Реквием Лимба

– Наконец-то я свободен после веков заточения! – зловещий рык сотряс стены замка.

Морда Льва вытянулась, тело увеличилось. Перед ними стоял черный дракон с расправленными крыльями. Его громоподобный вопль разнесся по залу, и часть стен рассыпалась в прах.

Муравей закричал:

– Лев обманул тебя! Он – истинный Дракон!

Крылья Ай покрылись мириадами звезд, и она бросилась вперед. Но Лев-Дракон взмахнул когтистой лапой – и тело Лебеди с глухим ударом врезалось в колонну, оставшись лежать неподвижно.

Девушка застыла, не в силах поверить в происходящее.

«Что я наделала?»

Хаос поглотил все вокруг.

Замок содрогался и трещал, словно небо упало на его стены. Огромные колонны дрожали, каменная крошка осыпалась с древних сводов. Гулкий треск разнесся по залу, когда одна из арок рухнула, превратившись в груду обломков.

Настала очередь Муравья Верона.

– Обманщик. Лжец. Ты предал нас! – звенел его тонкий голосок.

Черный дракон лишь повернул голову и взмахнул крылом. Поток ветра подхватил маленького героя и унес прочь, в пролом в стене. В последний миг Девушка услышала его крик, полный ужаса.

Казалось, буря стихла, но стены продолжали дрожать, будто замок пробуждался после векового сна. Девушка очнулась от оцепенения и шагнула вперед. Ее взгляд пылал гневом и болью.

– Ты обманул меня… Ты убил их!

– Убил? – Нет… Вера и любовь – цепи, что сковали твой разум. Бесконечные цепи, утягивавшие тебя в трясину…

Девушка сжала кулаки, но Дракон продолжал:

– Ты другая… – Тебя нельзя сковать цепями. Ты жаждешь движения вперед, жаждешь власти… над собой. Над этим миром…

Замок содрогнулся… и вдруг замер. Трещины в стенах затянулись, пол засиял гладким мрамором. Потускневшие колонны превратились в величественные опоры, украшенные драгоценными узорами. Вдоль стен вспыхнули золотые светильники. Зал наполнился уютным светом.

– Теперь это твое, – прорычал Дракон с торжеством. – Твой замок. Твои сокровища. Твоя власть. А я… – он склонил голову, – я – твой вечный слуга.

– И как мне называть тебя? – тихо спросила Девушка.

– Гнев, – ответил Дракон.

В тот же миг платье Девушки превратилось в темно-фиолетовое, словно сотканное из тысяч цветов. На ее плечах заискрились тонкие серебряные нити, сплетаясь в узоры, похожие на созвездия.

Она медленно обвела взглядом зал. Вокруг сияли груды сокровищ: сундуки с драгоценными камнями, горы золотых монет, оружие и доспехи, напитанные древней магией.

Небрежным движением она бросила глаз черепахи, перо павлина и флакончик с ядом змеи на груду золота. Драгоценности осыпались с мелодичным звоном, и из-под них что-то блеснуло, привлекая ее внимание.

Это оказалось зеркало.

Девушка шагнула ближе и провела рукой по холодной поверхности. Отражение дрогнуло и исказилось. По ту сторону стоял мужчина. В его глазах застыло удивление – словно он тоже видел ее.

– Странно… Почему его лицо кажется мне таким знакомым? – прошептала она.

Зеркало задрожало, и картинка сменилась. Тот же мужчина сидел у камина, а рядом – женщина. Он наливал ей вино, она смеялась и поправляла непослушную прядь волос. Увиденное пронзило Девушку странной смесью тоски и гнева.

Она подняла руку и снова прикоснулась к стеклу. Его поверхность пошла рябью, и видение исчезло.

Глава 6

Частный джет с гулом рассекал небо. В салоне было все, что только могло удовлетворить взор человека, не стесняющегося сорить бабками направо и налево: кресла из белой кожи с золотистой вышивкой, столики с отделкой из черного дерева и стекла, ведерки со льдом и шампанским за тысячи долларов.

