Господство тьмы. Искупление. Книга третья

Коул открывает глаза и встречается с белым потолком. Вокруг всё плывёт и пляшет. Только теперь он осознаёт, что тело непроизвольно колотит озноб. Кэти, сидевшая рядом, накрывает его одеялом до самого подбородка и тянется к чему-то, чего он не видит. Слышится плеск воды, а потом на лоб ложится нечто прохладное. Первые секунды холодный компресс бьёт током, но вскоре приносит блаженство.

– Ты, наверное, хочешь умереть? – интересуется девушка, расправляя ткань на его лбу, затем смотрит в глаза мальчишки, за которым ухаживала не первый час.

– Почему я не в карцере? – сипит Коул, медленно проговаривая каждое слово.

Кэти отводит взгляд, будто не хочет рассказывать, но через несколько минут отвечает:

– Ты, Скай и Ливий провалялись в карцере около недели. Я не могла к вам попасть, потому что Рэй запретил приближаться всем, пока сам не решит, что вы усвоили урок. Да и Лиам был с вами.

– Судя по всему, мы все свалились с температурой, и Кристофер решил нас помиловать? – тихо спрашивает Коул, наблюдая, как лицо девушки меняется. Она опускает взгляд на свои руки, которые нервно сжимает. – Что случилось?

– Коул… – Кэти произносит его имя одновременно с ним и замолкает. – В общем, Кристофер действительно сжалился над вами и приказал отнести всех в санчасть, чтобы вылечить. Но…

– Что?

Кэти отворачивается и вскакивает с края кровати. Коул со стоном приподнимается на локти и успевает поймать её за руку, не давая уйти без объяснений.

– Кто-то умер? – как только вопрос срывается с губ, Коул замолкает, а Кэти всхлипывает и неуклюже садится обратно. Она закрывает лицо ладошками и начинает тихо плакать. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять – это произошло на самом деле. Вот только спросить, кто из его друзей… язык не поворачивается.

– Это я виноват, – шепчет Коул и падает на подушку.

– Нет, не ты. У нас у всех есть своя голова на плечах! Скай, если бы не хотел, не пошёл бы за тобой.

Как только Кэти называет имя всегда улыбчивого парня, Коул закрывает глаза и до боли сжимает в кулаках одеяло. Глаза жжёт от температуры и подступающих слёз. Ком в горле становится размером с мяч, но вымолвить хоть слово невозможно – стоит только заговорить, и из груди вырывется всхлип.

Не выдержав натиска нахлынувших эмоций, он отворачивается от Кэти, и на глазах выступают слёзы, что самопроизвольно стекают и впитываются в ткань подушки. Если бы не он, жизнь Ская могла бы сложиться иначе. Может, даже удалось бы сбежать и найти пристанище не в роли раба. Осознание тяжёлым, невыносимым грузом давит на грудь. Коул кричит, пряча голову в подушку, сжимая её так, будто это поможет хоть немного облегчить боль. Не помогает. Боль, казалось, въелась в плоть, скрутила все внутренности, а чувство скорби не даёт вздохнуть.

– Коул… – Кэти стирает слёзы со щёк, пересаживается ближе и обнимает его, пытаясь разжать его пальцы, сжавшиеся на одеяле. Она крепко сжимает его руку в своей. – В этом городе мы слишком многое теряем. Поверь, Скаю там будет намного лучше. Он нашёл покой. Либо его убили бы здесь. Я не хочу показаться бессердечной, но мы никому не нужны, а именно смерть даёт нам свободу. Скай её заслужил.

– Оставь меня, – прошептал Коул.

– Хорошо, я уйду. Только прошу… не вини себя.

Как только за Кэти тихонько закрылась дверь, Коул подскочил на кровати и осмотрелся по сторонам. Он помнил все помещения санчасти, так как убирался в них последние несколько недель, пока они втроем жили тут. Но сейчас парень нахмурился – обстановка была незнакомой. Здесь было намного чище: на окнах висели тонкие белые тюли, а по бокам – темно-зеленые шторы, закрывавшие окно почти наполовину. Его кровать стояла справа от двери, рядом – небольшая прикроватная тумба, на которой лежало несколько упаковок с лекарствами. Переведя взгляд, он заметил еще одну, пустующую, кровать, идентичную его. В углу у входа стоял небольшой столик, а на нем – ваза с цветами.

