Неотступный преследователь

Выдохнув через рот, я закивал своим мыслям и поспешил уйти. Адриана не должна была видеть эти порывы, не должна была питать надежды и романтизировать все это дерьмо. Конец настал тогда, когда она решила подчиниться незнакомцу, хотя даже я на тот момент был для нее ближе.

***

Распухшее и изувеченное лицо друга напрашивалось на очередную затрещину. Джер точно рехнулся, ведь вместо того, чтобы обидеться на меня или обозлиться, он улыбался, говоря, что знал о моих прежних чувствах. Директор придерживался уважительного тона при разговоре, хотя произошедшее могло запросто перечеркнуть нашу дальнейшую судьбу в этой школе. Вероятно, благодаря авторитетам родителей и выпускному классу мы отделались выговором и внеклассными уроками, из-за чего этот скандал немного замяли.

Моника кидалась на Джера с такой агрессией, что приходилось чуть ли не постоянно быть начеку и ловить ее, выбегающей откуда-то со спины. Она сыпала угрозами и обвинениями, поэтому под раздачу попадали все и каждый.

Спустя две недели, когда я сдал итоговый экзамен и в последний раз решился пройтись по школе, в одном из коридоров на меня накинулись друзья. Обсыпав конфетти чуть ли не весь коридор, ребята как-то быстро скооперировались и, схватив меня, начали подкидывать вверх, хором выкрикивая мое имя. Девчонки из группы поддержки по регби моментально надели на меня мантию и шапочку выпускника, на что я закатил глаза, принимая многочисленные поздравления. Блуждая взглядом по толпе, впервые за долгое время я искренне смеялся и наслаждался выходками элитной школы, пока в конце коридора не заметил Монику и Адри. Наблюдая за всеобщим восторгом со стороны, они выглядели задумчивыми и слегка расстроенными, и эти чувства будто бы передались мне. Натягивая легкую улыбку, я слегка приподнял руку и поздоровался, на что Эванс со слабостью пошатнулась и скрылась за углом.

Было ли это правильно?.. Я помнил начало года, когда она с ехидством отвечала на мои колкости и всякий раз закатывала глаза, доставляя этим невероятное удовольствие. Мы были вымышленными врагами, один из которых только и искал повод как-нибудь подначить, чтобы насладиться вниманием другого. Безобидная симпатия. Зависимая любовь. Беспощадная боль и расставание. Пожалуй, я распрощался со своей щенячьей любовью вовремя, чтобы вырасти и что-то понять.

В следующий раз мы встретились, когда я приехал за Моникой в школу, чтобы та помогла собрать вещи. Несмотря на то, что она осуждала мои поступки и как мамка намеревалась воспитывать, я не мог остаться без нее в грядущей новой жизни. Мы вместе выросли, вместе учились и гуляли. Вместе. В моей жизни эта заноза должна была остаться со мной навсегда.

На парковке я задумался о чем-то своем, а когда поднял взгляд, увидел Джулию Эванс. Улыбаясь и пританцовывая, она чмокнула меня в щеку и осмотрела с головы до ног.

– Какими судьбами? – улыбнулся я. – Соскучилась по школьным денькам?

– Уже погуляла по школе и зашла к учителям. В университете отстой, на курсе одни зазнайки, с которыми даже не оторваться как следует.

– Поэтому здесь кого-то подыскиваешь?

– А зачем мне кто-то, когда у меня есть младшая сестренка? Родители говорят, она совсем расклеилась после новости о завершении дела с Хэллоуина. Этого психопата так и не нашли и, похоже, теперь даже не собираются.

– Она действительно переживает из-за него?..

– Да, за последние три дня, что я здесь, ей все снятся кошмары. Посреди ночи Адри выкрикивает имя той погибшей девочки, а затем никак не может заснуть. Ее не узнать… Не язвит, постоянно где-то в своих мыслях, отрешенней, чем обычно. Вот я и решила поднять боевой дух и утащить на вечеринку, пока родители подумывают о психологе.

– Что за вечеринка?

– У Джошуа.

Мне это не понравилось. Уитмор хоть и был сыном мэра, какими-либо порядочными мыслями не обладал. Несколько раз нам приходилось тусоваться в одной компании, и мы по пьяни сдружились. Его мерзость обычно замечалась девушками, пока парни восторгались вседозволенностью за спиной отца.

– Может, сходите в другое место?

– Это еще почему?

– Уитмор козел, Джул, и большинство его друзей такие же.

