Неотступный преследователь

Джереми рассказал всей школе, из-за кого Адриан Эванс оказался в больнице, но никакой ясности не вносил. Школьники начали собирать сплетни, и на нас с Макколом обрушилась всеобщая ненависть за любимчика элитного крысятника. Николь пытала меня расспросами, поэтому пришлось признаться, что именно мы провернули, но вдаваться в подробности не было желания. Конечно, она осуждала эту выходку, как и вся школа, но брала пример с Моники, выбирая нейтралитет. Ее страсть к Адриану немного поутихла, и все же ей, в отличие от меня удавалось навещать его в больнице и поддерживать связь.

– Он о тебе ничего не говорит, и мы пытаемся не ворошить эту тему, – сообщила Моника. – Я тебя очень люблю, Адри, но давай забудем обо всем и просто сделаем вид, что ничего не было. Так будет проще.

– Но я должна с ним поговорить. Мне очень плохо из-за случившегося, я виновата.

– Эванс не захочет разговаривать. Если бы хотел, вы бы связались, как только выдалась возможность. – Ее глаза наполнились жалостью. – Пожалуйста, Адри, дай ему время. Прошел всего месяц с операции, каково ему будет снова ворошить то, что причинило такую боль.

Пришлось послушать ее и согласиться. Я была благодарна, что, несмотря на ужасный исход, Моника была рядом и пыталась меня поддерживать, хотя никакая поддержка не могла поглотить мое ужасное самочувствие.

Порывы слабости и глубокого сожаления делали меня такой слабой и жалкой, что чуть ли не все окружающие подмечали явное отличие между бунтаркой и этой мерзкой девчонкой. Титулы крысятника меня не волновали, волновала вина и огромное раскаяние за произошедшее. Я вспоминала Адриана. Видела в ночи его с обожанием смотрящие на меня глаза и звучание хрипловатого голоса, без которого в один момент все стало неважно.

Зима сменилась весной.

Гнобление крысятника ожесточились, а в один из дней меня и вовсе зажали на парковке какие-то чудики, пытаясь всячески унижать и оскорблять. Я привыкла к таким нападкам богатеньких деток еще с поступления в эту тупую школу, но с недавнего времени, а именно после того взрыва, во мне что-то изменилось. Нервозность, я будто бы разучилась парировать и отстаивать себя, из-за чего чаще молчала, ощущая опасность и страх. Паранойя из-за отсутствия какой-либо информации о террористе, тоска по Адриану, который, по словам Моники и Николь, уже давно прошел этап восстановления и постепенно возвращается к привычной жизни. После того вечера мы не встречались и не общались, хотя, признаюсь, иногда я писала и звонила, умоляя о разговоре и встрече, но Адриан не отвечал и даже не просматривал сообщения. Попытки встретиться тоже оказывались безуспешными. Все прямо говорило о том, что теперь моя глупая ошибка навсегда останется предательством и обманом для того, кого я успела полюбить и рисковала никогда не увидеть, поскольку подруга сообщила, что возвращаться в школу Адриан не планирует.

Это было в начале апреля. Я пришла в кафетерий, чтобы взять что-нибудь из еды и пообедать в машине, что делала с того момента, как родители подарили автомобиль. Чувствовать себя изгоем помогали пристальные взгляды студентов, но в тот день они переключили внимание с меня на другого человека, которого встречали громкими криками, свистом и аплодисментами. Обернувшись, я увидела Джереми в обнимку с ухмыляющимся от таких реакций Адрианом. Его встречали как героя, пока я, застыв на месте, смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Все в нем говорило о родном, любимом… Сердце замедлилось, дыхание остановилось. Он жал руки и отвечал на объятия многочисленных друзей и знакомых, пока грохот с моей стороны не привлек всеобщее внимание. Я с осуждением взглянула на блондинку, специально уронившую поднос с едой рядом с моими ногами.

– Ой, – саркастично улыбнулась она, – как-то случайно вышло.

Выпрямившись, пришлось сделать шаг в ее сторону и сквозь зубы произнести:

– Эффектно. Интересно, как это будет выглядеть дальше, когда тебе на корячках придется все это убирать.

Как бы мне не хотелось кинуться к Адриану, чтобы поговорить, в присутствии студентов это было бессмысленно. Я взяла еду и пошла на выход, не в силах сдержать любопытный взгляд, принадлежащий Адриану. Мы не виделись так долго, что его внешний образ успел стать богоподобным, да и сам он выглядел настолько красивым и статным, что не посмотреть на него было бы преступлением. Взгляд остался без ответного взгляда. Это надавило на эмоции, из-за чего, оказавшись на безопасном расстоянии, я с трудом подавила слезы и попыталась сглотнуть ком.