От увиденного Коул приподнялся еще сильнее, чтобы разглядеть… накрытый стол? Не веря своим глазам, он откинул одеяло и замер: на нем были чистые вещи – серые штаны, такая же футболка и черные носки.

Что происходило?

Даже ощущение чистоты на собственном теле врезалось в сознание, как удар под дых. Когда в последний раз ему и его друзьям давали помыться? Коул даже не мог вспомнить. Возможно, когда они жили со всем отрядом у Валена.

Оторвав взгляд от своих чистых рук, парень вскочил с кровати и медленно поспешил к столу, чувствуя, как желудок сжимается от запахов. Как он не заметил их раньше? Глаза разбегались от обилия яств, разложенных на деревянной поверхности: корзинка с белым воздушным хлебом, графин с чем-то оранжевым, рядом – тарелка с дымящимся горячим блюдом, от которого во рту мгновенно собралась слюна.

Коул затравленно посмотрел на дверь, будто ожидая, что, стоит ему сделать шаг и прикоснуться к еде, его тут же выпорют. Неосознанно он отступил назад, а ком в горле застрял, не давая вздохнуть. Глаза наполнились слезами, но он героически стер их обеими руками.

Не зная, что делать, он снова осмотрел комнату и перевел взгляд на стол. Голод подгонял его украсть и съесть хоть что-то, но страх быть пойманным отбивал любое желание снова оказаться на улице под струями ледяной воды. Поэтому Коул отошел как можно дальше, а потом и вовсе кинулся к кровати, накрывшись одеялом с головой. Желудок болезненно запротестовал – так громко, что, казалось, за дверью его точно услышали.

Неизвестно, сколько он так пролежал, но в какой-то момент его сморил сон. А когда в палату кто-то вошел, парень резко открыл глаза и замер. Незнакомец прикрыл дверь и застыл, не шевелясь, стоя прямо в пороге. Коулу стало любопытно – бессмысленно было прятаться под одеялом.

– Ты почему еще не поел? – недовольно спросила Миранда, оторвав взгляд от подноса с лекарствами. Судя по всему, все это время она тихонько раскладывала их, стоя у стола. – Кэти сказала, ты давно проснулся. Так почему стол еще полон еды? Совсем не считаешься с чужой щедростью, паршивец!

Коул огляделся, словно не понял, что Миранда обращается к нему. Но когда заметил ее карие глаза и нахмуренные брови, по привычке вскочил с кровати. Эта женщина всегда будила их с таким выражением лица, будто готова прибить всех детей на свете.

От резкого движения парня она нахмурилась еще сильнее, окинула его взглядом с ног до головы, отмечая напряженную позу – будто он вот-вот сорвется с места и куда-то побежит. Ее бровь поползла вверх, а затем вдруг… она рассмеялась. Смех вышел каркающим и непривычным даже для нее самой.

Коул покосился на нее, подозревая, что у женщины случился припадок, но, заметив смешинки в ее глазах и то, как она покачала головой, только сильнее растерялся.

– Неужто я так вас выдрессировала, что при моем появлении ты вскакиваешь, готовый к работе? – Миранда продолжала улыбаться, придерживая поднос. – Садись есть, а то все остыло. Я зашла проверить тебя, а ты ни к чему не притронулся.

– Это… мое? – просипел он.

– Ну не мое же, – цокнула женщина. – Ешь давай. Тебя и твоего друга надо быстро поставить на ноги, так Рэй приказал. Паршивца Лиама еле откачала, совсем плох был… Спина вся изуродованная. А Ливию вашему хоть бы хны, крепкий пацан!

Она вздохнула и добавила:

– Ты давай ешь, мне еще к Бобби надо сходить, посмотреть, живой ли он. Вчера всю ночь спать не давал.

Женщина, причитая, поплелась к двери и вышла, тихонько захлопнув её.

Коул несколько секунд не двигался, а потом подбежал к столу и первым делом схватил мягкий, хрустящий хлеб. Он пах так, что слюна заполнила рот, а когда оказался во рту, парнишка застонал. Глаза упали на тарелку, из которой на него смотрела запечённая картошка. Правда, её было немного, а поверх был налит какой-то вкусно пахнущий подлив с кусочками… мяса?

Чтобы не разрыдаться, он прямо руками полез в тарелку, взял то, что было похоже на курицу, и отправил в рот. Прикрыл глаза от наслаждения, а потом не выдержал и расплакался. Ел и всхлипывал, потому что всё это напомнило о доме, отце и надоедливом младшем брате, и почему-то именно сейчас очень захотелось домой.

