Господство тьмы. Искупление. Книга третья

– Ты будешь приходить ко мне после каждого боя, – голос Рэя низкий, чуть охрипший, он тянет слова, будто пробует их на вкус. – Без лишних вопросов.

Коул сжал кулаки, но не отступил. Острие взгляда впилось в стену напротив – холодное, без тени эмоций, которые так хотел увидеть человек за его спиной.

Не дождётся!

Не сломает!

Не сможет!

Рэй громко усмехнулся.

Не торопясь, провёл пальцами по воротнику его футболки, едва касаясь ткани. Потом скользнул выше – пальцы легли на шею: большой – у самой ямки ключиц, остальные – чуть выше. И это прикосновение не давило, не угрожало, но оставляло ощущение власти.

– Если вздумаешь вытворить что-то глупое… – голос стал тише, почти интимным, но в нём скользнул металл. – Я накажу тебя.

Коул не отшатнулся. Он не убрал чужую руку, не дёрнулся под ней, но мышцы под кожей напряглись, словно готовые к удару. Он просто чувствовал – нечто противное растекалось в пространстве кабинета, как внутренний зверь требовал найти выход и скрутить голову обидчику, что прикасается… прижимается тем, чем не должен… не должен…

Хотя Коул понимал, что Рэй изучал его, как хищник, играющий с добычей, – нельзя было реагировать.

Когда пальцы исчезли с шеи, он немного вздохнул, чувствуя некую слабость. Но когда они неторопливо двинулись ниже, к запястью, погладили кожу, сомкнулись крепче, задержались, – Шепард замер.

– Умница, – Рэй улыбнулся – лениво, самодовольно, – накрывая ладонь Коула своей, чуть сжимая пальцы. – Ты знаешь, мне нравится, когда ты послушный.

Коул дышал ровно, сердце не сбивалось с ритма, но глаза… В них вспыхнуло что-то тёмное. Опасное. Рэй не отпустил сразу. Дал секунду, ещё одну, прежде чем, наконец, медленно разжал пальцы, скользнул кончиками по ладони, будто оставляя след.

– Вот так, – он усмехнулся, отступая. – Мне нравится, когда ты понимаешь. Умничка.

Когда в кабинет настойчиво постучали, Кристофер обернулся к двери, крикнув:

– Входите.

На пороге появился Вален и несколько человек с патруля на стене.

– У нас проблемы, – сдержанно озвучил Грег и посмотрел на Коула. – Через несколько минут около ворот будут гости.

– Уведите его, – бросил Кристофер и уже собирался двинуться к столу, но не успел – Вален снова заговорил:

– Не успеем…

У паренька за спиной Валена прокричала рация:

– Конар, в город въехали! Повторяю, въехали! Снесли ворота!

Кристофер удивлённо вскинул брови, а Вален покосился на Шепарда. Тот стоял неподвижно, как будто вовсе был не здесь.

– Вален, заведи его за стену и присмотри за ним! – гаркнул Рэй и двинулся от стола, на ходу перезаряжая оружие. На улице уже были слышны шум, ругань – кто-то намеревался пробраться сюда.

Вален подхватил Коула за локоть и сделал всё, как сказал лидер города, но никто не успел даже выйти из кабинета, как в конце коридора появились люди Рэя, а следом за ними – Доминик Шепард в окружении своей охраны. Кристоферу пришлось замереть на пороге, а затем вовсе вернуться к столу и сесть на его край, встречая гостей.

– Если только посмеет рыпнуться – я застрелю его отца, слышал? – тихо сказал Кристофер, не глядя в сторону бара, но слова были адресованы именно Коулу.

Вален запихнул его в угол между стеллажом и стеной, приставив пистолет к боку.

Звук шагов – глухой, уверенный, тяжёлый – пробирался сквозь гул крови в ушах.

Он знал эти шаги.

Узнал бы их где угодно.

Узнал бы, даже если бы не видел.

Сердце гулко ударило в рёбра, когда голос – слишком знакомый, слишком далёкий и чужой после трёх лет – прорезал пространство.

– Где мой сын?

Коул не видел его.

Только слышал.

Слышал, как охранники Кристофера напряглись, как Валена повело вперёд, когда тот сильнее вжал пистолет в его бок. Чувствовал, как напрягся сам – но не потому, что испугался. Страх был другим. Он не о себе. Отец был там, за спинами людей, которые готовы были стрелять, и если Кристофер решит… если ситуация качнётся не туда… всё закончится слишком быстро.

– Интересный вопрос, – лениво протянул Рэй, поднимая взгляд на Доминика. – И какой же ответ вас устроит?

– Тот, который не сделает меня вашим врагом.

Послышался тихий смех.

Смеялся только лидер Бездны – как будто сошедший с ума человек.

Кристофер не боялся.

Кристофер был уверен.

Кристофер знал, что пока у него есть козырь, он выигрывает.

Коул не был уверен, что Доминик знал об этом.

Не был уверен, что отец вообще понимал, насколько близок к тому, чтобы оказаться в луже собственной крови.