На остальных перерывах между занятиями мы не виделись до того момента, пока он не вывернул прямо передо мной из кабинета биологии на первом этаже. Сердце больно залепетало в груди при виде широкой спины, ноги поплелись быстрее, чтобы встать на его пути и заставить на несколько секунд остановиться.

– Прошу, Адриан, поговори со мной. – От жалостливого голоса по телу пробежали мурашки. – Мы должны поговорить.

– О чем?

От безразличия в хриплом голосе по щекам покатились слезы, но в душе я ликовала, что услышала его, даже в такой манере. Адриан не смотрел в ответ, воротил взгляд, лишь изредка останавливая его на моем лице, но стоило лишь голубым глазам выдать интерес носителя, как парень обошел меня стороной и двинулся дальше.

– Я виновата, – заплакала я, следуя рядом и пытаясь поймать хоть один взгляд, – это будет на совести до самого конца, но, Адриан, я не врала, когда говорила, что теперь без тебя все не имеет никакого смысла. Это начиналось с мести, но, оставаясь с тобой наедине, я все больше понимала, что ошибаюсь в собственных убеждениях.

– Тебе же лучше, если вернешься к своим убеждениям.

– Нет. – Я попыталась взять его за руку, но парень ее выдернул. – Адриан, пожалуйста…

– Пожалуйста, что?

– Прости…

– Если скажу, что прощаю, оставишь в покое? Это тебе нужно? Прощение?

– Мне нужны мы.

Эванс остановился перед выходом и наконец-то взглянул в заплаканные глаза.

На улице его ожидали друзья, поэтому от них не ускользнуло наше присутствие, но мне было наплевать на любопытные взгляды. Глаза напротив значили гораздо больше, благодаря чему мне наконец-то удалось коснуться его руки.

– Никаких мыбольше никогдане будет, Эванс, – сквозь зубы с расстановкой и с ненавистью в голубых глазах проговорил он. – Я тебя презираю, ненавижу каждой фиброй, которая когда-то смогла полюбить. С этого момента, Эванс, поймешь, что значит моя истинная ненависть. Я стану твоим тошнотворным кошмаром, чтобы сломать тебя, как ты сломала меня.

Он выдернул руку и спустился к друзьям. Я уже начала спускаться следом, как вдруг Адриан обошел Николь и, сжав ее щеки рукой, притянул и поцеловал. Застыв на месте, мое сердце сжалось так, что заболело. Шум в ушах уничтожил какие-либо звуки, пока я не могла оторвать от них взгляд. Моника ошарашенно смотрела на меня, тем временем как остальные радостно улюлюкали.

Отстранившись, Эванс испепелил меня злым взглядом и потянул руку Николь за собой к машине. Джереми злорадствовал и улыбался.

– Идем, Моника, – сказал он, отойдя от нее на пару шагов ближе к машине, но та лишь с сожалением смотрела то на меня, то вслед Адриану. – Моника?

Ноги подкосились, и я села на ступеньку, ощутив на своих плечах теплые ладони усаживающейся рядом подруги. Ее руки прижали меня к груди. Я наблюдала, как машины выезжают с парковки, и плакала, понимая, что уничтожила все. Уничтожила нас.

Глава 6

Адриана:Прошлое.

Какого совершать ошибку и существовать с ее последствиями?

Хорошая тема для блога из-за личных проблем и навязчивых мыслей, но с недавнего времени я будто бы разучилась выражать мысли. Блог мог быть отдушиной, спасением, где я могла высказываться и говорить о важных вещах, если бы не частые эмоциональные трагедии. Мысли принадлежали исключительно одному человеку. Тому, кто стремился обидеть и задеть, уделяя внимание моему близкому человеку из чувства справедливости.

Николь не знала подробностей нашей с Макколом мести. Не знала, что именно происходило между мной и ее любимчиком, который ради личной мести не упускал возможности демонстративно обнять или поцеловать ее. Не знаю, догадывалась ли она, что была лишь удобной игрушкой в хищных руках, но, стремясь стать для Адриана кем-то большим, Николь слегка отдалилась, хотя при встрече и делала вид, что в нашей дружбе все по-прежнему.