– Бодрийяр? Серьезно? – мужчина напротив ухмыльнулся. – Мозги не расплавятся?

Она не сразу подняла глаза и нарочито медленно перевернула страницу.

– Стараюсь, чтобы не заплесневели, – Клементина сняла очки и прикусила кончик дужки, взглядом исследуя лицо собеседника. – Гарри, Алекс говорил, вы вместе учились? Йель?

– Йель, да, – он чуть выпрямился, будто что-то вспоминая. – Алекс был прям звезда. Лучший выпускник потока.

– А ты?

– А я был лучшим выпускником всех местных пабов, – громко, самоуверенно рассмеялся Гарри.

– Напитки, господа? – подошел к ним стюард.

– Макаллан. Без льда, – бросил Гарри.

Стюард перевел взгляд на Клементину.

– Стакан воды.

– Вода? Дорогая, все включено – не стесняйся! – Гарри усмехнулся и провел ладонью по своему идеально уложенному пробору.

– Сначала дела, потом развлечения, дорогой, – ехидно ответила она.

– Алекс был прав – ты нечто.

Не удостоив его ответом, она отложила книгу и посмотрела в иллюминатор: под крылом простирались бесконечные долины.

– Так что за срочность? Ты что, в минусе? Кто-то всадил нож в твою бухгалтерию?

– Затыкаю финансовую дыру, пока она не стала могилой.

– Понятно… – протянул Гарри, отпивая виски. – Надеюсь, оно стоит того.

– Не сомневайся.

Самолет слегка тряхнуло. Он начал разворот и снижение. Горы Теллурайда заслонили горизонт, будто приветствуя ее: «Добро пожаловать домой, сволочь».

* * *

Клементина ступила на трап и тут же прикрыла глаза ладонью – солнце плюнуло светом прямо в лицо, словно спрашивая: «Какого черта приперлась?»

– Подожди у входа, я быстро, – бросил Гарри через плечо и, не дожидаясь ответа, скрылся за стеклянными дверями аэропорта.

Клементина направилась к стоянке. Раздражал сам факт: она снова здесь. В этом городе. В этой обстановке.

Через пару минут к ней, мягко урча, подкатил «Бентли».

Из машины вышел Гарри, галантно открыл перед Клементиной дверь, жестом приглашая внутрь. Она устроилась на пассажирском сиденье.

«Давненько не встречала мужиков, которые умеют вот так – без слов, по классике. Как должно быть».

Она потянулась за ремнем, бросила взгляд в боковое зеркало и застыла.

Черный внедорожник.

Замер в дальнем углу стоянки, словно выжидающий хищник. Никакой спешки, никакой явной угрозы. Именно от этого становилось не по себе.

«Опять ты?»

– Все нормально? – спросил Гарри, заметив напряжение спутницы.

– Вполне.

– Ну что, босс, куда первым делом? – поинтересовался Гарри, вырулив на дорогу.

– В город. Затем на озеро.

– Как скажешь, – Гарри хмыкнул и переключил передачу.

* * *

Теллурайд встретил их, будто рекламный разворот глянцевого журнала: разноцветные домики в стиле «городок с игрушечной железной дороги», свежие вывески, отполированные до блеска тротуары и смех туристов, мнящих себя покорителями фронтира, а на деле просто шагающих по брусчатке в шлепанцах за триста баксов. Все прилизанное и глянцевое.

Дом возник внезапно – словно кто-то влепил перед машиной кадр из старого диафильма: белые ставни, идеально чистые окна, зеленая лужайка.

– Вау… – выдохнул Гарри, остановив машину. – Это место даже лучше, чем на фото, что скинул Алекс.

– Я смотрю, заборы тут не в почете? – выйдя из машины, мужчина огляделся, словно уже ожидал покушения на свою будущую собственность.