Жуя еду, Коул вспомнил, что он мужчина, и быстро вытер мокрые глаза, которые сами по себе слезились, стоило почувствовать, что он перестаёт испытывать голод. Даже забытый вкус апельсинового сока взорвался на языке, эмоции переходили в блаженство. От сытости и какой-то новой усталости Коул сполз со стула, не помня, как вообще сел на него, поплелся к кровати, а затем его сморил сон.

Разбудила Коула жажда. Он открыл глаза и сначала не понял, что на улице уже ночь. Около его кровати тускло, с мерцанием, горела прикроватная лампа. Её света не хватало, чтобы хорошо осветить комнату, но он смог рассмотреть графин с водой и рядом – стакан.

Поднявшись с постели, он поплёлся к столу, который был прибран, налил воды и осушил залпом, продолжая коситься на обстановку палаты.

За дверью послышались шаги и ворчание Миранды, которая, как всегда, была недовольна. Это подтолкнуло Коула подойти, толкнуть дверь на щёлку и выглянуть.

В этой части больницы он не был, поэтому взыграло любопытство, которое вытолкнуло парня из палаты в длинный коридор. Осмотревшись по сторонам, он заметил открытую настежь дверь, из которой доносились голоса. Не давая себе отчёта, Коул приблизился и заглянул внутрь.

Пространство было хорошо освещено. В комнате стояла одна кровать, такие же шторы, как у него, небольшой столик, и что самое удивительное – на полу лежали детские машинки.

Взгляд зацепился за мальчика лет семи и Миранду, что стояла с протянутым стаканом и блюдечком, на котором лежали таблетки. Мальчик, сложив руки на груди, отвернулся. Коулу показалось, что он не хотел принимать таблетки, а, возможно, даже плакал.

Кто он?

– Если не примешь это лекарство, я больше не стану тебя лечить. Отправлю сюда твоего братца – пусть сам нянчится с тобой! – проворчала Миранда, которая, если бы это было возможно, вообще бы не подходила к детям.

– Он обещал прийти! – возмутился мальчик.

– Если бы смог – пришёл бы! А ну давай, не морочь мне голову и пей. Хочешь новый приступ?

– Не хочу! Пусть брат придёт! – Он оттолкнул руку Миранды, и та, не удержавшись, поставила стакан и таблетки на стол.

Женщина присела на край кровати и вздохнула.

– Бобби, ты понимаешь, что если бы он мог, то пришёл бы. Его послали на важное задание, и вернуться оттуда он по щелчку пальцев и твоему желанию не может! Поэтому прекрати ныть и выпей лекарства.

– Он ушёл за мамой? – с каким-то воодушевлением спросил Бобби.

Но Миранда просто сжала губы и не ответила.

Коул, засмотревшись на реакцию мальчика, не заметил, как сильно высунул голову. Это не укрылось от Миранды – она подскочила с кровати и уперла руки в бока.

– А ты чего не спишь? Мне что, всех спать надо укладывать?

– Э-э… да я просто… – промямлил Коул. Прятаться уже не имело смысла, он вышел полностью и встал на пороге.

– Кто ты? – спросил Бобби, немного нахмурившись.

– Иди спать! – сказала одновременно Миранда, направляясь к двери, чтобы закрыть её.

– Может, я попробую дать ему лекарства? – тихо спросил Коул, когда женщина-врач подошла ближе.

Она удивлённо застыла на пороге.

– У меня тоже был брат, – зачем-то добавил он.

– Не придумывай. К Бобби вообще заходить никому нельзя! Отправляйся в постель и не морочь мне голову.

Дверь закрылась прямо перед лицом Коула, и ему ничего не оставалось, как пойти в свою палату. Не успел он закрыть за собой дверь, как услышал, что Миранда вышла, оставив мальчика в слезах. Она пробурчала ругательства, промчалась мимо палаты Коула и исчезла в тёмном коридоре. Он выглянул, перебежками вернулся к палате Бобби, подкрался и тихонько заглянул внутрь.

– Можно? – спросил Коул шёпотом, глядя на мальчишку, который повернулся к нему и уставился, перестав плакать. – Меня Коул зовут.

– Я тебя не знаю. Я хочу к брату! – жалобно всхлипнул мальчик, прижимая к себе угловатые коленки.

