Хроники ГСВГ

Ни кто не ожидал, что взаимные симпатии несмотря ни на, что стали катализатором чего–то нового и ранее им неизвестного. В те годы перестройки, которую устроил в Советском Союзе первый секретарь ЦК КПСС Горбачев, вся атмосфера Германии наполнилась каким–то странными предчувствием наступающих перемен. Создавалось ощущение, что вслед за социальной революцией в СССР в резонанс вступила и Германская Демократическая Республика. Еще не было знаменитых встреч Горбачева с Гельмутом Колем, но наступление перемен ощущалось на молекулярном уровне. Ни кто из немцев не знал, что через несколько лет русские покинут Германию, и у них больше не будет на улицах советских военных машин. Не будет щедрых русских офицеров и вольнонаемных, спускающих в немецких ресторанах свою зарплату, и не будет работы на гражданских предприятиях Группы Советских Войск в Германии. Не будет дешевого бензина, который можно было купить у солдат в любом военном гарнизоне. В те дни все перемены происходили почти молниеносно. Возможно, что за сорок три года пребывания наших воск в Германии, подобные отношения среди молодежи были первой ласточкой Горбачевской перестройки.

Постепенно общение девушек и русских парней становилось более и более раскованным. Немки воспитанные в духе западной «сексуальной революции» уже через час общения сократили дистанцию до минимальной, и ребята незаметно для себя стали ощущать даже ту ауру, которая светилась вокруг них каким-то невидимым светом.

– Виталя, ты чувствуешь?

– Что –спросил Демидов, стараясь найти хоть какой–то ответ.

– Да у них явно отказывают тормоза? Я чую всей своей шкурой, как от них исходят флюиды волчьей страсти…. Ты посмотри, как камрадки липнут на нас – будто знают сто лет, –сказал Русаков, удивляясь арийской гиперсексуальности.

– А я думаю, нас девки тупо разводят на бабло! Мы им нужны не для любви, а для чекупить…. Господи – лишь бы пронесло, – ответил Виталий.–Особый отдел он же не дремлет!!!

– Мне кажется, что мы нашим контрразведчикам нужны, как собаке стоп –сигнал. Последний год, и мы тю-тю. Наш адрес не дом и не улица –наш адрес Советский Союз, –запел Русаков.

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю? Ты же сам вчера намекал на роскошную новогоднюю вечеринку с дыней, вином и страстными кувырканиями на диване.

– Ну, намекал? Я же думал, мы себе наших девчонок снимем в школе на дискотеке.

– Не вижу разницы, –сказал Александр. –Русские от немок физиологически ничем не отличаются…. Те же сиси – те же писи. –А если меня уже сейчас от этой Керстин плющит –так мне ни какая другая тётка не нужна.

– Что уже, –спросил Виталий.–Типа ты влюбился, –сказал Виталий, и заткнув рот кулаком, стал демонстративно хихикать.

– Представь себе –с первого взгляда, –ответил Русаков. –Мне, словно снарядом башню сорвало. У меня внутри весь ливер трясется от какой–то бешеной страсти.

– Любовь –любовью, но один хрен нам надо держать ухо востро, –ответил Виталий.

Русаков краем глаза заметил, как рука его друга сама по себе, скользнула по плечу Эрики и, опустилась в область талии. Девушка даже выгнулась, как кошка и ошеломленная смелостью Демидова ему одобрительно улыбнулась. Зачерпнув ложечкой мороженное, девушка заботливо вложила его в рот Виталия, и по-немецки сказала:

– Iss! Iss meine kleine Katze!

Виталий раскрыл рот и закатив глаза от удовольствия, проглотил мороженное.

– Слушай, а мне нравится, –сказал Виталий. –К черту все эти предрассудки –живем брат всего один раз….

Керстин с интересом наблюдала за своей кузиной, которая лезла из кожи, чтобы понравится парню. Ощущая себя рядом с Сашкой девчонка, начинала плавиться, словно шарик мороженного упавшего на раскаленную сковородку. Она взяла его руку и, не церемонясь, демонстративно положила её себе на ногу. От такой неожиданности у Сашки чуть не свело судорогой челюсть.

– Ой! Ой! Глянь Виталик, что это она делает со мной, –сказал Русаков. –Я уже её хочу!

Керстин поняла, что сказал русский. Она артистично ему улыбнулась и сказала:

– Заша, я тебя понимать….

