Хроники ГСВГ

Насколько мне помниться, никогда за всю историю группы советских войск в Германии, русские не стремились к устрашению, или какой–то ненависти к тем, с кем они жили под одним небом. Все проходило пристойно и миролюбиво.

Так и друзья, предвкушая всю радость этого события, готовились к окончательному покорению сердец своих новых заграничных подружек. Загодя пацаны достали из запасников и закромов всё, что горело, летало и взрывалось. Когда арсенал был готов к проведению акции, можно было и отдохнуть.

Чем ближе подходило время заветного свидания, тем сильнее друзья испытывали легкую дрожь и волнение. Странное ощущение накрыло их юношеское сознание. В этом мире взрослых и их политики, встреча с девчонками другого государства была, как желанна, так и весьма опасна. Никто тогда не мог понять, что прежде всего любовь и только любовь, может по иному изменить отношения между русскими и немцами.

– Ты, это Керстин, куда так собираешься, –спросил дед, глядя на внучку.–Ты разве не останешься в кругу семьи встречать новый год?

Девушка крутилась возле зеркала, стараясь накрасится, чтобы выглядеть еще лучше, чем одарила её природа.

– Представь себе – у меня дед, сегодня первое в своей жизни свидание, –ответила Керстин, пританцовывая под музыку «Модерн Токинг», доносившуюся из динамиков телевизора.

В эту новогоднюю ночь по всем каналам телевидения ФРГ и ГДР шли сплошные развлекательные программы, призванные поднимать настроение бюргеров разъединенной Германии. Новогодняя атмосфера, царившая в доме, придавала каждому предмету праздничное настроение. Мать Керстин, фрау Ингиборга и её тетка фрау Марта, крутились на кухне, колдуя над огромным карпом, которому предстояло в этот новогодний вечер стать украшением семейного стола.

– Керстин, я вижу тебя, прямо распирает от удовольствия…. Ты часом не влюбилась, – спросил старик, прищурив хитрые и мудрые газа.

– Представь себе дед – я влюбилась, –ответила девушка, улыбаясь еще шире.

– Он местный –я знаю его, –спросил старик, раскачиваясь в кресле качалке.

– Нет! Ты его дед, не знаешь, он из Дабендорфа. Их школьная команда участвовала в соревнованиях по футболу…. Вот мы там познакомились.

– И кто победил, –спросил старик, смакуя подаренный внучкой вайнбранд.

– Кто – кто, они победили…. Они как заговоренные –всегда побеждают.

– А ты разве не останешься на новогоднего карпа, –спросил дед, –или помчишься к своему юнгеману?

– Я же сказала дед, мы с кузиной приглашены –и идем на свидание, –сказала девушка.–А потом пойдем в холл на дискотеку, и до утра будем пить «Домино», и танцевать под «Монинг токинг»…. Я ведь молодая девушка, а не старая грымза, как твоя фрау Марта.

– Давай гуляй –гуляй! Только потом не верещи, когда принесешь в подоле ребенка…. Ты же первая и побежишь к фрау Марте, просить денег на аборт….

– А хоть и так –кузина мне не чужая…. А значит, и её бабка приходится мне родней. Да только в Цоссене всем известен её скупердяйский характер – пфеннига не выпросишь…. Керстин, казалось, дед был холоднее к своей двоюродной внучке Эрике. Она была девушкой бесшабашной, что плохо сказывалось на воспитании Керстин. Когда внучка приходила в гости, она любила подтрунить над ним, припоминая старику его прошлые грехи на любовном фронте.

– Да, дед, хотела тебе сказать, мы вчера с кузиной познакомились с двумя русскими…. Из военного гарнизона. Они стояли в очереди в магазин и замерзли, –сказала Керстин, как бы между прочим.

– Русские никогда не мерзнут, –ответил дед, вспомнив зиму 1941 года. От этих воспоминаний ему даже стало как–то не по себе, и он натянул на ноги верблюжий плед, которым кутал свои обмороженные в русском плену ноги.

– Русские не такие, как наши –они бесплатно угощали нас мороженным и кофе….

– Ага, а ты знаешь, что замерзшие русские, едят на морозе мороженное, –сказал дед с долей сарказма.

– Да –именно так и было, –сказала девушка.–Как ты думаешь, нам стоит общаться сними? Мне нужна практика, чтобы я могла говорить по–русски. Что ты дед, мне можешь посоветовать?