– А как его зовут, брата твоего?

Мальчик мигом успокоился, шмыгнул носом и вытер сопли рукавом кофты, хлопая глазами. Он осмотрел Коула с ног до головы, заметил, что тот вошёл в палату, и, наклонившись, взял белую машинку, которую ему принёс Лиам несколько недель назад. Было странно осознавать, что в одной комнате с ним находился кто-то ещё, помимо брата и Миранды. Ему запрещали выходить, да и к нему никого не пускали.

– Меня зовут Бобби, а брата – Лиам. Ты знаешь его? Миранда говорит, что он всегда на заданиях и не может ко мне приходить.

Коул на несколько секунд замер и осмотрел мальчика, невольно сравнивая братьев. Если Лиам был темноволосым, то его брат оказался полной противоположностью – светлые глаза, блондинистые волосы.

– Да, я знаю твоего брата. Как-то встречались, – ответил Коул, удивлённо крутя в пальцах машинку. Её корпус был поцарапан, да и сама модель выглядела очень старой. Подняв взгляд, он заметил, что Бобби с каким-то блеском в глазах уставился на него, явно ожидая продолжения. – Как сказала Миранда, он работает и не всегда появляется в городе.

Зачем Коул это добавил, он и сам не понял, но не смог произнести вслух, что его брат лежит в одной из палат в тяжёлом состоянии после побоев. В памяти до сих пор звучал свист плети, ощущалось её прикосновение к телу и то, как она рассекала кожу.

– Знаешь, а у меня тоже есть брат твоего возраста. Он очень надоедливый и требует много внимания. Любит такие же машинки, – Коул поднял руку с моделькой.

– Ему тоже семь?

– Да.

– А где он?

– К сожалению, далеко, – Коул поджал губы, делая несколько шагов к кровати. – Можно?

– Садись, – Бобби подвинулся и прижался к изголовью.

– Я помню, когда он болел, меня просили давать ему лекарства, чтобы он выздоровел и мы смогли поиграть. Я слышал, что ты тоже сейчас болен.

– Я болен давно. Лекарства приходится пить постоянно, а оно слишком горькое. Я привык, что Лиам даёт мне его, но его давно не было, поэтому хочу дождаться брата.

– А если он придёт, а тебе станет хуже? Лекарства должны постоянно быть в организме, чтобы он мог вылечиться, – произнёс Коул. Бобби посмотрел на таблетки у прикроватной тумбы и опустил голову. – Ты знаешь, чем болен?

– Да. У меня астма с рождения. Лиам говорит, мне нужны лекарства, но сейчас достать их стало проблематично. Их может принести только Рэй. И я не выпил их, потому что не хочу! Хочу, чтобы пришёл брат и сам дал мне их, как делал всегда!

Коул вскинул голову и нахмурился, удивляясь тому, что семилетний ребёнок вообще знает о Кристофере.

– Значит, тебе нужно принимать эти лекарства. Это не шутки, Бобби. Лиам обязательно придёт, когда у него появится возможность, просто сейчас нужно немного подождать, – Коул потянулся к блюдцу и поднёс его к мальчику. Тот неуверенно кивнул, взял стакан с водой. Коул улыбнулся и кивнул, подбадривая. Бобби всё же решился и проглотил таблетки.

– Вот и молодец!

– А ты почему в больнице?

Коул забрал у него стакан, поставил на тумбу и, отодвинув одеяло, кивнул мальчишке, приглашая нырнуть в тёплый кокон. Он пообещал, что расскажет историю своего появления здесь – естественно, в лёгкой версии, без лишних подробностей. А потом и вовсе забылся. А может, просто соскучился по своему брату и начал рассказывать выдуманные истории, отвлекая и себя, и мальчишку. Бобби слушал его так же внимательно, как Дейв, когда приходило время ложиться спать. Коул любил фантазировать, придумывать истории о волшебных мирах, где обитают сказочные животные, а всё вокруг полно красок, как было до катастрофы. Их знакомство продолжилось до самой поздней ночи, пока Бобби не сморил сон. Даже сам Коул, вернувшись в свою палату, мгновенно провалился в сновидения, коснувшись подушки.

На следующий день, а затем и всю неделю по ночам он приходил в палату мальчика и рассказывал ему множество историй. Они много смеялись, прятали улыбки в ладонях, чтобы не разбудить Миранду, которая не раз прибегала на их смех, но так и не находила виновников нарушения.