Я достаточно быстро отчаялась, оставаясь со своими мыслями наедине, чтобы хотя бы немного настроиться на позитивный лад, но ничего позитивного не случилось.

– Хочешь, я его побью? – невинно спросила Моника, когда мы стояли в очереди за едой. – Пожалуйста, Адри, поговори со мной немного, я чертовски переживаю. На тебя становится невыносимо смотреть. Ни с кем не общаешься, обедаешь в машине, как неприкаянная, почти ни на что не реагируешь.

– Хочешь оплатить психолога? – без особого энтузиазма спросила я, смотря прямо перед собой. – Мне бы заблокировать все возможные фейковые аккаунты, с которых приходят видео и фотки.

– Какие еще фотки?

Протянув ей телефон, я устало прикрыла глаза. Это становилось невыносимым.

После того поцелуя на парковке какой-то кретин начал заваливать социальные сети компроматом на гулянки Адриана. Он целовался и обнимал девушек, усаживая их на колени, властно хватая за горло и подбородок в своей излюбленной манере, пока кто-то со стороны делал эти самые снимки и видео.

– Меня изводят, – продолжила я. – Знают, на что давить.

– Думаешь, это Эванс?

– Он сказал, что собирается стать моим кошмаром. Видимо, в подобном все и заключается.

– Я прибью его, точно тебе говорю.

Подруга метнула злой взгляд за популярный столик, я же отвернулась, чтобы надежно сохранить нервы. С тех пор как Адриан высказался, прошла неделя. Происходящее изводило больше, чем момент его отсутствия, ведь в то время не приходилось наблюдать за его похождениями.

Взяв еду, я в очередной раз пошла на выход, не обращая внимания на умоляющий взгляд подруги, которая чуть ли не каждый день уговаривала меня остаться, чтобы пообедать вместе, но я шла наотрез.

На выходе меня резко потянули в сторону, а как только лопатки с болью коснулись стены, я с ненавистью взглянула в карие глаза Маккола. Его рука больно сдавила шею, пока вторая перехватила обе руки, из-за чего я уронила всю еду на пол.

– Какого черта? – прохрипела я.

– Думаешь, я не в курсе, кто решил меня подставить перед директором, а?

Пальцы на шее сжались сильнее. Я вытаращила глаза, пытаясь извиваться всем телом, чтобы освободиться, но ничего не вышло.

– О чем ты?! Я не понимаю…

– Все ты понимаешь. Думаешь, я не догадался, кто именно ведет блог и яростно излагается о школе, студентах и учителях? Решила меня подставить, выдав блог за мой, и прикидываешься дурочкой? – Он зло рассмеялся, явно ощущая превосходство. – Я ведь переиграю тебя, Адри. Тебя попрут из школы за ложный донос, а потом узнают, кто именно пишет гадости на всеобщее обозрение. Ты решила мстить не тому человеку. Стратег из тебя омерзительный, что мы уже выяснили, играя в нашу маленькую игру. Пожалуй, выражение «разбить сердце» ты приняла слишком всерьез.

Я больно прохрипела, не в силах нормально вдохнуть. Хотелось закричать, чтобы позвать на помощь, но в этой школе у меня было от силы два человека, готовых постоять за меня, однако и те бы не помогли, просто-напросто не услышав ничего, кроме хрипов. Маккол улыбался, черти в карих глазах ликовали, наблюдая за моей болью, от которой перед глазами возникла пелена, пока парень не отлетел в сторону, повалившись на пол.

Руки тряслись, пальцы била мелкая дрожь, но я все же ухватилась ими за шею, словно пытаясь успокоиться и прийти в себя. Свободно дышать стало больно, и все же я хватала каждый глоток воздуха, словно чувствовала, что вот-вот придется снова задыхаться. Сползая по стене, я увидела Адриана, надвигающегося на Маккола с таким отрицательным настроем, что воздух, которым я так злоупотребляла, за секунду пропитался ненавистью и злостью.

– Ну наконец-то, – спокойно ухмыльнулся Эванс, когда парень вскочил на ноги и пошатнулся. – Я уже подумал, что ты так и продолжишь избегать нашей теплой встречи.

Маккол посмеялся и выпрямился, поместив руки на бедра.

– Ищешь отмщения, герой-любовник? Думаешь, я не приходил в школу, потому что тебя боялся? Окстись. Мир вокруг тебя не крутится, лишь эта жалкая школа готова целовать твои вонючие ноги и подчиняться каждому слову. Сейчас ты для них герой, угадал, Эванс? Все, как ты любишь.