Она словно очарованная смотрела Александру в глаза, и умиленно–эротично слизывала с ложечки мороженное. У Сашки от подобных телодвижений даже перехватило дух.

– Кузина, как тебе эти русские, –спросила Керстин, свою двоюродную сестру. –Мне кажется, эти «иваны» какие–то тормознутые?

– Мне они нравятся! Очень милые ребята – ответила Эрика – Время покажет, мы ведь никуда не спешим….

– Так ты, что решила с ними дальше флиртовать? А как же твой Михаель, –спросила девушка кузину.–Он же будет тебя ревновать к этим русским парням….

– Кто Михаель? Да пошел этот Михаель…. У него кроме, как гонять по улицам на «Симсоне», нет больше никаких увлечений, – сказала девушка, облизывая ложечку.

– Слышь Виталик, ты хоть что–то понял, –спросил Русаков.

– Понял, что у моей подружки есть какой–то хахаль по имени Миша, у которого есть мопед «Симсон», на котором он катается по городу и не хочет её филе трахен….

Керстин улыбнулась и, показав на Эрику пальцем, сказала:

– Das ist meine Cousine Eric! Sie hat einen Freund namens Michael, aber er liebt sie nicht, sondern mehr sein Simson-Motorrad.

Вновь румянец брызнул на лице парня. Он никогда не испытывал ничего подобного и это было настолько непривычно и расковано, что Русаков ощутил себя не в своей тарелке.

Эрика хлопая ресницами, смущенно сидела рядом, и шепотом повторяла русские слова, которые слышала от Виталия и Александра. Она будто играла в какую–то странную игру, превращая знания о предметах в знание русского языка. Ее память запоминала русский язык, словно записывала на магнитофонную пленку.

Керстин показала на чашку кофе, и спросила:

– Это что?

– Чашка, –отвечал Русаков.

– Tasse! Ча–ш–ка, –нараспев повторяла Керстин. –Taссе ист ча–ш–ка…

– А это? –показала она ложку

– Ло–ж–ка, –отвечал ей Русаков

– In Löffel? Льёошка, –повторила Керстин.

– Нет –нет, –сказал Русаков, –не льёошка, а ло–ж–ка. Повторяй –ло–ж–ка! Керстин улыбнулась, и вытянув губы сказала:

– Льожка….

Когда у нее что–то получалось, она чмокала Александра в щеку, и от этого у него в животе шипели пузырьки газировки, которые щекотали сердце.

– Ты Санек, скоро станешь учителем русского языка, –сказал Виталий, и еще крепче прижался к Эрике.–Только вот она почему–то, не хочет учиться….

– Что, –спросила Эрика.

– Вас, вас, –дулю в глаз, –передразнил её Виталий.–Почему ты не учишь русский язык, как твоя кузина?

Тут в разговор влезла Керстин. Она подняла указательный палец и по–русски выговорила.

– Почьему туй, не учить русише шпрахе? –Парни спрашивают: почему ты, не хочешь говорить по–русски, –спросила она кузину.

– Скажи им, что я в голове своей изучаю их язык, –сказала Эрика, и постучав себя по голове показала язык. Она взяла за хвостик вишенку с пирожного, и эротично положила себе на язык.

– Она учит! Учит в свой копф –голёффа, –ответила Керстин, и пальцем показала на голову.

– Ага, понятно…. Она сказала, что учит русский язык где–то там –в своей голове….

– Я Саша, не дурак, я все понял и без твоего перевода. Тоже мне филолог нашелся!

Вот так слово за слово, парни не только стали познавать немецкую культуру, но и стали носителями культуры русской, которую в эту минуту познавали гражданки другого государства.

Демократичный и терпимый образа жизни немцев, да уроки полового воспитания в немецких школах уверенно делали свое дело. Продираясь сквозь дебри языкового не понимания, они открывали для себя новые горизонты и все дальше и дальше погружались в «пучину» нахлынувших на них чувств. Подобные ощущения, словно лавина нежданно обрушились на них, сметая на своем пути все преграды и сопротивления

в общении.

– Черт–как мне все это нравится! Может, пригласим девчонок на дискотеку в школу, –спросил Русаков, предвкушая приятный вечер в кругу иностранок.

– А что хорошая идея! Прикинь–наши пацаны лопнут от зависти, а девки от ревности, –ответил Виталий.