Коул всегда прятался под кровать, а Бобби мастерски притворялся, что крепко спит. При этом он выпивал все лекарства, как полагалось. Даже ворчания и причитания женщины-врача теперь звучали иначе – не возмущённо, а скорее удивлённо. Она не могла понять, как её пациент вдруг стал таким послушным, перестал устраивать истерики из-за брата и выполнял все предписания.

Так же и Коулу приходил Ливий и рассказал, что Ская похоронили на местном кладбище, предав огню его тело, а прах закопали в землю. На его похороны пришли только несколько человек. Поначалу Коул не мог смотреть другу в глаза, считая себя виноватым в смерти невинного парня, который не заслуживал такого отношения командиров. На это Ливий лишь пожал плечами и сказал, что если бы на месте Ская оказался он, то, возможно, смог бы наконец выдохнуть свободно.

Еще была Кэти, которая приходила каждый день, но почему-то всегда натыкалась на спящего Коула. На самом деле он просто-напросто притворялся. Ему было стыдно за то, что при ней он показал свою слабость, он просто не был готов к встрече, считая, что именно ей стоит держаться от него подальше, чтобы остаться в живых.

Коул не раз обдумывал некоторые назойливые мысли, которые сами собой рождались в голове. Желание сбежать иногда становилось невыносимым – ломало изнутри, хотелось дождаться ночи и оставить позади это место и этих людей. Но он понимал, что ему ни за что не пройти незамеченным через два поста и не выбраться наружу, поэтому это желание с каждым днем превращалось в нечто одержимое.

А еще через несколько дней, вечером, к Коулу пришла Миранда и сказала, что его выписывают. Что помимо него самого на выписку готовится Лиам, и что рано утром за ними придут, чтобы отвести к Кристоферу. Зачем – она не уточнила, и Коулу показалось, что и про лидера города она вообще не должна была говорить. Затем она ушла. Как всегда, проверила палату Бобби, отправилась отдыхать, погасив свет в коридоре. Коулу пришлось на ощупь брести к нужной двери и так же тихо пробраться внутрь, где его уже ждал Бобби с улыбкой на лице. И как этому малому сказать, что завтра вечером он уже не придет?

– Как дела? – спросил Коул шепотом и быстро запрыгнул на кровать, скрестив ноги.

– Сегодня очень хорошо! Целый день ждал, пока наступит вечер! Ты не рассказал продолжение той истории, где дракон напал на город, – восторженно произнес Бобби.

Коул усмехнулся.

– Ты вообще-то уснул.

– Неправда! – запротестовал мальчишка.

– Хорошо-хорошо, я расскажу. Ты ложись на подушку, – мягко сказал Коул, пытаясь поднять одеяло, но Бобби снова запротестовал.

– Я усну сразу! Я хочу дослушать!

– Так не пойдет, Боббс! Надо лежа слушать и с закрытыми глазами, чтобы дать волю фантазии! Так интереснее!

– Ладно, – согласился он, спускаясь вниз и укладываясь на подушку.

Коул накрыл его одеялом и велел закрыть глаза, а сам принялся рассказывать. Так заболтался, что забыл наблюдать за маленьким слушателем. Бобби к тому моменту ещё не спал – он, раскрыв рот, сидел и слушал, наблюдая за тем, как его новый друг тихонько бегает по палате, расправив руки, прямо как дракон, что летал в небе, спасал невинных и наказывал злодеев.

– Ты уже должен спать, – вздохнул Коул, когда его история подошла к концу. Он опустил руки, подошел к кровати и сел, наблюдая, как Бобби укладывается и улыбается.

– Я не смог заснуть, потому что хотел дослушать, – искренне сказал Бобби, чем вызвал улыбку на губах Коула.

Тот тихонько потрепал его по голове и снова укрыл одеялом.

– Нужно спать.

Когда открылась дверь, ни Коул, ни Бобби этого не услышали – только увидели вошедшего, который сразу же вцепился взглядом в сидевшего на кровати. Лиам влетел в палату и, не дав Шепарду даже вдохнуть, поднял его на ноги и силой прижал к стене.

– Ты какого хрена делаешь в палате моего брата?!

– Лиам! Лиам, не трогай его! Это мой друг! Лиам, отпусти! – Бобби вскочил на постели, в его глазах появился страх.

– Ты слышал, что сказал твой брат? – спокойно ответил Коул, схватив Лиама за запястье, пытаясь оторвать его руку, чем только разозлил того еще больше.

