнулся Волк, — но ничего, мы здесь надолго не задержимся. Кстати, ты выглядишь великолепно.

— Хватит уже сочинять, — пробормотала она, отворачиваясь. — Это платье ужасно. Сковывает, тяжёлое, в нём невозможно выслеживать дичь и охотиться в лесу.

Ухватившись за подол, Лиса развернулась обратно и лукаво взглянула на спутника.

— Ну и куда ты меня сегодня поведёшь… мой кавалер?

Волк протянул ей руку, и Лиса, вздохнув, приняла её.

— Сегодня мы посетим храм Солнца. Он ближе, чем театр.

Прижавшись, пара валдрингов рука об руку неспешно направилась к выходу из замка.

Город уже давно проснулся. Торговцы выкрикивали цены, спорили, обменивались товарами, гоблины-ремесленники обсуждали тонкости обработки камней, а стражники неспешно патрулировали улицы. В воздухе витал аромат выпечки, древесной смолы и пыли, нагретой за утро. Осень в южных землях всегда была тёплой.

— Восхитительно! — воскликнула Лиса, когда валдринги миновали пару кварталов и вышли на площадь Духов.

Перед ними возвышался храм Солнца. Четыре его золотых купола отражали яркий свет, ослепляя каждого, кто слишком долго смотрел на них. Голубые и жёлтые стены сияли в лучах, а установленные сверху золотые символы светила напоминали о его всевидящем взгляде. Лиса непроизвольно коснулась амулета на груди и ощутила тепло, словно сам Дух Неба благословил это место.

Внутри храма царил полумрак. Четыре священных огня горели в массивных золотых чашах, заставляя тени на резных колоннах плясать. У дальней стены возвышался алтарь в виде золотой пирамиды. На него падали солнечные лучи, проникавшие в зал через окна в сводах, и от этого алтарь блистал и становился ярким светилом в храме. Музыканты, спрятавшиеся в боковых помещениях, перебирали струны инструментов, а приглушённые голоса жрецов пели древние молитвы.

Лиса взглянула на Волка. Он уже знал, что она собиралась сказать. Их чувства сплелись в одно, и они, не сговариваясь, шагнули к алтарю, склонили головы и сложили пальцы в знак духов. Волку показалось, что свет алтаря стал ярче. Излучаемое пирамидой тепло проникло в тело, наполнило его новой силой. Оно словно отвечало на внутренний вопрос, терзавший душу валдринга.

Было ли его решение правильным?

Разговор с Гракшаром Дальновидным оставил в нём тень сомнения. Всё произошло словно во сне, клятва сама слетела с его губ. Каменные императоры как-то влияли на орков при помощи своего дара. Не мог ли Гракшар повлиять и на решение Волка? Валдринг перевёл взгляд на золотую поверхность алтаря.

Свет вспыхнул ещё ярче, заставляя зажмуриться. Сомнения таяли в этом золотистом потоке. Дух Неба дал знак. Волк должен помочь Гракшару, должен продолжить путь, что указала ему судьба. От этого зависело спасение племён Тёмного Леса.

Когда валдринги вышли из храма, Волк остановился, развернулся к спутнице и заговорил:

— Лиса… Дух Неба укрепил моё решение. Я дал клятву служить императору, и мне, возможно, не суждено вернуться в Тёмный Лес. Орки могут поддержать нас в борьбе против Саритании, и это шанс для нашего народа. Может быть, я умру на чужбине. Но ты не обязана… Тебе помогут добраться до дома, если ты…

Лиса побледнела и крепко сжала его руку, в глазах её мелькнуло отчаяние.

— Не говори так! Если ты продолжаешь этот путь, то и я с тобой. Я никогда не оставлю тебя, Волк… И ты не уйдёшь в Пристанище раньше времени. — Она резко отвернулась, будто пытаясь скрыть тревогу, хотя понимала, что Волк её сразу почувствует. — Неужели нет ничего важнее, чем служба императору и спасение мира? Но что говорить, клятву ты уже дал…

Волк не знал, что ответить. Он просто притянул её к себе, обнял, вдыхая запах её волос, и почувствовал её дрожь. Ему казалось, что он понимает её слова, но в то же время ощущал, как что-то ускользает от него.

Они не пошли в другие храмы. Дух Неба сопровождал их в пути, и они бродили по улицам, стараясь запомнить каждый уголок этого города. Как бы тут ни было красиво и интересно, в их сердцах был Тёмный Лес. Там их родные гадают о судьбе путешественников. Там их смелые друзья не подпускают к изумрудным деревьям саританских лесорубов и отгоняют оживлённых мертвецов с соседних полей. Там пение птиц и шелест листвы. Там их дом.

— Как же здесь хорошо, — вздохнула Лиса, возвращаясь к реальности из ностальгических грёз. — Но в лес хочется ещё больше…

— Да. А ещё нужно идти к учителю орочьего языка.

— Точно! А я и забыла!

Взявшись за руки, они направились в сторону дворца. День уходил в небытие, оставляя лишь солнечное тепло в их сердцах.

На следующее утро валдринги проснулись, когда солнце уже светило в их окно. Волк, преодолевая желание продолжить сон, натягивал свой сине-зелёный наряд. Комната, которую им выделили, была просторной и прохладной даже в утренний зной. Тяжёлые бархатные шторы лишь частично пропускали солнечный свет, разливая по полу золотистые полосы. В этот момент постучала служанка и сказала, что званый обед в честь визита королевы синих ящеров начнётся через час.