– Тебе, что не советуй, ты один черт сделаешь по-своему. Русские –русские нормальные люди, если их не злить…. Они ведь как пчелы….

– Это как, –спросила Керстин.

– Если ты с ними дружишь, то будет тебе и мед, и воск, и перга…. Но стоит тебе залезть к ним в улей, – тогда ты узнаешь на своей шкуре, что такое стальное русское жало…. Ты же знаешь- мне довелось на себе испытать их «гостеприимство».

– Да, ладно – хватит вспоминать былую молодость. Тогда вся Германия была в плену непонятных гитлеровских грез…. А сейчас другое время, – сказала Керстин.– Мы ведь государствами дружим.

– Мы дружим, да только русские, никогда не забудут того, что мы им сделали. Придет время и они нам всё припомнят, и тогда этой дружбе придет конец….

– Дед, а ты хоть раз бывал в русском гарнизоне? Как они там живут?

– В гарнизоне не был, а вот в плену у русских был, –сказал дед угрюмо.

– Ты был в плену – у русских, –спросила удивленно Керстин.

– А что тебе мать про это не говорила?

– Ты же знаешь, что у нас в семье не принято говорить и вспоминать о прошлом. Я даже ничего не знала. Что мне говорить, если я снова увижу этих русских….

– Скажи им спасибо, –сказал дед, и на его глазах выступили слезы. –Скажи им, что твой дед Мартин Грассер передает им привет. Я могу даже попросить прощение….

– За что, –спросила Керстин, поправляя деду плед.

– За то, что они оставили меня в живых…. Я всегда поражался русским и их умению прощать смертельных и заклятых врагов…. Я бы так не смог, наверное…. Если бы не они, я никогда бы не вернулся домой, и у тебя никогда не было бы такого деда как я….

– Так значит, ты не будешь против, если я пойду на свидание?

– Ты Керстин, уже почти взрослая, и тебе самой решать с кем встречаться, –сказал дед. –Если в нашем доме вдруг появятся русские, у меня есть, что сказать им, –сказал дед. Старик, откинувшись на кресло качалку, в мыслях ушел туда, откуда не возвратились почти семь миллионов немцев.

глава шестая

1942 год

Эта история началась холодным весенним утром третьей декады апреля, тысяча девятьсот сорок второго года. Солнце еще не обозначило своего появления, а на розовеющем небосклоне прямо над самой кромкой леса появился легкий штабной самолет –«Шторьх» Fi–156. Посадочная полоса полевого аэродрома, вспыхнула светом сигнальными огней, указывая «штабнику» полосу для посадки.

Дежурный по штабу офицер, майор Вальтер Шперрер, резво запрыгнул в стоящий на парковке дежурный «Кубельваген»:

– Давай Клаус, гони на поле –к самолету! Черт бы его побрал этого связника, в столь ранний час, –сказал майор, зевая.

Автомобиль затарахтел движком и, поднимая пыль, покатил в сумраке рассвета к силуэту приземлившегося на поле самолета. В какой–то миг сигнальные огни погасли, и свет фар выхватил из провала ночи, контур «связника». Машина разрывая предрассветный сумрак подъехала к «Шторьху», в тот самый момент когда офицер особых поручений ставки, крепко ругаясь, выползал из кабины, держа в руках портфель.

– Черт! Черт! Черт бы побрал этих «большевиков», –ворчал офицер. –Кто–то мне говорил, что «иваны» по ночам не летают…. Слава богу, эта кастрюля летела так низко, что нас не было видно на фоне этих жутких камышей….

Принадлежность офицера к берлинской элите, выдавали начищенные до блеска хромовые кавалерийские сапоги и добротное кожаное пальто с серебряными погонами. К руке офицера был пристегнут хромированной цепочкой толстый портфель из крокодиловой кожи с бронзовым имперским орлом на клапане.

Утомленный перелетом полковник, слегка пошатываясь и проклиная «сталинских соколов», покинул самолет и осмотрелся. Он похлопал ладонью фанерное крыло самолета и сказал:

– Надо быть полным идиотом, чтобы согласиться летать на этой этажерке, которая обтянута не железом, а вонючими солдатскими трусами.