– У него нет друзей! Есть только я! Или тебе мало было в прошлый раз, раз решил, что можешь приближаться к моему брату?!

– Лиам, отпусти его! Лиам, пожалуйста!

– Послушай, я не знал, что Бобби – твой брат! И где вообще запрещено общаться с другими людьми?

– Я запрещаю тебе приближаться к нему! Ты меня слышал?!

– Лиам! – вскрикнул Бобби… и затих.

Парни сразу оторвались друг от друга и кинулись к кровати. Коул схватил ингалятор, который принесла вчера Миранда. Она еще долго удивлялась, что за неделю у мальчика не было ни одного приступа. И вот, пожалуйста – случился.

– Бобби… – Лиам схватил брата и аккуратно уложил его на постель.

Он занервничал – это было постоянно, словно мозг сам по себе отключался, когда брату становилось плохо. Ступор. Руки не слушались.

Лиам в такие моменты всегда возвращался в тот день, когда его семьи не стало: то, как ему пришлось заботиться о брате, как пришлось научиться давать ему лекарства, от которых зависело, будет ли он дышать или нет. В памяти гремели яркие картинки той ночи, когда их поймали: Бобби стало плохо, а лекарства не осталось; как он посинел от нехватки кислорода… и этот голос. Голос, что всегда приходил и всегда давил на мозг, не давая ему сопротивляться. Как от Лиама зависела жизнь маленького ребенка…

– Лиам, мать твою, приди в себя! – его по щеке ударил Коул, прокричав эти слова.

Лиам вернулся в реальность и уставился немигающим взглядом; на глазах застыли гневные слезы, они блестели в свете жёлтой лампы.

Коул стоял напротив Лиама, а между ними, на кровати, лежал Бобби, который потихоньку приходил в себя и пытался отдышаться. Его ладошка прикоснулась к ладони брата, и тот опустил голову.

– Уже всё хорошо, Лиам. Я в порядке, честно, – тихонько сказал Бобби и вздохнул, увидев лёгкую улыбку брата.

Коул удивился, что тот вообще мог улыбаться или как-то выражать свои эмоции.

– Ты напугал, – произнёс Коул.

Мальчишка тихонько хихикнул.

– Больше не делай так!

– Если Лиам пообещает, что не будет выгонять моего друга, то я болеть не буду! – заявил Бобби.

– Лиам пообещает, – сказал Коул, улыбаясь мальчику.

Но когда он посмотрел на Лиама, ему мигом захотелось скривиться – тот стоял и вовсе не улыбался. Он скалился… Коул даже не знал, как описать его состояние.

Бобби лучезарно улыбнулся и повернулся к брату, ожидая увидеть на его лице добрую братскую улыбку. Когда Лиам заметил, что Бобби смотрит, он широко улыбнулся.

– Я пойду к себе, – Коул обращается к Бобби и треплет его по волосам.

– Ты же завтра придёшь, чтобы рассказать ещё одну историю? – Бобби садится на постели и хлопает глазами.

Коул подбирает слова, но ему ничего не остаётся, кроме как пожать плечами, чувствуя, как на него испытующе смотрит Лиам.

– Не знаю, Боббс. Не буду обещать. Но надеюсь, что ты продолжишь пить свои лекарства каждый день.

– Хорошо, буду, – улыбается он. – Ты только приходи!

Коул отвечает ему улыбкой и идёт к двери. Ощущая, что за ним следует Лиам, он бросает брату какую-то фразу и выходит из палаты. Тёмное пространство коридора не даёт даже опомниться, когда Коула хватают за грудки и прижимают к стене, угрожающе шипя:

– Забудь о том, что ты видел в этой палате! Не смей приближаться к Бобби ни на шаг, либо я сломаю тебе ноги!

– Да иди в задницу! – разозлившись, говорит Коул и точно так же хватает ткань футболки, дёргая её на себя. – Отвали от меня! Сколько можно напрашиваться на драки? Хочешь, чтобы я тебе врезал? Так получай!

Он толкает парня и через секунду теряет его в темноте, начиная махать кулаками, пока не попадает по лицу.

Лиам шипит и, матерясь, бросается на него с ответным ударом.

– Урод! – Лиам бьёт в темноту, а затем попадает в челюсть, заставляя Коула отшатнуться и сползти на пол по стене, больно ударившись затылком.