Русаков тронул Керстин за плечо и, вкрадчивым голосом спросил:

– Керстин, а что вы делаете сегодня вечером?

– Будем гулять, –ответила девушка.

– Они будут гулять, –перевел Виталий.

– Раз будут гулять, пусть гуляют к нам в школу на дискотеку, –сказал Русаков, –пока их Михаэль на моторате не увез.

Виталий напряг мозг и выдал очередной перл на немецком:

– Дорогие девушки, мы хотим пригласить вас на дискотеку в нашу школу. Вы можете придти?

– Во ты по–гансовски чешешь –мама моя дорогая. Воскрес что –ли?!

– А то! Я же в отличии тебя иногда хожу на уроки немецкого языка, –ответил Виталий.

– А что я –я английский учу. Кто знал, что я окажусь в Германии. Знал бы я, что буду жить в Германии, так учил бы язык с детского сада.

Виталий улыбнулся, и прижав Эрику, сказал ей на ухо, вспоминая весь курс немецкого языка, пройденный им с пятого класса.

– У нас в школе детка, сегодня будет дискотека -танцы. Мы будем рады, если вы придете к нам танцевать.

Девушка улыбнулась Виталию и звонко чмокнула парня в щеку. Демидов расплывшись от удовольствия пробубнил:

– Глянь, что иностранки чудят –во жару дают, –мама моя дорогая! Главное не корчат из себя непорочных дев, как наши русские….

– Что это –даффать жару, –спросила Керстин, по-немецки.

Виталий задумался и почесав затылок, сказал:

– Это значит, что вы подкидываете нам угля, –вмешался в диалог Русаков.

– Что он сказал, –спросила Эрика кузину.

– Русские сказали, что они хотят чтобы мы жгли для них уголь, –ответила Керстин.

– Какой еще уголь, –спросила Эрика.–Им что не хватает угля? У них что, дома холодно?

– Я не знаю! Я не понимаю, зачем понадобился русским уголь, –ответила Керстин.–Зачем вам уголь? –обратилась девушка к Александру.

– Что она спрашивает, –спросил Русаков, глядя на Виталия.

– А хрен их знает! Спрашивает, зачем нам «куля», «куле» или «коля» –сказал Виталий.

– Какой на хрен «Куля» –какой блин Коля? –переспросил Русаков, нервничая от недопонимания.

– Я что знаю, какой «куля»?! Может они еще хотят Колю с собой взять.

– Что это такое «куля», –спросил Виталий по-немецки.

Керстин сделала задумчивое лицо, и немного подумав, ответила:

– Айн момент….

Девушка встала из–за столика, и, взяв бумажную салфетку, вышла из кафе на улицу.

Русаков и Виталий переглянулись ничего не понимая в действиях Керстин.

– Кузина куда пошла, –спросил Виталий Эрику. Та пожала плечами и показала пальцем на свою голову.

– Что она показывает, –спросил Русаков.

– Показывает, что у кузины свои тараканы в голове, –ответил Виталий. –Керстин пошла за Колей…. Сейчас он тебе по пятаку навалит, –сказал Виталий.–Ты же его девку охмуряешь….

– А вдруг Коля, вовсе не хахаль, а ее брат –что тогда, –спросил Русаков.

В эту минуту зазвенел колокольчик, висящий над дверью. Керстин что–то пряча за своей спиной, вернулась обратно в кафе. Интригующе она улыбнулась, и присев за столик, положила на него угольный брикет, который был завернут в бумажную салфетку.

– Это и есть «куле» –это называется уголь, –сказала девушка.

Тут до Виталия дошло. Он, закрыв лицо руками, стал хохотать ощутив себя недоумком.

– Ты чего ржешь, –спросил Русаков.

– Коля, Коля, Коля –это же не имя…. Кулэ это по–немецки «кулэ». Это уголь, –хохотал Виталий так, что за прилавком засмеялась даже Марта, которая краем уха слушала разговоры молодых.

– Ты представляешь Санек, мы думали, что «куле» это хахаль Коля, а это «кулэ» –уголь, –засмеялся Виталий.

Тут до Александра дошло, что Коля и «кулэ» это разные вещи. Он, хлопая глазами, растеряно засмеялся, чтобы снять напряжение, возникшее с трудностью перевода. Теперь девушки смотрели на русских, ничего не понимая.

– Почему они смеются, –спросила Эрика свою кузину. –Они же хотели, чтобы ты принесла им уголь.