– А от кого скрываться? – послышался незамедлительный ответ и звон вынимаемых из сумки ключей. – Тут все друг друга знают. Разве что медведь забредет на пирожок.

– Медведь? Серьезно? Тут водятся медведи?

Клементина только хмыкнула, отпирая дом.

– Добро пожаловать в сказку, – усмехнулась она и шагнула внутрь.

Гарри вошел следом и остановился посреди комнаты, словно боялся нарушить идеальный порядок, царивший в доме.

– Да за такую цену это точно сказка.

Клементина знала этот дом наизусть – каждую чертову трещину и скрипучую половицу.

Подойдя к старому деревянному шкафу, она открыла ящик и взяла связку ключей с серебристым брелоком.

– Ну как тебе?

– Очень даже… – протянул Гарри, оглядываясь с неподдельным интересом. – О… Тут даже пианино есть. Ты играешь?

– Когда-то, – в прошлой жизни, – бросила она сухо.

– Может, устроишь экскурсию?

– Да не вопрос.

Гарри шел следом за ней, заглядывая в комнаты, все они были как с обложки журнала для тех, кто верит в сказку про идеальную жизнь с видом на горы.

– У тебя тут как в музее: все чисто, все по полочкам, – усмехнулся он.

– Оставлю тебе контакты управляющей компании, – бросила Клементина через плечо. – Они следят за порядком, пока жильцы в отъезде.

– Беру! – он хлопнул ладонью по косяку двери, словно хотел застолбить свое будущее владение.

– Погоди, – Клементина коротко рассмеялась и покачала головой. – На этом аукционе единый лот.

– Дом на озере?

– Ага, – кивнула женщина, и они направились к выходу.

* * *

К озеру Гарри домчал их с ветерком. Полупустая дорога и ревущий движок – идеальное комбо, чтобы забыть напрочь про то, что жизнь – штука хрупкая.

Всю дорогу он развлекал Клементину байками из студенческой жизни, одна тупее другой, но рассказывал с таким задором, что не засмеяться было невозможно.

На длинной прямой он выжал под восемьдесят, и Клементина ощутила неприятное покалывание в животе.

– Тебе хоть одна табличка с «двадцать пять», «тридцать», «сорок» о чем-нибудь говорит? – нервно бросила она.

– Ну кто тут это увидит? Коровы? Пара сосен?

– Да нет, просто если выживу, неохота объяснять шерифу, почему у тебя вместо подушки безопасности из груди торчит оленья башка!

– Все-все, ты босс. Извини, – Гарри сбросил скорость.

Лес редел, уступая место прибрежным просветам, а в воздухе пахло хвоей и водой.

* * *

Вот это домина! Просто чума! – Гарри стоял посреди подъездной дорожки, как турист экономкласса, которого по ошибке заселили в пятизвездочный отель.

– Нет, я тебя не отговариваю. Хозяин – барин. Но это потянет как минимум на десять лямов. Участок в собственности? Сколько здесь? – он кивнул на прилегающую территорию, словно уже прикидывал, где поставит гриль и развесит гирлянды.

– Точно не помню… Акров пять вроде. В договоре все указано.

– Ого-го! – Гарри уже мысленно откупоривал шампанское за успех сделки.

В прихожей половица жалобно скрипнула, будто вспоминая о старых обидах. Клементина на секунду замерла, словно что-то всплыло из недр памяти.

– Ни хрена себе… Шика-а-а-рно, – Гарри с одобрением похлопал по массивной мебели. – Это же чистый дуб, а не прессованные отходы с помойки, вроде Икеи?

– Цельный дуб, – уточнила Клементина.

Огромные окна гостиной выходили прямо на озеро, в водах которого бликами играло солнце.

Гарри с восторгом присвистнул.

– На пенсии поставлю шезлонг на террасе и буду хлестать «Маргариту».

– В подвале, кстати, коллекция неплохих вин, – добавила Клементина, скрестив руки на груди, словно невзначай набивала цену дому.