Майор Вальтер Шперрер выскочил из машины навстречу офицеру и приложив руку к козырьку фуражки, отрапортовал, как это предписывал устав вермхта:

– С прибытием вас, господин полковник! Машина подана! Командующий ждет вас – хайль Гитлер!

– Хайль, –ответил уставшим голосом штабник.

Полковник протянул руку в кожаной перчатке, и только тогда майор рассмотрел лицо прибывшего из ставки «Вали-2» офицера особых поручений.

– Полковник Генрих фон Риттер собственной персоной?! Неужели это ты старина Генрих?! Черт – я не могу поверить своим глазам!

Полковник опешил от такой неожиданности. На него смотрел его стародавний друг детства Вальтер Шперрер.

– Вальтер? Ты здесь – под Москвой? Какими судьбами, – удивился полковник.

Не смотря на разницу в званиях, офицеры обнялись. Полковник обхватил майора за плечи и, хлопая по спине, прижал его к своей груди.

– Дай мне старина, взглянуть на тебя со стороны, –сказал майор. –Ты господин барон, прекрасно выглядишь. –Служба в ставке, как я вижу, идет тебе на пользу, –сказал майор с ноткой сарказма.

– Вальтер, ты, старая лиса! Я е думал увидеть тебя. Водитель подхватив походный чемодан офицера ставки и хотел было положить его в багажник, но барон строго сказал:

– Вальтер, пусть этот драгоценный кофр останется со мной в машине –под моим контролем. Я не хочу, чтобы в грязном багажнике, он превратился в груду битого стекла, воняющего коньяком. -Русские же не успели к нашему приходу построить свои дороги.

– Клаус, оставь багаж господина полковника в машине, а то не дай Бог, ты разобьешь господину барону его коллекционный французский коньяк.

– Слушаюсь господин майор, – сказал водитель, вытянувшись по стойке смирно. Ефрейтор поставил кожаный саквояж в машину на заднее сиденье, и пристегнул его кожаными ремнями. Вытянувшись в струнку, он открыл прилетевшему офицеру двери. Полковник завернув полы кожаного пальто присел на заднее сиденье, и положил портфель с себе на колени.

– Я готов –можно ехать! Ты Вальтер, даже себе не можешь представить, как меня мотало в этой чертовой этажерке. До сих пор меня мутит от этого перелета…. Если бы не посадка в Смоленске, да залежи коньяка в моем саквояже, я бы никогда не вынес этого путешествия.

– Что настолько все серьезно?

– Ты что имеешь ввиду….

– Я имею ввиду подготовку к летней кампании, –ответил майор.

– Я привез приказ командующего, –сказал полковник, похлопывая по портфелю.

– Наступаем, отступаем или переходим к позиционным боям, –спросил шутливо майор.

– Готовимся к операции, разработанной штабом командующего группы, –ответил офицер.–Фюрер этим летом делает ставку на южном направлении восточного фронта. Мы Вальтер, идем на Кавказ!

– Тогда мы причем, –спросил майор.

– Скоро узнаешь Вальтер, –ответил полковник.–Признаюсь честно, летом и здесь будет жарко. У тебя вновь появится возможность заработать свой «железный крест», или упокоиться под крестом березовым.

– Ты Генрих, неисправимый фантазер! Я если мне суждено погибнуть на этой войне, то не раньше чем убьют тебя, –сказал майор с долей сарказма.

Он занял место на переднем сиденье и, хлопнув дверями, приказал ефрейтору ехать. «Фольксваген – Кубельваген» завелся, и чихнув бензиновым выхлопом, покатил в сторону города, где размещался штаб девятой армии.

– Это правда Генрих, что ты, к нам с недобрыми новостями пожаловал! Что там еще задумали наши фюреры? Генерал – полковник Модель уже не спит вторую ночь, и ждет какой–то приказ из ставки! Он подумал, что ты Генрих, со своим портфелем где–то догораешь в русском болоте, –сказал майор.

– Ты не представляешь старина, что мне пришлось пережить пока мы сюда летели…. В районе города Белый, нас к земле прижали спарка сталинских истребителей, и мы чуть не заблудились в этом жутком тумане и кромешной темноте. Пришлось менять высоту и скрываться от русских, цепляясь за макушки елок.

– Да, «иваны» не дремлют…. Они используют любую возможность. Их «ночные ведьмы» каждую ночь бомбят наши склады и скопления войск. Весь народ поднялся воевать с нами.