– Почему вы смеетесь, –спросила по–русски Керстин.

– Потому, что мы думали, что уголь–это Коля –Николай!

– Так почему они смеются, –спросила Эрика кузину.

– Они думали, что уголь это Николай…. Ну что–то типа святой Николаус, –ответила Керстин. –У русских он называется дед мороз!

– А –я поняла, –сказала Эрика. –Они думали, что это святой Николаус –дед мороз, а это оказалось просто кусок угля?! Тогда давай зададим им жару.

В эту секунду до девчонок дошло, что они запутались с переводом сами и запутали русских. Вся компания дружно засмеялись.

глава четвертая

школьная дискотека

Идея пригласить лиц немецкой национальности на школьную дискотеку была явно какой-то не продуманной, и спонтанной. Гражданки ГДР в школе ГСВГ без разрешения политотдела армии или особого отдела – это был явно нонсенс, на который мгновенно бы отреагировали спецслужбы гарнизона. Немцы если официально не работали у русских, старались обходить стороной военные городки, которые все эти годы считались территорией другого государства. В те доперестроечные времена, без согласования руководством гарнизона, такие отношения с немцами представить было практически невозможно. Девушки то ли по своей наивности, то ли в поисках незабываемых приключений –согласились сразу. Для немцев попасть в русский гарнизон без пропуска и разрешения было чем–то немыслимым. Нарушение этого запрета – могли перерасти в разборки с немецкой полицией и особым отделом группировки. Немкам были неведомы порядки, которые имели место в советских военных городках, но любопытство и желание вникнуть в саму суть, двигало их вперед вопреки законов.

В то время на границе «застоя» и «перестройки», все отношения между русскими и немцами приобретали какой–то новый характер и уже не запрещались, как десять – двадцать лет ранее. Негласно были определенны обновленные нормы поведения, а национальные менталитеты максимально сократили дистанцию взаимных отношений. Время шло: и желание общения и прочих контактов, все больше и больше распространялись уже на простых людей, которых связала общая трагическая история.

– Бляха медная – пришли! Пришли же, как и обещали, – сказал Русаков.

– Ох, камрад, что-то мне подсказывает, что уже скоро мы с тобой огребем за эти удивительные приключения, –сказал Русаков, еле сдерживая смех.

– Да, что ты все время ноешь?! Тебя же самого трясло, когда они согласились, –ответил Демидов. –Будто кому–то есть дело до этих телок. Пришли да и пришли – кто их знает в гарнизоне. Они, между прочим, Саша, на своей земле. Это мы у них в гостях.

– Ну–ну, я тебя предупредил. Огребем –мама моя дорогая. Я спинным мозгом чувствую, как нас в особом отделе будут сатрапы чекисты током пытать, – говорил Русаков.

– Да, не дрейфь. Бог не выдаст -свинья не съест! Мы ведь ничего не подписывали…. Откуда нам было знать, что знакомится с немками запрещено законом, –сказал Демидов, прикидываясь наивным простачком.

– Ладно пошли, пока они домой не слиняли, –сказал Виталий.–Ждут ведь.

Связи особого отдела ГСВГ, благодаря истинному коммунисту и соратнику СССР Маркусу Вольфу, были очень тесно сплетены со связями немецкой контрразведки ШТАЗИ. Такой симбиоз двух компетентных структур был довольно продуктивен, и часто порождал новых потерпевших от подобного сотрудничества. Дружественные службы в борьбе с иностранной разведывательной агентурой НАТО, в самом корне пресекали отношения своих граждан, опасаясь не только утечки информации, но и провокаций. Службы службами, а вспыхнувшие чувства, которые возникали в результате общения, запретить было практически невозможно.

Солдаты, вольнонаемные, или половозрелые офицерские сынки, гонимые природным инстинктом, бывало частенько, лазили через забор гарнизона, чтобы где–то там, на той стороне другой жизни, отдаться в объятия любвеобильных гражданок социалистической Германии.

Когда началась эта история, канцлер ФРГ Гельмут Коль и Михаил Горбачев, почти уже стояли на обломках берлинской стены. Не пройдет и двух лет, и советские войска начнут планомерно покидать обжитые и обустроенные за полвека гарнизоны, оставляя вместо себя добрую память в душах восточных немцев. Что это был за политический маневр, ни кто тогда так и не понял. Под вывеской объединения двух Германий, блок НАТО запустил щупальца в восточную Европу, приблизив свои ракетные базы к границам умирающего Советского Союза.