– Винный погреб? Ну ты меня поражаешь! Устроим дегустацию? Гарри продолжил осматриваться. Ковер ручной работы?

Лицо Клементины на секунду дернулось, но она тут же постаралась сохранить невозмутимость.

– Да, из Ирана.

– А ты не контрабандистка, часом? – ухмыльнулся Гарри.

– Давай опустим это. Во дворе еще гараж есть с прогулочным катером.

Гарри выглянул в окно:

– Ого, здоровенный!

– Показать?

– Ой, давай, не томи.

Они вышли во двор и направились к гаражу.

– Да тут гребаный «Боинг» можно посадить, – протянул Гарри, окидывая взглядом массивное строение.

– И охрана, значит, есть? – кивнул он на черную точку камеры над воротами гаража.

– И не только, – усмехнулась Клементина.

Она достала смартфон, провела пальцем по экрану – ворота с тихим гулом поползли вверх.

Клементина бросила взгляд на открывающуюся створку и на секунду застыла. Там, где раньше был механический замок, теперь лежал толстый слой краски – идеально ровный, будто и не было ничего. На миг ей показалось, что в этом месте все еще видны глубокие борозды, словно от ударов чем-то тяжелым. Она мотнула головой – наваждение исчезло.

Когда двери полностью распахнулись, Гарри застыл.

– Это Riva Aquarama?! – он не верил своим глазам.

– Это же чертова классика! – продолжал восторгаться Гарри.

– Ну да, – отец был фанатом всякой винтажной хрени.

Гарри подошел ближе, почти благоговейно провел рукой по лакированной поверхности.

– М-м-м… Дерево будто вчера отполировали. Слушай, это не просто катер – это произведение искусства! И ты это продаешь?

– Поверь, я знаю, что делаю.

– Окей, окей. Прокатимся? – Гарри поднял руки, будто капитулируя.

– Я бы не прочь, но нотариус не будет ждать весь день, – охладила его пыл Клементина. – Если хотим закрыть сделку сегодня – нужно ехать.

– Меня все устраивает.

– Тогда двинули?

– Да-да, босс, – Гарри потянулся и, усмехнувшись, последовал за ней к машине.

* * *

Клементина уже ставила подпись на последнем листе договора, когда рядом завибрировал телефон. Экран вспыхнул, высветив «Старуха».

– Извините, – спокойно произнесла она и отошла с телефоном к окну.

– Да, мам… – В городе, ага. Все нормально. Скоро приеду.

Гарри хмыкнул и, не отрываясь от бумаг, пробормотал:

– «Старуха», да? Жестко.

Клементина вернулась за стол, мельком взглянула на документы:

– Все готово?

Нотариус кивнул и протянул ручку Гарри:

– Подпишите здесь и здесь.

Гарри размашисто чиркнул по бумаге.

– Фух… Все, – он пожал руку Клементине с широкой улыбкой. – Деньги завтра будут у тебя. Мы сделали это, босс!

Клементина убрала документы. Звенящая связка ключей перекочевала в руку Гарри. Тот с довольной миной покрутил ее на пальце и усмехнулся:

– В этой дыре есть хоть одно приличное место, где можно это отметить?

Она чуть улыбнулась и коротко ответила:

– Есть. Но ты взрослый мальчик – сам разберешься. У меня другие планы.

– Не мое дело, но заморочки с родней?

– Ты прав. Это не твое дело.

– Ну… удачи, – сдаваясь, поднял руки Гарри. – И спасибо.

– И тебе, – она направилась к выходу.

* * *

Сцена спектакля под названием «Мы тут процветаем, а вы все идите на хрен» – Маунтин-Вилладж.

Рекламный баннер, где каждый дом соревнуется в пафосе с соседним, – Маунтин-Вилладж.

Альтернативная реальность с главным девизом: «Расслабься, чувак. Здесь все четко, как в аптеке» – Маунтин-Вилладж.