– Перестань, мы не первый год общаемся.

Она отмахнулась, а я не успел договорить, так как к нам подошла Моника и Адри. Сестры порывисто обнялись, а я шагнул в сторону, чтобы понаблюдать за этим зрелищем со стороны, в частности из-за Адрианы. Меня не отпускала мысль, что нам придется расстаться так, да и новость – куда именно они собираются, наводила беспокойство.

– Подбросить вас до места? – слишком резко спросил я, из-за чего все взгляды уставились на меня с недоумением.

– Мы на моей тачке, – тут же ответила Джулия. – Расслабься, Эванс. Еще увидимся.

– Вообще-то завтра вечером у меня рейс.

– Тогда до твоего возвращения?

– Я не планирую возвращаться.

Пришлось смотреть на старшую Эванс, не моргая, чтобы случайно не наткнуться на взгляд ее младшей сестры. Клянусь, я бы не выдержал, чем мог все испортить.

– Эх, Адриан. – Джул тепло улыбнулась и погладила меня по плечу. – Все рано или поздно возвращаются в родной город. Как только соскучишься, напиши. Выпьем.

Джул потянула руку сестры за собой, и я машинально сделал шаг вперед, но остановился. Тоскливый взгляд Адрианы изводил, и я изо всех сил сдерживался, чтобы не броситься к ней и не обнять… в последний раз.

Моника наблюдала за моей нервозностью со стороны, а когда услышала разговор с Джошуа, слегка сощурилась. Я предупредил его насчет Адри и Джул, сказал, чтобы тот не думал ни о чем, что было для него привычным, и в ответ услышал одобрительное понимание. Друзьями мы были всегда только под действием алкоголя, поэтому говорить о нем что-то хорошее я просто-напросто не мог. Он по натуре оставался мерзким.

– Если тебе наплевать на Адри, чего тогда названиваешь Уитмору и запугиваешь? – саркастично уточнила Моника в своей манере.

– Ты не знаешь этого парня.

– Да, но знаю тебя. Вижу же, что беспочвенно переживаешь.

– Беспочвенно? Думаешь, я бы стал звонить ему и предупреждать, если бы на то не было причины?

– Когда дело касается Адри – да.

Подруга проницательно испепелила взглядом. Моника любила так делать, чтобы считывать проскальзывающие эмоции, поэтому я отрицательно помотал головой и кивнул на машину.

Остаток дня и начало вечера мы собирали вещи. Все это было необходимо делать так, будто я действительно лечу в Германию на учебу, поэтому «театр одного актера» закончился только тогда, когда я остался в своей комнате один. Приняв душ, я лег в постель и уставился в потолок с мыслью, что уже завтра начнется совершенно другая жизнь. Был ли готов? Был. Без тренировок моя жизнь не имела значения.

Мысли одна за другой привели к Эванс. Я приподнялся и посмотрел на время. Почти четыре утра. Немного полежав, пытаясь думать о переезде и уже завтрашней подготовке, все же решил подняться и одеться, натянув на голову капюшон. Обычная прогулка будет очень кстати, чтобы заснуть, только ноги привели меня к уже знакомому дому. Я мог сойти за маньяка, уставившегося на крайнее окно, однако на пустой улице в этом меня никто не мог упрекнуть или подначить. С этим я хорошо справлялся и сам.

Забравшись на козырек дома, аккуратно поднял подъемное стекло и оказался в темной комнате. Теплое чувство прошлось по грудной клетке. Как же там уютно… Вещи, запах, присутствие. Любая вещь, на которую падал взгляд от слабого освещения уличного фонаря, словно принадлежала мне и хорошим воспоминаниям. Подойдя к постели, я пригляделся и понял, что Адриана еще не приехала. Время пять часов утра.

По возвращению домой я немного походил по кухне, пытаясь успокоиться и перестать думать. Беспокойство порождало навязчивые мысли, из-за которых я собирался поехать к Уитмору, чтобы просто удостовериться, что все хорошо. Они бы меня даже не заметили. По чисто человеческим качествам это было правильно, ведь Джул – моя подруга, а Адри… Адри – ее младшая сестра. Обе достаточно хрупкие… Доверчивая, единственная…

Черт!

Я со всей силы пнул кресло и поднялся к себе, чтобы наконец-то лечь спать и не думать. Первое, чтобы не думать. Ночь изводила, насылала соблазны, которые знала, что действуют и пленят. Это невыносимо. Так невыносимо, что уснуть удалось только около восьми часов.