– Вы ворвались в мой город, – Кристофер поднялся со стола, сделав шаг навстречу, спокойный, неторопливый, почти расслабленный. – Вынесли ворота. Подняли шум. И теперь хотите, чтобы я вам обо всём рассказал?

Доминик не дрогнул.

Слишком привык к подобным разговорам.

Слишком привык к угрозам.

– Я хочу, чтобы ты отдал мне моего сына.

Кристофер снова улыбнулся.

– Какой же вы заботливый, Шепард. Но, боюсь, вы пришли не по адресу.

Вален сильнее вдавил пистолет в бок, заставляя Коула оставаться в тени, потому что мальчишка едва заметно качнулся, словно хотел что-то сделать.

– Прекрати со мной играть! Где он?! Я знаю, что вы поймали моего сына и заставили стать рабом! – голос Доминика звучал всё жёстче, ярость в нём росла, сгущалась, превращалась в угрозу. – И лучше бы вам действительно признаться, либо я сам лично уничтожу это место!

Доминик сделал шаг вперёд, и люди Кристофера тут же подняли оружие. Один неверный жест – и это перестанет быть разговором.

– Вы считаете, что я похитил вашего мальчишку? – Кристофер вскинул брови, изобразив изумление. – Я вас разочарую, но у меня его нет.

– Ты лжёшь.

– Зачем мне это делать?

Они смотрели друг на друга.

Напряжение рвало воздух, пропитывая его липким ожиданием.

Кто первый сдаст?

Кто первый сделает неверный шаг?

Коул не мог дышать.

Вален держал его на месте, но дело было не в этом.

Отец был там, всего в нескольких метрах.

Но он не мог выйти.

Не мог сказать.

Не мог даже двинуться, потому что любое его движение, любая попытка что-то сделать – и Кристофер сдержит обещание.

– Вас ввели в заблуждение, – Рэй медленно вздохнул, чуть покачав головой. – Вашего сына никогда тут не было.

Ложь звучала правдоподобно. Слишком много правды в ней. Слишком много того, что заставляет сомневаться. Доминик не двигался, не реагировал. Только смотрел – как будто пытался вырвать правду из чужих глаз.

– Что-то мне подсказывает, что ты продолжаешь врать!

– Если бы он был здесь, вы бы его нашли. Мы можем прогуляться, если хотите. Я покажу вам город, осмотрите всё вокруг.

Пауза.

Глухая.

Тяжёлая.

Наполненная миллионом мыслей.

Коул чувствовал, как колотится сердце.

Как Вален не даёт ему двинуться.

Как его собственные пальцы сжимаются в кулаки.

Доминик медленно выдохнул.

– Веди!

Кристофер усмехнулся.

По кабинету прошлись звуки шагов. Медленно. Постепенно стали отдаляться. А через несколько минут исчезли совсем, оставляя Коула и Валена в кабинете. Между ними стояла гнетущая тишина – даже когда их взгляды встретились.

15 лет назад

Коул За 4 часа до вторжения

Тьма в комнате была плотной, вязкой, будто её можно было потрогать пальцами. Лишь слабый отсвет свечей размыто очерчивал предметы, но не давал им настоящей формы. Запах стоял приторный – смесь дешёвого алкоголя и терпких духов, впитавшихся в обивку кресел и покрывал. Воздух был тяжёлым, наполненным чужими голосами, смехом и стонами, просачивающимися сквозь тонкие стены. На полу валялась одежда – беспорядочно, как будто её сорвали в спешке и бросили, не заботясь о том, где она окажется. Ткань местами была мятая, местами влажная – вероятно, кто-то что-то пролил, но в полумраке невозможно было разобрать, что именно. Кровать, широкая, с резными деревянными столбиками, выглядела так, будто на ней давно никто не спал спокойно. Простыни были сбиты, подушки смяты, и от них всё ещё тянуло теплом чужого тела.

У дальней стены стоял небольшой столик, заваленный пустыми бокалами, недопитыми бутылками и какими-то мелкими безделушками, на которые падал неяркий свет свечи. Она догорала – фитиль плавился в воске, и от её дрожащего пламени по стенам плясали неясные тени. Стены были обтянуты тёмной тканью, призванной скрывать трещины и пятна времени, но от этого комната казалась ещё теснее, ещё удушливее.

Где-то за окном, далеко внизу, звучали голоса, смех, пьяные выкрики, перебиваемые глухими шагами по дороге. Жизнь ночной Бездны кипела, бурлила, не останавливаясь ни на мгновение, и даже здесь, в этой комнате, в этом месте, ощущение чужого присутствия было повсюду. Будто стены впитывали всё – стоны, шёпоты, вздохи, отчаяние – и не давали забыть, куда ты попал.

Тьма в комнате сгущалась, растворяя очертания предметов, смазывая границы между реальностью и тем, что подсказывали инстинкты. Шёпот голосов – приглушённый, тягучий – растворился в пространстве, сливаясь с шумом улицы, далёким, будто приходящим из другого мира. Кровать скрипнула, когда тела рухнули на неё, запутываясь в движениях – неосторожно, жадно, так, словно за пределами этой комнаты больше ничего не существовало. Пальцы впились в ткань простыней, скомкали её, пока дыхание смешивалось – горячее, нетерпеливое. Свет свечи подрагивал, отбрасывая хаотичные тени на стену, словно сама комната подглядывала, замирая в ожидании.