Маунтин-Вилладж – место, где легко потерять себя. Не в философском смысле, а в буквальном: через пару дней начинаешь задумываться, не начнут ли эти идеально счастливые люди пить твою кровь вместо латте, поддерживая свою безмятежность.

Спустя четверть часа пути по канатной дороге Клементина шагнула на деревянную платформу. Она достала зажигалку, пачку Winston, прикурила. Окинула взглядом панораму внизу: идеально ровные газоны, блестящие крыши, сверкающие окна, смотревшие на мир с безразличием богатства.

Особняк в центре. Небольшая ограда – скорее для красоты, чем для защиты. Звонок. Два требовательных нажатия.

– Дорогая… это ты?

Дверь приоткрылась на пару дюймов. Клементина натянула фальшивую улыбку и шагнула внутрь – словно не к матери приехала, а на прием, в свете софитов.

* * *

Мать обнимает с порога – легко, уверенно, с той теплотой, с какой встречают птенца, вдруг решившего вернуться в гнездо. Она вдыхает воздух, прикрывает глаза, но тут же морщится и отстраняется.

– Что за гадость ты на себя вылила?

«Ну вот какого ответа она ждет? Может, перевести все в шутку?»

– Так пахнет большой город: капля амбиций, щепотка пренебрежения и ведро грязной самоуверенности.

Мать закатывает глаза, качает головой – актриса в трагикомедии.

– Аромат лилий и внимание дочери мне как-то больше по душе. И волосы зачем-то перекрасила.

– Ладно, проходи. Все уже собрались, ждали только тебя.

«Да неужели?»

В гостиной бархатные темно-зеленые шторы приглушают дневной свет. На каминной полке позолоченные рамки с фотографиями «идеальной семьи».

Гости разбились на группы по интересам.

«Что там сейчас модно у пропахших нафталином толстосумов? Ничего нового: Сейшелы, дизайн шале и последний винтажный „Астон Мартин“».

Глоток шампанского.

«Нужно как-то пережить этот вечер. Все хорошо. Просто будь собой».

Стараюсь не встречаться глазами с родственниками. Справа – рояль Steinway & Sons. Слева – Джон Блэквуд в лакированной дубовой раме.

Видение на краю сознания: бутылка дешевого пойла, перегар, пот, звон разбивающегося стекла.

Мотнула головой.

«Пошли на хрен, демоны».

– Привет! Скукотища, да? – рядом материализуется блондинка с невыразительным лицом и фужером вина.

«Двоюродная? Троюродная? Пофиг, эти куклы все на одно лицо – просто массовка».

– Э-э-э… Катрин?

– Кэтрин, – поправляет та с укоризненной улыбкой. – Ты снова забыла? А ведь в детстве мы часто приезжали сюда к вам в гости, помнишь?

Глоток шампанского.

«Может, отстанет?»

– Ага, конечно.

«Ща блевану от этой приторной любезности».

Как назло, тетушка, мать куклы, смотрит на меня.

– О, милая, ты все же приехала! А я всем говорила: сегодня мы услышим «Саммертайм»!

Голос ее прозвучал так, будто она объявила выступление Queen на Уэмбли. Разговоры смолкли. Все смотрят на меня.

«Черт. Этого еще не хватало».

– Дорогая, сыграй, – мать выводит крупную артиллерию: щурится, улыбается, будто уговаривает встать на стульчик и прочитать стишок.

«Так. Кислая мина. Поехали».

– О, простите… Долгое отсутствие практики. Да и к тому же я потянула запястье. Думаю, после моего исполнения Гершвин перевернется в гробу и потребует сатисфакции.

Тетушка разочарованно отводит взгляд.

«Ну прям ребенок, которому не подарили щеночка».

Подходит мать.

– Ну раз с Гершвином не вышло, может, хоть с закусками справишься? Запястье не помешает?