– Проснись и пой, немец!!! Guten Morgen! Вернее уже – Guten Tag!

– Кошмар, – пробубнил я в подушку. – Мне снится твой мерзкий акцент.

– Обалдел? – Голос Моники отдалился, перед тем как она с разбега запрыгнула на кровать. – Боже, ну ты и шкаф, Эванс! В детстве от ультрапрыжка ты подлетал чуть ли не до потолка.

– Который час?..

– Почти два. Ты совсем распоясался без нормального режима.

– Я уснул около восьми. И что это за слово «распоясался»? Звучит хуже, чем твой немецкий.

– Очень смешно. Вставай и одевайся, мои родители хотят с тобой попрощаться перед отъездом. Мама с утра проговаривает напутствие, а отец приготовил какой-то подарок.

Приподнявшись, я взглянул на время и поморщился.

Нужно было много с кем попрощаться, и начать было необходимо раньше, чтобы никого не забыть.

Билет до Берлина демонстративно лежал на торпеде вместе с паспортом, чтобы Моника ничего не заподозрила. У меня был четкий план, чтобы остаться в Америке и уйти от возможных подозрений. В семь часов рейс, прощание, слезы, остановка в Нью-Йорке, далее своим ходом до знакомого рекрутера. Он согласился встретить, когда я ездил на их точку, чтобы подать документы и сдать некоторые тесты.

Объезжая каждого знакомого, родственников и друзей, я постоянно повторял, что провожать меня в аэропорт не стоит. С таким количеством доброжелателей могла начаться настоящая давка, да и прощание затянулось бы до самого утра, зная, как многие любят драматизировать, словно предчувствуя, куда именно я еду.

– Уже половина шестого, – устало выдохнула Моника, когда мы ехали к Джеру. Он был предпоследним, с кем хотелось попрощаться. – Мне, конечно, льстит, что именно я твое доверенное лицо, но, черт, зачем тебе столько знакомых?

– Они выручали и помогали, когда были проблемы. Уехать и не попрощаться – слишком неуважительно.

– Удивительно, как ты изменился после трансплантации. После диагноза отдалился от большинства, в основном общался со мной и кретином Джером…

– Хватит, Моника. Да, он борщил тем днем и ответил за жестокость той же жестокостью. Видела бы ты, как он оправдывался перед родителями и дядей после звонка директора. Адриана прикрыла его, и я… – Знак нежности намеревался похвалить эту девочку. – Я удивлен.

– Здесь и не нужно удивляться. Адри с первых дней в школе боролась за справедливость, она верная и добрая, кто бы что ни говорил.

– Ладно, проехали.

Я все это и так знал.

Знал, в кого неожиданно влюбился и добивался взаимности, чтобы впоследствии получить удар в спину. Из всего этого дерьма каждый из нас вынесет опыт и продолжит жить, желательно не вспоминая о поступке другого, не вспоминая о другом. Время вылечит и затмит ненужного человека. Это произойдет.

Джер с желтым оттенком лица из-за сходивших синяков улыбнулся и пожал руку, пока Моника, как моя хозяйка, стояла, упираясь об капот тачки, и с пафосным лицом наблюдала за происходящим. Это было комично, пока ее телефон не зазвонил.

– Миссис Эванс?..

Я выпрямился, как струна, и уставился на подругу. Джер что-то говорил, но, заметив отсутствие внимания, переместил взгляд с меня на Монику. Ее взгляд начинал нервно бегать по асфальту.

– Нет, они не со мной. Насколько знаю, они собирались на вечеринку к Уитмору. Поехали туда около четырех вчерашнего дня сразу после школы.

Подойдя ближе, я склонился, чтобы рассмотреть выражение ее лица, но в конечном итоге отнял телефон и предупредил:

– Миссис Эванс, это Адриан.

– Адриан…

Голос женщины показался невыносимо слабым, хриплым и слегка дрожал, делая паузы.

– Ни Джулия, ни Адриана не отвечают на звонки, я… начала звонить каждой около девяти, думала, может, они остались с ночевкой у кого-нибудь из друзей.

– Вы звонили Николь? Подругам Джулии?

– Всем звонила, никто не знает, где они.

Пальцы сжали телефон с такой силой, что он немного хрустнул. Передав его обратно обеспокоенной Монике, я набрал номер Адрианы, чтобы услышать автоответчик. Набрал несколько раз от безысходности.

– Пусть звонит в полицию, – предупредил я и ринулся к машине, не слушая вопросов Джера и не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Моники.