Адриан в улыбке показал белоснежный ряд верхних зубов, обнажая клыки. Если внешне он выглядел абсолютно спокойным, его глаза излучали нарастающую ярость.

– Здесь ты немного облажался, я всегда был антигероем, и в этот период истории злодей только один. – Голубые глаза блеснули. – Я.

– Ты мудак, а не злодей. Мудаки, как правило, востребованы у таких сук, как она. Надеюсь, напоследок ты ее хорошенько поимел, чтобы не было так обидно.

Эванс дернулся на Маккола, и всего за несколько секунд началась ожесточенная драка, в которой эти двое даже не допускали мысли уступить другому. Какое-то время потребовалось, чтобы подняться и закричать, чтобы те остановились, но, разумеется, ни одно мое слово не стояло в приоритете ни у одного из них. Им было наплевать на меня.

Шум привлек внимание студентов. Их гул, крики триггером перенесли в самое ужасное состояние, напоминающее момент, когда я бесформенной фигурой отлетела в сторону от взрыва и потеряла сознание на несколько дней. Создавалось впечатление, что сейчас должно произойти точно то же самое, из-за чего я попятилась назад и уткнулась спиной к стене, бегая взглядом по появляющимся людям. Не в силах бороться с паранойей, я поспешила уйти. Подальше от людей и их громких криков. Завернув за угол, присела и закрыла уши, проговаривая:

– Все нормально, нормально…

Зажмурившись, начала считать, чтобы заглушить это безумие внутренним голосом.

Отпечаток от взрыва определенно повлиял на психику. Меня до слез раздражало то, кем я стала, ведь теперь ни о какой внутренней силе не могло быть и речи. Я тряслась, озиралась, не могла совладать с собственными мыслями и страхами, ведь определенные ситуации повлияли так, что я сломалась.

Через какое-то время все пришло в норму. С недоверием убирая руки с ушей, пришлось с облегчением вздохнуть и подняться. Гул стих, и школьный коридор снова наполнился монотонным звучанием обычной перемены, благодаря чему я успокоилась и решила сходить на стадион. Сигарета была как никогда кстати.

Заворачивая за угол, я влетела носом в крепкую грудь Эванса, который, не растерявшись, моментально прижал меня к стене и наклонился, заглядывая в глаза.

– Ты сказала Макколу, что мы переспали? Зачем?

– Сказала? Он сам это придумал!

Схватив меня за горло, он слегка его сдавил, но не так, как это делал Маккол. От такого жеста Адриана я давно перестала чувствовать угрозу. Было понятно, что такон лишь пытается заполучить полное внимание, но для чего оно ему было необходимо тогда?.. Мог ли он по-прежнему любить меня или я лишь хотела, чтобы нежные чувства сохранились в новом сердце?..

– Твои слова теперь смело можно делить на два, Эванс, – сообщил он, смотря прямо в глаза, но стоило взгляду переместиться чуть ниже, его руки с ловкостью развернули меня лицом к стене. – Если это очередная уловка, к которой вы готовитесь, вам обоим придется несладко.

– Нам нет смысла что-то иметь против тебя.

Я почувствовала, как он касается кончиков волос, но как только начала об этом размышлять, Адриан оттянул голову за волосы назад, вынуждая запрокинуть голову и застыть.

– Глупо верить, что после случившегося я не начну подозревать тебя и твоего дружка в интригах. Ты хоть знаешь, почему его поперли из старой школы? Этим он с тобой поделился?

– Н-нет.

Хотелось бы сказать это четко и уверенно, но поза не позволяла. Адриан бархатисто рассмеялся у самого уха, а я только попыталась сделать вид, что не напрягалась от соблазна перед его харизмой и умением вытворять с душой что-то невероятное совсем обычными действиями.

– Этот идиот любил настраивать людей против друг друга и часто проворачивал что-то подобное ради собственного удовольствия.

– Раз так… ты должен понимать, что с нами он сделал то же самое.

Он потянул за волосы вниз, из-за чего я выгнулась, уткнувшись задом в его пах. Глупо, но, оказавшись в такой позе и ситуации, ни о чем другом думать уже не получалось, пока Адриан был абсолютно спокоен.

– Я не договорил, – прохрипел он. – Маккол мог бы дурачиться и дальше, пока не решил зайти дальше. В той школе его в лоб называли серым кардиналом и шептуном-доброжелателем. Он разносил сплетни как девчонка под видом заботы о других, и все сходило с рук, пока дело не дошло до одного из учителей, который якобы мутил со школьницей. Скандал, но в итоге правда вскрылась, и его послали. Вот с таким человеком ты решила отомстить. Доверилась какому-то смазливому сопляку, которого знала всего пару дней.