«Черт. Сейчас опять начнется получасовая лекция про семейные ценности».

На кухню – как на каторгу. Внутри стерильная чистота: белая столешница, сверкающая плитка и набор элитных японских ножей, которые выглядят так, будто ими ни разу не резали ничего серьезнее лайма для джина с тоником.

Беру канапе, раскладываю на блюде.

«Слишком долгая пауза. Не к добру».

– Я тебя не узнаю. Ты изменилась, – голос матери тихий, отчужденный.

«Ага. Зато ты мать года».

– Редко звонишь, – продолжает та давить на мозг. – Дай бог, только по праздникам. Про внуков я вообще молчу.

«Ну все, началось».

– Мам, мы это уже обсуждали.

– Обсуждали? – Ты так это называешь? Одна фраза: «Не хочу говорить об этом» – и все?

Пауза.

– Пора забыть его… Уже пять лет прошло.

«Вот зачем она это сказала?»

– Все, мам. Я больше не хочу об этом говорить.

Повисла неловкая пауза.

Молча забираю поднос с закусками и оставляю ее наедине с запахом дорогого кофе и выдуманными картинками из журнала «Домашний очаг».

Приторно улыбаясь, ставлю поднос на стол в гостиной и ретируюсь в угол. Кукла с теткой уже куда-то свалили.

«Один час. Потом скажешь, что у тебя самолет, и беги».

Мать возвращается. Берет бокал с шампанским. Кончик ножа касается стекла – дзинь. Достаточно одного звука – разговоры обрываются на полуслове.

«Слишком пафосно, мамочка. Переигрываешь».

– Сегодня мы собрались, чтобы почтить память Джона. Мужа. – Отца. Друга, – смотрит в мою сторону.

– Скажешь пару слов?

«Пару слов? Лишь бы не сорваться».

Поднимаю бокал. Все смотрят на меня, как на президента в день инаугурации.

– Ну… Джон… э-э-э… отец был… – пауза. Вдох. Скорбный взгляд на фото. – Человеком с большими амбициями.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Правда, его планы редко пересекались с семьей.

Кто-то выдохнул. Кто-то застыл с бокалом, на полпути поднесенным ко рту.

– Что? Ты о чем? – мать прищуривается, словно пытаясь убедиться, что не ослышалась.

«Ну вот, меня понесло».

– Если бы он действительно дорожил семьей и наследием, он бы не оставил компанию этому сраному Джиму Моррису.

– Дорогая, но ты сама всегда была против участия в делах отца. А Джим… он же как член семьи.

– И где сейчас этот ваш член семьи? Хочешь, скажу где?..

«Так, держи себя в руках. Ляпну лишнего – она начнет звонить Джиму».

– Неважно. Я поеду. Самолет.

– Нет, договори уж! – завелась мать. – Джон пахал как проклятый. Недвижимости и акций тебе более чем хватит на оставшуюся жизнь. И еще детям останется… если они у тебя будут.

– Акции? – усмехаюсь, качаю головой. – Скоро ими можно будет подтереться.

«Черт, проговорилась. Ладно, деньги от Гарри завтра придут. Вряд ли Джим, даже если и узнает, сможет сложить два и два».

– А недвижимость… Дома в Теллурайде и на озере? Я их продала сегодня.

– Как продала? – мать резко побелела. – Ты… продала дом на озере?

– Да, мам. Прямо сегодня.

Голос матери ломается:

– Но… Это же память… Он так любил этот дом…

Она оседает на диван. Ее окружают тетушки, сыплются утешения и охи.

Остальные смотрят на меня осуждающе, будто в семье королевских корги случился помет от дворняги.

Ставлю бокал на рояль. Беру сумку.

Дверь за мной захлопывается. Шоу окончено.

Достаю Winston, зажигалку – вдыхаю густой дым полной грудью.

«Мне срочно нужно выпить. Что-то крепче тринадцати градусов».