Восточные немцы даже представить себе не могли, что их западные «братья» никогда не смогут равноправно принять своих новых сограждан, которые почти пятьдесят лет «угнетались» ненавистным социалистическим режимом. С падением берлинской стены уже объединенная Германия вновь разделится на два разных лагеря – на немцев истинных и, немцев второго сорта, которым будет не просто принять новые реалии.

Появление любопытных и наивных немок в пределах русской школы, особого интереса не вызвало, но только до тех пор пока не зазвучала медленная музыка. Русские девушки к иноземным соперницам были сначала абсолютно индифферентны. Большинство из парней связываться с немками опасались, не желая, прежде всего, фокусировать на себе внимание представителей особого отдела. Любые контакты с гражданками иностранного государства, могли очень навредить будущей карьере.

«Камрадки» – как парни называли немок, наблюдая со стороны за русской вечеринкой, старались вести себя более чем скромно. Им не хотелось привлекать внимание русских учителей. Но как ни старались ребята скрыть гостей, а иностранные девушки появившиеся на школьной дискотеке, мгновенно стали предметом всеобщего любопытства.

Русаков, так близко он еще никогда и ни с кем не был. Это было впервые. Запах женского тела будоражил мужскую плоть и навивал интимные фантазии. Он с упоением вдыхал запах волос Керстин, и эти первые ощущения были для него настоящим подарком в его юной жизни. Было странно, но немки пахли как-то особенно, совсем не так как русские. Нет – это был не запах парфюмерии. Это был запах самого тела, который почему-то имел сладковато – терпкие оттенки. Даже если построить в шеренгу девяносто девять русских девушек, и одну немку, то без труда можно было вычислить её по этому особенному аромату.

Под медленные мотивы группы «Скорпионс», которая в те времена была на первых строчках европейских хит парадов, Русаков робко прижимался к Керстин, ощущая, как зоркий глаз дежурного учителя сверлит взглядом его затылок. В то самое время, когда Русаков упирался напору Керстин, выросшая в формате другой культуры, она наоборот жалась к нему стараясь ощутить с парнем полный телесный контакт.

Интимный свет. Завораживающие сольные переборы гитарных струн и желание близости, возбуждали молодых на более решительные действия, от чего расстояние между ними сходило на нет – до полного контакта.

Русаков прижимаясь щекой к белокурым волосам Керстин, блаженно закрывал глаза, и чувствовал, как флюиды любви проникают в его мозг, и от этого ощущения нежности и закипающего в его душе огня, он улетал в «космос».

Керстин, чувствуя, что её русский почти «сломлен», словно дикая кошка еще эротичнее терлась об его щеку, доводя, неокрепший организм до полного исступления. Чувство эйфории, которая нахлынула на него впервые, вызывали чувства не однозначные, и даже где–то парадоксальные. Парню одновременно хотелось быть с этим милым существом с лицом ангела, и тут же от счастья хотелось умереть в её объятиях. Какие-то странные «волны» по невидимым каналам проникали в него, вживаясь в каждую клетку организма. В эту секунду Русаков даже не осознавал, что метаморфозы его природного преобразования уже запущены, и охватили всю его биологическую сущность. Процесс превращения безусого юноши в настоящего мужчину уже было ничем не остановить. Эти легкие – слегка уловимые касания тела фроляйн, в районе «первого этажа», так будоражили плоть парня, от чего пунцовый румянец не сходил с его лица. Ноги делались ватными, а руки окаменели, словно их сводила судорога. Всё его тело становилось непослушным. Эротические телодвижения фроляйн, дорисованные фантазией Русакова, были для него настолько необычными, и трепетными. Он уже потерял счет «взорвавшимся» в его груди бутылкам «Боржоми». «Пузырьки газа» сплошным потоком вырываясь откуда-то из нижней части живота, поднимались вверх, и щекотали ему сердце, и от такого наслаждения, ему просто хотелось стонать и кусать губы от блаженства.

Керстин в виду своего западноевропейского воспитания была намного привычней к таким сексуальным экспериментам над своим организмом. Близость Русакова, которого она ощущала в ходе танца, хоть и запускала в ней механизмы страстей и желания близости, но силой воли фроляйн умело подавляла эти инстинкты, переформатируя их в легкий флирт.