– Неплохо вскрываешь правду. Это ведь ты напел директору, что блог принадлежит Макколу?

– Была бы ты такой догадливой чуть раньше, Эванс, многого можно было избежать. Сейчас ты в весьма… – Он умолк, слегка отдалившись, чтобы оценить вид моей позы. – Двусмысленном положении.

– Так отпусти.

– Пока ты не скажешь, что вы задумали.

– Разве пару минут назад было похоже, что мы с ним любезничаем?

Адриан ослабил хватку, позволил выпрямиться и медленно обернуться.

Эти глаза… Я старалась вести себя нормально, как при разговоре с обычным человеком, но Адриан Эванс был так красив и глубок, что в нем хотелось утонуть, чтобы ощутить эту красоту в полной мере. Безразличный взгляд исподлобья гипнотизировал, но уже не принадлежал той нежности, к которой я успела привыкнуть. Все в нем казалось родным, но новое сердце принадлежало презрению и разочарованию.

– Что ты сделала, что он так обозлился? – безразлично спросил он.

– Подумал, что я рассказала директору о блоге.

– Все?

– С недавнего времени мы с ним вроде местных отбросов. Он взбесился на меня тогда, когда я сказала, что больше не могу врать… Понял, что я влюбилась, хотя был уверен, что справлюсь с ролью мстителя.

Адриан затих. Я всматривалась в черты его лица, не желая, чтобы этот разговор заканчивался, ведь иначе нам предстояло снова держать дистанцию. Она была невыносима.

– Мне нет смысла врать.

– Тогда я думал точно так же, – разочарованно сообщил он.

– Тогда мне было, что скрывать, сейчас же я полностью открыта…

– Не начинай.

– Я не верю, что ты можешь меня ненавидеть, Адриан. Теперь мы поменялись местами? Я люблю, а ты навязываешь себе ненависть?

– Не говори о любви, Эванс. Чего добиваешься? Что хочешь, чтобы оставить меня в покое?

– Я разве навязываюсь?

Адриан приоткрыл рот, но тут же подавил желание высказаться.

– Мне хочется просить прощения каждый раз, когда ты находишься рядом. Я так виновата перед тобой. Просто скажи, что сделать, чтобы заслужить прощение, и я сделаю.

– Такое чувство, что ты хочешь наверстать упущенное. – Его глаза хищно прищурились. – Хочешь меня, Эванс?

Я машинально закатила глаза. Было понятно, что Адриан не хочет меня слышать, поэтому дурачится и насмехается. Таким он был, когда хотел казаться противным, и у него это мастерски получалось.

Не впечатлившись реакцией, Эванс потянулся к руке и по-хозяйски провел ей по своему прессу, спускаясь к резинке спортивных серых джоггеров, от чего я с недовольством одернула руку, чтобы он с порывом прижал ее к стене. Бархатистый смех в самые губы раздражал, пока его красота дразнила, но такая выходка обижала.

– Не делай такие глазки, Эванс. – Он слегка наклонил голову на опасно близком расстоянии наших губ. – Я ведь чувствую, как твое тело поддается моему голосу.

– Потому что люблю тебя, – твердо напомнила я, из-за чего Адриан поддался порыву своего недовольства. Думаю, он хотел, чтобы я молчала, поэтому сжал мою шею, приподнимая подбородок указательным пальцем, который медленно подобрался к губам и проник в рот, чтобы коснуться языка. Наблюдая за собственными действиями, Адриан приоткрыл губы и поднял свои голубые глаза с расширенными зрачками, чтобы позволить утонуть в их безразличии. Медленно оглаживая влажным пальцем губы, он слегка оттянул нижнюю и прошептал:

– Ятебя не люблю.

– Не верю.

Сжав зубы, он сильнее ухватился рукой за шею, потянул на себя. Наши лбы прикоснулись, пока в его потемневших глазах читалась злость и сопротивление. В тот момент я точно поняла, что Адриан специально проговаривает эти слова вслух, но не чтобы задеть меня, а потому что сам хочет им верить, ведь, несмотря на случившееся, он не мог по-другому.

– Ты поехавшая, – усмехнулся он. – Я не люблю тебя, Эванс, ненавижу и желаю, чтобы ты прошла через то же самое, через что пришлось пройти мне. Надеюсь, что кто-нибудь когда-нибудь разобьет твое сердце так же, как ты добила мое.