– Дикая страна, – сказал полковник фон Риттер, вздыхая.–Дикий народ у которого женщины воюют на ровне с мужчинами….

– Не говори Генрих, для меня сюрприз –ты и уже полковник. Как быстро летит время! Еще недавно мы с тобой начинали службу лейтенантами, а теперь ты настоящий офицер штаба. Белая кость!

– Да Вальтер, служить в штабе – это тебе не ползать на брюхе по передовой…. В этом есть свои плюсы и минусы. Быть близко к богам иногда очень опасно для здоровья. Особенно когда боги сердятся.

– Ты, скажи мне Генрих: я после твоего прилета, смогу еще увидеть Карин, или мне завтра придется лететь со своими «дьяволами» в тыл к «большевикам»?

– Для тебя лично Вальтер, у меня пока нет никаких приказов. Есть приказ, для группы армий «Центр» и девятой армии. Этим летом грядет большое наступление на Юг, и по замыслу оперативного отдела ставки, нам предстоит провести оперативные мероприятия в преддверии летней кампании на Востоке. Ты сам все узнаешь от командующего. В этой операции будет задействован весь наш « Абвер» от рядового, до всего полка «Бранденбург–800». Старик Канарис, подготовил такое – что это станет переломным моментом на Юге.

– Я утром сдаю дежурство, и мы могли бы отметить нашу встречу. У меня уютная большевистская квартирка в центре города. Ты даже можешь расположиться у меня, если не будешь храпеть, как русский медведь. У меня есть одна свободная комнатка.

– Ты Вальтер, меня приятно обрадовал. Старик Канарис, возложил на меня новую миссию, поэтому мне придется задержаться на фронте до реализации плана фюрера.

– Что это еще за миссия такая?

– Поговорим об этом в более укромном месте и за бутылочкой шнапса. В этом есть и наш с тобой интерес.

– Я тебя понял, –ответил майор, увидев, как полковник кивает в сторону водителя. За разговором офицеров, машина подъехала к контрольно пропускному пункту, который находился на окраине города. Фельдфебель полевой жандармерии в прорезиненном плаще увидев машину, вышел на середину дороги, и махнув жезлом, приказал остановиться.

– Стоять! Документы господа офицеры!

– Парни, вы уже должны знать дежурную машину из штаба девятой армии, –сказал майор, подавая документы.

– Мы знаем господин майор, но таков порядок. Ваши документы, господин полковник, – сказал строго жандарм.

– Это связной офицер из ставки. Он только, что прибыл в штаб из Берлина.

– Я еще раз скажу, что у нас таков порядок, господин майор, –ответил раздраженно жандарм. –Пока мы здесь проверяем документы, парни в Берлине могут спокойно спать. Фельдфебель посветил фонариком на документы, и убедившись в их подлинности, передал майору.

– Все в порядке господин майор, счастливого вам пути! Ганс, открывай калитку, пропусти дежурную машину из штаба армии, – приказал фельдфебель.

Солдат полицейского полка, стоящий на посту около караульной будки, открыл шлагбаум, и машина, громыхая подвеской по булыжной мостовой, въехала в прифронтовой город Сычевка.

Проехав петляя по улицам среди танков и грузовых автомобилей пару кварталов, машина остановилась возле здания штаба, который размещался в уцелевшем здании бывшего райкома ВКПБ.

– Все приехали, –сказал майор. Он лихо открыл двери машины и вышел на улицу, поправляя китель под портупеей.–Одну минуту. Я сейчас Генрих, доложу о твоем прибытии дежурному офицеру. Пусть знают, что ты прилетел.

Полковник вальяжно вышел из машины и, достав сигарету, прикурил. Сделав жадно несколько глубоких затяжек, он на выдохе сказал:

– Вальтер, это вполне славный городишко, только жаль, что не ухожен. Меня радует одно, что столица большевиков отсюда на расстоянии двухчасового танкового перехода, –сказал он, осматривая окружающий антураж. –Партизаны и прочие бандиты, вам жить не мешают?

– У нас Генрих, очень хорошая агентура…. Русские за буханку хлеба и кусок шпика сдают любого подозрительного, кто решается покусится на наш порядок. За малейшее подозрение в сотрудничестве с бандитами, и виновные подлежат расстрелу по закону военного времени.

