Хроники ГСВГ

Генрих фон Риттер разложил по полочкам планы командования, и, закончив доклад, вернулся на свое место. Он больше не вступал в дискуссии, а лишь грезил о том, как побыстрее вернуться в квартиру Вальтера, чтобы выпить алкоголя и завалиться спать на белоснежные простыни. Путешествие из Берлина вымотало его за последние сутки так, что он был готов заснуть прямо здесь – в конференц-зале. Как только военный совет закончился, он как подобает военному разведчику незаметно скользнул в самую гущу офицеров вермахта, и, растворившись в их массе, поспешил к выходу. Полковник скорым шагом покинул здание штаба и вышел на высокое крыльцо. Генрих осмотрелся по сторонам, и, достав из кармана кителя сигареты, блаженно закурил.

Он несколько раз затянулся, и, выпустив дым, не спеша направился в сторону дома своего стародавнего приятеля, с которым он был дружен еще с самого детства.

Двигатели автомобилей, стоявших на парковке невдалеке от штаба армии, запустились, почти одновременно. Всё пространство городской площади пришло в четкое и хорошо организованное движение, которым руководил высокий фельдфебель военно-полевой жандармерии.

Он словно дирижер симфонического оркестра свистел в свисток, махал жезлом, задавая автомобилям правильный алгоритм движения. Первыми убывали в свои расположения офицеры высшего звена. Генералы в хорошем расположении духа, под впечатлением доведенных до них приказов и формуляров, доставленных Генрихом фон Риттером, курили, ожидая свои: «Вандереры», «Опели» и «Кубельвагены», которые друг за другом начали подъезжать к штабу.

По окончании военного совета офицеры управления покидали Сычевку, убывая в свои дивизии, корпуса и полки, чтобы исполнить приказ ставки. Армия «Центр», насчитывавшая пятьдесят дивизий, согласно приказа, должна была быть разделена на две равные части. На рубеже от Орла до Харькова двадцать пять дивизий, передавались для усиления армии «Юг», которая рвалась к Сталинграду.

Полковник Риттер пройдя несколько сот шагов по центральной улице, оказался рядом с домом, который занимал майор. Он открыл скрипучую дверь, и поднялся по деревиной лестнице на второй этаж.

– Проходи Генрих, я уже было хотел вздремнуть, –сказал майор. –Ну и как прошла аудиенция?

Полковник повесил фуражку на вешалку, и сняв портупею, бросил её небрежно на спинку стула.

– У тебя старина, жутко скрипит дверь, –сказал полковник. –Прикажи своему денщику её смазать машинным маслом, чтобы она так отвратительно не завывала.

– Как говорят русские, в чужой монастырь со своим уставом не ходят Генрих. Я специально не смазываю петли этих дверей, чтобы Мартин мог слышать, когда я поднимаюсь домой.

– Понятно теперь, –сказал полковник, и подойдя к своему чемодану открыл его. Он пристально осмотрел содержимое и, достав бутылку выдержанного коньяка «Камю», захлопнул крышку. – Долг платежом красен, –сказал он, и поставил её на стол.

Майор из любопытства взял в руки бутылку, и прочитав этикетку, сказал:

– Давно барон, я не пил такого чудесного бренди…. Сегодня Мартин принес из офицерской столовой превосходный гуляш с картофелем…. Ты будешь завтракать?

– Неплохо было бы подкрепиться, –ответил полковник, и открыл бутылку. –Давай, выпьем за наше….

– Победу, –сказал майор, предвосхищая события.

– До победы Вальтер, еще ой как далеко…. Даже если все русские уйдут за Урал – это не говорит, что мы их сможем победить. В 1812 году эти дикари сожгли собственную столицу, чтобы заморить войска Наполеона голодом и холодом…. А история: как ты знаешь, имеет свойство повторяться. Давай лучше выпьем за то, что бы мы хотя бы просто остались живы на этой войне и встретили смерть дома в постели, в кругу своих детей и внуков.

– Прозет, –спросил майор, и лишь слегка пригубил напиток, стараясь продлить удовольствие.

– Прозет, –ответил полковник, и в отличии от Вальтера, отпил половину.

– Генрих, я хотел сказать тебе одну вещь, –сказал майор, глядя в глаза своему другу. –Ты знаешь, что я на восточном фронте с самого начала войны. Мои парни вошли в Россию за три дня до того, как фюрер отдал приказ вермахту перейти границу большевиков. За этот год проведенный в боях и рейдах, я понял только одно – мы зря ввязались в эту авантюру. Меня терзают смутные сомнения, что мы вообще выйдем из этой передряги живыми и здоровыми….

– Не только ты, так думаешь, –сказал Генрих, и сделал еще маленький глоток. –Многие офицеры из управления « Абвера» склонны к таким как у тебя сомнениям. Ты как разведчик, должен это чувствовать более остро, чем эти недоумки из СС. Нет, Вальтер, они не говорят это в открытую. Но судя по настроениям, царящим в « Абвере», не все одобряют решение фюрера идти на Москву. Глава второго отдела майор Гросскурт говорит, что его до психического расстройства беспокоит положение, когда в ставке скрытно ведутся фривольные разговоры о нашей восточной кампании. Эти скоты, словно страусы прячут голову в песок, не желая даже мыслить о том, что уже в будущем вермахт ждет настоящая катастрофа.