– Если ты меня так ненавидишь, почему пошел за мной и до сих пор разговариваешь? – Я решила идти в наступление. – Я знаю, что такое ненависть. Она отталкивает от человека, ты не желаешь находиться рядом, не желаешь разговаривать, а тем более прикасаться. – Взгляд прошелся по его руке. – Ты же хочешь.

– Какие мы умные. Ты строишь иллюзии, пока я намеренно ими играю. Этим кто-нибудь должен быть я. Я хочу разбить твое сердце в отместку за мое.

– Тогда я непротив.

Такая новость изменила красивое лицо. Адриан потупился и посмотрел на мои губы в соблазнительной муке. Слегка приподнявшись на носочки, я почти приблизилась к губам, но его палец моментально оказался на них, останавливая. Он на несколько секунд закрыл глаза, его дыхание стало глубоким, почти животным, благодаря чему я решила пойти дальше и слегка прикусить подушечку пальца, чтобы понаблюдать за сомнениями Адриана Эванса. Он приоткрыл губы, с изумлением наблюдая за моими выходками, пока нас грубо не прервали.

– Чувак… – Джереми смотрел на нас с презрением и осуждением, но Адриан лишь перевел на него взгляд, не двигаясь и не отталкивая меня, словно мог управлять только глазами.

– Сейчас подойду, – сообщил он и вернул взгляд на мои губы.

– Идем. Нам пора.

Я видела, как ему сложно оторваться и просто уйти, но по итогу он медленно провел пальцем по моим губам, высвобождая его, и отстранился, чтобы уйти вместе с другом.

От учащенного дыхания голова немного закружилась. В школе оказалось на удивление холодно после близкого контакта с мускулистым телом, но тогда я хотя бы поняла, что не все потеряно. Адриан злился, презирал, что делал бы любой на его месте, однако чувства ко мне оставались его якорем.

Адриан.Прошлое.

Джер пошел в атаку, как только мы оказались в западном коридоре школы.

– Чем ты, черт возьми, думаешь? Что я только что видел?!

– Остынь, я просто хотел выяснить, что они с Макколом задумали.

– Шарясь пальцем по ее поганому рту? – Он одернул меня, резко повернув к себе. – Она обманула тебя, из-за чего ты попал под операционный нож…

– Я помню, что она сделала.

– Тогда что ты вытворяешь?! Мы сто раз говорили, что с этого момента Эванс для нас не больше, чем обычная сука. Не смей подпускать ее к себе, Эванс. Я видел, как ты косишься на нее, когда та трется где-то поблизости. Ты только делаешь вид, что тебе наплевать на нее, даже она это понимает, поэтому пользуется.

– По-твоему, я такой глупый, чтобы снова наступить на те грабли? Все под контролем, Джер, и я намеренно делаю то, что ты видел.

– Не делай из меня придурка. Ты не настолько хороший актер, чтобы я не заметил искренности твоего идиотского влюбленного взгляда. Если ты снова свяжешься с этой мразью, можешь попрощаться с нашей дружбой. Хватит. Я за все время твоей реабилитации старался не для того, чтобы снова наблюдать за этим дерьмом.

Плюнув это, он пошел прямо, и я медленно поплелся за ним.

Адриана…

Моя первая любовь, растоптавшая меня так неожиданно и больно, что мое сердце не выдержало правды, которую она хранила.

Я был у родителей, когда Джереми скинул видео с разговором и поцелуем Адри и Маккола. Их слов было не разобрать из-за шума в торговом центре, ведь только потом удалось узнать, о чем именно те говорили. То, как этот придурок ее целовал, вывело из себя за считанные секунды, поэтому я сразу набрал Адри, желая справиться с гневом. Я уже уселся в машину, чтобы поехать туда и набить ему физиономию, как вдруг голос этого персонажа раздался на том конце телефона. Мерзкий, нахальный голос. Маккол смеялся, когда пересказывал, что именно они провернули с Адри, и я не выдержал. Ярость и гнев истязали душу, было сложно поверить, что все это правда, поэтому я не верил.

Оказавшись в торговом центре, никого из них я не застал, а как только позвонил Джереми и договорился о встрече, сразу помчался к нему, чтобы разобраться. Выражение его лица было серьезным, взволнованным. Друг смотрел с недоверием, а когда рассказал все, что услышал и увидел, замолчал и опустил глаза.