Полковник докурил, и бросив в урну окурок сказал:

– А теперь иди Вальтер, докладывай о моем прибытии! Хотя постой –с таким лицом, как у меня идти на аудиенцию к генералу Моделю, офицер « Абвера», не имеет права. Надо помыться, побриться, выпить чашечку кофе, а уже поле докладывать, что полковник Генирих фон Риттер, прибыл из ставки с пакетом. Я думаю, не стоит пока тревожить командующего в такую рань, –сказал полковник.

– Без проблем! Моя квартира Генрих, здесь рядом –за углом. Садись в машину, и мы через минуту будем дома.

Полковник осмотрелся, и выдержав паузу, сказал:

– Прикажи шоферу доставить мой кофр к твоему дому, а мы пройдемся пешком, я давно не видел тебя, и хочу немного пообщаться без лишних ушей. Смотри, какое чудесное утро, и какой свежий воздух. Мне после полета на этом аэроплане хочется пройтись и размять свои мышцы. А еще мне есть, что тебе сказать…. Пусть это будет без свидетелей.

Майор обернулся к водителю:

– Клаус, езжай к моему дому и подожди нас, пока мы с господином полковником прогуляемся.

Машина завелась, и не спеша проехав чуть больше ста метров завернула за угол.

– Как ты смотришь, старина, на то, чтобы оросить нашу встречу бутылочкой прекрасного «Шато помероль» урожая 36 года?

– Ты Вальтер, ни чуть не изменился. В тебе чувствуется стержень. С превеликим удовольствием я оставлю тебе компанию, –ответил полковник. –Только давай для начала, я сброшу бремя от этого чертового портфеля. Его «тяжкий груз» мешает мне продуктивно думать. Ставка разработала план по дезинформации большевиков перед нашей летней кампанией на Юге. Фюрер изменил направление главного удара и теперь хочет идти на Кавказ, чтобы отрезать советы от жирной Бакинской нефти, –сказал полковник.

– Да, мне кажется, что под Москвой мы явно увязли надолго. Большевики тридцать третьей армии хотят вернуть себе Ржев, и уже третий месяц наступают с невиданным упорством. Мы завалили трупами все поля вокруг города, а «иваны» все продолжают наращивать натиск. Я предполагаю, что их силы уже на исходе, и со дня на день, они перейдут к оборонительным мероприятиям, – сказал майор.

– Скажу Вальтер, честно – я здесь не случайно. Если ты помнишь –рыба хорошо ловиться только в мутной воде, как говорят русские…. Фюрер делает ставку на девятую армию в переломе стратегии. Здесь в Сычевке, уже через месяц будет сформирован новый особый полк «Бранденбург –800», из русских пленных, которые захотят служить рейху. Русские должны сами воевать между собой, а нам, как высшей расе, представлена возможность наблюдать за этим пиршеством смерти со стороны.

Незаметно за разговором подошли к двухэтажному каменному дому с резными наличниками окон. Над входом висела красочная вывеска –«Индивидуальный пошив».

– Я вижу ты Вальтер, хорошо устроился. У тебя приличный дом на фоне всей этой разрухи и непролазной грязи.

– Здесь Генрих, до нашего прихода жили евреи, которые держали ателье по пошиву мужского и женского платья. Из запасов, которые они оставили, убегая от войны, я выбрал себе парочку цивильных костюмов. Я возможно даже и тебе смогу подобрать первоклассный прикид.

– Это будет презент, –спросил полковник, улыбаясь. –Весьма буду тебе признателен…. Все мои гражданские наряды остались далеко в Берлине….

– Здесь Генрих, вся страна презент –бери, что хочешь, только знай меру.

Майор открыл дверь, которая ужасно скрипела, и пропустил стародавнего друга вперед. Полковник поднялся по лестнице на второй этаж, и вошел в просторную трехкомнатную меблированную квартиру, окна которой выходили на центральную улицу.

– Располагайся дорогой мой друг, –сказал майор, своему гостю.–Мартин, Мартин, ты где козья морда –опять дрыхнешь дерьмо собачье?!

Денщик майора выскочил из комнаты на ходу, заправляясь и застегивая поясной ремень. Руки его тряслись от неожиданной встречи из–за этого он не мог привести себя в порядок.

– Что опять, спишь?