* * *

Она кое-как пробилась сквозь толпу назойливых туристов, оккупировавших барную стойку. Все просто: каблук – в мокасины за штуку баксов, поглубже.

– Ой, извините, я такая неловкая! – с блеском в глазах и без малейшего стеснения сдвинула парня плечом.

Тот уставился, будто впервые увидел женщину, которая так нагло вторглась в его личное пространство.

Клементина щелкнула пальцами по стойке:

– Эй, красавчик. Двойной Буллет, без льда.

Бармен поднял взгляд, кивнул с легкой улыбкой:

– Содовую?

– Нахрен содовую.

Стук бильярдных шаров, громкий смех – хаос в воздухе. Клементина спокойно ждала свое лекарство от реальности.

«Отпускается без рецепта».

Взгляд зацепился за отблеск лампы в бокале с янтарным виски, который бармен поставил перед ней.

«Вечер только начинается…»

С дальнего конца зала кто-то махнул.

Гарри.

Прищуренные глаза, кривая ухмылка. Барабанит пальцами по воздуху – уверен, что безотказен.

Она сделала глоток – виски прожег горло и рухнул в желудок, как раскаленный свинец. На секунду показалось, что все проблемы – просто дым в парах спирта.

Гарри поднял бокал – за компанию.

Клементина пошла к его столику, лавируя между туристами и местными, спорящими над крылышками и горой начос.

Гарри подвинул ей стул и сам плюхнулся напротив.

– Ну что, порешала дела?

Она облокотилась на стол, скривилась:

– Дела? В топку, за борт, в пепел.

– Давай просто напьемся и пошлем этот день к чертям, – усмехнулась, сделав еще глоток.

Гарри кивнул. Их стаканы с глухим звоном соприкоснулись.

– За новые безумные сделки, – бросил он с кривой ухмылкой.

* * *

– Ты отсюда родом? – Гарри наклонился ближе. Голос чуть хриплый, с примесью дыма и виски.

– Вопрос на миллион. Что дальше – про погоду?

Гарри усмехнулся, качнул головой:

– Да не, просто интересно. Ты такая… – он помахал рукой, очерчивая что-то в воздухе. – Сложная.

– Да ты охренеть, психолог! – Клементина взболтала напиток и наблюдала, как виски закрутилось в воронку.

– Не обижайся. Просто день такой… – она смягчила тон, будто разжимая хватку. – Не люблю копаться в прошлом.

– Если что-то давит, я умею слушать, – Гарри откинулся на спинку стула, помахал официанту. – Бутылку Буллета и побольше льда, бро.

Клементина сделала глубокий вдох, чувствуя, как тепло виски медленно расползается по телу. Но вместо облегчения пришло что-то другое – огонь, не успокаивающий, а выжигающий изнутри. Она наклонилась ближе.

– Представь: твоя жизнь – гнилая веревка над пропастью. Каждый шаг – бросок костей. Шестерки? Еще шаг. Единицы? Прощай. И да – у тебя всего одна попытка. Мне продолжать?

Гарри сжал губы и посмотрел на нее так, будто пытался прочитать, что скрывается за этими фразами и недомолвками.

– И ради чего все это?

– Иногда… даже не знаю. Просто иду, – взгляд Клементины застыл.

У соседнего стола раздался крик, бильярдный шар со стуком влетел в лузу. Толпа ахнула, вспыхнул смех.

Официант поставил на стол бутылку виски, два стакана и ведерко со льдом.

– Может, не здесь? Ты где остановился? – спросила Клементина.

Гарри кивнул, оглядел бар:

– Тут, в «Шеридане». Номер наверху.

Она подхватила ведерко со льдом, хитро взглянула на мужчину:

– Ну давай, покажи свои хоромы!

Покинув бар, через мгновение они оказались в лобби отеля. Смеясь и обгоняя друг друга, поднялись по лестнице. Алкоголь смыл неловкость напрочь, оставив лишь тепло и азарт.