Едва не опоздав, два валдринга всё же проскочили в зал как раз перед тем, как прибыла свита королевы. В коридорах дворца стоял густой запах жареного мяса и пряных трав. У прилегающих ко входу стен устроились музыканты: с различными трубами, лютнями и другими струнными инструментами, флейтами, ну и, конечно, барабанами — валдринги уже поняли, что орки не признают музыку без их грохота.

По всем углам стояли стражи дворца, сверкая золотыми рогами на зелёных стальных шлемах. За главным столом возвышались грозные фигуры, которые сразу привлекли внимание — массивные орки в изящно украшенной, но явно боевой броне. Это были Мастера Войны — элитные воины и командующие имперских войск.

— Занитавт наляр ум увро? — спросил страж в дверях, скрестив руки на груди.

— Радужный Волк и Огненно-Рыжая Лиса, — чётко ответил валдринг, поняв, что хотел орк.

Услышав имена, страж сверился со списком, кивнул и махнул рукой в сторону одного из центральных столов.

— Похоже, наш статус при дворе растёт, — усмехнулась Лиса, пока они направлялись к указанным местам.

— Или нас хотят держать на виду, — тихо заметил Волк, оглядывая зал.

Едва сев на место, Лиса потянулась к аппетитному рыбному салату, как вдруг в зале объявили о прибытии королевы синих ящеров и её свиты. Музыканты-флейтисты затихли, и в тишине послышались мерные шаги. Двери распахнулись, и в зал вошла королева.

Волк заметил, что её почти не было видно за пышностью наряда. Её осанка была прямой и безупречной, а высоко поднятый подбородок выдавал гордость и едва заметное презрение ко всему происходящему. В уголках тонких губ застыла сдержанная, почти холодная улыбка, которая не достигала её глаз — двух ледяных озёр, скользящих по залу с изучающим прищуром. Сине-зелёное платье, расшитое золотыми узорами, широко расходилось к полу, а за ней волочился длинный шлейф, обрамлённый белыми кружевами. Её шею украшал сложный воротник с жемчугом, а в руках она держала скипетр с вырезанной фигурой дракона.

— Пожалуй, даже для королевы слишком пышно, — шепнула Лиса, приглаживая складки на своём платье.

Королева и её свита заняли места, и валдринги получили возможность рассмотреть её народ поближе. Синие ящеры, закалённые северными морозами, выглядели внушительно. Их тела покрывала блестящая, словно металл, чешуя — ярко-синяя с серебристыми отблесками. Длинные хвосты медленно покачивались за спинами.

— Говорят, что они научились выживать на севере с помощью магии, — прошептала Лиса, наблюдая, как ящер из свиты ловко подносит кубок ко рту длинными пальцами.

— Или шаманства, — добавил Волк, — но кое-кто из агнорских мудрецов считает, что тут не обошлось без древних чар драконов.

— Может, и так… Но я бы не хотела испытать на себе их силу, — тихо сказала Лиса, разглядывая одного из приближенных королевы в золотистом плаще.

Элитная стража ящеров, оставшаяся у стен, выделялась: металлические пластинчатые доспехи, укреплённые круглыми щитами на спинах, блестели в свете люстр. Поверх длинной кольчуги броня напоминала панцирь черепахи, и каждый шаг сопровождался лёгким металлическим звоном.

— Они, похоже, любят поесть, — с усмешкой заметил Волк, наблюдая, как один из ящеров без особых церемоний опустошает целую тарелку жареной дичи.

Валдринг вспомнил слова Гракшара про Крида и Айриль и пробежался по залу взглядом. Священника и эльфийки не было видно за столами среди свиты королевы. Здесь были лишь орки, ящеры и гоблины. Волк склонился к подруге:

— Я не вижу тут наших бывших попутчиков.

— Они явно стараются не попадаться на глаза, — кивнула Лиса.

— Возможно, они знают, что мы здесь, — предположил Волк. — Скорее всего, реликвия у королевы, но что она из себя представляет и зачем она ей — так и осталось загадкой. Я опасаюсь, что это связано с войной, которую она затевает.

Валдринг изучающе смотрел на королеву, будто собирался прочесть её мысли и выведать тайны. Гости вокруг неё предавались пиру, и вино лилось рекой. Вдоль длинного стола, уставленного блюдами, мелькали руки, наполненные кубки звенели, а приглушённый гул разговоров не затихал ни на мгновение. Некоторые из имперских вельмож поглядывали на королеву с явным интересом — одни с любопытством, другие с настороженностью. За столом, ближе к центру, обсуждение велось тише, но взглядов, направленных на императора и королеву, становилось всё больше. Хотя шутки и смех постоянно разносились по залу, в воздухе витало что-то неуловимо напряжённое — будто каждое слово могло стать частью куда более важной и опасной беседы. Музыка то затихала, то разгоралась снова, сопровождая пиршество. Несмотря на кажущееся веселье, что-то в поведении королевы синих ящеров беспокоило Волка — под маской удовольствия сквозило раздражение. Впрочем, распознать эмоции в мимике покрытых чешуёй лиц ящеров было довольно сложно.