Губы скользнули по коже – медленно, почти не касаясь, оставляя на мгновение след тепла, исчезающий так же быстро, как появился. Пальцы изучали, находили, прикасались, пробегали по линии ключиц, по плечам, по изгибу спины, впечатывая в память каждый момент. Дыхание сбилось, спуталось, превратилось в едва слышимый вздох, когда одно движение сменяло другое, а пространство вокруг сужалось, сжималось, запирая их в этом мгновении.

Тепло растекалось по телам, проникая под кожу, впитываясь в дыхание, в редкие слова, растворявшиеся в темноте. Движения становились ленивее, но всё ещё оставались нетерпеливыми, словно ни один из них не был готов признать, что это – всего лишь мгновение, которое исчезнет, как только наступит утро. Пальцы находили новые точки, оставляли лёгкие следы – кто-то чуть сильнее сжал запястье, кто-то запрокинул голову, ощущая жар прикосновения.

Ткань соскальзывала с плеч, застревала в пальцах, мешала, но в этом было что-то необъяснимо правильное – медленное и размеренное, как танец, в котором никто не хочет оказаться первым, кто остановится.

За окном снова раздался чей-то голос – приглушённый и невнятный. Может, кто-то спорил, может, смеялся, а может, просто шёл домой, не подозревая, что здесь, за тонкими стенами, в одной из сотен таких же комнат, кто-то ловил момент, цепляясь за него, не желая отпускать.

Тепло рук не отпускало, пальцы скользили по коже, оставляя за собой дорожки – невидимые, но ощущаемые каждой клеткой. Их дыхание смешивалось, становилось прерывистым, горячим, едва сдержанным, и каждый новый выдох касался чужой кожи, словно прожигал её изнутри. Они тянулись друг к другу – не спеша, будто смакуя каждую секунду, позволяя ощущениям полностью подчинить их.

Кровать пружинила под ними, ткань сминалась, горячая ладонь скользила по спине, следуя вдоль линии позвоночника, замирая там, где дыхание перехватывало от предвкушения. Они не говорили – в этом не было смысла. Здесь, в этом пространстве, слова не имели власти, уступая место движениям, взглядам, лёгкому стону, который сорвался с губ, но тут же растворился в темноте. Они двигались плавно, порой торопливо, будто боялись, что всё это слишком хрупко, что стоит сделать один лишний шаг – и момент рассыплется, оставив после себя лишь пустоту. Запястья сжались, пальцы скользнули по шее, цепляясь за ключицу. По коже прокатилась дрожь – лёгкая, электрическая, заставляющая выгнуться навстречу. Жар нарастал, их движения становились глубже, осознаннее, сплетаясь в едином ритме, подчиняя всё вокруг.

– О да-а… – вырвался сдавленный стон девушки, когда она откинула голову назад. Длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, достигая округлых бёдер. Она мучительно медленно водила ими, ощущая внутри себя наполненность, которая сладостно касалась нужных точек. – Видишь, как это хорошо… – девушка простонала последнее слово, и её тело затряслось в неге блаженства.

– Ты же знаешь, что мне так совсем не нравится, – прохрипел мужской голос, сдавливая её тонкую талию, дожидаясь, когда её тело перестанет трясти. И как только это произошло, он приподнял её, а затем, против её воли, поставил на колени.

Открывшийся вид – красивые ягодицы, плавно перетекающие в бёдра, а затем в тонкую талию – заставил его гортанно прорычать, а затем врезаться в податливое тело, наполняя его собой. Девушка, не отошедшая от оргазма, сдавленно ругнулась, когда довольно крепкая мужская ладонь провела по её спине, считая пальцами позвонки, а затем уперлась в голову, заставляя её прогнуться в пояснице.

Новые ритмичные звуки наполнили пространство, заставляя его сжимать её мягкие части тела – на этот раз без капли нежности и поцелуев. Как привык. Как делал постоянно, чтобы сбросить накопившуюся усталость, не спрашивая, причиняют ли его действия боль.

– Выгнись! Сильнее… – его пальцы поймали копну чёрных вьющихся волос, пока правой рукой он надавил на поясницу, наблюдая, как в темноте сливаются их тела. Мелкие бусинки пота, скатившиеся по её спине, пробежались по позвоночнику, стекая к ягодицам.

– О, да-а, сожми меня сильнее.

Его голос утонул в её стоне и звуках разгорячённых тел, когда пресс мужчины содрогнулся, мышцы напряглись, перекатываясь под кожей, цепляясь остатками разума за ту грань, которая заставляла тело рассыпаться на тысячу мелких частиц. Оргазм, взорвавшийся в двух телах одновременно, заглушил собственный ритм сердца. В голове не осталось никаких мыслей – только тягучее, горячее, быстрое дыхание.