Сашкины одноклассницы танцевали рядом. От удивления они выпучивали глаза, сгорая от бабского любопытства, увидев воочию, как на их глазах зарождаются настоящие межнациональные чувства. С чувством русской пытливости, они наблюдали за своим влюбившимся одноклассником, и этот факт начинал вызывать у них какое-то странно чувство ревности.

– Русаков, а у тебя, губа не дура, – говорила Леночка Потякина, как бы надменно осматривая танцующего в обнимку с немкой своего нового одноклассника.–И где это вы себе таких тёлок откопали?

– Вот так получилось, –ответил Русаков. –От вас Лена, пока любви дождешься, то в мумию превратишься…. А тут, как будто на блюде подали.

– Это они сегодня утром в Цоссене, в очереди за пиротехникой, камрадок охмурили, –подсказал с подколкой Крюков, придерживая Ленку за талию.

– А она ничего–довольно миленькая, –сказала Леночка. –Только вряд ли у вас, что с ней получится…. Мы же русские, а немчура русских не особо любит….

– Данке, –сказала Керстин, улыбаясь ребятам. –Ви тоже очень красивый пара….

– О, да ты по-русски говорить умеешь, –удивленно спросила Потякина.

– Да, я хочу стать учитель русского языка, –ответила Керстин.–Мне очень нужен дас практик –практика….

– Ах, практика! Ну, тогда Русаков, у тебя есть перспективы…. Давай, практикуй свою подружку, счастливчик ты наш – будущий бюргер!

Русаков придерживая Керстин, сделал круговой маневр и лавируя между парами, сменил диспозицию, отдалившись от Ленки–Пенки и напыщенного Крюка. Не смотря на свое недельное пребывание в школе, он еще не очень изучил своих одноклассниц, и поэтому не хотел углубляться в обсуждение своего выбора, который мог навредить ему.

Керстин уже не обращая внимания на окружающую её русскоговорящую публику, все больше и больше погружалась в ту атмосферу зарождающейся влюбленности. Положив голову русскому парню на плечо, ей почему–то хотела назло окружающим её «соперницам» прижаться к нему с такой силой, чтобы те лопались от зависти.

Русаков задыхаясь от возбуждения, через прикосновения, почти терял рассудок. Он держал в объятиях свое сокровище, словно это была не девушка, а старинная китайская ваза династии Мин. Впервые в жизни он оказался в таком положении, что ему стало не хорошо. В тот миг, ему казалось, что все окружающие его одноклассники и учителя, наблюдают за ними, и уже после каникул парням придется ответить на комсомольском собрании за свое фривольное поведение с гражданкой иностранного государства.

– Санчело, привет, – сказала девушка по имени Ленка, которую все называли Щетка. –Это правда, что ты себе отхватил потрясную «камрадку». Я думала ты тюлень, а ты я вижу, еще тот зайчик –побегайчик! Эх шалунишка.

– Ну, и ты ведь тоже не Снегурочка, –ответил на острую подколку Русаков.

Демидов, не заморачиваясь обсуждениями, обняв Эрику, топтался рядом с Русаковым. В виду своей натуры он даже не реагировал ни на какие внешние раздражители, которые касались и его выбора.

– Демидов, Русаков, –услышали они за спиной голос грозной химички, –вас можно на пару слов.?

Проводив новых подружек на край «танцпола», парни склонив повинные головы явились дежурному учителю.

– Вам, что мальчики, наверное, нужны проблемы? Где вы взяли этих распутниц? Это что у вас за поведение такое? Что это за танцы – шманцы – с немчурой обнимансы?!

– Татьяна Ивановна, а как же дружба фройндшафт, –спросил Виталий. –Что они вам такого сделали? Ну танцуем и всё.

– Дружба – фройндшафт и любовь в Группе Советских Войск в Германии, происходят по письменному разрешению политотдела армии! А в частном порядке – не положено! Понимаете –не положено! Уже завтра ваших доблестных папочек вызовут в политотдел, и спросят: почему ваши сыновья, путается с гражданами чужого государства? Вам это мальчики надо?

– А вдруг это любовь, –спросил Русаков. –Может эти девчонки в нас влюбились, и хотят за нас выйти замуж –за таких русских, чтобы покинуть этот рассадник капитализма –а?!

– Не утрируйте, –ответила химичка. –Рано вам мальчики, еще влюбляться…. Вот школу закончите, тогда сколько угодно – и не в ГСВГ и не с немками – это мой вам совет.