Меня разъедало изнутри, я был готов порвать каждого, кто задаст какой-нибудь глупый вопрос. Завел машину и тронулся, только через несколько секунд заметив в машине друзей. Набирая номер Уитмора и какое-то время слушая идиотские гудки, меня начинало трясти от гнева.

– Эванс! – наконец-то раздался его радостный голос.

– Где ты?

Он весело рассмеялся.

– Фига ты грозный, дружище. Я укатил развлекаться, хочешь подъехать?

– Еще как.

– Боюсь, ехать придется долго. Не дождусь.

– Ты чертов ублюдок! – Нога надавила на газ, и мои пассажиры судорожно пристегнулись. – На твоей вечеринке были сестры Эванс, вчера я звонил…

– Звонил? Разве? Видимо, я уже был в дрова, чувак. Не помню никаких сестричек.

– Я раздроблю твой череп и кину к дверям администрации, подонок.

Он сбросил вызов, от чего я со всей силы ударил по рулю и кинул телефон на заднее сиденье к Джеру.

– Звони ему.

Поначалу приходилось слышать длительные гудки, пока Уитмор не выключил телефон, оборвав какую-либо возможность связи.

– Куда мы едем? – со слезами спросила Моника.

– По местам Уитмора, – догадался Джереми. – Черт возьми… Может, они реально остались у кого-то или пошли в другое место? Этого не может быть в действительности… Они наверняка просто куда-то уехали…

– Ты знаешь Джулию! – в порыве тревоги крикнула Моника, обернувшись. – Она всегда на связи, тем более с родителями.

– Черт… Разрядились телефоны, в конце концов!

– Боже… Пожалуйста… Пожалуйста!

Моника без конца набирала возможных людей и плакала, Джер нервно постукивал ногой и озирался по сторонам.

От их безысходности я на миг прикрыл глаза, чтобы не поддаться эмоциям и всеобщей панике. С ними должно быть все нормально… Уитмор – кретин, но не какой-нибудь убийца или маньяк. Наверняка он под наркотиками и не понимал суть разговора.

Мы объехали два места, где он обычно тусовался и устраивал вечеринки за спиной отца, однако люди, появляющиеся в дверях, утверждали, что не видели его несколько дней. Я расталкивал всех, чтобы пробежаться и открыть каждую чертову дверь, выкрикивал имена, но те дома оказывались пустыми. Время, как песок со стеклом, сочилось сквозь пальцы. Гнев и ярость пожирали душу, а безысходность больно била в грудь, усложняя дыхание. Никогда в жизни я не ощущал себя таким беспомощным и жалким, как в тот вечер. Выплескивая боль, я отбил кулаком капот машины, оставив огромную вмятину, но не получил ни одного взгляда осуждения. Моника, потирая от холода плечи, спросила:

– Это все? Мы объехали все места?

– У него же был вип-зал в нашем клубе, – напомнил Джер, и я тяжело вздохнул, усаживаясь обратно за руль с невыносимой головной болью. – Нужно позвонить отцу, он наверняка уже в курсе и приехал к дяде.

– Господи, когда этот кошмар закончится?.. Почему я не поехала с ними?! Надо было…

Я промолчал.

Этой ночью мне стоило поддаться чувствам. Стоило позвонить или уговорить Джулию поехать в другое место. Сплошное надо было и стоило. Я себя ненавидел за такую оплошность, презирал и мысленно унижал, ведь что-то предчувствовал и игнорировал.

Мы приехали в переполненный клуб и сразу подошли к администратору, чтобы найти комнату Уитмора, но мужчина нервно моргнул и ошарашил:

– Уитмор давно отказался от съема вип-зала, Мистер Эванс. Около четырех недель, если не ошибаюсь.

– Мы можем попасть в ту комнату? – не выдерживала Моника.

– Боюсь, нет. Там сейчас другие клиенты.

Я не найду ее… От этой мысли тело бросило в невыносимый жар.

– Кто в ней? – выдавил я. – Если это его знакомые, нам туда нужно.

– Они со вчерашнего дня не выходят.

Мы моментально переглянулись, и я немного вспылил, подойдя к мужчине слишком близко.

– Где эта комната? Какой номер?

– Мистер Эванс, это конфиденциально, вы же знаете…

– Вчера вечером пропали две девушки, и если ты не скажешь, где эта чертова комната, я разнесу весь твой клуб и в конце концов доберусь до тебя!