– Никак нет, господин майор, ожидаю вас.

– Слушай меня внимательно: там внизу стоит дежурная машина. Принеси саквояж господина полковника, и смотри осторожней, не расколоти коллекционный французский коньяк, который он привез из Германии, а то я тебя отправлю на передовую в залитый водой окоп. Как принесешь, немедленно согрей воды, чтобы господин барон, смог помыться перед тем, как предстать перед генерал-полковником Моделем. Ты меня понял солдат?

– Так точно! Есть! Разрешите исполнять?

– Ты еще здесь, –спросил майор, навевая еще больше строгости.

Денщик вылетел из квартиры и, грохоча коваными сапогами по деревянной лестнице, выскочил на улицу.

Полковник с любопытством оглядел офицерское жилище майора, и с чувством восхищения произнёс:

– Превосходно! Отличное жилье. Я только не понимаю, как у тебя мой дружище, получается так красиво жить – это же восточный фронт, а не предместье Парижа! Откуда у тебя всё это великолепие, – сказал полковник. Он сняв лайковые перчатки, бросил их на стол. –Это же не полевая квартира командира диверсионного батальона, а настоящий дворец курфюрста Брауншвейгского! Неужели это все твои трофеи, которые ты добыл в честной схватке с врагом?

Майор рассмеялся. Он лукаво прищурив глаза, с чувством неподдельной гордости сказал:

– Я Генрих, перфекционист! Люблю все красивое и совершенное. А еще я Генрих, поражаюсь твоей не компетентности в теме истории России.

Неужели ты, думаешь, что все Иваны, до сих пор ходят в лаптях, и побираются под церквями с протянутой рукой?

Вальтер обвёл рукой своё временное пристанище, как бы демонстрируя другу, полное равнодушие к собранной роскоши и сказал:

– Это дружище, всего лишь жалкая часть того, что я уже отправил Карине. Это мой походно – полевой скарб, который в часы досуга, отвлекает меня от серых фронтовых будней, –сказал майор, расстегивая портупею. –Я как и все немцы люблю после работы, принять горячую ванну, а выпив коньяка, погрузиться в чтение «Майн кампф».

– Ну, знаешь! Ты старина, лишен чувства меры! Война идет тебе на пользу….

– Ты Генрих, прав –я не аскет…. Я очень люблю красивые вещи. Меня больше удовлетворяет чувство собственного благополучия, а не нищенское прозябание за денежное довольствие, которое мне платит отечество. Ведь как сказал наш фюрер: «Богатый народ, порождает богатую нацию», не так ли дружище? А я как настоящий офицер разведки и мастер диверсий исполняю его приказ – не более.

В этот момент в комнату вошел денщик в руках, которого был большой саквояж, сделанный из первоклассной кожи буйвола. Он поставил тяжелый чемодан на пол, и сказал:

– Разрешите войти, господин майор? Что мне делать с этим кофром?

– Клади его пока на кровать, господин барон сам разберется со своими вещами, а ты иди, грей воду. Пусть мой друг Генрих помоется и побриться с дороги, –сказал майор. –Да! Пока будет греться вода, подай нам кофе, и легкую закуску….

Полковник скинул с себя кожаное пальто, и подал его денщику. Сняв портупею и китель, он хлопнул подтяжками, и потянувшись, продолжил экскурсию по квартире.

– Черт подери, а у тебя Вальтер, довольно таки уютно. Я пожалуй вынужден согласиться с твоим приглашением, и останусь в этих чудных апартаментах…. Вдвоем нам будет веселее, как в былые годы нашей молодости.

Майор закурил, и не снимая сапог лег на диван, вытянув ноги на подлокотник.

– Нет проблем Генрих, – если только ты, не будешь доставать меня пьяными оргиями с русскими фрау, и ежедневным распитием шнапса, как это делают русские.

– Да кстати, –а где твой хвалёный Шато, который ты обещал двадцать минут назад? Мне хочется вспрыснуть – за нашу встречу. Я думаю, глоток доброго красного вина мне не помешает?! Представь себе –я двое суток болтался в воздухе, как дерьмо по волнам великого Рейна. Русские истребители, гоняли меня, как русские легавые зайца…. Я чуть не облевал пилотскую кабину. До сих пор меня мутит только от одних воспоминаний об этом экстремальном путешествии….