Джер потянул мою руку, и я немного отошел назад, чтобы продолжить:

– Либо мы, либо полиция. Нам надо в эту комнату.

Администратор с тревогой посмотрел на каждого из нас и нехотя жестом пригласил проследовать за ним. Пробираясь через толпу, мое терпение медленно иссякало. Все было слишком медленно, а время уже перевалило за девять. Как только мужчина остановился у нужной двери и достал связку многочисленных ключей, неспешно подыскивая нужный, я оттолкнул его и со всей силы несколько раз ударил ногой в область замочной скважины, чтобы дверь с треском приоткрылась…

Они были там. В части обугленной комнаты. От этой картины Моника слегка пошатнулась, но кинулась к зажатой в углу Адриане, сжимающей в руках свою обгоревшую толстовку. Джер бросился к полуобнаженной Джулии, лежавшей рядом с барной стойкой, пока я в оцепенении сделал только один шаг вперед. Растерянность и шок поразили сознание, пока зеваки с интересом заглядывали внутрь, а администратор по рации связывался с охраной.

Ад. Вот где я оказался, когда прошел внутрь и медленно изучал взглядом то злополучное место. От прикосновения брата Джулия вскочила и начала истошно выкрикивать имя сестры, которая вздрогнула и задрожала, часто и непроизвольно моргая. Моника подлетела к Джул и попыталась ее успокоить, но та вырывалась, продолжая звать сестру. Медленно подойдя к Адри, я с осторожностью присел на корточки и протянул к ней руку, но от такого действия она лишь сильнее вжалась в угол, смотря на слегка обугленный предмет чуть дальше от меня. Обернувшись, я увидел маску. Ту самую маску, о которой она говорила на показаниях и не могла описать. Маску, которая снилась ей по ночам и не давала покоя. Пазлы в моей голове сложились, но от вида любимой и от того, что с ней сделали, я потерял самообладание, поднялся и стремительно двинулся на выход.

Я уже ничего не чувствовал. Мне было необходимо найти Уитмора и поквитаться с такой отдачей, чтобы тот захлебывался кровью на глазах своих дружков, чтобы тех, в свою очередь, ожидало то же самое. Я толкал людей на пути в комнату, где находились камеры видеонаблюдения. Один из охранников попытался меня остановить, но я вполсилы ударил его по лицу, из-за чего тот перестал быть угрозой, повалившись на пол и потеряв сознание. В комнате на меня накинулись сразу двое, но порыв ярости был таким родным и ощутимым, что я вообще не почувствовал их желания остановить меня или ликвидировать. Шокер почти коснулся живота, но оружие сыграло против его обладателя. Я выкинул их в коридор и подпер дверь изнутри, чтобы спокойно посмотреть камеры с улицы и танцплощадки. Разбираться приходилось на ходу, однако моменты со вчерашним днем смущали отсутствием ритмичности. Я нашел момент, когда Джул и Адри подъехали к клубу, как одни заходили в комнату, и при быстрой перемотке к ним на протяжении суток никто не заходил. Отпнув стул, я открыл дверь и перешагнул через тела, но в коридоре меня уже поджидала вооруженная полиция и отец.

– Руки вверх и без резких движений!

Пришлось подчиниться.

В клубе уже было тихо. Народ разогнали, как только приехала полиция и медики, забравшие девушек с собой, из-за чего я не успел встретиться с мистером и миссис Эванс. Отец выглядит встревоженным, осматривая мой потрепанный внешний вид и разбитые кулаки, но не спешил сыпать вопросами. Меня мало волновали последствия, я думал только об Адриане и ее обидчиках. От мыслей, что они с ними вытворяли, разум затуманился, а кровь закипала.

– Я знаю, кто это сделал, – прорычал я, когда в вип-комнате оказалась опергруппа.

– Вы проходите, как свидетель?

– Нет, но буду. Маска на полу. Адриана Эванс была главной свидетельницей дела с Хэллоуина, где взорвался баллон с газом. Это та самая маска, в которой был тот подонок, устроивший все это. Джошуа Уитмор.

Все знали мэра, а тем более его сына, поэтому они знали, о ком я говорю и кого обвиняю.

– Мистер Эванс, это серьезное заявление…

– В курсе. И этот человек должен понести наказание, более жестокое, чем простой арест.

– Адриан, – отец одернул меня. – Мы поговорим с нашим адвокатом, шериф. Мой сын под эмоциями, он дружил с изнасилованными сестрами.

Признание вслух. Это стало последней каплей, чтобы я ушел из этого мерзкого клуба. На улице скопилась вся свора, но я не обращал ни на кого внимания, пока мою руку не схватила Моника.

– Ты куда? – обеспокоенно поинтересовался Джереми.

– Искать этих животных.

– Адриан, пожалуйста, оставь это полиции, – подхватила подруга. – Сейчас нужно оказать возможную помощь Эвансам, это намного важнее.

– Я не могу… Пока Уитмор развлекается со своими дружками и думает, что ему все сойдет с рук, мне нет пути к Адриане. Я должен был быть рядом раньше…

– Адриан, одумайся! Что ты собираешься делать, когда найдешь их? Изобьешь до полусмерти?

– Бери выше. Я убью каждого из них, а напоследок оставлю подонка Уитмора.

Они застыли, уставившись на человека за моей спиной, поэтому, обернувшись, я увидел мэра и его свиту. Практически каждый присутствующий поблизости уставился на меня в ожидании чего-то грандиозного, но я понятия не имел, знает ли мэр о такой стороне жизни своего залюбленного сынка.

– О чем это таком ты говоришь, Адриан? – с холодным возмущением спросил мужчина.

– О вашем сыне, Мистер Уитмор. Возможно, вызнаете, где я могу его найти.

Джер сжал мое плечо, но злость никуда не пропала. Это было невозможно. Не при таких обстоятельствах.

– Что за публичные и беспочвенные угрозы в сторону моего сына?

– Беспочвенные? Он пригласил их сюда, именно к нему они ехали.

– Мистер Уитмор. – Приветственный голос отца не осадил мое желание сыпать теми самыми обвинениями, но он не дал мне вставить и слова, в очередной раз сваливая все на мое состояние.

– Какой бы аффект ни был, прошу следить за языком. Мой сын уже как четыре дня находится вне города, и этому свидетели как минимум семь человек.

– При проверке звонков и отпечатков пальцев…

– Джереми, проводи Адриана до машины, – вмешался отец, на что друг подтолкнул меня в спину. Папа полушепотом добавил: – Поговорим дома.

– Ну еще бы…

Я отмахнулся от руки Джереми. Ни он, ни Моника не поддерживали мое желание разобраться с Уитмором. Вероятно, думали, что это не он, ведь только мне Джул сказала, к кому они едут.

Сукин сын и его подонки. Когда ярость более-менее утихла и сознание произошедшего взяло вверх, я приехал в больницу и попытался поговорить с семьей Адрианы. Все было плачевно настолько, что даже я не сдержал слез, узнав, что Джулия из-за случившегося тронулась умом и постоянно кричала имя младшей сестры с мольбами о помощи. Ее перенаправили в психиатрическую больницу, чтобы наблюдать и сделать все возможное, чтобы немного подлечить. Моя же девочка, хрупкая, беззащитная малышка Адри, нашедшая в себе силы потушить возгорание после изуверов, лишь чудом отделалась парой ожогов, но умолкла, словно не могла найти в себе сил сказать хоть что-то.

Пока миссис Эванс находилась со старшей дочерью, мистер Эванс не отходил от младшей. Когда я попросился к ней, он рассказал, что сейчас Адриана шарахается практически каждого шороха и не подпускает к себе ни одного мужчину, из-за чего даже пришлось сменить врача. Я умолял, выпрашивал, и в итоге у меня получилось оказаться в той палате. Она даже не взглянула на нас, пока я со скорбью и болью осматривал ее образ. Щеки впали, темные круги делали серые глаза безжизненными, бледная кожа просвечивала вены на руках и груди, она смотрела прямо перед собой и редко моргала.

– Дорогая, к тебе пришел Адриан… – Мистер Эванс с особой осторожностью коснулся ее плеча, Адриана слегка вздрогнула, но не отстранилась. – Адриан Эванс.

Адри никак не поменялась в лице, продолжала смотреть перед собой. Осторожно и очень медленно я присел напротив на корточки и взглянул в пустые глаза. Когда она смотрела на меня с безразличием – это абсолютная ерунда по сравнению с таким взглядом. Нет ни жизни, ни надежды, ничего…

Руки тянулись к ней, хотели прижать, огладить бледное лицо, волосы, плечи. Я боялся ее напугать, боялся сделать лишнее движение.

– Я найду их. Каждого.

Надеясь, что она хоть как-то отреагирует на меня или мой голос, я больше не мог держать чувства. Любовь, боль, страх, гнев. Все это крутилось вокруг Адрианы и не отпускало.